Мой маленький и одинокий ангел

Стюардесса: «Уважаемые пассажиры, мы совершаем посадку в аэропорту Ханеда, Токио, Япония. Температура за бортом +24 градуса по Цельсию, время два часа пятнадцать минут. Благодарим вас за то, что выбрали лететь именно с нами. До встречи!» Юнги прикрыл усталые веки и расслабленно выдохнул, услышав об этом. Он откинулся на спинку своего кресла, но не переставал дико волноваться за молодую омегу, что мирно посапывала в соседнем сидении, подложив ладошку под щёчку, и ничего не замечала вокруг. До по полной остановки авиационной машины оставалось каких-то ничтожных три минуты. Многие слишком торопливые пассажиры уже отстегнули свои ремни безопасности и в предотъездном нетерпении и всеобщей суматохе готовились покинуть борт. До последнего момента альфа не отпускал милипиздрической руки своего истинного, который мило шевелил миниатюрным носиком и неосознанно подёргивал аккуратными бровками, а глазные яблоки под закрывшимися веками легонько бродили из стороны в сторону. Вероятно, сейчас Паку что-то снилось… Параллельно с этим новорождённая омежка после своего тяжелейшего появления на свет находилась под надёжной защитой, в крепких объятиях левой руки Мина, той, что не касалась ладони Чимина. Альфа заботливо лицезрел и откровенно любовался жмурящимся личиком малышки, что так напоминало ему ангельские черты её папы — такая же плюшевая и щекастенькая, как трогательный и смешной хомячок. Как только сложный этап деторождения миновал, малышку тотчас вытерли, чтобы младенческая кожа оставалась чистой, перенесли и только потом осторожно закутали в небольшое, лёгкое, фланелевое одеяльце нежно-голубого оттенка, которое любезно предоставила одна из отзывчивых мамочек в салоне, что всегда носила дополнительные одежды для своего собственного дитя. Ей было не жалко отдать свои деньги, чтобы хоть как-то помочь бедняжке-малютке, родившейся в столь необычных условиях. Также она от всей души сочувствовала и сильно измотанному Чимину, явно не засуживающему этого всего. Ведь никому не хочется родить на высоте нескольких тысяч километров над землёй. Как говорилось ранее, Юнги никогда всерьёз не задумывался над созданием своей собственной семьи, чему всегда негодовали его родители, которые не переставали постоянно нудеть сыну о том, как было бы замечательно, если бы у них наконец появились долгожданные внуки. Но мужчина всегда отмахивался, так как имел в корне иные приоритеты в жизни — голое зарабатывание денег и удовлетворение своих физиологических потребностей со шлюхами, дабы не связывать себя какими-либо обязательствами. Однако теперь… Альфа искренне озадачился и поразился резкому изменению своей цели. Он распознал совершенно другую, довольно неожиданную и шокирующую сторону своего «Я». Внутри него поселилось странное, заветное и неодолимое желание сделать эту девочку своей родной дочерью, а Пака — своим законным мужем и омегой. Юнги: «Красивее этой омеги я никогда и никого прежде не встречал… Я бы сравнил его с распустившимся бутоном прекрасного цветка.» В этот миг молодой альфа, оставив последний ласковый взгляд на спящей девочке, испытал невольное защемление дрогнувшего от умиления и любви сердца, когда его зачарованные глаза устремились на безмятежный и абсолютно умиротворённый облик более старшего омеги. Чимин и вправду являлся очень привлекательным и обаятельным молодым человеком: невысокий ростик, маленький, можно сказать, слишком миниатюрный и низенький для своих лет. Он обладал, поистине, детским ликом и смахивал больше на плюшевую игрушку, что так и хочется затискать! Яркие огненные волосы, обворожительные миндалевидные глаза карамельного оттенка, которые затягивали в свой беспросветный, сладостно-опасный омут очень надолго. Светлый и проникновенный взгляд омежки цеплял за душу, влюблял с первого мгновения и словно магическим способом затягивал к себе пристальное внимание других. Его кожа не имела под собой ни единого несовершенства, излучая только свежесть, цветущую молодость и волшебное сияние. Кроме того, Юнги не мог не заметить, что после родов и фигура Пака приобрела совершенно иной вид, что вовсе не удивительно при таких обстоятельствах: в привычном для себя облике Чимин выглядел очень хрупким, нежным и беззащитным. Одним словом — невинный малыш, от чего-то даже во сне смотревшийся опечаленным и тревожным, которого хотелось вечно оберегать от всего плохого. — Прошу прощения… — тихонько позвал вежливый стюарт, слегка наклонившись к тому пассажирскому месту, где сидел альфа вместе с омегами. Тот, в свою очередь, непроизвольно выпав из реальности слишком надолго, не заметил его приближения, и потому вздрогнул от неожиданности и резкости внезапно изданного звука. — Да? — Мин оглянулся в разные стороны, а затем внимательно посмотрел на подошедшего. — Никого нет. Мы что, уже приземлились? — спросил он. — Да, — утвердительно кивнул тот, — пять минут назад мы благополучно совершили посадку в аэропорту Ханеда. Поэтому сейчас вам необходимо выйти из салона. — Вы оповестили столичных врачей о случившемся? — Юнги сверлил парня выжидающим взглядом, заметно хмурясь. Он легонько привстал и наконец выпустил ладонь Пака из своей, держа на руках только девочку. — Бригада скорой помощи давно ожидает снаружи, господин, — ровным тоном продолжал стюарт. — Мы связались с аэропортом сразу же, как только произошла эта внештатная ситуация. Машина стоит прямо перед посадочной полосой. Мне… Мне позвать их сюда? — нерешительно добавил он, мельком взглянув на бессознательную омегу. — Не нужно всех, — отрицательно покачал головой мятный. — Хватит и пары человек. В большем количестве просто нет смысла. — Хорошо, — стюарт почтительно склонился, едва уловимо улыбаясь, после чего тактично удалился на некоторое время, чтобы привести врачей. В его глазах читались немая