Мой маленький и одинокий ангел

— Посмотри на меня, — мягко повелевал Юнги, — ты ведь вверяешь мне себя? — он взволнованно сглотнул и пристально глядел на тяжело дышащее под ним хрупкое чудо. — Полностью доверяешь? — Я хочу этого, — чистосердечно отозвался омега, охотно отзываясь на невесомые ласки, — больше всего на свете. И я знаю… Более чем уверен в твоих честных намерениях и искренности. Ты ни за что не бросишь меня, если даже этой ночью я непреднамеренно забеременею. Ведь так?.. — с трепетной надеждой и небольшим страхом взглянул он в неизменно любящие глаза напротив. — Конечно, — тот начал свои манипуляции по целенаправленному раздеванию возлюбленного, — ты не избавишься от меня так легко, малыш. Поэтому даже не надейся когда-нибудь сбежать, потому что я везде тебя найду. — Я никогда не оставлю тебя, — доверительно прижимается ближе, — только если эта просьба будет исходить от тебя самого. — Однако ты смешной, мой глупенький Минни, — Юнги тепло улыбнулся тому. Он стал неторопливо склоняться к лицу младшенького и вскоре поддувал его слегка подрагивающие от слабой нервозности губы своим прерывистым дыханием. — Я обожаю тебя, — лёгкое касание полуоткрытых и столь манящих розовых губ, словно бабочка приземлилась на прелестный цветок. Они поцеловались. — Боже… — страстно прошептал тот, наконец оторвавшись и рвано выдыхая через рот прямо в рот старшего. — Я хочу ещё… Мне катастрофически мало тебя! — Чимин вновь потянулся за более глубоким проникновением в свою ротовую полость, обхватывая шею мятного ладошкой и притягивая вплотную к своему лицу. — Ты заставляешь меня звереть, малыш, — поддаваясь внутреннему вожделению и воспламенившему его тело похотливому жару, низким голосом проговорил альфа, — в хорошем смысле. — П-поцелуй… — жалобно промурлыкал омежка, прикрыв трогательно колышущиеся веки и выразительно выпятив свои губки. — Поцелуй меня снова, — судорожно выдохнул он, но почти сразу был заткнут нежным, сладостным, растягивающим безумное удовольствие поцелуем. Альфа искусно издевался и упоительно сминал податливые губы своего истинного, деликатно обсасывая каждую из них и просовывая внутрь язык. Рыженький, в свою очередь, всецело наслаждался весом чужого разгорячённого тела на себе, испытывая томительную негу, которую поскорее хотелось восполнить. Их плоти полыхали в огне взаимной животной страсти и бесконечного влечения. — Ты сносишь мне крышу… Непозволительно сводишь с ума! — Я люблю тебя, — сипло прокряхтел младший, в следующее мгновение слившись в очередном протяжном, неглубоком поцелуе со своим возлюбленным, придвинувшись к нему так крепко и отчаянно, словно боялся ненароком потерять и осознать, что всё происходящее с ним — всего лишь незабываемый сон на всю жизнь. Это было невероятное ощущение близости. Вёрткий язык Юнги беспощадно елозил во рту Чимина, старательно изучал каждый внутренний изъян, тщательно пробегался по дёснам, верхним и нижним нёбам, при этом захватывая ровные белые зубки и вступая во властную борьбу со своенравным язычком любимого. Омега мучительно изнывал по этому чувству соития уже очень давно. Ведь его единственный раз произошёл около года назад с Тэмином, когда была зачата его дочь. Достаточно давно… Да и… Чимин: «Те своеобразные прелюдии, которые подарил мне Тэмин во время нашей первой и последней близости, не идут ни в какое сравнение с теми ослепительно-красочными и всепоглощающими, едва ли не фантастическими и крышесносными эмоциями, которые я испытываю всем своим нутром и на поверхности собственной кожи сейчас.» — Раздень меня, — едва слышно полепетал омежка, — и себя тоже. — Этого ли желает мой истинный? — ухмыльнулся Юнги, довольствуясь покрасневшим личиком и заплывшими от похоти глазками Чимина. — Не издевайся! — тот, словно покладистый щеночек, доверчиво льнул ближе и выгибался навстречу его сильным и мужественным рукам, которые виртуозно парили над ним, искусно подразнивая проказливыми пальцами. Альфа легонько и очень бережно гладил слегка шершавыми ладонями полуобнажённые ноги омежки, массировал коленные чашечки, немного надавливая, и заводящими касаниями подушечек свои длинных пальцев проводил по аппетитным округлостям парня, что часто и неровно выдыхал. — Стони громче! — приказным тоном озвучил Юнги и начала жадно вылизывать тонкую шейку Чимина, который чутка наклонил голову на бок, предоставляя больший обзор для желанных лобызаний. — Малыш не станет расстраивать своего папочку и будет кричать от удовольствия? — их животы соприкасались, истомно тёрлись друг об друга и принуждали ноющий пах изнемогать в тягостном ожидании долгожданного слияния двух плотских тел. Парочка сцепилась в более страстном и даже грубоватом терзании своих губ. Не отрываясь от бархатистого язычка младшего, старший собственнически сдавил его бока, резко поднял с постели и буквально впечатал в себя, мёртвой хваткой усадив себе на колени. В конце концов, далеко на пол полетела пижамная кофточка омежки с жёлтенькими цыплятами, таким же макаром небрежно вспорхнули с кровати, словно живописные пчёлки с душистого поля, пижамные фиолетовые штанишки, после чего Пак оставался лишь в одном нижнем белье. Повернув голову на