Мой маленький и одинокий ангел

***

— Ну что?! — Юнги с недвусмысленным выражением лица повернулся к Сухо. Его испепеляющий взгляд буквально кричал о том, что он намерен убивать без выяснения имён и лучше вообще бежать без оглядки, пока внутренний зверь не выбрался наружу и не проглотил жертву вместе с костями. — Ты доволен своей выходкой?! Зачем ты это сделал?! — А что? — нагло приподнял брови тот, с достоинством выставив подбородок кверху. — Я не имею права защищать собственную любовь? — Я тебя спрашиваю! — Мин схватил тварь за бицепс и больно впился ногтями. — Ты что, оглох, маленький избалованный сучёныш?! — Давай! — несдержанно рявкнул омега с вмиг потемневшим взором. — Беги за ним! Может догонишь?! — гадко ухмыльнулся он. — Просто стань бордельной шлюхой и отвяжись от меня, — холодно посоветовал альфа и грубо оттолкнул от себя. — Я не женюсь на тебе. — Я люблю тебя! Как ты не понимаешь?! — прямо в лицо выплёвывал тот. — В этом вся проблема! Было бы странно, если бы я не стал рвать и метать, не предпринимая никаких действий для того, чтобы оставить тебя за собой! Ты не достанешься этой суке так легко! — на этом моменте альфа не выдержал и влепил Сухо звонкую оплеуху. — Я никогда не принадлежал тебе! И нам обоим это хорошо известно! — Да что ты говоришь?! — болезненно поморщился парень, глубоко униженный и задетый произведённым ударом по своей щеке. — А что скажет твой отец?! Ты же солидный альфа! Как он отреагирует?! Ведь благодаря своему обожаемому сыночку его деловые отношения с моими родственниками рухнут в одночасье! — В отличие от тебя, — шипяще начал Юнги, — твой отец не из дебилов! Он ничего не выиграет от разрыва наших деловых соглашений. Именно он готов выпрыгнуть из своих штанов, а не кто-то ещё, чтобы закрепиться в предпринимательской нише Южной Кореи и за её пределами, но вместо него стаскивал плавки и раздвигал ноги ты! — едкая усмешка. — Никто не оценит его импульсивный порыв в мире жестокого и не щадящего бизнеса. Мистера Ли посчитают ненадёжным партнёром для ведения дел. Но я лично попрошу моего отца не порывать с вами контракт. — Я должен это принимать за великодушие с твоей стороны? — саркастически искривил брови омега. — Только при условии, что ты наконец перестанешь являться для меня зудящей занозой в заднице! — Ты что… — опасно процедил Сухо, придя в бешенство от таких слов. — Несколько секунд назад сравнил меня с геморроем в твоей заднице?! — его глаза налились кровью, а кулаки гневно сжались. — Либо он прознает про твоё бордельной прошлое в качестве легкодоступной давалки, — неоднозначно пожал плечами Юн, совершенно не чувствуя за собой каких-либо сожалений и целенаправленно игнорируя нескрываемую угрозу по отношению к нему в чужом взгляде. — И тогда твой папаша точно не простит тебе такого позора. Ведь мистеру Ли известно только про совладельцев его компании, которые тебя трахали до поры до времени. — Ты этого не сделаешь! — Мне так жаль мистера Ли! — наигранно сочувствовал альфа, сокрушённо надув свои губы и жалостливо покачивая головой. — Насколько же низко пал его сын… Он и не догадывается. — Отец ничего не узнает от тебя! — Сухо действительно испугался. Его зрачки значительно увеличились и кожа потеряла былой цвет, сделавшись прозрачной. — Просто уясни раз и навсегда: я не собираюсь связывать свою жизнь с человеком подобного сорта! Вести дела — ладно! Но не нужно заражать меня СПИДом! — голова Юнги резко дёрнулась в левый бок от несильного шлепка ладонью по лицу. Сухо дал ему пощёчину. Его глаза заслезились от сильной обиды и безысходности. Он был раздавлен и очень уязвлён своим положением. — Да! — в отчаянии гаркнул парень. — Да! Да! И ещё раз — да! Я спал и продолжаю спать за деньги! Но только потому, что мой отец — закоренелый скряга! По сей день он ограничивает меня буквально в каждой мелочи! Этот скупой козёл никогда мне ничего не давал, даже когда я в детстве просил у него большого плюшевого кролика! Наверное, тебе не знакомо чувство полнейшей загнанности, словно ты находишься в золотой клетке, из которой не находишь выхода и которая ничем не отплачивает тебе, потому твоя семья адекватнее и нормальнее моей?! — А ты не пробовал не шляться где попало, а начать зарабатывать своим собственными трудом? — строго поинтересовался Юнги, нахмурившись. — Тебе не делает чести, если в свои двадцать шесть ты до сих пор клянчишь у родителей бюджетные средства! — осудил он. — Ты меня не понимаешь… — грустно заключил омежка, в отчаянии обхватив себя руками. — А меня и не должны волновать твои проблемы. Выметайся отсюда живо! — А ты?! — немедленно огрызнулся тот. — Снова поедешь к этому?! Неужели тебе и права хочется воспитывать неродного малыша?! — искренне озадачился и не поверил Сухо. — Дженни — восхитительный ангелок! Я давным-давно полюбил её, — категорично вставлял Мин. Непоколебимая уверенность и жёсткость в его стальном голосе не оставляла за собой ни малейших сомнений. — Я стал вторым человеком после Чимина, которого она увидела в своей недолгой жизни! Я боготворю малышку точно также, как и его потрясающего папу! — решительно заявлял Юнги, а в глаза напротив постепенно пропадало недоверие. — А твои слова сильно