благодарность, безграничное уважение и не высказанное восхищение большим сердцем, беспредельным мужеством, отвагой и внутренней силой этого альфы, который ни на секунду не испугался, не растерялся и не усомнился в правильности принимаемых решений, в отличие от остальных. Через считанные мгновения на борт пожаловали два профессионала в ослепительно-белых халатах, масках до глаз и стерильных перчатках. Один из них, у которого в этот момент не было при себе медицинских носилок, аккуратно принял и вынес вместе с собой на улицу кокон с младенцем, в то время как Юнги, очень бережно, словно касался деликатного хрусталя, подхватил Чимина в свои объятия и помог другому медбрату переложить его на носилки. Юнги: «Эм… Что это такое, чёрт возьми?! Этот омежка вообще когда-нибудь ест? Да он практически ничего не весит! Я едва ощущаю его в своих руках. Чимин такой невесомый, словно пушинка! Ужасно бледненький и ранимый на вид… О нём что, никто никогда не заботился?.. Так не должно быть. Если мне посчастливиться обладать этим прелестным созданием, я непременно откормлю его и заставлю нормально покушать. Минни… Минни? Да, я буду звать это чудо именно так. За что ему досталось столько испытаний? Почему он совсем один полетел в чужую страну? Где его родственники? Муж… А есть ли он вообще? Несмотря на то, что мы истинные, Минни мог связать свою жизнь с другим альфой, которого выбрал не биологией, а сердцем и искренней любовью души. Но он так сильно меня взволновал… У меня больно сжимается сердце, оно буквально разбивается на мелкие кусочки только от мысли, что у этой очаровательной омежки кто-то есть. Никогда раньше я не чувствовал столько спектров различных чувств и эмоций. Хах… Это даже абсурдно звучит… Как можно? Ведь мы совсем не знаем друг друга. Вероятно, я слишком спешу и поступаю импульсивно, глупо и незрело, ведь как иначе объяснить столь спонтанное и нестерпимое желание поцеловать Чимина, чтобы навсегда стереть это болезненное и брошенное выражение с его милого, но такого грустного лица.» Альфа затаил дыхание и просто залип на своего истинного, от пристального созерцания которого не в силах был оторваться. Его поза напряглась от беспокойства и огромного переживания за дальнейшую судьбу Чимина. А тем временем омегу уже занесли внутрь кареты больничной машины. — Послушайте, — невыдержанно обратился к Мину главный доктор, выглядевший достаточно запыхавшимся и нервным сейчас. — Вы слышите меня или как?! Молодой человек! — неприкрытое раздражение слышалось в его голосе, ведь у них действительно было мало времени на пустые и бессмысленные разговоры. — А-а? — несколько заторможенно среагировал тот. Для Юнги подобная медлительность была не свойственна, ведь в роли хладнокровного нейрохирурга он порой находился и в более животрепещущих и безвыходных ситуациях. А тут… — Простите. Что… Что вы спросили? — Кхм… Я так понимаю, — немного успокоившись и войдя в положение, спокойнее продолжал доктор, — кроме вас, у пациента никого нет поблизости в данный момент? — поинтересовался пожилой бета. — Вы поедете вместе с нами в качестве его сопровождающего? — задал вполне резонный вопрос он, уже готовясь закрывать дверцы машины. — К… Конечно! Разумеется! — ни мгновения не тратя на лишние раздумывания, порывисто отозвался альфа и наскоро поместился внутри тесной кабины, после чего они незамедлительно отъехали в сторону больницы. Юнги: «И как можно было спросить меня о подобном?! Бестолочь этот врач! Неужели мне хватит тупости и бессовестности, чтобы оставить моего Минни, моего светлого ангелочка, в абсолютном одиночестве, да и ещё в незнакомой стране?! Нет… Я не настолько чёрств и легкомысленный! Спустя столько лет я наконец приобрёл то самое ценное в своей жизни, за чем многие гоняются долгие года и так и не находят, свою истинную пару, и теперь не собираюсь так просто терять моего малыша, но лишь при условии, что у него таки нет рядом предполагаемого отца родившейся сегодня девочки-омежки…» — Я должен быть уверен, что с ним… Вернее… — вдруг прекратил свои возмущения Мин, неловко запнувшись и почесав затылок. — Что с ними обоими всё будет в порядке, — смущённо порозовел он. До больницы они ехали от силы минут десять. На протяжении всего времени дороги Чимин так и не приходил в сознание. Его несколько раз пытались привести в чувство, легонько били по щекам, разминали руки и даже прибегали к использованию нашатыря, но молодой папа был настолько сильно измучен трудными родами и слаб, что этого просто невозможно было сделать. Но показатели всё же оставались в норме, поэтому под конец его просто оставили в покое и дали полноценно отоспаться несколько часов, чтобы восстановить потерянную энергию. Юнги не спускал с него глаз, держал за холодную ладошку, лениво перебирая короткими пальчиками, и в какой-то момент, всё-таки не выдержав, ласково прикоснулся губами к тыльной стороне омежьей кожи. — Ангелочек мой, я рядом… Ты же чувствуешь моё тепло, которое я дарю тебе? Надеюсь, — шептал он почти беззвучно, чтобы никто из присутствующих не расслышал его любовного признания, — ты и вправду свободный от другого альфы, каким кажешься, — Юнги тяжело вздохнул и отсутствующим взглядом разглядывал свои носки. — Ведь я очень на это надеюсь, потому что мы истинные друг другу, да и я в полной мере готов взять ответственность за тебя и твою дочку. Я настроен как никогда решительно и серьёзно. Минни… — мужчина медленно поднял голову и мягко погладил парнишку по линии шеи. — Быть может, ты меня сейчас не слышишь, но чуть позже ты позволишь мне приблизиться к вам, заботиться о вас, защищать, завоевать ваше доверие, предоставить вам кров и любящую семью, холить и лелеять до самой смерти, баловать всякими вкусняшками… — каждая фраза и эмоция шла от чистого сердца. Мин пару секунд молчал, а затем расплылся в нежнейшей и мечтательной