бок и сильнее присосавшись, он возжелал углубить продолжающийся поцелуй, плотно жмурившись и послушно усаживаясь на предоставленные колени в качестве временного сидения. Альфа смачно вылизывал сначала сладкий ротик истинного, охотно водя круги кончиком языка по сочным, мягким губам, затем его внимание упало на мило зардевшиеся щёчки, аккуратный подбородок, тем самым он заставил того инстинктивно откинуть голову назад. Юнги ощупывал оголённый торс Чимина, заботливо поглаживал, ведя крупноватыми ладонями от верха до низа и наоборот, постепенно настигая вставшего члена. Комната пропиталась смешанным ароматом мяты и персика. Кругом царила грязная атмосфера секса. — А ты? — они на долю секунды оторвались друг от друга, потому что воздуха катастрофически перестало хватать. Взгляд рыженького был застлан дымкой откровенного разврата и неприкрытого томления. Он покорно сидел на коленях мятноволосого и выжидал дальнейших действий от него, неритмично дыша и стараясь восстановить нормальное дыхание. — Так нечестно… — наигранно надувшись, Чимин состроил обиженную моську. — Почему я практически голый перед тобой и такой всё позволяющий и открытый, а ты полностью одетый и даже не даёшь мне взглянуть на тебя в ином обличие? Меня это уязвляет, — его пухленькие щёчки по-детски вздулись, от чего Мин хрипло посмеялся со своего любимого, одновременно оглаживая его восхитительные ягодицы. — Так что мешает моему щекастику сорвать с меня эту ненужную тряпку? — бархатисто шепнул он около мигом заалевшего ушка. Юнги слегка прикусил хрящик Чимина и начала сладко зализывать, тотчас услышав, как тот невольно пискнул от неожиданности, неприятно поморщившись на долю мгновения. Альфа едва сдерживал свои природные инстинкты «немедленно взять и насильно завладеть, не считаясь с чувствами и желаниями выбранной пары, а поддаваясь почти что неконтролируемому желанию своего внутреннего зверя», но он слишком глубоко и трепетно утопал в любви и внимании к этой невинной омежке, поэтому постарался в их первых раз быть более осторожным и чутким. — Не называй меня так, — предупреждающе сдвинул брови тот. — И никакой я не щекастик! — Щекастик-щекастик! — мужчина показательно сжал мягкие выпуклости на излюбленном личике и насмешливо стал их растягивать в разные стороны, корча смешные рожицы у крайне раздосадованного Минни, — да и ещё какой! Мой любимый щекастик… — нежно улыбнулся он, но парнишка не оценил шутки. — Да пошёл ты! — порывисто толкнув того на кровать, прокричал всхлипывающий от реальной обиды и злости омежка, после чего попытался слинять в ванную и удовлетворить себя сам, но ему не дали осуществить задуманного, вновь грубо повалив на прежнее место и удерживая за обе руки, которые оказались у Чимина над головой. Тот был пленён красотой своего истинного. — Отпусти меня! — глаза Чимина потемнели и наполнились праведным гневом. — Чёртов придурок! Если я — щекастая держиморда, то ты — костлявый карась! — Прости, — примирительно произнёс тот, виновато склонив голову на плечо и состроив свои лисьи глазки на манер брошенного котёнка, — правда… Я не хотел тебя обижать. И в мыслях не было. Это не оскорбление или желание как-то задеть тебя, просто я посчитал это милым, всегда так считал, поэтому и полагал, что ты примешь этот комплемент в правильном ключе. — Больше не делай так, — всё ещё сердясь, хмуро отозвался младший, но позволил вновь обхватить себя руками. — Никогда! — он бросил на старшего максимально серьёзный и убийственный взгляд, на что тот лишь улыбчиво кивнул, но мысленно не согласился, промолчав о том, что ему безумно нравиться злить это чудесное создание и выводить из себя подобными шуточками. Он продолжит так делать — осталось не озвученным. В момент ока взгляд Юнги заволокло пошлой пеленой дикого и неудовлетворённого желания. Его глаза опасно потемнели и хищно сжирали жертву под ними. Чимин даже ненадолго успел испугаться резко переменившейся атмосферы и этой нависшей над ним угрожающей власти. Но ведь альфа никогда не причинит ему вред? Он же не сделает своему малышу больно?.. Но вид практически нагого тела будоражил и горчил кровь того с непомерной силой. Хотелось превратиться в настоящее чудовище и сорваться на бедняжку. Но нельзя. Чимин — его истинный. Его соулмейт. Выбранная судьбой омега. Поэтому Юнги никоем образом не собирался вредить своему истинному и как-то пугать. Наоборот, сегодня он будет очень нежным и аккуратным… Альфа более не стал медлить и приступил к дальнейшим ласкам своего парня, который распластался под ним безвольной и полностью отдавшейся на добровольное растерзание куклой. Хитренько оскалившись и явно довольствуясь такой самоотдачей, Юнги снова опустился вниз над желанным телом и стал тихонько прикусывать места над ключицей, сами ключицы, изящные плечи, обхаживая лихорадочными поцелуями и обводя кончиком языка выпирающие косточки, оставляя везде свои багровые засосы. Постепенно он принялся почти ювелирно зализывать повреждённую кожу, обводя её круговыми движениями влажных дорожек и вызывая целый табун мурашек у младшенького и его тихие придыхания. В конце концов, Мин настиг плоской груди Пака, от чего тот глубоко вдохнул и задержал