Мой маленький и одинокий ангел

Больше всего на свете в данные часы омеге хочется плакать навзрыд и молить о помощи: он буквально сгибался пополам, его голова чертовски раскалывалась, перед глазами окружающие предметы давным-давно поплыли и потемнели, кожа покрылась гусиными бусинками и истекала в холодном поту, сильная, почти непереносимая, режущая боль в животе и дискомфортное состояние между ног — всё это вызывало наиужаснейшие опасения для бедного и измученного Чимина, о которых он побоялся или же просто постеснялся кому-либо сказать. Взмокшая и расфокусированная омега кое-как проходит между тесными сидениями, чтобы найти собственное место в самом дальнем отсеке самолёта — хвост. Как только нужное кресло было благополучно найдено, Чимин устало падает на него всей своей тяжеловесной тушкой. Рядом с ним будет сидеть какая-то женщина лет тридцати со своей дочерью-подростком. Обе были довольным приятными и дружелюбными на вид. Они тотчас поприветствовали омегу миролюбивыми улыбками и вновь занялись своими делами. Стюардесса: «Дамы и господа! Добро пожаловать на борт рейса 6K7 Korean Airlines с обслуживанием из аэропорта Инчхон, Южная Корея, до аэропорта в Токио, Япония. В настоящий момент мы собираемся взлетать. Поэтому мы просим вас пристегнуть ремни безопасности и закрепить весь багаж под вашим сиденьем или на верхних полках. Мы также просим, чтобы ваши кресла и столики перед вами были в вертикальном положении во время взлёта. Пожалуйста, выключите все личные электронные устройства, включая ноутбуки и мобильные телефоны. Если вы сидите рядом с аварийным выходом, пожалуйста, ознакомьтесь с информацией на карте безопасности пассажира, которая находится в кармане спинки кресла перед вами. Во время полёта курение строго запрещено! Дамы и господа, от имени экипажа самолёта просим вас посмотреть на мониторы перед вами, пока мы инструктируем вас по технике безопасности (инструктаж, который мне лень описывать). Спасибо, что выбрали Korean Airlines. Наслаждайтесь вашим полётом!» Они летели примерно полчаса, когда Чимина начала охватывать жуткая паника. Его кожные покровы резко побледнели, частота дыхания усилилась, а зрачки испуганно расширились. Сон как рукой сняло. Неожиданные водянистые выделения в ноющей промежности застали омегу врасплох, а нижняя часть спины не переставала тянуть. Чимин попытался приподняться, но безуспешно, болезненные ощущения сковали каждую клеточку тела, а единственное доказательство его беременности то каменело, то внезапно поддавалось временному облегчению. Омеге не верилось. Как же так? Почему именно сейчас? Почему здесь? Самое паршивое и ужасное, что могло с ним произойти на последних месяцах беременности — это преждевременные роды в блядском небе. С течением времени схватки становились интенсивнее и дольше. Чимин испытывал дрожь в конечностях и леденящий озноб, перемешанный с мелкой лихорадкой. Паника усиливалась по минутам. Солёная влага коснулась глаз. Мозг судорожно соображал над дальнейшими действиями и практически полностью затуманился. Омеге стало очень страшно. Страшно громко кричать от подступающих схваток, страшно попросить о помощи ближайших соседей по рейсу, страшно признаться самому себе, что рожать в таких условиях, которые являлись даже намного хуже, чем если бы он рожал в домашней обстановке, страшно… — Мамочка… — сквозь застланную пелену своего потемневшего сознания расслышал Чимин. Этот тоненький, мелодичный, слегка взволнованный голосок принадлежал рядом сидящей девочке-подростку. — А это нормально, что у него все штаны мокрые? Кажется… Он описался?.. — последнее предположение она проговорила с видимым смущением. — Ким Юна, — неодобрительно начала та, оглянувшись и недовольно нахмурившись в сторону своей дочери. Женщина уже собиралась отчитать девочку за столь аморальное и невежливое поведение по отношению к совершенно незнакомому им человеку, но осеклась на полуслове сразу же, как только обожглась взглядом о действительно промокшие насквозь брюки беременного омеги. — Господи! — в ужасе вскричала она, немедленно подскакивая со своего сидения. — Как давно это у вас?! Почему вы молчали?!