улыбке. — Прозвучит немного странно, можешь мне не верить, но ты понравился мне ещё там… Когда я только в первый раз увидел тебя в зале ожидания… Хах! А ведь до той поры я ни разу ни в кого не влюблялся… Ты стал для меня первым омегой, сумев влюбить меня в себя с первого взгляда, поэтому я более чем уверен, что именно на тебе закончатся все мои предыдущие похождения, — с открытой душой заверял альфа. В скором времени они приехали в больницу. Это было современное, десятиэтажное здание, выкрашенное в белоснежный цвет, отлично оснащённое и имеющее самое лучшее оборудование во всей Японии. Здесь также работали первоклассные врачи как местные, так и иностранцы. По прибытие Чимина сразу повезли на каталке ко входу, прямиком в операционное отделение. Тогда же его дочку приняли на себя сотрудники детского отделения роддома, который был структурным подразделением этой больницы. Медперсонал планировал предварительно осмотреть младенца на наличие каких-либо внешних травм и внутренних повреждений, после чего отправить под контроль специальных приборов, проще говоря, поместить в инкубатор для выхаживания новорождённых, так как девочка родилась не по срокам и слегка недоношенной. Юнги: «Супер… И что мне теперь делать тут одному? Меня благополучно послали и оставили ждать в коридоре, так как вход в операционную для посторонних строго воспрещён. И когда я получу хоть какие-то новости? Но я… Я буквально схожу с ума от этой неизвестности! Я в настоящем ужасе, так как никогда прежде не пребывал в таком колоссальном напряжении. И это при том, что я как никак — врач! Где моя многолетняя выдержка, дьявол тебя побери?! Чёрт! Я сильно переживаю, хоть и знаю эту омегу всего несколько часов. Но ведь я уже выяснил, что мы родные души, к тому же, Минни очень красивый, приятный и скромный в разговоре, до мурашек милый и просто потрясающий. Его ребёнок пахнет так вкусно, что меня даже не смущает тот факт, что он не мой… Я готов любить его не меньше, чем его папу, и если мне посчастливиться, при выписке отсюда заберу их обоих к себе.» Но проходит полчаса. Немного, на самом деле, прежде чем из операционной появляется акушер-гинеколог. Альфа тотчас подскакивает со скамейки и принимается внимательно слушать с небывалым возбуждением и страхом в глазах. — Да не волнуйтесь вы так, — поспешил успокоить его хирург, снимая грязные перчатки и ободряюще улыбаясь своему коллеге. — Операция прошла успешно. Жизни Пак Чимина в данный момент больше ничего не угрожает. — Слава богу! — облегчённо выдохнул Юнги, заметно расслабившись и не сдержав ответной, широченной улыбки. Он просиял от неописуемой радости, что Чимин теперь в безопасности. — Как он? — Только что мы перевели его в палату для дальнейших наблюдений. — Это просто замечательно. — Знаете… Я много наслышан о вас, дорогой коллега, но ни разу не видел воочию, — выждав некоторую паузу, дружелюбно продолжал гинеколог. — Мне было интересно узнать вас лично, какой вы человек и правду ли о вас говорят многочисленные сплетники. — Надеюсь, только хорошее? — нервно усмехнулся Мин, опираясь руками о свои бока. — Значительно больше, чем плохого, — ухмыльнулся светловолосый бета. — И да, прямо сейчас вы должны гордиться собой, мистер Мин Юнги. Хоть данная профобласть не входит в круг ваших основных компетенций, но так или иначе на первоначальных этапах вы спасли этому омеге жизнь, а также жизнь его ребёнка, сыграв важную роль в их судьбе. Несомненно, это заслуживает большого уважения. — Я только лишь выполнял свой долг, — после сказанного Юнги в последний раз поблагодарил акушера за оказанную помощь, они даже пожали друг другу руки на прощание, а Мин оставил тому свой автограф, затем спросил про номер палаты, после чего мигом побежал к Чимину.

***

— Молодой человек, куда это вы направились на такой бешеной скорости?! — на полпути его останавливает пышный колобок в виде пожилой медсестры. — Чего молчите? Куда вы так быстро несётесь? — недоумевающе насупилась она, выжидающе сложив руки на груди. — Я бы хотел навестить омегу из 303 палаты, которого привезли сюда около часа назад, — сглотнув вязкую слюну, протороторил Юнги на одном дыхании. — К нему можно? — Можно спросить, а кем вы ему приходитесь? — уродливо поморщилась женщина. — Я так понимаю, долгожданный муженёк нарисовался? — после недолгой паузы хмыкнув, она гадко заулыбалась, а вот альфа только лишь давил в себе вспыхнувшую мгновенно ярость и злость, сразу вычислив, насколько закомплексована эта завистливая барышня, явно не имеющая успеха на личном фронте. — Но если даже и так, то сейчас к нему пока нельзя. — Почему это?! — рыкнул Юн, внезапно повысив свой тон. — Время посещения окончено два часа назад, — сухо прокомментировала медсестра, не заинтересовано насилуя уголок папки в своих руках и уже собравшись уходить. — Но так или иначе, прямо сейчас омега отдыхает, находясь под дозой крепкого снотворного, что мы вкололи ему. Он спит и поэтому ничего вам не скажет, — твёрдо проговорила она. — И не надо смотреть на меня, как на ведьму всея Японии! — враждебно набычилась, наконец закончив свои объяснения. — Я не из пугливых! А теперь извините меня, но мне нужно идти. У меня следующая пациентка, которой срочно нужно отнести ребёнка на кормление… — В каком он состоянии? — холодно поинтересовался Мин, заставив её остановиться. — В нормальном! — гневно буркнули в ответ, явно спеша. — Послушайте, чего вы добиваетесь своим нетерпением? Он спит, я уже сказала! А я очень тороплюсь, — женщина бросила на него полыхающий взгляд, мрачно сдвинув свои густые брови. — Повторяю… Приходите завтра, — она странно понизила свой тон и даже как-то утихомирилась напоследок, с жалостью и некоторым презрением осмотрев Юнги, но затем снова собрала себя в руки и надменно ушла по своим делам, оставив альфу одного в безлюдном коридоре.