ранили и унизили моего истинного! Молись мать твою… — серьёзно пригрозил Мин. — Если Чимин не простит меня сегодня же, я клянусь, что найду тебя даже на другой половине земного шара и точно сверну твою гусиную шею! — Так значит… — равнодушно фыркнул тот. — Мне такими фразочками и передать весь разговор нашим родителям? — Поступай так, как тебе хочется, — также бесстрастно выпалил альфа и отошёл к шкафу с одеждой, чтобы выбрать себе футболку и штаны на вечер. — Мне вот реально насрать. Только, пожалуйста, избавь меня уже от своего присутствия. Возвращайся в Корею… В моей комнате не продыхнуть от твоего тошнотворного феромона! — Ты когда-нибудь пожалеешь, Мин Юнги, что отверг меня, — многообещающе высказался Сухо. — Запомни мои слова. — Мне позвать охрану? — развернувшись к парню вполоборота и выгнув бровь, раздражённо осведомился тот. — Или своими ногами смоешься отсюда? — Неужели наш поцелуй совсем ничего не значил для тебя? — слабо понадеялся омега, не оставляя последних попыток что-либо исправить. Ведь за разрыв отношений с Юнги ему знатно влетит от отца. — Ты меня даже не возбуждаешь. С чего бы это? — хрипло посмеялся над ним мужчина. — Тебе просто повезло. Ты поймал меня на неожиданности. Но по сравнению с сочным ароматом сладкий персиков Чимина, твой химозный лён — это блевотина! — Да меня желают многие! Не может быть, чтобы ты не хотел моего тела! — Сухо мигом обогнул весь номер и вновь прильнул к спине альфы, намертво вцепившись в него тоненькими пальчиками. — Ты просто ещё не до конца осознал мою власть над тобой… — Если тебе так нравится дарить своё тело, тогда смело устраивайся в бордель и получай удовольствие, сколько влезет! — Юнги порывисто скинул с себя ненавистные руки, которые отвратительно касались его оголённой кожи и пробовали стянуть с него полотенце. — Иди нахуй! — он не без отвращения бросил омегу на постель. — А меня в свои игры не втягивай! — Это твой окончательный ответ? — ледяным тоном оборвал парень после жёсткой посадки. — Ведь ты же знаешь, для меня не проблема найти другого миллионера, который вылижет мне пятки! — Хах! Но вот только оценит ли твой выбор мистер Ли? — насмешливо протянул альфа без возможности сдержать смешок. — Забавный ты… Нет. Не передумаю я. Вали уже отсюда! — хрипло посмеялся он. — Ну и до свидания! — с гордо поднятым подбородком Сухо надменно вышел за пределы номера и скрылся за закрытой дверью, навсегда покинув жизнь этого неблагодарного альфы, не расценившего все его прелести. А тем временем Юнги быстро начал названивать младшему, трясущимися пальцами набирая нужные цифры. Но тот не брал трубку. Тогда мужчина наскоро переоделся в белую хлопковую футболку и обычные чёрные спортивные штаны, после чего стремительно стал вызывать такси, спеша в квартиру Паков, которая находилась в соседнем районе.

***

Омега приехал на такси по прошествии получаса после того чудовищного скандала. В тот момент дома никого не оказалось. Тэиль должна была вернуться с работы лишь через два часа. Поэтому Чимин сам забрал Дженни у доброжелательной соседки, постаравшись сдерживать скатывающиеся слезоточивые дорожки и придать себе как можно более расслабленный и уравновешенный вид, что плохо получалось, но женщина не задавала неудобных вопросов и лишь снисходительно улыбнулась гостю, поэтому, как только Пак спустился обратно к себе в квартиру, он смог спокойно выдохнуть и зарыдать вновь. Через несколько минут Чимин покормил дочку грудью, недолго повозился с ней и только затем бережно уложил в кроватку. Он некоторое время просто стоял и завороженно разглядывал крохотное тельце в розовой люльке. Но вдруг глаза снова начали слезиться с куда большей силой. Зрение неожиданно ухудшилось и поплыло. Смутная пелена отрезала возможность видеть и встала перед глазами от внезапно нахлынувших воспоминаний. Омега ласково поцеловал Дженни в лобик, нечаянно выронив на детское личико несколько мокрых капель, и быстро убежал за дверь заниматься внутренними самокопаниями. После этого молодой человек отправился в ванную и заперся внутри. Он бессильно осел на холодный плитчатый пол, безвольно куклой скатившись по боковой поверхности душевой кабины, и истошно закричал, крепко зажмурившись в своих похолодевших ладошках. Звучные рыдания больно рвались наружу и не собирались останавливаться в ближайшее время. Нет… Он ни капельки не был рассержен на Юнги. Ведь прекрасно мог отличить две различные ситуации: взаимный поцелуй был или же человек вмешался в личное пространство против твоей воли. Горестнее и обиднее всего было от другого… Чимин: «Слова той омеги больно укололи и задели меня очень глубоко. Сухо безжалостно унизил меня перед любимым человеком. Буквально опустил и растоптал моё достоинство в глазах самого дорого после моей дочери человека. И мне ужасно стыдно… Но тем не менее я мыслю здраво и прекрасно понимаю, что мы с Юнги не построим совместного счастливого будущего. Его никогда не будет… Потому что этот альфа из другого мира. Я не подхожу ему ни в каком отношении. А я… Я никогда не смогу справиться со своими комплексами. Я уже перечислял до этого все свои недостатки Тэиль. Но искренняя привязанность Юнги ко мне и то, с какой