дыхание в приятной истоме, когда чужие, слегка искусанные и шершавые губы невесомо прошлись по его затвердевшим соскам, параллельно массируя маленькие яички через тонкую ткань тёмно-синих боксёров. Но в следующее мгновение Юнги оторвался от Чимина и красноречиво вбросил брови вверх, выжидая от того предполагаемых манипуляций, о которых омежка грезил уже очень давно. Тот беспрекословно стянул с крепких плеч альфы свою же собственную футболку, от чего волосы того сразу же взлохматились, придав ему ещё более возбуждённый и сексуальный вид. Далее последовали боксёры… Но тут пальцы омежки невольно задрожали, он всё никак не мог справиться, чтобы прикоснуться к заветному детородному естеству мужчины. Чимин резко поднял глаза и повлажневшим то ли от испуга, то ли от собственной неловкости и стыда взглядом пристально поглядел на Юнги, выражение лица которого успокаивало, придавало сил и уверенности, казалось слишком мягким и всё понимающим. Он помог ему справиться с этой проблемой. И вскоре оба парня лежали друг на друге абсолютно обнажёнными. Перед тем, как осуществить самое важное и судьбоносное событие в своей жизни, альфа подарил своему истинному заведомо извиняющуюся полуулыбку и лёгкий чмок в центр губ, а спустя несколько секунд наслаждения полюбившимся ароматом сочного фрукта резко впустил в нежную кожу свои острые клыки. Непроизвольно задохнувшись, Чимин широко раскрыл глаза и дёрнулся от страха и неожиданности, громко вскрикнув и крепко вцепившись в мощные плечи напротив, сдвинув бровки домиком и зажмурившись от мучительно-сладостной боли. Поначалу было сильно болезненно. Ощущения только-только поставленной метки вызывали жгучую боль и желание удавиться от её невыносимости и жуткого давления, словно тебя порезали ножом, но по прошествии короткого времени вызванные чувства взрывали салюты ярких эмоций внутри младшего, перемешивая его запах с запахом истинного. Ослепительная вспышка послала по его внутренностям электрические импульсы и разряды, а затем умиротворяющее тепло. Их запахи смешались и создавали причудливо-взрывную смесь. Они были связаны навечно… Мин продолжал успокаивать и отвлекать ото всех временных страданий, ласково целуя хрупкие плечи, бицепсы, руки, кое-где всасывал кожу и оставлял алые бутоны, от чего Чимин еле-еле сдерживал свои гортанные стоны. — Прости, — выцеловывая красивый позолоченный узор на заклеймённом плечике, попутно шептал старший, — прости, родной… Но так нужно было. — Н-ничего, — вяло отозвался тот и улыбчиво кивнул, после чего, привстав немного на локтях, легонько прикусил за выпирающий край подбородка старшего. — Всё нормально. Я люблю тебя и доверяю во всём, — фраза глаза в глаза. — Я тоже, малыш. Я тоже… Юнги попросил Чимина лежать ровно и не двигаться, а сам стал переходить к оральным ласкам, так как и спрашивать не надо было, потому что у его омеги явно никогда не было опыта в подобных вещах. Чересчур уж светлым и непорочным был этот ангелок, не считая того единственного раза с ублюдком-отцом Дженни. — Стони громче, малыш, — страстно прохрипел альфа, склонившись над плоским животиком и невесомо цепляясь своими губами за основание пупка. — Я хочу слышать твой ангельский голос! — А-ах… Юн… Юнги! — едва не плакал от головокружительного удовольствия омежка. — Ммм… П-пожалуйста! — в отчаянии хныкал он, просительно толкаясь изнывающими бёдрами навстречу приятному, всей душой и телом жаждая куда большего воссоединения. Пак нахально забросил свои ноги на талию Мина и плотно прижался к окаменелому торсу своей упругой попкой. Тот утробно зашипел и по-дьявольски оголил свои клыки, впившись в рыженького ненасытным взглядом. — Дразнишь? — А ты перестань тянуть! К тому времени омега уже насквозь пропитался липкой влагой. Вытекающая смазка между двух половинок лучше всего остального кричала о его колоссальном возбуждении и желании поскорее разрядиться. В какой-то миг глаза старшего сверкнули красным. Он быстро раздвинул аппетитные округлости своего истинного, довольствуясь открытым видом на пульсирующую дырочку. Разведя колени Чимина ещё шире, Юнги уместился между его восхитительных ножек и жёстким порывом прильнул к желанному отверстию. — А-ах!.. М! Ох… — Сначала ты кончишь ото рта своего папочки, малыш, — буквально на пару секунд сделав передышку, чтобы сказать эти слова, альфа следом продолжил вновь начатое дело. Омега истошно извивался, приподнимался попкой, опьяняюще стонал, пытаясь избежать слишком сногсшибательных ласк, и кусал губы до крови от неописуемого блаженства. Римминг продолжался минут десять прежде, чем младший полностью потерял связь с реальностью и обильно кончил себе на живот. А Юнги тем временем, слизав всю солоноватую жидкость с раскрытой промежности, принялся активно надрачивать своему возлюбленному, тем самым продолжая удовольствие и доводя того до края. Придвинувшись ближе к лицу Чимина, он снова втянул того в чувственный поцелуй и, отстранившись с характерным чмоком, протянул тонкую ниточку вязкой слюны вплоть до железных ареалов сосков, которые к тому моменту успели возбудиться нешуточно. Вскоре миниатюрный ствол омежки полностью обмяк и извергнул сперму во второй раз за эту