***

Мину нехотя пришлось поступить так, как сказала медсестра, поэтому этим же вечером, предварительно проведя дневную встречу с представителями японской делегации нейрохирургов перед завтрашней конференцией, он заселился в ранее забронированный номер в отеле. Так прошла целая ночь, на протяжении которой Юнги так и не смог провалиться в сон. Его глаза не смыкались ровно до восхода солнца. Он, словно помешанный на одном и том же, не переставал параноить тем, что произойдёт, когда они встретятся с Чимином. Как тот отреагирует на появление альфы? Вспомнит ли? Или же вовсе перепугается подозрительного незнакомца, который преследует его со вчерашнего дня? Столько вопросов… И ни одного ответа. Что будет, когда он признается Паку в чувствах? Расскажет о том, что они истинные друг другу, если тот до сих пор этого не понял? Как поведёт себя сам Чимин: оттолкнёт или же позволит быть рядом, ответит взаимностью и проникнется их любовью? Что случится дальше? А если вдруг все надежды и заоблачные мечты Мина о радужном и счастливом будущем рухнут в одночасье, когда омега неожиданно заявит, что удачно вышел замуж за отца своего ребёнка ещё несколько лет назад? И давно любит его — вечно и навсегда… Это будет самый плачевный и ужасный исход из всех, которые представлял себе Юнги, когда размышлял об этом. С первыми лучами раннего солнца альфа поднялся с постели, наскоро умылся, причесался, оделся в белую толстовку и чёрные штаны, застегнул на бледном запястье дорогие часы, натянул кроссовки, а затем сел и терпеливо начал ожидать десяти часов утра, чтобы наконец поехать к омеге. Около семи часов утра Чимин приходит в себя. До обхода остался всего лишь час, а за пределами больницы всё ещё стояла всепоглощающая темень, ведь едва начинали пробираться сквозь густые, иссиня-фиолетовые облака первые проблески зарождающегося рассвета. Плотные, коричневые шторы были занавешены, на прикроватной тумбочке горел один единственным ночник, который освещал палату и обхватывал совсем незначительную её часть, из-за чего помещение казалось сумрачным и неуютным. Комната была достаточно оборудована: в ней также располагались большой шкаф для одежды, двухместный диванчик, журнальный столик и какое-то травянистое растение на нём, мягкий, плюшевый палас на полу и даже дверь в личную ванную комнату с душем, умывальником и туалетом. Сначала Пак сильно озадачился, всецело поглощённый пугающей неизвестностью, затем напрягся всем телом и только потом насторожился, словно безвинный зайчонок, предчувствующий приближение хищника. Он вообще не понимал, где именно находится и каким образом оказался в этом месте, а потому весь сжался под огромным, тёплым одеялом, глубже укутываясь в него и не прекращая дрожать от лёгкой, слегка пронизывающей паники. Была видна лишь его голова, которая смешно высунулась наружу из-под белоснежного покрывала, а бегающий взгляд опасливо осматривал незнакомые стены. Как его сюда занесло? Что он здесь делает? Его что… Похитили?! Но эти предположения, конечно же, были ошибочны, так как омегу никто не похищал и даже не помышлял об этом. В скором времени Пак остыл, его нервы больше не были натянуты, словно гитарные струны. Он успокоился неожиданным появлением доктора в палате, который в половину восьмого навестил его, будучи на обходе. Омега, разумеется, начал задавать вполне оправданные вопросы, так как реально чувствовал себя дураком, находясь здесь, но, выслушав всё от начала и до конца, потихоньку начинал вспоминать те туманные события вчерашнего дня: его поездка в Токио, мальчик, который обаял его с первого взгляда, затем первая встреча с доброжелательным альфой, который спас его от неминуемого падения, его пленительные, неотразимые глаза… После этого разлука, дискомфортные боли внизу живота, посадка, недомогание и ужасное состояние в самолёте, после чего начались преждевременные роды, крики, слёзы, потуги, а дальше расплывчатые голоса других пассажиров, сквозь пелену дремоты ласковые просьбы тужиться сильнее и наконец разродиться, давая миру новую жизнь, и… Беспросветный мрак. Чимин: «А дальше моя память будто бы зависла. Всё так запутанно и смутно… Сейчас доктор сообщил мне, что мне очень повезло, так как вроде на борту находился квалифицированный врач, который стал единственным человеком, кто помог мне и моей дочке не умереть в небе. Некий… Как врач его назвал?.. Мин Юнги? Но… Кто этот альфа, что сел вместе со мной в машину скорой помощи и сопровождал меня в больницу до самого конца, а потом даже не захотел уходить, потому что собирался увидеться со мной? Мне сказали, что он очень волновался за меня и за мою малышку, ни на секунду не оставлял моей руки, шептал какие-то утешающие слова, нежности и даже поцеловал в ладонь. Поцеловал? Боже… Какой стыд!.. Какие у него были мотивы для этого? Смахивает на какой-то бред сумасшедшего! Или… Быть может, и не было никого вовсе? Кому я такой нужен? Использованный и доверчивый тупица, которому не хватило достаточно ума, чтобы не послать нахуй того подлеца, который обещал положить весь мир к моим ногам! Меня бросил отец моей омежки, а больше у меня нет ни родных, ни близких, ни даже друзей, которые был поддержали меня сейчас. Я совершенно один в этой жестокой реальности, не считая родного брата и моей маленькой крошки. Но я до сих пор слышу этот голос… Он словно из безбрежной дали призывает меня к себе. Ласковый, нежный, запредельно приятный, глубокий, по-мужественному низкий и слегка хрипловатый. Он звучит плавной мелодией на постоянном повторе в моей голове и, несомненно, принадлежит какому-то мужчине. Странно… Но… Где я мог его слышать?.. Возникает малопонятное ощущение, что мы давно знакомы. Он звал меня на границе моего сознания, когда я уже почти сдался, отбросил коньки и буквально взмолился от бесконечных мучений и усталости, постепенно теряя веру на лучший исход своих родов… В какой-то момент я действительно был готов отдаться во власть неминуемой смерти, но