уверенностью, жаром и искренностью он доказывал мне свои чувства через свою нескончаемую страсть и поцелуи вчера на кровати… Заставили меня поверить. Довериться… Но теперь… Снова моя жизнь разрушена на руины. Вчера Юнги немного рассказал мне про своих родителей. Отец — Мин Шихёк и папа — Мин Джусу… По его словам, они не были плохими и высокомерными людьми. Но всё же… А если Сухо или его родители переубедят семью Мин? В силу своего социального положения у них огромное влияние, поэтому Мин Шихёк или Мин Джису могут быть против моей кандидатуры в мужья для их единственного сына. Тем более у меня маленький ребёнок… А мне вовсе не хочется, чтобы какие-то надменные павлины смотрели на мою девочку косо и с презрением, потому что она родилась вне брака!» Так минуло полтора часа. В какой-то момент гробовую тишину развеивает гулкий звон дверного звонка. Чимин резко дёргается и непроизвольно содрогается, мысленно молясь, чтобы до незваного гостя поскорее дошло, что здесь его никто не ждёт и никто ему не рад. Он прижимает вплотную к матовой кабинке душевой и затихает, словно притаившееся в кустах перепуганное животное. Но таинственный незнакомец не собирался так легко уходить. Поэтому омега бесшумно и максимально осторожно приоткрывает дверь в коридор и после этого ползком протаскивается к входной двери. Пак настороженно прислушивается, не издавая лишнего шума. Посторонний и не думает сдаваться, терпеливо названивая и названивая в единственную для него преграду. Но Чимин, некоторое время просидев на коврике около порога, неожиданно вздрагивает от резкого и довольно-таки грубого толчка подошвой прямо в новёхонькую дверь. Ох! Как же Тэиль будет злиться… Лучше ей вообще об этом не знать. Чимин: «Надо вытереть дверь раньше её возращения.» Но парень и не замечает вовсе, как последнюю фразу случайно проговаривает вслух. И, конечно же, подозрительный тип, находившийся в данный час за пределами паковской квартиры, тотчас расслышал его голос сквозь мрачную густоту ночи и после двухсекундного ступора стал настойчивее и куда более требовательнее вдалбливаться в чужой дом. — Чимин? — это был Юнги. — Чимин… Ты там? Открой! — в отчаянии просил он, прислонившись обеими ладонями и лбом к поверхности металлической двери. — Зайка… — … — Малыш… Давай поговорим? — опечаленно шептал альфа. — Чимини… — умоляюще простонал он. — Прошу тебя. — … — тот судорожно сглатывает, мельком оглядывается на дверь, но не отвечает. Пак притаился у самого порога и продолжает тянуть нить угрюмого молчания. — Минни, — мягко позвал Юнги. Ему не хотелось горячиться раньше времени и срывать свою злость на несчастном мальчике. Но тот словно сам напрашивался на неприятности, вызывая внутри гнев и жгучее раздражение своей игрой в напряжённую молчанку, — я ведь прекрасно знаю, что ты меня слышишь. Так в чём проблема? — беспомощно добавил он. — Т-тэиль… — Что? — непонимающе переспросил Мин, внимательнее прислушиваясь. — Она тебя прикончит, как только встретит и выяснит, что это ты перепачкал ей всю дверь своими грязными ботинками, — безэмоционально пояснил омежка. — Поэтому лучше свали. Тэиль приедет через пятнадцать минут. — Послушай, — спустя мгновение начал альфа, — ты что пытаешься сейчас сделать? Отвлечь меня что ли? — Отвали. — Чимин! — предупреждающе рыкнул Юнги, крепко сцепив свои пальцы на входной ручке. — Либо ты прямо сейчас открываешь мне эту долбанную дверь, либо я выламываю её к чёртовым ебеням со своей правой! Как тебе такое? — выжидает дальнейшую реакцию. — У тебя ровно двадцать секунд на размышления. — … — Солнышко, прекрати меня игнорировать. Мы всё равно поговорим. Не сейчас — так потом. — Уходи! — пылко отозвался тот, упрямо свернувшись калачиком и сделавшись похожим на спящего ёжика. — Зачем ты явился сюда?! Оставайся вместе с Сухо! — Чимин склонил голову ниже и ещё глубже зарылся носом себе в колени, беззвучно смаргивая влагу. — Малыш?.. Ты обиделся на меня? У меня душа ноет и нестерпимо болит, потому что я чисто физически не могу выносить твои слёзы, — страдальчески протягивая каждое слово, низким голосом поинтересовался мужчина. — Позволь мне войти. Тогда ты незамедлительно получишь все объяснения. — Не надо! — наотрез отказался младший. — Не трать понапрасну своё время на меня! Оно слишком ценное для такого, как я, который его не заслуживает… Но т-ты… — он смачно впитывал сопли себе в носоглотку. — Т-ты просто х-хотел… В-воспользоваться м-мной… — Неужели ты ему поверил?! — растерянно и даже с небольшим страхом воскликнул Юнги. — Но я даже пальцем никогда не прикасался к нему в том плане, о котором ты подумал! — Почему я должен тебе верить? — севшим голосом роптал Минни, скрещивая руки и обиженно надувшись в углу. — Сегодня вы целовались прямо перед моими глазами. Так что вас останавливало раньше, чтобы не… — Ни за что на свете, — сквозь зубы процедил Мин, постепенно теряя последние остатки своего терпения, — никогда я с ним не спал! — зло бросил он. И Чимин едва не задохнулся от этой решимости и убеждённой непоколебимости в голосе. Он поверил. Не мог не верить. — Хорошо, — незаметно выдохнул он, заметно расслабляясь, но не подавая виду альфе, чтобы ещё немного помучать. — Ты лично присутствовал