ночь. — Агрх! Б… Боже… Юн… Ах! Грх! Юнги… — но тот продолжал интенсивно посасывать вкусно пахнущую верхушку, из-за чего по всеми телу Пака прошёлся электрический ток, а затем Мин окольцевал пальцами и заглотил его плоть наполовину, не прекращая стимулировать уже выдохшийся и расслабленный орган своим ртом, не пропуская зубами ни одной выпирающей венки. — Дааа… — гулко простонал рыжеволосый, поглощая кислород через широко открытый рот. — Мать твою… — Не матерись. — Ты так чертовски хорош! Юн… Юнги… Юнги с несказанным удовольствием сосал его половой орган, облизывая всё вокруг, ведя от самого низа до головки, слегка прикусывая, а затем полностью заглатывая и интенсивно двигая ртом, вплотную присасываясь к чувствительной коже губами. Также он не забыл уделить пристальное внимание маленьким яичкам младшего: поцеловал сначала один и потом второй. Шёл влажной дорожкой от них до бедра, лобка, пупка и живота, после чего снова возвращался к члену. Омега уже не мог сдерживать свои стоны. Он буквально кричал в приближающемся экстазе, едва ли не вырывал все волосы у альфы, находясь на границах исступления. Его самообладание помахало ему ручкой, унося в далёкие дали низменного наслаждения. Юнги брал член достаточно глубоко, иногда даже случайно ударяясь лбом о лобок Чимина, так как у того были не очень крупные размеры. Но вскоре омега обильно кончил уже в третий раз, испустив струйку горячей спермы себе на живот. — Молодец, солнышко, — в знак вознаграждения Юнги навис над ним, обхватил дрожащее в диком оргазме тело и подарил нежный, полный тепла и заботы поцелуй, едва касаясь своими губами чужих. — Я люблю тебя, малыш. — Я т… Т-тоже, — заплетающимся языком прошептал тот, медленно возвращаясь в реальность после недолгого пребывания в заоблачных далях с весёлыми единорогами. — Будь всегда рядом со мной и Дженни… — чутка приоткрыв свои затуманенные глазки, тихонечко проговорил омежка. — Ни за что не брошу вас, — и они в который раз за эту ночь слились в умопомрачительном поцелуе. Они целовались, словно какие-то безумцы, отчаянно и грубо, сплетаясь языками, прикусывая друг друга. — Юни… Навалившись на младшего всем своим весом, старший аккуратно раздвинул его пяточки врозь и на коленях подполз ближе. Успокаивающе улыбнувшись и взглядом моля всецело довериться ему, он начал неспеша проталкиваться своим органом внутрь разработанной языком дырочки. Но та всё никак не поддавалась, ведь последний секс у омеги произошёл почти год назад. Юнги досадливо рыкнул и испустил нервный выдох. Чимин весь сжался под ним и испуганно взирал снизу верх. — Не бойся, — мягко улыбнулся тот, — я не причиню тебе боли. Просто уже не могу терпеть. А у тебя… — И-извини, — пробормотал рыженький и почти плакал, но был немедленно утешен многочисленными, беглыми поцелуями по вспотевшему личику. — Но в последний год я даже не самоудовлетворялся. Прости… — Ну-ну, маленький, — огрубевшим от чудовищного вожделения смешком отозвался тот и нежно поцеловал в кончик милого носика, — не плач и не переживай об этом. Сейчас мы всё исправим. В следующее мгновение Юнги начал куда более активно разрабатывать жаждущую наполненности заветную дырочку. Сначала он протолкнул всего лишь один палец, от чего спинка Чимина выгнулась гибкой дугой, затем вставил второй и третий… Тут уже стало болезненно покалывать и будто бы разрывать. Но альфа дал время на передышку и привыкание. Одновременно с этим он вёл мокрую дорожку от паха до груди и начал выцеловывать коричневые бусинки с едва заметными коротенькими волосиками одну за другой. После этого он всосал правую, параллельно массируя указательным и большим пальцами левую, из-за чего омега сладостно простонал и чувствовал себя на вершине божественного небосклона. Он прикусил губу от наслаждения и закатил глаза, блаженно отбросив свою голову на подушку. Альфа продолжал мучать напрягшиеся и затвердевшие выпуклости, пока те не стали настолько железными, что готовы были взорваться детородным молоком… — Нет! — Пак боялся этого больше всего. Ему хотелось реветь от безысходности и собственного позора. В самый значимый и волнующий момент его жизни старший не должен был увидеть молочную жидкость, внезапно начавшую вытекать из соблазнительных и очень чувствительных омежьих горошинок. — Юнги… П-прости… — краска непередаваемого смущения вылилась на лицо рыженького. Он виновато смотрел на альфу и огорчённо всхлипывал. — Почему ты извиняешься? — растерянно нахмурился тот, сразу уперев руки о кровать по обе стороны от лица младшего и крайне серьёзно посмотрев на того. — А разве ты не чувствуешь отвращение? — одинокая слезинка скатилась по щеке омеги, а он сам отвернул голову на бок, не желая встречаться с испытующим взглядом карих глаз. — Ведь это… — В первую очередь, ты — папа, — весомо и достаточно строго начал Мин, укоризненно качая головой и искренне не наблюдая в произошедшей неожиданности какой-либо проблемы. — Не прошло и недели, как ты родил. У тебя маленький ребёнок. Вполне нормально, что из твоих грудей выделяется молочная жидкость, которой ты кормишь своего дитя. — И ты совсем не злишься? — робко поинтересовался тот, опасливо покосившись. — Тебе не противно