лишь благодаря обладателю этого чарующего голоса я остался в живых, как и моя девочка.» Плотно позавтракав, при этом съев целую тарелку риса, хлебушек, несколько выпаренных овощей и выпив стакан клюквенного морса, Чимин в восторженном и волнующем предвкушении стал дожидаться, когда ему принесут его малышку на кормление. До этого они ни разу не встречались так, чтобы познакомиться как папа и дочка, потому что омега только сегодня очнулся. Но как только Чимин наконец увидел её, в первый раз осторожно принял в свои любящие, ласкательные объятия, окутав родственным теплом, заботливо прижал к своей груди и смачно вдохнул носом насыщенный аромат свежей магнолии, то его сердце невольно дрогнуло от переизбытка ярких эмоций и растаяло, словно лужица ванильного мороженого… Чимин: «Она такая… Такая… Хорошенькая! И только моя…» — Господин Пак, через несколько минут здесь появится медсестра, чтобы показать вам, как правильно сцеживать молоко, а пока просто приложите девочку к своей груди и постарайтесь накормить. Я вернусь через полчаса, чтобы забрать малышку обратно, — с добродушной улыбкой оповестил врач и вышел, оставив родных людей наедине. Это был идеальный ребёнок. Долгожданное счастье. Особенный момент для обоих. Пак чуть наклонил голову и снова жадно обнюхал розовую кожу младенца, где скрывался сугубо индивидуальный запах. Его дочка пахла просто божественно! Такая крошечная, румяненькая и незаконно миленькая… В будущем эта малышка разобьёт немало сердец альф, которые будет ходить за ней табунами. Чимин трогательно улыбнулся, мягко погладил пухленькие губки, нежно измял коротенькие пальчики, после чего прислонил ухо к маленькому телу новорождённой и тотчас услышал, как быстро стучит её детское сердечко. И тут его прорвало. Он не смог сдержать слёз искреннего и непередаваемого счастья. Его собственное сердце бешено прыгало от ликующей радости. Парень заплакал прямо над мурчащей головкой своего дитя, наслаждаясь их близостью. У каждого человека своё представление того, как выглядит настоящее чудо, у омеги в данный момент — это его ребёнок, безвинное и самое дорогое существо на планете, которое он носил в себе на протяжении семи месяцев. Эта малышка будет жить в его душе и сердце до самой смерти. Чимин: «Эта малютка — моя доченька, я люблю тебя больше всего на свете. Я очень тебя ждал. Ты самое драгоценное в моей жизни. Я так люблю тебя! Просто живи.» Его маленькая копия. Чимин это понял сразу, как только посмотрел в кукольное личико своей омежки, которая внешне нисколько не походила на своего предателя-отца. Старший вдруг осознал, насколько проникся этими подслеповатыми глазками, маленькими ручонками и ножками, красивыми глазками-кнопками и пухленькими щёчками, этот человечек ценнее ему всех богатств в мире! Омега не мог вымолвить ни слова. В горле стоял ком. Его охватили смешанные чувства. Так много мыслей на их совместное будущее только вдвоём. Надежда не покидала душу парня на то, что теперь всё действительно будет хорошо. Он просто смотрел на свою частичку, которая с наслаждением впитывала в себя его молоко и умильно причмокивала ротиком. Чимин плакал и смеялся одновременно, не успевая утирать слёзы восторга. Внутри поселились необычайные тепло и свет. Вот оно — заслуженное счастье, которое он буквально выстрадал. Теперь он гордился, что воспроизвёл миру столь восхитительное создание.

***

В этот момент Чимин ничего не делал. Он просто валялся в постели и отдыхал. Ему было чуть-чуть грустно. Внутри поселилась неодолимая тоска. Три часа назад он покормил малышку и потом долго сопротивлялся, не желая отдавать её на попечение врачей, чтобы ещё немного побыть вместе с ней. Но доктора были непреклонны, потому что девочке необходим был такой же покой, как и ему самому, а потому без лишних пререканий унесли омежку обратно в детское отделение. И вот… В данные часы, угрюмо нахмурившись и обиженно надувшись на весь белый свет, Пак бесцельно рассматривал небесный пейзаж в окне. Его палата находилась на девятом этаже больницы, и чтобы рассмотреть хоть что-нибудь внизу, надо было встать и подойти ближе к подоконнику. Но Чимин был слишком расстроен и мрачен для этого. Отвернувшись, он продолжал обездвижено лежать спиной к входной двери.

***

Время половина двенадцатого дня. Двери лифта медленно распахнулись и позволили Юнги выйти на нужный этаж. Он нетвёрдыми шагами настигал триста третьей палаты. И вот она… Злосчастная дверь внутрь. Перед ней Мин простоял около пятнадцати минут, борясь с внутренними противоречиями, холодным потом и дрожью во всех конечностях. Он испытывал дикое стеснение и был жутко не уверен в себе. Не привычно, однако, потому что обычно его ценят на профессиональном поприще именно за храбрость и решимость. Но сейчас… А вдруг Минни забыл про него? И уже давно не помнит их слаженное взаимодействие на борту авиалайнера. А то, как в первую свою встречу они невинно и легко флиртовали в зале ожидания, будучи ещё в Корее? Юнги: «Была не была!» Омега невольно вздрогнул от резкого звука открывания двери. Он оцепенел от непонимания происходящего. Чимин нервно сглотнул и замер, навострив свой слух и внимательно слушая едва различные шорохи и робкие шаги позади себя. Он не смел повернуться на другой бок, чтобы наконец встретиться с незваным гостем глаза в глаза. И почему ему так страшно? Возможно, это только медсестра, которая пришла проверить его самочувствие… Но прохладный феромон перечной мяты неожиданно ударил в ноздри, заставив непроизвольно задохнуться им. Это что… Чимин:«Мой истинный там сейчас стоит?! Да быть не может…» Но одуряющий и дразнящий аромат не проходил и не покидал пределы комнаты и только становился гуще с каждым неуверенным шагом неизвестного альфы. — В-вы?.. — Чимин развернулся и широко раскрыл глаза от удивления. Он инстинктивно отодвинулся ближе к стене. — Привет, — Юнги застенчиво улыбнулся и аккуратно прикрыл за собой дверь. — Как ты? — он не стал нарушать