при нашем разговоре, — уставшим тоном заговорил тот, медленно развернувшись и измождённо прильнув спиной к двери, за которой спрятался омега. — И всё прекрасно слышал. Неужели я, досконально разузнав про порочные наклонности этого извращенца, мог переспать с ним? — недоверчиво спросил он. — А как же твои родители? — Пак напрягся, снова занервничав. — Почему ты ничего не сказал мне? Ты ведь с самого начала знал, что нам никогда не позволят соединиться браком. Я не вашего круга… — грустно заключил он, сжав мокрые кулачки до побеления костяшек пальцев и нещадно впившись ногтями в свою нежную кожу. — Засунь св… — но Юнги вовремя осёкся и не договорил всей фразы, резко выдохнув и только несдержанно рыкнув. — Чимин. Мать твою… Мне необходимо, чтобы ты послушал меня и внял моим словам. До сегодняшнего дня я ни разу не сравнивал наши жизни. Не ставил себя выше тебя, чёрт побери! По правде говоря, — вспыльчиво продолжал он, неосознанно повышая свой тон, — мне откровенно поебать на то, из каких ты социальных слоёв! Данный пункт не первостепенный для построения любовных отношений. — Но мне не всё равно! — гаркнул на него зарёванный омега. — Я вполне взрослый для того, чтобы обеспечивать любимую омегу. Почему ты не хочешь, чтобы я сделал твою жизнь чуточку лучше? Ведь я могу! — Ты только что согласился со словами Сухо, — холодно отчеканил Чимин. — Тоже считаешь меня бедным. — Окей… — грузно выдохнув, проворчал старший, нервно и как-то по-страшному улыбаясь. Его нехило так трясло от невозможности хоть немного вырулить ситуацию в адекватное русло. Внутренний контроль окончательно сходил на «нет». — По хорошему, значит, ты не понимаешь. Отлично! — Ч-что ты… Имеешь в виду? — опасливо поинтересовался младший, чуть отодвигаясь от двери в целях безопасности. — Малыш, — по ту сторону послышался тягуче-сладостный голос и затем прокатился подозрительно-хитрый смешок, — я вышибаю дверь. — Что?! — взвизгнул Чимин и рывком привстал на колени. — Ты с ума сошёл что ли?! Не нужно! — испуганно кричал он. — Я не собираюсь продолжать наш диалог в подъезде, — сухо прокомментировал старший. — Хочешь стать достоянием сплетен своих соседей? — М-мне… Мне плевать! — своенравно упирался омега, недовольно нахмурившись. — Я здесь всего лишь гость и не больше! Вот уеду отсюда обратно в Корею и никто даже не вспомнит обо мне! А дверь… — Чимин неровно сглотнул, немного всё-таки сомневаясь за свои слова и волнуясь за дальнейшие последствия. — Ты не выломаешь, потому что она стальная! — победоносно ухмыльнулся он. — Чимин, пожалуйста… — альфа чувствовал себя измотанным и сильно раздражённым, так как заколебался уже минут двадцать без толку долбить в дверь и что-то доказывать. — Где твой здравый смысл? Ты наслушался бредней какой-то суки, но даже не попытался воспринять ни одного моего оправдания! И слушать не захотел! — А что ты мне скажешь?! — Ты совершенно не знаешь моих родителей! — сердито выплюнул взмыленный к тому времени мужчина. — Ты вообще с ними не знаком! Так почему же ты тогда решил, что они непременно восстанут против наших отношений?! Мои родители — замечательный люди! Неужели бы они воспитали своего сына с какими-то иными убеждениями, которые шли бы в разницу с их собственными?! По мне что ли не видно, какие ценности воспитания мне привили папа и отец?! — П… Прости… — Чимин ощущал себя максимально скверно и постыдно. — Ты прав. Извини, п-пожалуйста… — Так ты собираешься меня впустить, малыш? Мы вроде всё решили, — ласковее прошептал Юнги, уткнувшись носом в холодный металл. — До сих пор обижаешься? — Н-нет… — омега приложился виском к двери с противоположной стоны и отчётливо слышал чужое, прерывистое дыхание. — Не впущу, — очень тихо прошептал он, едва размыкая свои пухлые губы. — Что ещё мы не прояснили? — заныл альфа. — Мне противно… — Почему, маленький? — От самого себя, — неожиданно признался Пак и мучительно вздохнул. — Тот омега буквально втоптал меня в грязь… Унизил… Он вычислил все мои недостатки и теперь… Ты не боишься, что я с тобой только ради твоих денег? — горько усмехнулся он. — Ты сейчас так неудачно пошутил или что? — сурово отозвался Юнги, чересчур сильно нахмурившись в знак явного неодобрения. — Даже не проси меня так думать! — А тот поцелуй? — в которых раз завёл свою шарманку неугомонный младший. — Я же видел, что ты не сопротивлялся! — Это было неожиданно! Я растерялся! — искренне заверял тот. — Я не хочу тебя видеть. Не сейчас… — Чимини… — в отчаянии простонал тот, безрезультатно дёргая за ручку на двери. — Я ведь поменял билеты и улетаю завтра утром. — Счастливого пути, — судорожно сглотнув, приглушённо буркнул себе в ладошку Чимин, пытаясь сдержаться, чтобы не зарыдать в голос. — Чимин, — настойчиво ударял в дверь старший, не собираясь так легко сдаваться и терять наконец-таки отысканное счастье, — я не уйду, пока мы не поговорим с глазу на глаз! У тебя больше нет причин отказывать мне! — Даже если всё и так, как ты говоришь… То мне всё равно сложно справиться со своими комплексами и низкой самооценкой, я постоянно думаю о них и не имею права заставлять тебя возиться с моими тараканами! Я уверен, что не подхожу тебе… Поэтому прощай! — Чимин!