прикасаться ко мне? Я… В-всё ещё возбуждаю тебя также сильно? — его хлопающие реснички расстроенного оленёнка Бэмби казались очень милыми, а сердце внутри бешено клокотало от тревоги и огромного расстройства из-за своего унизительного положения. — Почему я должен? — непонимающе выгнул бровь. — Я никогда не пил что-либо подобное. Я бы даже сказал… — Юнги весело пожал плечами, чмокая испуганного Минни во взмокший лоб и обнимая его грустную мордочку обеими ладонями. — Что меня это заводит. — П-правда? — А ты как думаешь, что я сейчас собираюсь сделать? — лукаво блеснул откровенно пошлым взором тот, а затем опустился и принялся охотно смаковать белёсую жидкость с неповторимым вкусом, похожим на оттенки сладкого жареного миндаля. Чимин задыхался, чувственно выгибался, стонал, неосознанно зарылся пальчиками в волосы Мина, удерживая, пока тот с трогательной хрупкостью и трепетом обводил языком ареолы его сосков. — Ммм… Агрх… Ах!

***

По прошествии некоторого времени Юнги перевернул Чимина на живот и начал покрывать его спину поцелуями вдоль ровного позвоночника, параллельно оглаживая аппетитный ляжки. Омега покорно уткнулся носом в подушку и только приглушённо мычал что-то нечленораздельное, судорожно вдыхая и выдыхая через рот. Голова кружилась и вообще не соображала от того, как заботливо и осторожно выцеловывали его ягодицы. Старший легонько массировал смуглую кожу своего истинного, заставляя расслабиться и распластаться на кровати перед самым главным процессом. Чимин по-смешному урчал от приятных вдавливаний чужий пальцев в районе своей шеи, плеч, спины, рук и даже кончиков пальцев… Его целовали и обласкали где только можно, принося небывалые балдёж и усладу. Но неожиданно Юнги резко вытащил из него все три пальца и начал наступательные движения более внушительными размерами. Альфа поцеловал любимого и аккуратно, легко и свободно вошёл в подготовленную во всех смыслах задницу. Омега непроизвольно вздрогнул, глубоко вдохнул и чутка приподнялся от дискомфортного давления в промежности. Он жмурился и немного морщился, но терпеливо сносил любые поползновения в своей адрес. Парень постарался довериться и облегчить путь действий для своего истинного альфы. — В тебе настолько узко… Тебе не больно? — неуверенный толчок во всю длину. — Н-нет… — за границей собственного сознания прошептал тот, соединяя их дыхания в очередном оголодавшем поцелуе. — Продолжай, пожалуйста… — Тогда расслабься, солнышко, потому что мне больно. Чимин изо всех сил старался унять мышечное напряжение внутри себя. И вскоре неприятные ощущения закончились у обоих. Словно груз сняли с плеч. Альфа остановился на какое-то время, позволяя младшему обвить его, словно лиана, и чтобы тот привыкнул к этой необычайной наполненности. Чимин потерял ощущение реальности и полностью отдался процессу. Его нутро слегка подрагивало. В нём было достаточно необходимой смазки, чтобы завершить начатое, ведь в скором времени должна была начаться течка, которую он непременно проведёт со своим альфой. — Как тебе? Привык? — Юнги потрепал Чимина по волосам. — Всё нормально? Я могу двигаться? — С-странные ощущения. Но да… Пожалуйста… — довольно увесистый член старшего доводил до непростительного греха. Он казался настолько длинным и огромным, что без особых затруднений затрагивал простату, принуждая омегу адски кричать от фейерверка чувств. Никаких болевых ощущений больше не было, было вообще сложно сконцентрироваться на каких-то конкретных ощущениях в конкретной части тела. — Люблю, люблю, люблю, — лихорадочно вырывалось у Чимина, словно бред у сумасшедшего, пока он мучительно извивался на постели, упираясь пятками в простыню. Настолько хорошо ему было. — С-сейчас… Уже близко… К-кон… — Давай, малыш. Чимин: «Юнги двигался во мне медленно и осторожно, но затем убыстрил былой темп и начал буквально втрахивать меня в кровать моего младшего брата. О боже… Как же стыдно! Я ведь ему и в глаза потом постыжусь смотреть… Ужасно!.. Но Юнги… Он так чертовски заводит. Его тормоза наконец дали сбой и сорвались. Но для меня это были экстремально приятные ощущения с его стороны. Моя попа уже давно горела неистовым пламенем, а каждый грёбаный сантиметр моей кожи был обслюнявлен дурманящими поцелуями и покрыт огромными засосами, но всё-таки большего наслаждения я не чувствовал уже очень давно. Тем более это мой истинный делает со мной. Почему же тогда я должен быть против?.. Но божечки-кошечки… Как это потрясно! Он внутри меня. Я чувствую его всем своим нутром. Его собственническую власть надо мной… Под конец я заорал таким диким рёвом, что сотряслись все стены, а Юнги только громко чертыхнулся и вовремя вышел из меня, чтобы избежать сцепки, которая для наших неопределённых отношений была немного рановата, а потом стрельнул в меня своей горячей жидкостью. Он застонал и рухнул рядом со мной. Я тоже проглотил свой стон, в четвёртый раз излившись себе на живот и полностью отрубившись. Мы кончили с разницей в долю секунды. Обоих трясло мелкой дрожью.» В эту ночь парочка уснула в обнимку бок о бок в темноте. В тишине ночи слышалось лишь их учащённое дыхание. Они сплелись так, что трудно было сказать, кто кого держит. Минни