личного пространства омеги, остановившись в нескольких метрах от больничной койки. — Ты что… Боишься меня? — Что вам нужно от меня?! — внезапно ощетинившись и нахмурившись, словно перепугавшийся котёнок, немедленно насторожился тот. — Как вы тут оказались? И почему вы пришли сюда? Как… Как вы нашли меня?! — прошептал Пак. Его слегка испуганные и потерянные глаза заметно увлажнились от небольшой тревоги. — Так ты меня узнал? — искренне обрадовался мужчина, просияв в широкой улыбке дёснами и присаживаясь на стул. — Я — Мин Юнги. Ты помнишь меня? Мы встретились сначала в Корее, затем летели одним рейсом, а потом… — его перебили. — Мин… — Чимин просверлил его долгим взглядом, сильнее сдвинул брови и словно задумался на некоторое время. Разумеется… Он нагло соврал бы, если бы стал отрицать достоверность того факта, что узнал этого альфу в первые мгновения его появления здесь, ведь тот преследовал его с самого аэропорта в Инчхоне. Но… Какое отношение он имеет к нему? Они… Ведь они расстались перед посадкой. И больше… Никогда не встречались. Так… Стоп! Подождите… Чимин: «Что он только сказал?! Как его имя?!» — Вы тот самый Мин Юнги, о котором мне так много рассказывал доктор?! — неподдельно изумился Пак, шокировано раскрыв рот и с нескрываемым интересом разглядывая собеседника. — Это и вправду вы? — он солнечно улыбнулся, испытывая большую благодарность по отношению к нему. — А обо мне опять что-то говорили? — нервно рассмеялся тот. — Куда не пойду, везде обо мне какие-то слухи! — добродушно ухмыльнулся мужчина, слегка покачав головой. — Вы спасли мне жизнь, — напомнил омега, выразительно блеснув карамельными глазами и вмиг став очень серьёзным. — Разве вы забыли? До сегодняшнего дня я не помнил ни вашего лица, не знал вашего имени, но тем не менее я от всей души вам благодарен за помощь мне и моей дочери. — Я помог тебе, потому что посчитал это верным решением, — сдержанно проговорил Мин. — Это мой долг — помогать другим. Я профессионал, в первую очередь. Да и так поступил бы любой врач, будь на моём месте тогда, — он вздохнул, прикусил нижнюю губу и только потом, едва заметно улыбнувшись, смущённо покраснел. — И давай на «ты»? Как никак… Но мы знаем друг друга уже давно. Это не первая наша встреча. Ты ведь… — Я помню, — мягко улыбнулся ему Чимин. К тому времени он уже заметно расслабился и облегчённо выдохнул, так как больше не испытывал паники перед этим альфой. — Тогда… В аэропорту. Ведь это тоже был ты? — с надеждой поинтересовался он, хотя и так знал ответ. — Увидев тебя в этой палате сейчас, но не выяснив твоего имени, я подумал, что ты вздумал преследовать меня. Поэтому… Так испугался. Прости! — виноватая улыбка. — Ничего страшного, — снисходительно. — Наверное, с моей стороны было непростительной ошибкой оставлять тебя одного перед взлётом, — посетовал тот. — Я не предполагал, что в тот день у меня начались схватки, потому что до этого у меня несколько раз они были ложными, а потому вчера я не придал своим болям никакого значения, — поспешил успокоить его Пак. — Поэтому здесь нет твоей вины. Не переживай так, — нежно улыбнулся он и осмелился коснуться чужой бледной ладони своими пухленькими пальчиками, легонько поглаживая. Юнги едва не задохнулся от этих невесомых прикосновений. — Как это случилось? — тихонечко поинтересовался Чимин, вель он вырубился ещё до того, как произошло рождение его малышки. — Честно говоря, — начал рассказывать Мин, обхватив крошечные ладони омежки своими огромными и ласково массируя бархатную кожу, — я не знаю всего. — Но почему мы не пересеклись в салоне? — искренне растерялся тот, доверчиво прильнув ближе. — Я бы заметил тебя. — Ты летел эконом-классом, — объяснил альфа, — а я со своими вещами — бизнес-классом. — И что потом? — Как только мы взлетели, я надел наушники и почти мгновенно уснул, — спокойно произносил Юнги. — Прошло около получаса прежде, чем моя соседка разбудила меня, нечайно толкнув, так как усиленно пыталась высунуться через спинку своего сидения, чтобы разглядеть хоть что-то в конце салона. А она ведь ещё и мускулистая такая была… Конечно же, после такого сильного удара в правый бок я окончательно проснулся, — Чимин тихонько хохотнул в сторону и принялся слушать дальше. — Да и мне было интересно узнать, что вообще происходит, потому что вокруг царил почти неконтролируемый хаос. Пассажиры кричали, стонали, возмущались… Я ничего не понимал. Несколько минут я просто наблюдал за ними, пытаясь вынести для себя немного информации. К тому моменту я уже понимал, что что-то не так. У меня была масса предположений на этот счёт. — И какая была твоя первая мысль? — любопытно улыбнулся омега. — Что у нас загорелся двигатель, и мы падаем, — угрюмо отозвался тот, на секунду опустив голову, но после вновь повеселел и также ответно улыбнулся в глаза своему истинному. — Но затем ко мне подошёл стюарт. Я спросил его о происходящим, а он рассказал мне о какой-то омеге, которая начала неожиданно рожать в соседнем салоне. — И ты сразу побежал меня спасать? — восхитился Минни и соблазнительно закусил нижнюю губу. — Разумеется, я туда пошёл, — удивлённо высказался альфа да таким тоном, словно данный поступок был само собой разумеющимся явлением, о котором даже спрашивать не стоило. — Именно там я встретил тебя во второй раз. По правде говоря… — он усмехнулся. — Меня потрясли твои стоны. — Ч-что? — Ой… Нет! Нет! Не в том смысле, — мгновенно спохватился и перепугался Мин, беспорядочно замахав руками в знак протеста. — Не бойся, пожалуйста, я совсем о другом хотел сказать, — Чимин успокоился и резко сел. — Просто мне тебя жалко стало. Очень сильно! Поэтому я так выразился. Твои мучительные стоны задели меня за живое. Моё сердце искренне болело и переживало за тебя. Твои страдания бередили мне душу. Тогда я не понимал, почему так происходит. — Да ты вроде бы врач, — фыркнул омега с долей насмешки. — Так почему тебя так взволновали мои боли? Сомневаюсь, что я стал