***

Наступила ночь. На часах около двух. До этого еле заснувшая омега неожиданно просыпается из-за чувства дикой жажды в горле. Чимин: «Тэиль возвратилась спустя двадцать пять минут после того, как я окончательно послал Юнги далеко и надолго, попросив навсегда забыть дорогу ко мне. Поначалу, застав его за порогом своей квартиры, Тэиль сильно растерялась и посчитала, что я попросту не услышал дверного звонка, поэтому запросто пропустила Юнги внутрь, но как только увидела мою истерику и с ужасом застала слёзы на моих заплывших глазах, то навыки тхэквондо ей очень даже пригодились, потому что альфа не собирался так просто оставлять меня, когда так близко приблизился к заветной цели. В итоге — у Юнги подбитый левый глаз, где, наверное, давным-давно красуется ярко-красный синяк, и рассечена до крови нижняя губа. Мне мучительно больно… Я волнуюсь за его состояние. Но депрессия намного разительнее. Позже я обсказал своей невестке всю ситуацию, она внимательно выслушала меня, будучи очень участливым и отзывчивым человеком. Тэиль посоветовала мне идти пораньше спать и хорошенько отдохнуть, так как она в состоянии сама позаботиться о спящей Дженни. Так я и сделал…» Жмурящийся от света включившейся настольной лампы омега усиленно растирал свои заспанные глазки и встал, чтобы проверить малышку, нежно погладил кроху по голенькой макушке, после чего направился в сторону кухни. Он зажёг неоновую подсветку над столешницей и достал стакан. Налив небольшое количество охлаждённого лимонада из холодильника, Чимин принялся с наслаждением утолять свою томительную жажду. Сполоснув стакан проточной водой из-под крана, он поставил его обратно в шкаф и убрал кувшин с лимонным напитком назад в холодильник. Чимин: «Интересно… Юнги уже ушёл? Ведь не мог же он… Остаться за дверью на всю ночь. Тогда это полное безрассудство с его стороны!» Крайне заинтригованный омега всё-таки вышел в коридор и в кромешной темноте пошлёпал босыми ногами прямо до порога. Он слегка тронул входную дверь ладонями и затем плотно прислонился к её прохладной поверхности. Не сдержав своего неподдельного любопытства и жадного интереса, Пак легко завернул замок в нужную сторону и, стараясь лишний раз не издавать каких-либо звуков, максимально аккуратно и осторожно приоткрыл дверь. И вот, какая картина предстала перед его глазами: Юнги вовсе не уехал. Он продолжал находиться в подъезде. Правда… Несколько в другом состоянии. Барабанить — он уже давно не барабанил, так как изрядно рисковал попасть по обвинению в хулиганстве и ночном дебоширстве в местный полицейский участок, а вот спать, сидя на лестничной ступеньке и трогательно прижавшись к нечистым перилам головой, обвив их руками, ему никто не запрещал. Чимин: «Вот дурак… Но он так мило смотрится здесь. Мне так жалко его…» — Юнги?.. — шептал тому на ухо младший, тихонечко раскачивая альфу за плечо. — Юнги? Юнги. Вставай! Простудишься же! — негодующе нахохлился он. — Иди ты лесом! — сонливо поморщившись, хрипло пробурчал тот и демонстративно отвернул лицо, повернувшись к Чимину затылком. — Без тебя мне нет дела ни до чего. — Чего сказал?! — возмущённо воскликнул тот и резко развернул старшего на себя. — Быстро открыл глаза! Что за ахинея прёт из твоего рта на ночь глядя?! Вставай немедленно! — нешуточно рассердился омега, намертво вцепившись в рукав чужой толстовки и тщетно стараясь поднять. — Не буду! — упрямо хмурился мужчина, отталкивая от себя любые посягательства в личное пространство. — Тебе-то какое дело? Ты же меня бросил! Так и иди теперь… — обиженно накуксился он, снова отвернувшись. — Вали обратно в свою тёплую и мягенькую постельку! И забудь обо мне… Как ты там сказал?.. Навсегда! — Я не собираюсь отвечать за появление у тебя простуды потом! — огрызнулся Пак. — Вставай живо! Не смей вешать на меня причину своего последующего недомогания, потому что, видите ли, тебе захотелось ночью отоспаться в промозглом подъезде! Антураж что ли впечатлил настолько, что ты сопротивляешься более уютной квартире?! — гневно вспылил омега. — Спрашиваю ещё раз, — пристально взирал в лицо огненноволосому, — тебе-то какая нужда? Что тебе надо вообще? Неужели… — его коричневая бровь искривилась в горькой усмешке. — Неужто мой малыш уже простил меня? — он хрипло посмеялся, но на самом деле испытывал неизгладимое желание позорно заплакать прямо перед этим плюшевым созданием. — Боже… — тот испустил скучающий вздох. — Твои глаза, — вдруг Чимин сосредоточенно сконцентрировал всё своё внимание на отдельных чертах лица старшего хёна. У того и вправду распухли и покраснели все глаза… Взгляд казался бестелесным, растеряв былую живость, и заметно поник. Кожа выглядела белее снега — мертвенно-бледная. Волосы неопрятно взъерошены и пребывали в жутком беспорядке. Со стороны Юнги смотрелся полностью опустошённым и разбитым. Он явно очень сильно устал, по-глупости решив остаться здесь до самого утра, и много плакал, искренне сожалея о недавнем происшествии. Тот скандал стал наиужаснейшим для них обоих. Вот только Пак… Не должен был так яро отвергать этого альфу. Ведь Юнги тоже пострадал и не заслуживал быть брошенным со своими чувствами в одиночестве… — П-прости, — альфа попытался склонить голову вниз, но Чимин не позволил, мгновенно схватив его за подбородок и заставив встретиться с ним взглядом. Миниатюрный