тотчас упорхнул в царство Морфея, а Мин, пододвинув его спиной к своей груди, ещё долго вдыхал чудесный феромон микса прохладной мяты и летнего персика, а затем даже не заметил, как провалился в глубокий, расслабленный сон. Юнги: «Милый, восхитительный, мой идеальный омежка… Я люблю тебя. Помни об это всегда. Ведь именно ты научил меня этому великому чувству!» ЭПИЛОГ Прошло семь лет… Юнги и Чимин связали себя узами брака. После последней ночи в жарких объятиях друг друга, за изумительным завтраком в постели, который так старательно с раннего утра сварганил любящий альфа, оказавшийся, на огромное удивление омеги, довольно неплохим и даже, не побоюсь этого слова, шикарным поваром, Пак принял весьма заманчивое и неожиданное предложение от Юнги возвратиться вместе обратно в Корею, но уже не как случайные незнакомцы, которым не повезло столкнуться с трагическими обстоятельствами их знакомства, а как новоявленные женихи, потому что старший тем же утром сделал младшему предложение руки и сердца, надев на безымянный пальчик непревзойденное алмазное колечко с выгравированном со внутренней стороны его именем. У Мина было точно такое же, но чуть более массивное и величавое, нежели элегантное и утончённое, как у его жениха. Предварительно извинившись перед Юнги за свою вспышку и поставленные синяки, Тэиль была искренне рада за наконец-таки налаженное счастье и покой своего дорогого хёна. Она, запрыгнув на того, словно цирковая обезьянка, и обняв всеми конечностями худенькое тело, будто плюшевую игрушку, расцеловала щекастенькое личико вдоль и поперёк, а немногим позже даже могла похвастаться тем, что стала первым человеком на планете, который вызвал настолько яростный приступ жгучей ревности и раздражения во взгляде вечно неприступного и хладнокровного Мин Юнги. Дальше произошло знакомство с Джихёном. Перед этим огненноволосый всё же решился попросить своего альфу ещё на чуть-чуть задержаться в Токио, потому что парень так и не успел как следует повидаться со своим младшим братишкой — Джихёном. Но тот не стал томить со своим возвращением слишком сильно, прилетев с командировки на следующий же день. Они вели долгую беседу вчетвером за ужином. Тот достаточно близко познакомился со своим будущем зятем и по совместительству — хёном. Оба сразу понравились друг другу и мгновенно поладили, чем привели в безудержное ликование своих истинных, которые жутко переживали за то, как пройдёт эта встреча, но теперь могли расслабиться и облегчённо выдохнуть. Потом парочка всё-таки отправилась в Сеул. Так и прошли долгие семь лет… Юнги продолжает работать нейрохирургом в больнице Асан в Корее. Только теперь он главный врач у себя в отделении и руководит всеми врачами и интернами, при этом имея далеко не последнюю роль в совете директоров. Разумеется и зарплата увеличилась в разы. После свадьбы Чимин по настойчивому требованию своего мужа, который в тот момент включил «властного командира» и не желал слушать никаких возражений и лишних пререканий в свой адрес, отправился учиться на первый курс в Корейский национальный университет искусств, чтобы осуществить свою давнюю мечту со школьных времён — стать хореографом. Ведь раньше ему не удалось сделать это из-за мнимых обещаний Тэмина. Но теперь тот был в прошлом. И Пак выучился на отлично и теперь успешен в данной области. Работает в школе искусств и преподаёт подросткам современную хореографию. Дженни тоже подросла. Совсем скоро ей стукнет семь лет, и она пойдёт в начальную школу. У неё много приятелей и друзей. Недавно она вернулась с каникул, которые провела в Японии у любимого дяди Джихёна и тёти Тэиль, в чьей семье родился меньше месяца назад маленький альфочка. Родители души не чают в своей девочке. В особенности, её обожает Юнги, так как чувствует незримую, родственную связь, которая связала их души навсегда и сблизила в тот самый момент, когда малышка благодаря ему появилась на свет. Чимин не раз рассказывал дочке эту историю, решив, что лучше Дженни знать правду про отца уже в детстве, чтобы потом было легче принять и смириться. Но та настолько полюбила старшего Мина, прикипела к нему всем сердцем и искренне восхищалась, что даже видеть когда-нибудь не желала Тэмина, сама мысль о котором вызывала у девочки неподдельную ненависть и злость за страдания папы. Когда Дженни исполнилось три года Чимин забеременел снова. Это оказался мальчик-альфа, которого назвали Юнмин. А недавно у омеги родились двойняшки-омежки, которым сейчас всего несколько месяцев от роду, их назвали Мин Джин и Мин Джун. Альфа купил для своей семьи новый двухэтажный дом с красивым садом и продал свою старую холостяцкую квартиру. Весь интерьер Чимин обустроил исключительно по собственному вкусу. Теперь детям будет где побегать и порезвиться. В общем… Все счастливы! Юнги и Чимин безумно влюблены друг в друга. Их дети не знают печали и боли, радуясь за них. Да и к тому же, у семьи Мин появились близкие друзья — молодой доктор-кардиолог Тэхён с работы Юнги и Чонгук — гендиректор компании начинающих айдолов, с которым уже познакомился Чимин и привёл в их небольшую, но дружную компашку. Те тоже нашли друг в друге свои истинные пары. — Тэмин?.. — Чимин