первым, кого ты избавлял от различных мучений. — П… — А ты ведь не акушер и даже не гинеколог, ведь так? — перебив и так и не дослушав ответа на свой предыдущий вопрос, поинтересовался Пак. Он вынул свои руки из крепкого захвата альфы, после чего подложил кулачок под свой подбородок и пытливо уставился на мужчину. — Ты врач… Но какой? Мне любопытно. Скажи! — оголил свои белоснежные зубки в яркой улыбке. — Я главный нейрохирург в больнице Асан, — Юнги нервно усмехнулся. Его бросило в жар от такого Чимина. В паху предательски заныло. В эту минуту омега выглядел свободным, счастливым, окрылённым и абсолютно расслабленным от всего. Как будто в нём проснулся задорный ребёнок. — Я не принимаю роды. — Но почему тогда ты помог мне? Ведь это не твоя специализация, — недоумевал Пак. — В самолёте ты буквально умолял меня помочь тебе. — А-ах… — едва слышно простонал омега, усиленно всматриваясь затуманенным, почти ничего не видящим взглядом в смутно знакомые очертания подошедшего к нему альфы. — П… П-помогите… Прошу вас… — на выдохе взмолился парень. Но Юнги оставался стоять на месте застывшим истуканом, слегка приоткрыв свой рот в немом трансе и без возможности хоть как-то пошевелиться. Он прожигал измученную омегу насквозь. — Кроме того, при получении диплома я давал клятву и не бросил бы никого в подобной ситуации, — с уверенностью вставил Мин. — С-спасибо… — скромно прошептал Чимин, ослепительно улыбаясь ему. — Я правда очень благодарен тебе. Мне незачем было бы жить, если бы моя малышка родилась мёртвой. — Не стоит. Это моя работа, — снисходительно проговорил Юнги. — К тому же, этого бы не произошло. — И я бы… — Что такое? — он выжидающе посмотрел на омегу. — Не нужно меня стесняться, Чимин. Если ты что-то собирался спросить у меня, то спрашивай. — То есть… Тогда… — тот как-то странно выкрасился в ярко-пурпурный оттенок, пряча лицо в ладошках. — То есть дело было не конкретно во мне? — О чём ты? — искренне растерялся альфа, внимательно следя за изменениями на лице своего собеседника. — До того как… Я отчётливо помню, что ты пытался флиртовать со мной… Ещё в Корее, — окончательно смутился Пак, не глядя на Мина и взволнованно теребя краешек больничной кофты на своём рукаве. Юнги: «И как это понимать?.. Неужели мои надежды были не напрасны? И я действительно понравился этому милейшему созданию.» — Не пытался, — выражение лица Чимина вмиг перекосилось, сделалось кислым и крайне расстроенным, — а флиртовал, — поспешил добавить Юнги, понимающе ухмыльнувшись. — Что? Почему ты так смотришь? — Ты почти заставил меня плакать, — шумно всхлипнув, тихонечко проскулил тот. — Чимин… Послушай… — но альфе снова не дали договорить. Да когда же это кончиться?! Когда ему наконец-таки позволят признаться в чувствах и в том, что они истинные?! — Ты не ответил на мой вопрос. — На какой? — Ответь мне только правду. Почему ты помог мне?.. — едва слышно прошептал Пак, совсем не обращая внимания на то, что по его щекам давным-давно скатываются непрошенные слёзы. Он печально улыбался и ждал ответа. Ему очень хотелось доверять этому мужчине, но ошибки прошлого заставляли бояться нового предательства. — Малыш, — ласково позвал тот, пересев на кровать и большими пальцами смахнув с любимого лица несколько солоноватых слезинок, — я бы помог нуждающемуся в любом случае: ты это, мои родители, друзья или кто-нибудь другой, — небольшая пауза. — Я просто не понимаю… Чего ты добиваешься, маленький мой? — нежнейшая улыбка и пронзительный взгляд. Словно альфа чего-то ждал. Не признания ли, случаем?.. — Н-ничего, — дрогнувшим голоском просипел омежка и внезапно отодвинулся, отвернувшись. — Забудь. — Минни… — Не называй меня так! — Юнги аж подпрыгнул от резкости тона, когда младший на него неожиданно рявкнул. — Я… Мне не нужно твоё внимание. — Со вчерашнего дня я замечаю вселенскую грусть в твоих глазах, — опечаленно подметил он. — Но не понимаю причин. И от этого мне гораздо больнее. — Почему? — Чимин пристально посмотрел ему в глаза, недоверчиво поджав губы. — Мы истинные, — наконец выдал долгожданное признание Мин. — Понимаешь? — Что? — округлив глаза до внеорбитных размеров, Пак выглядел огорошенным и явно сбитым с толку. — Ты сейчас шутишь?! — Разве ты не чувствуешь запах мяты? — по-настоящему удивился Юнги, придвигаясь почти вплотную к нему. — А твои персики сводят меня с ума! — Ты ошибаешься, — холодно отчеканил парнишка, отталкивая от себя альфу, который непристойно водил своим носом по его плечу и нахально обнюхивал кожу, — не трогай меня! Отстань! Я… Я-Я не могу быть твоим истинным. Не чьим истинным быть не могу! — гневно прошипел он и резко спрыгнул с постели. — Уйди! — прокричал Чимин не своим голосом, крепко сжимая кулачки и не переставая хмуриться. Этот альфа точно такой же. Что называется — поматросил и бросил! Поэтому он к нему сейчас полез с этими поцелуйчиками! Ему тоже нужен только лишь секс. Одноразовая связь, которая ни к чему не приведёт. А Чимину снова наступать на одни и те же грабли совсем не хочется. — Почему ты так категоричен к себе?! — не сдержавшись, раздражённо выпалил Юнги. Он не хотел ни грубить, ни обижать, ни тем более как-то испугать эту очаровательную омежку, но по-другому не получалось, потому что он слишком долго ждал. — У каждого человека есть истинный! — Но мы едва знаем друг друга, — протянув последние слова, расплакался тот, — а ты уже утверждаешь, что я нравлюсь тебе! — Ты понравился мне гораздо раньше, чем я ощутил твой феромон, — уязвлённо процедил Мин и, поднявшись с мягкой кровати, начал медленно настигать дрожащего Чимина, который, в свою очередь, в такт ему также неспеша отходил назад к окну. — Как кому-то может понравиться беременная омега?! Ходячий бегемот на куриных лапках! — Если ты не прекратишь эту истерику сейчас же, Чимин, — ровно проговорил альфа, спокойно прижав Пака к стене и нависнув над ним, — то как только ты выйдешь отсюда, я хорошенько отшлёпаю тебя, — загадочно и