пальчик ласково погладил изувеченную губу, невесомо прошёлся по иссиня-фиолетовой гематоме под глазом, после чего сразу две ладони младшего остановились на щеках любимого. Их взгляды наконец пересеклись. — Я… Я люблю тебя, — едва слышно прошептал он, — прости меня. Давай зайдём внутрь? Я тебе намажу все раны… — И всё что ли?! — недовольно проворчал Мин, вообще не удовлетворившись таким предложением. Хотя ему было бы несказанно приятно, если бы младший намазал его своими мягкими и нежными ручками, трепетно проходясь тоненькими пальчиками по открывшейся коже. — Вот же напористый засранец! — пошутил Чимин в наигранном раздражении, но при этом застенчиво вспыхнул щеками. — Пошли — я сказал! — он выпустил лицо хёна из своих объятий, робко улыбнулся краешком пухлых губа и тут же поднялся со ступеньки на ноги, в то время как тот досадливо поморщился от внезапного недостатка необходимого тепла на своей коже. — А ты покраснел, — самодовольно заметил тот, ухмыльнувшись и вставая вслед за омежкой. Возбуждённые искры пролетели между этими двумя, когда альфа несильно дёрнул парня на себя и вплотную прижал к своей крепкой груди, буквально вжимая в себя. — Твои слова не лгут? — проникновенно уточнил он, чувственно ведя носом у пахучей железы младшего. — Ты сказал мне правду про… — Тебе никогда не говорили, что ты очень нерасторопный и слишком раздражающий?! — неожиданно прервал его вопрос Чимин, который до смерти перепугался на него отвечать, потому что его смущению и без того не сыскать предела. Он порывисто оттолкнул нарушителя его личных границ. — Пошли уже… Дурашка! — он стеснительно загорелся щеками ещё больше, опустил скованный взор к бетонному полу и стал заводить Юнги внутрь квартиры. Но тот быстро перенял инициативу на себя: Юнги охотно взял ладонь Чимина в свою и сладко посмеялся над откровенной робостью своего возлюбленного. — Т-ты… Ты что д-делаешь? — вмиг они прошмыгнули в полутёмный коридор, единственным освещением которого была тоненькая дорожка света с кухни. Альфа практически бесшумно захлопнул за собой входную дверь и в следующее мгновение впечатал омегу в стену. — Я вовсе не нерасторопный, солнышко, — в этот момент до соприкосновения губами им оставались считанные миллиметры, — просто у меня не имелось желания прекращать слушать твой очаровательный голос, когда ты убеждал меня пойти с тобой сюда. — Ты… — Чимин буквально вжался в стенку позади себя и рвано дышал, ощущая внутренний мандраж и вусмерть воспламенившееся лицо. — Т-ты заставляешь… Меня… Н-нервничать, — он едва шевелил своим ртом, проговаривая каждое слово с видимой запинкой из-за сердечного волнения. — Правда что ли? — ухмыльнулся старший. — П-пошли лучше в мою спальню? — очень тихо прошептал Пак, не отрывая взгляда от восхитительной родинки на левой щеке Мина. — Там… Мне кажется, я так полагаю… — Юнги снисходительно улыбнулся, наклонив голову на бок. — Там нам точно будет гораздо удобнее! — спешно пальнул Чимин и бегом потащил своего будущего мужа мимо мрачной гостиной, где в этот час мирно посапывала безмятежная Тэиль, в своё временное убежище.

***

Предварительно потушив свет в кухне, Чимин отправил Юнги в свою комнату и оставил его наедине с крепко спящей Дженни на некоторое время, чтобы самому пойти на поиски домашней аптечки, о местоположении которой он даже не догадывался. Вернувшись, омега застал поразительную и очень умилительную картину того, как альфа, присев в довольно неудобном положении на полу перед небольшой розовой люлькой, нежно водит ладонью по животику малышки, при этом что-то беззвучно шепча ей с таким светлым и открытым выражение лица, что у младшего резко остановилось дыхание, бешено затрепетало сердце от любви и подкосились ноги от неприкрытого вожделения к этому мужчине, которого так страсно хотелось заполучить именно себе. — Садись, — Юнги невольно вздрогнулся от внезапного появления Чимина, но подчинился беспрекословно. — Признаюсь… Ты меня растрогал, — проходя дальше по периметру комнаты, неожиданно признался омега. — Серьёзно? — насмешливо выгнул бровь альфа, с внимательным напряжением наблюдая за его производимыми действиями. — Расскажешь? — Ты был довольно мил, — младший встретился взглядом с пронзительными глазами напротив и мягко улыбнулся. — Вы… Знаешь?.. Я даже приревновал немного. Вы слишком хорошо смотритесь вместе. — Я никогда не скрывал ни от кого свою всеобъемлющую симпатию к твоей дочери. — Это действительно видно… — ласково заметил омега и в следующий миг вытащил из пластиковой коробочки перекись и большой рулон ваты. — Что именно? — Что ты сильно привязался к ней за последнее время, — выждав непродолжительную паузу, со спокойной улыбкой пояснил Пак. — Хоть она… И не родная тебе вовсе, — слегка поведя плечами, будто отгоняя от себя незримую тоску и плохие мысли, он заметно погрустнел и принялся дальше выливать прозрачный раствор на ватку. — Поэтому я так расчувствовался твоим трогательным воркованием над детской кроваткой. На самом деле… Тебе очень подходит роль отца. — Это нисколечки не важно, — уверенно проговорил Юнги и решительно перехватил запястье Чимина в воздухе, когда тот намеревался наконец прикоснуться к его кровоподтёкам смоченным тампоном. Замерший омега безвольно хлопал ресницами, едва вдыхая и судорожно выдыхая от такой волнующей интимности момента. — Несмотря ни