***

Юнги: «В этот промежуток времени меня ничего не волновало, даже непрошенные мысли, связанные с той очаровательной омегой, ненадолго покинули мою больную голову. Я всецело наслаждался комфортным нахождением в бизнес-классе. Все мои чувства и эмоции решительно и бесповоротно улетели в заоблачные дали царства безмятежных сновидений. Но в какой-то момент меня словно электрическим током прошибло. Мои глаза резко распахиваются от сумасшедших криков. Что происходит?.. Мы падаем? Пассажиры вокруг меня начали потихоньку сердиться и заметно тревожиться нечленораздельным воплем неизвестного происхождения. Они привставали со своих мест, тщетно пытались выявить предполагаемый источник столь странного и необъяснимого звука. Ведомые низменным любопытством, люди растерянно вертели головами, не понимая причин происходящего. Но вскоре бортпроводник сообщил нам, что в соседнем салоне творится полнейший хаос, так как беременная омега неожиданно начала рожать.» Мин Юнги — тридцатилетний альфа и по совместительству всемирноизвестный врач-нейрохирург. Несмотря на свой молодой возраст и непродолжительную карьеру в профессиональной области, он добился небывалого успеха на данном поприще и спас далеко не одну человеческую жизнь. Общество ценило его, ставило в пример и беспредельно уважало его как первоклассного специалиста и порядочного человека в целом. Но тем не менее Юнги не состоялся в личной сфере. Он никогда не был женат и даже не планировал в дальнейшем вступать в брак и заводить себе логово неугомонных детишек. Кроме того, те отношения, которыми когда-либо он был связан за свою жизнь, можно было отнести к несерьёзным, так сказать, назвать простыми развлечениями, пересчитанными по пальцам. Они всегда отличались уникальной кратковременностью. Альфа следовал неукоснительному принципу: «Всегда легче жить одиноким волком — свободно и не обременять себя проблемами других людей. Только ради своего блага. Не усложнять себе понапрасну жизнь и не нести за кого-либо ответственность. Так проще и больше вероятность стать не зачуханным и вечно недовольным ворчуном, который тащит на своём горбу непосильные тяготы жизни, а счастливым и полностью удовлетворённым всем человеком.» И вот теперь… Что-то внезапно переклинило в привычных убеждениях Мина. Но почему?.. Во-первых, его до глубины души затронули непрекращающиеся, страшные крики уже давно сорванного и охрипшего голоса. Словно те принадлежали кому-то из родных альфы, что от них болезненно щемило сердце. Во-вторых, и самая важная причина, это то, что он врач! Возможно, даже в единственном и неповторимом экземпляре на этом борту… От него зависят две жизни, которые могут подорваться в любой момент, если вовремя не подоспеет помощь. Поэтому, слыша нечеловеческие вопли и мученические страдания неизвестной для него беременной омеги, Юнги не мог спокойно оставаться в стороне, а потому наспех отстегнул свой ремень безопасности и, стремительно поднявшись, стал торопливо пробираться через остальные сидения на пути цели. Но неужели это странное и ранее не испытываемое им чувство, похожее на заботу о близком человеке, было направлено по отношению к какому-то постороннему роженику в соседнем салоне? Только если…

***

— Ты?! — шокировано выпалил Мин и резко остановился посреди прохода. Он вцепился длинными пальцами в спинки ближайших кресел и ошарашенными глазами вылупился на раздвинутые ножки Чимина, непроизвольно даже обратившись к тому неформально. — А-ах… — едва слышно простонал омега, усиленно всматриваясь затуманенным, почти ничего не видящим взглядом в смутно знакомые очертания подошедшего к нему альфы. — П… П-помогите… Прошу вас… — на выдохе взмолился парень. Но Юнги оставался стоять на месте застывшим истуканом, слегка приоткрыв свой рот в немом трансе и без возможности