весьма не двусмысленно ухмыльнулся он, ощущая всем нутром, как сбилось дыхание младшего от их близости. — Чего ты боишься, малыш? У тебя кто-то уже есть? — последний комментарий выдался ему тяжело. А если это так? Тогда ему и вправду придётся оставить Чимина навсегда. Нельзя рушить чужое благополучие, ведь на страданиях других своего счастья никогда не построишь. — П-просто… — задыхаясь от безостановочных слёз, прохрипел Минни. Он робко приподнял голову и красными глазами посмотрел в лицо старшему. — Я этого не заслуживаю. М-меня… Меня уже бросали однажды. Зачем я тебе? Использованный товар, — он горько втянул в себя очередную порцию соплей. — О-отойди… Мне… Мне трудно дышать. Мне страшно. Я… Я боюсь тебя, — они простояли так ещё некоторое время прежде, чем до Мина наконец дошёл смысл сказанных слов. — Ты отвергаешь меня? — желая уточнить, бесстрастно осведомился он без единой эмоции. — Отвергаешься мои чувства? — У меня… Уже есть свой альфа, — с запинкой отозвался Чимин, не решаясь поднять на него свой взгляд. Ведь он врал. И Юнги сразу это поймёт, как только пересечётся с ним взглядом. — Твои чувства мне не нужны. Они обременительны для меня… Уходи… Оставь меня в покое! — отвернулся, давя в себе рвущийся плач. — Отлично, — Юнги понимающе кивнул, стараясь не выдать всю гамму своих переживаний. Не хватало ещё позорно разрыдаться перед каким-то омегой, который послал его на все четыре стороны. И в какой момент Мин превратился из хладнокровного нейрохирурга в гиперэмоционального подкаблучника? — Уже уходишь? — порывисто спросил Чимин, расслышав удаляющееся шарканье. — У меня конференция в два часа, — с прохладцей сообщил тот, пустыми глазами рассматривая рельефную спину младшего. — Мне нельзя опаздывать. — Удачной поездки, — натянуто улыбнулся Пак, так и не обернувшись, — хён… — У тебя есть в Японии ближайшие родственники или друзья? — спросил Мин. Зачем? Не знал. Так… На всякий случай что ли?.. Наверное… Чтобы понапрасну совесть не мучала. — Кто сможет забрать тебя отсюда в день выписки. — А… А-а ты? — Чимин резко повернулся и большими глазами уставился на него. Он был растерян, ошеломлён и ничего не понимал. — Ты разве не навестишь меня чуть позже? — на его мокрой мордашке читались сразу несколько эмоций: отчаяние, страх, беспомощность и потерянность. А взгляд был таким, словно ему хотелось запрыгнуть на бёдра к этому альфе и вцепиться в него всеми руками и ногами, чтобы никогда не отпускать. — Не собирался, — равнодушно пожал плечами тот, холодно взглянув на него. — А ты бы хотел этого? Мне показалось, что тебя даже передёрнуло. Испугался? — он насмешливо изогнул одну из своих бровей, загадочно улыбаясь. — Почему? Ты же мне отказал! Я думал… Из твоих слов мне думалось, что ты не очень-то и хотел вновь увидеться со мной, — невесело добавил мужчина, посмеявшись. — П-пожалуйста… — жалобно попросил омежка, сложив ладони вместе. — Конечно, у меня в Токио есть родные, которые всегда мне помогут, но всё-таки мне бы не хотелось, чтобы они переживали и страдали по моей вине, узнав, что я попал в больницу при таких обстоятельствах. Ты… Ты ведь не оставишь меня?..

***

Спустя три дня Чимина выписали из больницы. Ещё с раннего утра он сидел практически на сумках и дожидался прихода своего альфы, который почему-то задерживался. Но вдруг дверь открывается и на пороге появляется Юнги. Он кивает и мягко улыбается, готовясь забрать омегу и девочку вместе с собой. Они осторожно спускаются на нижний этаж и неспеша подходят к автомобилю альфы — белая иномарка. Всю дорогу Чимин любовался своей малышкой, игрался с нею, целовал спящую мордочку, но в какой-то момент внезапно вспомнил, что так и не придумал ей имя. — Хён? — Юнги отреагировал не сразу. — Юнги-хён?.. — вновь позвал Чимин, терпеливо высматривая альфу. — Да? — быстро оглянулся тот, а затем снова вернул взгляд на трассу. — Ты что-то хотел, Чимин? — У меня есть к тебе одно пожелание, — лукаво улыбаясь, таинственно начал омега. — Ты же согласишься, если я тебя попрошу кое о чём? — Ты меня пугаешь, — беззлобно, но с некоторым напрягом усмехнулись в ответ. — Давай уже… Колись! Что ты там придумал? — Я хочу, чтобы ты выбрал имя моей принцессе, — воодушевлённо объявил тот, просияв от уха до уха. — Пожалуйста! — Чимин намеренно состроил щенячьи глазки. — Чего?! — не ожидав именно такой просьбы от Пака, альфа резко ударил по тормозам. — Ай! — громко пискнул омега, так как случайно ударился макушкой о верх машины. — Ты что делаешь?! Совсем с ума сошёл! Тут ребёнок, если ты не забыл! — недовольно жаловался он, пыхтя и морщась от неприятных ощущений. — Я всего-то попросил выбрать имя моей дочери! — смешно надувшись, обиженно заключил Чимин. — Ты хотя бы понимаешь, о чём ты меня просишь?! — сердито нахмурился Юнги, когда они стояли на обочине. — И какая это ответственность? Зачем тебе лишний раз вспоминать обо мне? Тебе так нравится тешить свою самолюбие? Всю жизнь помнить про неудачливого ухажёра! — Я. Хочу. Этого! — воинственно вспыхнул Минни, на высокой ноте выкрикнув последнее слово. — Любое имя! Тебе сложно что ли? — умоляюще простонал он. — Попроси лучше об этом своего альфу, — прозвучал сухой ответ. — Мне это не нужно. — Ты знаешь, что ведёшь себя хуже маленького ребёнка?! Я тебя об этом попросил, значит я так хочу! — яростно нагнетал младший. — И если ты не скажешь в течение пяти секунд любое девчачье имя, то я выйду из этой машины и вместе с дочкой почапаю вдоль этой трассы! Кто знает, — он хитро ухмыльнулся, поймав на себе звериный взгляд Мина, — может быть, какой-нибудь симпатичный альфа не откажется довести нас… — Дженни! — еле справившись с нахлынувшими эмоциями, чтобы не задушить этого нарывающегося засранца, который уже казался не таким милым и пушистым, как раньше, раздражённо пальнул Юнги. — Супер! — довольно подмигнул ему и удовлетворённо хлопнул в ладоши Чими, а затем вновь стал игнорировать альфу, с любовью мучая ручонки своего ребёнка.