на что… Слышишь? Я на сто процентов готов стать для Дженни отцом. — Т… Ты… П-придвинься немного б-ближе, — с запинанием, скованно попросил Пак, при этом ощущая каждой клеточкой своего тела, как его буквально разрывает на атомы от перенапряжения и страха в силу возникшей близости, — пожалуйста… — Станешь ухаживать за мной? — добродушно усмехнулся Юнги и сразу же выпустил тонкое запястье на свободу, тем самым позволив волшебным исцеляющим пальчикам омеги заботливо лелеять его раны. — Кстати говоря, это произошло по твоей вине. — Я был против! — категорично отрицал Пак, задумчиво нахмурившись. — Я даже не предполагал, что Тэиль — бывшая тхэквондистка. В противном случае, — в этот момент альфа испытал ужасающую и просто непереносимую жгучую боль на своей нижней губе, от чего по всей спальне раздалось слабое шипение. — В противном случае я бы никогда не позволил ей выставить тебя за дверь подобным образом. — Что ты творишь?! Больно же! — взвизгнул Юнги, отбросив жестокую руку Чимина в сторону и осмотрительно приложив собственные пальцы к повреждённой коже. — Терпи! — твёрдо приказал тот и, оттолкнув, в свою очередь, протестующую ладонь альфы и игнорируя всякое обиженное мычание, принялся дальше тщательно обрабатывать ему губу. — Я постараюсь быть более аккуратным… — Ммм! — Да и по-другому она бы не справилась с тобой, — легонько рассмеялся Чимин себе в ладошку спустя пару секунд короткой тишины, при этом насмешливо качая головой и вспоминая тот забавный и весьма занятный момент, когда Мину знатно прилетело по лицу со всего размаху. — Смешно, да?! — тот явно не расценил всеобщей радости и зло глянул на сияющую омегу. — Угу! — давил в себе дерзкий смешок Пак, показывая на обозрение обворожительные щёлочки ликования вместо глаз. — Сильно болит? — резко переменившись в лице, с искренним сочувствием спросил он. — П-прости… Я не должен был смеяться над тобой. — Немного постреливает, а так нет, — невозмутимо отозвался тот. — У тебя чудесные способности хлопотать над больным, — язвительно заметил Юнги. — Просто ужасный синяк… — Чимин и не заметил, когда его глаза внезапно увлажнились от просматривания огромной ссадины под глазом. Он, всхлипнул и пошире раскрыл глаза, чтобы ненароком не заплакать, и медленно повёл в данном направлении свои шаловливые пальчики и попытался прикоснуться, но альфа инстинктивно дёрнулся от резкой, пронзающей его боли. Он снова мучительно зашипел и болезненно сморщился, словно пересохший перец-чили. — Прости. Д-давай тогда… — младший растерянно забегал глазками и, нервно сглотнув, от чего-то очень смутился. — Давай я подую на твою губу? Пускай хотя бы она заживёт быстрее, — в это короткое мгновение он практически пересел на колени Мина, совсем этого не замечая, и стал старательно поддувать, поддерживающе хватаясь за чужие плечи, в то время как тот, в свою очередь, немигающе созерцал его, поистине, завораживающим и загипнотизированным взором. — Я люблю тебя, — вдруг оборвал нить затянувшегося молчания он. — Ч-что? — рыженький вмиг прекратил все свои притязания и непонимающе уставился на него. — Я очень сильно люблю тебя, Минни, — словно смакуя на языке сладостный вкус шоколадного мороженого, повторился альфа. — Настолько глубоко и всем своим сердцем, что мне даже больно думать, что ты когда-нибудь можешь исчезнуть из моей жизни. — Я… — Ты всё ещё злишься на меня? Прости… Это правда… — Вовсе нет, — мягко прервал его младший, тепло улыбнувшись. — С тобой это вообще никак не связано. Я злился только на себя… — он осторожно опустил голову на мощное плечо своего истинного альфы. — Потому что не могу соответствовать тебе. — Солнышко, ради бога, — Юнги положил свою ладонь ему на затылок и запустил длинные пальцы в прямые рыжие пряди, слегка поглаживая круговыми движениями мягких подушечек, — это не так. Ты прекрасен! — Чимин желанно прикрыл свои веки, его густые ресницы стремительно затрепетали от лёгкого массажа затылочной части, тогда как руки сами доверчиво потянулись вперёд, чтобы наконец впустить этого мужчину в свои объятия. — И я до глубины души ненавижу тот мир, в котором когда-то родился. — Я никому в нём не понравлюсь, — дрожащим голоском прошептал Пак, крепче прижимаясь к грудной клетке Мина, словно ища защиту и гарантию безопасности для себя. — Я не подхожу этому миру и тем людям, которые с рождения в нём или когда-либо примкнули к нему. Но если с последним вариантом хоть как-то можно сладить, то первые всегда будут относиться ко мне с презрением, высокомерием и некоей недоброй насмешкой, считая меня слишком простодушным, открытым, необразованным, скучным и некрасивым… — Стоп, — в этот момент Мин оторвал свой подбородок от плеча своего малыша, отстранился и буквально принудил посмотреть ему в глаза. — Никогда больше так не говори. Потому что это неправда! И вообще… — Что? — робко поинтересовался тот. — Самое главное, чтобы ты нравился мне, — альфа схватил щёчки младшенького в свои тиски и принялся ласково разминать пухленькие выпуклости. — А ты мне даже и не нравишься… Я безумно тебя люблю! Ты же мне веришь? — краткий чмок в кончик носа. — Эти щёчки — восхитительные! Я каждый раз, всегда как в первый, тащусь от их идеальности! Твои глазки-щёлочки тоже прелестнее всех в этом мире! А губы… — Чимин застенчиво поджал их. — Я готов умереть за них. После сегодняшнего