резко затормозил и впал в сильное оцепенение посреди людного гипермаркета. Перед ним в данную минуту стоял герой его кошмарного прошлого. Человек, безжалостно растоптавший его бескрайнюю любовь и без каких-либо объяснений подорвавший его слепое доверие. Чёртов предатель. — Это ты?! — Минни… — тот незамедлительно повернулся в анфас и обнажил свои кристальные зубы в радушной улыбке. В этот момент Юнги вместе с детьми отошёл к стенду со сладостями и ничего не замечал. — А ты изменился… Похорошел! — С-спасибо, — слегка нахмурился омега, мгновенно ощутив неприятное покалывание в районе грудной клетки от нежеланного комплимента. Он смурным взглядом смотрел в неподвижные, счастливые глаза напротив и действительно не понимал неописуемой радости от их неожиданной встречи на чужом лице. — Как ты? Наша встреча для меня, как подарок судьбы, пирожочек! — его хитрые глаза загадочно поблёскивали при дневном свете. Пак неприветливо поджал губы. — Что? Почему ты не отвечаешь? Я чем-то обидел тебя в прошлом? Так скажи. Я всё исправлю, — цинично ухмылялся тот, постепенно приближаясь. — От… Отойди! — С чего бы вдруг? — недоуменно выгнул бровь. — Мы так давно не виделись. Я соскучился по тебе, пирожочек! А у тебя сейчас такое лицо, словно перед тобой предстало пугающее привидение, — теперь, чтобы видеть столь ненавистное для себя лицо, младшему пришлось задрать голову, так как тот был на порядок выше его. Взгляд напротив уже не казался ему таким уж добрым и дружелюбным, скорее, вожделенным и пожирающим, словно этот придурок раздевал его глазами прямо в этот момент. — Что? Я нарушаю твои личные границы? — Пошел нахуй, — зло прошипел омежка, предусмотрительно оглянувшись вокруг себя, дабы никто не услышал внезапного проявления его невоспитанности. — А я ведь так и не смог тебя забыть, — ностальгически улыбнулся мужчина. — А ты? — он склонился к ушку Чимина и вмиг опалил то своим горячим дыханием. — Я давно жаждал нашей встречи, мой Минни. Специально вернулся в Сеул ради тебя. — Мне не интересно об этом знать! — ощетинился рыжеволосый, так как начал чувствовать странное приближение опасности и сильное давление со стороны. Он терпеть не мог, когда на него нагнетали, рушили личное пространство и говорили с ним «сверху вниз», тем самым заставляя чувствовать себя беспомощным и уязвлённым. — Не приставай ко мне больше! — он изо всех сил старался напрячь нервы и ничем не выдавать своего внутреннего страха, панически раздумывая над тем, куда запропастился его муж с его детьми, когда был так нужен. — А ну, стой! Куда это ты собрался?! — на них уже давно смотрели другие покупатели с нескрываемыми любопытством и волнением. Чимин попытался вырвать своё запястье, но безуспешно — хватка этого урода оказалась намного крепче и мощнее. — Отпусти! — напугано вскрикнул он, когда его жёстко впечатали в сильное, накаченное тело. — Ты что… Замужем?.. — недовольно констатировал тот, резко хватаясь за тоненький пальчик омежки, и досадливо сморщился в лице, словно испорченный перец-чили. — Красивое колечко. Быстро же ты отыскал мне замену… — Прошло семь лет с нашей последней встречи, если ты всё ещё помнишь! — огрызнулся Чимин. В магазине торгового центра повисла неловкая и неестественная тишина. — Ты сам уехал неизвестно куда! Бросил меня, между прочим, беременным твоим ребёнком! Оставил… — несдержанная ярость омеги постепенно спадала, сменяясь на глубокую тоску и сожаления. — И больше никогда не появлялся. И сейчас ты тут стоишь передо мной и разглагольствуешь о том, какое право я имел изменять тебе и выходить замуж за другого альфу, который, в отличие от такого ужасного негодяя и предателя, как ты, любит меня всем своим сердцем и боготворит каждый день?! — И этот, так называемый «порядочный» и «более достойный» кусок дерьма, все эти семь лет воспитывал моего ребёнка?! — гневно прорычал Тэмин. — Моего, блять! — Дженни не имеет к тебе никакого отношения после того, как ты беспощадно бросил её папу и уехал, ничего мне не сказав и не объяснив, — ледяным тоном отчеканил младший Мин. — Ты не был со мной рядом во время моей беременности. Не помогал и не заставлял меня чувствовать себя лучше. Не слышал ни первого толчка своей дочери в мой животик, не слышал её первого крика, не спал ночами, когда у малышки прорезывались зубки, не ходил за ней в детский садик, не гулял и не покупал её любимые печеньки, никогда не играл и даже не разговаривал с ней! Она тебя не любит. И никогда не увидит в тебя настоящего отца. Юнги воспитывает её с пелёнок. Дженни души в нём не чает. А ты всего лишь жалкий незнакомец, который обрюхатил меня, при этом не возжелав нести за это ни малейшей ответственности, поэтому и права у тебя никакого нет на нашу дочь! Она тебя совсем не знает как отца… — Пускай я и не воспитывал свою дочку всё это время, но тем не менее я — её биологический отец! — рявкнул тот, больнее впиваясь пальцами в нежную кожу омежки, вырывая у того невольный стон. — Я непременно заберу её у тебя! Дженни будет жить только мной! — Н-нет… — У меня достаточно полномочий, чтобы сделать это, — ехидная, самоуверенная ухмылка, вызвавшая внутри младшего паническую дрожь и пассивную истерику. Он