хоть как-то пошевелиться. Он прожигал измученную омегу насквозь. И почему так получилось? Раньше ему бы не составило большого труда не поддаваться нахлынувшим эмоциям и вести себя хладнокровно в силу выбранной профессии. Он же изучал медицину, чёрт возьми! Никогда прежде альфа не бездействовал в столь экстренной и критичной ситуации, когда жизнь пациента зависела только от его своевременной реакции и помощи. А сейчас что внезапно произошло? Неужели этот парнишка так влияет на него? — Аах! Ммм! Б-боже… Аах! Как больно! — в очередной раз закричал взмокший в холодном поту Чимин. Какой-то незнакомый мужчина, находившийся в этот момент рядом с ним, заботливо протирал его истекающий лоб смоченным в прохладной воде платком. — Да помогите уже кто-нибудь! — вскрикнула перепуганная девушка с годовалым малышом на руках. — Эй, чего уставился?! — послышался злобный рык. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Не слышал?! — Юнги проигнорировал данный выпад. — Молодой человек, — обратилась к нему одна из пассажирок, довольно тучная женщина лет шестидесяти с грозными чертами лица, — вам что, бесплатное представление здесь устроили?! Это не цирк и даже не зоопарк, клоуны и животные в другом месте! — сердито нахмурилась она, выставив свои мясистые руки по бокам. — Не видите что ли, как бедняжка мучается?! Если вы знающий человек, то либо включайтесь в процесс и помогайте уже, либо перестаньте мешаться, так открыто и неприлично пялясь на всё это! — Вот именно! — презрительно сощурившись, неодобрительно поддакнула её словоохотливая подруга. — Извините?.. — неожиданно, в образовавшуюся перепалку вмешался более адекватный незнакомец, вполне симпатичный мужчина средних лет, что неуверенно мялся на корточках между ног Чимина. Он с нескрываемой, постепенно усиливающейся паникой наблюдал за медленным приближением самого страшного и пугающего впечатления в его жизни. — Ведь вы врач? Я правильно понимаю? — его руки заметно потряхивало, а в глазах смешалось множество различных чувств: начиная с огромного страха и дикого смущения перед Чимином и заканчивая призрачной надеждой на то, что этот незнакомый альфа поможет ему не справлять роды самому, в одиночку. — Не переживайте, я действительно врач, — Юнги наконец-таки покинул временное состояние ступора и ободряюще улыбнулся тому мужчине, тем самым вынуждая полностью положиться и всецело довериться ему. — Не волнуйтесь. Всё будет хорошо. — Так вы врач?! — гневно порычали те самые нарывающиеся на конфликт дамочки, которые, услышав это заявление, сильно удивились и разозлились одновременно. — Что же вы молчали так долго?! Совсем уже… — ворчливо буркнули себе под нос напоследок. — Нерасторопная пиявка! — Пожалуйста, — едва сдерживаясь, как можно более уравновешенно и собранно попросил Мин, терпение которого заканчивалось, — я каждого попрошу отойти от него либо ещё лучше — вернуться к своим местам. Здесь и так негде развернуться, а мне необходимо достаточно пространства, чтобы осмотреть анус омеги, — многие из присутствующих, в особенности представители женской половины человечества, стали красными от неловкости и смущения, как спелые помидоры. Они-то и ушли самыми первыми, забрав с собой своих мужей с детьми и оставив нерешённую проблему на ответственность компетентного Юнги и ещё нескольких более умных людей. — Каков план дальнейших действий? — деловито поинтересовался молодой человек с платочком. — Ваша прямая обязанность сейчас — это не отходить от омеги ни на шаг, постоянно вытирая пот со лба, как вы и делали это раньше, — командирским тоном отдавал приказы бледнолицый, словно вылез не из медицинского университета, а из военной академии. — Также очень важно говорить в процессе какие-нибудь приятные слова или что-то вроде того, чтобы омега немного успокоилась и