разговора я и секунды не дам им на то, чтобы продышаться. В моём понимании они просто созданы для поцелуев! — А ты правда любишь меня? Честно-честно? — по-детски состроил бровки домиком омега, крепче цепляясь за чужую шею, любовно обвив ту обеими руками. — Никогда не оставишь и не пожалеешь, что променял Сухо на меня? — по поводу этого он очень сильно переживал. — Да ни в жизни, — с полной уверенностью заявил тот и широко улыбнулся тот, медленно опуская свои большие ладони на бока рыженького. — Я всегда буду любить только тебя единственного. — Я тоже… — смущённая улыбка в ответ. — Навсегда ты только мой! — и в следующую секунду омега затянул альфу в чувственный, полный обещания поцелуй. Они охотно подались навстречу друг другу и целовались очень долго, протяжно, растягивая сладостное мгновение каждым невольным прикосновением. Поцелуй вышел нежным, трепетным и прекрасным. Он был лишён грубых терзаний и взволновал горячие сердца обоих, которые утопали во взаимном наслаждении. Смешанный аромат персиков и холодной мяты будоражил и приводил в небывалый восторг настоящим фейерверком чувств. Губы Юнги казались Чимину самыми мягкими и вкусными, в то время как Мин получал незабываемое удовольствие и едва не мурлыкал, ласкаясь щекой о бархатную кожу Пака. Он обалдевал от такого Чимина — родного и податливого, доверчиво жмущегося к нему всем своим нутром. — Иди… — омега кое-как оторвался от губа старшего и посмотрел на того максимально туманными глазами, наполненными всепоглощающим вожделением и похотью. — Тебе н-нужно принять душ… Иначе ты простудишься. — И это мой заботливый омежка, — с улыбкой констатировал Юнги, влюблённо разглядывая полюбившиеся черты. — И только мой навсегда. — Твой, — Чимин возбуждённо поёрзал на его коленях, приоткрыл рот и кончиком языка слегка обвёл место ранения на нижней губе. — Я постараюсь всеми силами залечить этот ушиб, но вот синяк останется надолго. Тебе придётся потерпеть как минимум недельки две, — миленько сморщил носик он. — А теперь иди в душ. Немногим позже альфа быстренько принял душ и согрелся. Он вышел, тщательно обтирая свои повлажневшие волосы полотенцем, после чего застыл в некоей нерешительности напротив кровати младшего, откуда тот смотрел на него чутка бесстыже и весело. — Если тебе нужна одежда, — хихикая над зависшим Юнги, начал Чимин, — то возьми любую мою футболку в этом шкафу. — Ага, — саркастично скривился тот, так как совсем не приветствовал те случаи, когда над ним шутили всякие шуточки и заставляли против воли ощущать неловкость, — благодарю. — Да не за что, — непринуждённо пожал плечами омега. Но когда его взгляд пал на изумительную рельефную спину старшего, который в этот момент натягивал на себя какую-то его футболку и снимал махровое полотенце со своих бёдер, то непроизвольно и резко выдохнул. — Настолько впечатляет? — самоуверенно, даже не оборачиваясь, ухмыльнулся Юн. — Ты можешь и не отвечать мне. Я ведь прекрасно знаю, что являюсь ходячей сексуальной похотью, которую желают все. Я красивый. — Не… Н-не будь настолько самонадеянным, — закрывшись в подушку, буркнуло стесняющееся чудо. — Итак… Где мне спать? — в это мгновение альфа повернулся лицом к своей омежке и выжидающе уставился на того вопросительным взглядом. Он надел на себя белую просторную футболку и оставался лишь в боксёрах. — Если тебе кажется, что ты имеешь много вариантов, то смело отправляйся спать в кроватку Дженни. У неё она вместительная и довольно крупная, поэтому проблем не возникнет в делёжке пространства, — сухо оговорил Пак, но затем продолжил. — А вообще-то я как бы ждал тебя здесь, — он наглядно похлопал по своему покрывал, красноречиво изогнув одну бровь. — Даже так?.. — удивлённо усмехнулся Мин, попутно забираясь с ногами на двухспальную постель. — И совсем не застесняешься? Я же начну тебя смущать раньше, чем ты выключишь везде свет, — хитро подмигнул он, укладываясь рядом с Паком. — А ты не трогая меня и всё будет просто замечательно, — Чимин внезапно нахмурился, предельно серьёзно взглянув ему в лицо. — И только посмей лапать меня! Тогда я точно спокойно смогу уснуть…

***

— Минни… — к тому времени единственная лампа в комнате, которая пропускала освещение вокруг, была потушена. Оба лежали смирно и даже боялись хоть как-то двигаться лишний раз. Один — потому что страшно получить кулаком по морде за приставания и сексуальное домогательство, а другой — потому что боялся не сдержаться и поддаться взаимному влечению. — Что? — в абсолютной темноте, развеянным только таинственным лунным сиянием, приглушённо отозвался Чимин. Он продолжал вдуплять в беспросветный потолок, в то время как Юнги перевернулся на бок и начал пристально разглядывать его, находясь в метре с другой стороны постели. — А когда у тебя течка? — омежка уже почти задремал, как раздался столь интимным и принуждающий невольно заливаться краской вопрос. — Э-эм… П-почему ты спрашиваешь? — едва уловимо поинтересовался он. — Я бы хотел тебе помочь. — Мне кажется, — мрачно сдвинул брови младший, — ты выбрал явно не тот день, чтобы предложить мне подобное. — Ты до сих пор не доверяешь мне? Я не смог убедить тебя в своей искренности до конца? — Верю. Почему же?.. Просто… — Чимин, — начал Юнги, — когда у тебя в последний раз после… — Только с Тэмином, — честно признался тот. — Когда была зачата Дженни.