смотрел на это чудовище и не верил в происходящее. Нет… Он не потеряет Дженни. Эта девочка только его дочь! И Юнги… — Ты ведь не забыл, пирожочек, кто мои родители? Я запросто отниму у тебя нашего ребёнка. К тому же, я могу обвинить тебя в наглом вранье и сокрытии истинной правды, ведь ты вполне осознанно ущемил мои родительские права, когда ничего не сообщил о рождении нашей малышки. И тогда любой суд будет на моей стороне. — Ни за что на свете! — рыжеволосый резко вырвался из стальных оков этого подонка и со всего размаху заехал прямо в челюсть. — Никогда Дженни не останется с тобой! — Эй! — Тэмин не на шутку озверел. Он только было хотел дать ответочку столь же взбешённому Чимину, влепив тому хорошенькую такую пощёчину, но его быстро развернули за плечо на сто восемьдесят градусов и немедля проехались кулаком по носу. — Только посмей, гадкий тварёныш! — Сука! — этот кулак был намного более и крепче, а сила удара была куда более мощнее и интенсивнее предыдущего, от чего бедный альфа весь скрючился, медленно опускаясь на затоптанный посетителями пол, и болезненно застонал. — Кажется, до твоего недоразвитого мозга до сих пор не дошло, — Юнги мельком взглянул на сжавшегося Чимина, — как следует разговаривать с чужими омегами и мужьями. — Так это ты?! — искоса посмотрев на него, окровавленными губами просипел Ли. — Ты украл любовь моей дочери?! — Что ты сказал?! — альфа рывком поднял тварь с пола, грубо схватив за грудки и вцепившись в воротник его рубашки. — О какой дочери идёт речь?! У тебя нет детей! Ты бездетная скотина и просто отъявленная сволочь! Пошёл вон отсюда! И чтобы я больше никогда не видел тебя рядом со своей семьёй! — Дженни? — тот перевёл насмешливый взор на испуганную и дрожащую всем телом девочку. — Ты ведь Дженни, правда же? — Ненавижу тебя! — отрывисто выплюнула та. А когда Тэмин попробовал ласково протянуть к ней свою свободную от хватки старшего Мина руку, то Дженни, неодобрительно насупившись, со всей силы ударила по ним своими крошечными ладошками, после чего спряталась за спину Юнги, который всегда защитит и убережёт её от таких негодяев. — Малышка… Ты чего?.. — совершенно искренне изумился тот. — Я ведь твой настоящий отец, а не какая-нибудь палёная копия. — Я тебя не люблю! И никогда не полюблю! У меня другой отец! Юнги — вот мой настоящий родитель! А я тебе я никогда не знала и впредь не собираюсь узнавать! — Но… — Закрой свою пасть! — предупреждающе рыкнул на него Юнги, удерживая того около себя и ни на сантиметр не подпуская к своей дочери. — Ты что, не слышал, что сказала Дженни? Она тебя не хочет! Не хочет в качестве своего отца! Да и зачем ты ей такой нужен?! До сегодняшнего дня тебя нисколько не волновала её судьба! Ты решил отобрать ребёнка у Чимина только, чтобы в очередной раз больно насолить ему на раны прошлого, которые только благодаря мне и моей любви он смог наконец излечить! Но ты снова появился! — его глаза горели безудержной яростью и возмущением. — Но Дженни никогда не станет твоей. Ты не имеешь никакого права на неё. Ты навсегда его потерял в тот самый час, когда мы с Минни переоформили все документы, когда только поженились, и сделали девочку исключительно и навечно, слышал, придурок, только нашей дочерью?! — Дженни любит Юнги и совсем не против его, — тихо прошептал Чимин. — Уходи. Будет лучше, если ты больше не появишься в нашей жизни. — И тебя вообще не волнует, почему я тогда бросил тебя? — растерянно нахмурился тот. — Знаешь?.. — омега грустно усмехнулся, покачав головой. — Раньше — да. Ведь я очень любил тебя. Но сейчас… Мне откровенно поебать, какие проблемы у тебя там были и почему ты уехал. Просто оставь меня уже. Ок? — Тем лучше, — надменно фыркнул Тэмин, готовясь уже уходить. — На самом деле, мне не нужен ни ты, ни эта маленькая, писклявая психопатка, которая ни во что не ставит своего родного отца. Но я был действительно рад снова встретить тебя, пирожочек, но лишь потому, что хотел понять, за семь лет что-то изменилось в твоих сексуальных привычках в постели после нашего единственного раза? — Ублюдок! — Любимый, не надо, — младший мягко улыбнулся своему мужу, успокаивающе поглаживая по напряжённому плечу, — пускай говорит. Меня больше не волнует его мнение. А ты никогда не опускайся до уровня таких подлецов, — Юнги мрачно глянул на него, словно отчаявшийся лев на самку, и раздражённо выдохнул. Чимин: «Тэмин ушёл. Навсегда ушёл из моей жизни. И это просто замечательно. Прекраснее некуда. Я вижу его размеренно удаляющуюся спину и мне хочется реветь от счастья, что теперь последняя страница из книги прошлого окончательно закрыта. Этот предатель никогда не сможет забрать у меня мою дочь, потому что она теперь — наша. И только наша с Юнги, которого я всегда буду любить и ценить за то, как изменилась в лучшую сторону моя никчемная жизнь с его появлением… Я наконец обрёл семью. Близких и любящих меня людей. Я очень благодарен ему за это. Ведь этот человек — благородный и заботливый, отец трёх моих детей. Он не отказался стать отцом и для Дженни, полюбил меня и навсегда сделал самым счастливым! С ним я чувствуя себя в безопасности…» — Всё хорошо, любовь моя? — Теперь — да!