не так сжималась во время родов. Поняли меня? — Хорошо, — тот интенсивно закивал и немедленно продолжил начатое ранее. — Кто-нибудь ещё согласен помогать? — каменное выражение лица и вселенское спокойствие альфы вызвало море восхищения и одобрения вокруг. Как можно оставаться настолько расслабленным и бесстрастным в такой щекотливой ситуации? Но многие ошибались на этот счёт, потому что внутри Юнги испытывал чудовищное волнение и непередаваемое напряжение от того, что в скором времени готовится принять роды у своего истинного. — Если да, то соображайте быстрее! — грубо отрезал он, внезапно повысив свой тон. — Я-я могу… Могу п-помочь, — нерешительно отозвался тот самый робкий и охваченный страхом до мозга костей мужчина, который в недавнем прошлом и спросил у этого альфы, врач тот или же прибежал только, чтобы поглазеть. — Отлично! — довольно хлопнул в ладоши Мин и поманил его к себе пальцем. — Идите сюда, — уже мягче произнёс он, на что тот слабо улыбнулся и присел на колени подле него. — Стенки ануса практически на максимальную широту раскрылись, — аккуратно ощупывая омежью промежность сквозь неплотную ткань шорт, вдумчиво проговаривал Юнги. Несмотря на неожиданное обнаружение между ними истинности, сейчас он был именно врачом без сердца, а не альфой с животными инстинктами. — Сколько длятся схватки? — он внимательно посмотрел в мертвенно белое лицо Чимина, который среагировал не сразу, еле-еле приподнимая свои отяжелевшие веки. — Н… Аах! Ааа! — попытался ответить он, но вновь оглушительно заорал. — Н-несколько… Несколько часов. — Ясно, — вердикт прозвучал мрачно и не очень вдохновляющим. — Снимите с него полностью штаны, — молниеносно озвучил Мин и порывисто поднялся, чтобы отойти на некоторое время в туалет, где он как следует вымыл руки с мылом, после чего, на выходе, приказным тоном потребовал у стюарта стерильные перчатки. — Вы сами примите у него роды? — с опаской поинтересовался мужчина с платочком, когда доктор вернулся обратно и снова разместился между раздвинутых, стройненьких ножек без штанишек. — Что вы предлагаете?! — раздражённо процедил альфа, параллельно приступая к делу. — Если в вашей головушке созрели идеи получше, то я готов вынести их на обсуждение, — но тот лишь сконфуженно промолчал и несколько обиженно отвернулся. Юнги, не переставая задумчиво хмуриться, тщательно исследовал анальные стенки, пытаясь понять, сколько взаправду длятся схватки, в каком положении движется малыш и как скоро омега разродится. Он следил за течением процесса крайне серьёзно и сосредоточенно. Вообще-то, акушерство и гинекология — не его основная специализация, но что же делать, когда ты, можно сказать, единственный человек, который разбирается в данном вопросе лучше остальных. — Схватки давно прекратились, — авторитетно объявил он, мимолётно покачав головой. — Причём очень. Это уже далеко не они… — Ааа! — в этот момент Чимин снова издал адский крик, с силой впиваясь короткими ноготками себе в ладошки. — Ммм… Аах! Грхм!.. Б-больно! Ааа! — Что с ним происходит?! — встревожились чересчур любопытные наблюдающие. — Почему он так надрывается?! — Это называется стадией потуг, — отпихнулся, словно от надоедливых мух, альфа. Он решил, что больше не будет отвечать ни на какие глупые вопросы, в всепоглощающе сконцентрируется на Чимине. — Началось! Готовимся вынимать плод наружу. — Мы не ослышались?.. — немой ужас поселился на лицах тех мужчина, которые в это мгновение тоже находились возле омеги. — Малыш выходит головкой, это не настолько плохо, как я предполагал, — не обратив ни малейшего внимания на явную озабоченность своих оппонентов, продолжал Юнги. — Как тебя зовут, милый? Ты мне так и не сказал, — на всеобщий шок, нежно поинтересовался он у омеги. — Ч… Чимин, — сдавленно ответил тот и, вновь крепко зажмурившись и стиснув челюсть, завизжал что есть мочи от очередного давления внизу живота. — Послушай меня очень внимательно, Чимин, — плавно проговаривал Мин. — Я дипломированный врач. Я постараюсь тебе помочь. Точнее… — поправился он. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы ни с тобой, ни с малышом ничего не случилось. Ты мне веришь? — Д-да… — Только и ты должен пообещать мне, что тоже приложишь максимальные усилия от себя. Ты меня понимаешь, мой хороший? — нежно погладил по тыльной стороне ладони омеги. — Но это так больно терпеть, — рыдающе простонал Чимин. — Э-это невыносимо!.. Очень больно! П-прошу… — коротко прервался, облизнув резко пересохшие пухленькие губы. — Минни, не сжимайся так сильно, — сдержанно потребовал Юнги. — Дыши и не прекращай тужиться, пока я сам не скажу тебе остановиться. — Не могу! — Давай, мой хороший, ты сможешь это сделать, — ласково направлял его чуткий врач. — Подари долгожданному чуду жизнь. Ты ведь хочешь увидеть его? — настолько мягкая и любящая улыбка могла быть адресована только Чимину. — Поэтому тужься! — Вытащите е-его из меня! — умолял плачущий омега, от чего все родители позакрывали уши своим ранимым и впечатлительным детям. — Ааа! Мамочки! — Давай, Чимин, — требовательно надавливая на подкаченные ляшки, неукоснительно настаивал альфа, — ещё немного! — Ааа! — медленно, но верно сознание покидало младшего. — Не смей отключаться! Смотри на меня! — сурово гаркнул врач, нахмурившись в сторону свои оппонентов. — Вы что делаете, бестолочи?! Держите его в сознании, чёрт побери! — Простите! — нестерпимая боль и сильная усталость поглотили беднягу с головой. Услужливые помощники доктора не прекращали своевременно подносить к горлу Чимина освежающую воду, вытирать подступающие капли пота с его лба и шептать утешительные слова, дабы избавить от страшных мыслей о скорой смерти… — Головка почти полностью прорезалась, — обрадованно извещал Мин, бдительно следя за состоянием сокращающегося ануса своего истинного омеги, — подбородок начал выходить. А вот и плечики появились… Давай, родной, — вновь обратился к Чимину, — ещё немножко и скоро покажется туловище твоего ребёнка. — Б-больше… — на последнем издыхании прохрипел тот. — Больше не могу! — тяжело и рвано дыша, омежка в который раз старательно скрючился от очередного болезненного приступа. — Аах! Ммм! — Я вижу ручки! Ручки! — счастливо взвизгнула одна из маленьких пассажирок, веснушчатая девочка лет тринадцати. Далее из матки отошла оставшаяся околоплодная жидкость. Окончательно показались ручки, животик, попка, а затем и крохотные ножки новорождённого. — Стоит только взглянуть на папу и сразу ясно, насколько малыш выйдет хорошеньким на личико, — умилительно высказалась какая-то женщина от чистого сердца. — Э-это… Это девочка… — тихо прошептал Пак, звонко простонав и внезапно выгнувшись в спине. Он облегчённо выдохнул и сразу откинулся на спинку своего сидения, плотно закрыв глаза. И почему рожать так мучительно больно? При таких обстоятельствах его даже особо не беспокоил тот факт, что прямо сейчас его буквально изнасиловала взглядом куча каких-то неизвестных мужчин и женщин. Юнги нешуточно заволновался, когда наконец заметил, что омега отключился. Тщательно вытерев малыша чистой тряпкой, принесённой специально для такого случая любезным стюартом, он немедленно подскочил и чуть наклонился к красивому лицу. Мин стал несильно бить по щекам парня, стараясь привести того в чувство, но не вышло. Пак вышел за пределы своих возможностей в силу колоссальных энергетических затрат своего организма.

***

А тем временем новорождённая девочка-омега, сморщенная, только слегка порозовевшая и пока что не очень симпатичная, совершила свой первый вдох и начала истошно кричать, оживлённо двигая маленькими ножками.