Ближе, чем ты думаешь

Странным был даже не день. Период в котором застрял Чонвон кажется сюрреалистичным сном, где сбываются его страшнейшие кошмары. Перелом руки в разгар международных соревнований по тхэквондо, к которым методично и упорно готовился в течение последних лет, развод родителей и вишенкой на торте, переезд близкого друга. Ничего такого, из-за чего можно было бы сойти с ума, ничего такого, что выходило бы из ряда вон, но… Почему-то происходящее заставляет думать о своей жизни, как о фильме в жанре трагедия, драма с обязательной пометкой смерть главных персонажей. Последнее, что держит на плаву Чонвона, это железнобетонный режим с подъёмом в шесть утра, музыка и вечерние занятия по математике со студентом из Сеульского университета. Как назло, от школы Чонвон освободиться не мог даже со сломанной рукой, пусть и левой — неудачное приземление на тренировке. В глубине души Ян признает, что загнулся бы от хандры и напряжения между родителями оставайся он дома на весь день. А так, переживания об очередном тесте по английскому и болтовня со знакомыми хоть ненадолго затмевают навязчивые мысли. Но и тут — облом. Ким Сону неловко опирается о парту и едва смотрит ему в глаза. — Не стой над душой с таким лицом, — вздыхает Чонвон. Он не поворачивается к лучшему другу, но лишь потому, что с гипсом не хочется делать вообще никаких лишних движений. — Ты обижаешься, — как бы не было иронично, но Сону сообщает это с обиженной интонацией. — Нет, Сону, я не обижен. Выдержать виноватый взгляд его друга и не дрогнуть — та ещё пытка. Но Яну удавалось практиковаться в этом с самого детства. — Но я же вижу, что ты расстроен, — недоверчиво тянет Ким. — Конечно расстроен, — Чонвон кидает на него быстрый взгляд и молится, чтобы поскорее прозвенел звонок. Говорить о разочаровании по поводу переезда совсем не хочется. Признаваться, что эгоистично желает оставить около себя лучшего друга, чтобы переживать тяжёлый период в жизни — это не то, чем может гордиться Чонвон. Кажется, что если Ян произнесёт свои чувства вслух, то те лишь усилятся и обретут более реальную силу и физическое воплощение. Например, слёзы. — Мы же будем созваниваться. Каждый день, обещаю. — Ким успокаивающее и трогательно поглаживает Яна по спине. Сону бы и обнял его, но гипс не позволяет. — Даже разницы во времени нет. — Я верю, — Чонвон заставляет себя слегка улыбнуться, чтобы успокоить друга. — Встретимся завтра, я провожу до аэропорта. Вылет в шесть? Сону ярко ему улыбается и активно кивает. — Мы выезжаем в четыре. — Хорошо, подойду к этому времени к твоему дому. Наконец, раздаётся долгожданный звонок на урок.

***

Ужинает Чонвон в одиночестве и с наушниками в ушах. Музыка играет так громко, что не слышно, как под его зубами хрустят овощи. Рис, безупречно сваренный мамой, и рыба, тонко нарезанная папой хорошо сочетаются, однако родители — нет. За последние пару дней они не сказали друг другу ни слова, обращаясь исключительно к Чонвону. BLOO в ушах поёт о своей downtown baby и заглушает ненормальную тишину в доме. Иногда он думает, что лучше бы папа и мама ругались, кричали друг на друга. Эмоции важны, когда их нет — страшно. С другой стороны, он присутствовал при ссорах сестры с её бойфрендами. Не лучший опыт в жизни. В такие моменты действительно задаёшься вопросом, почему в какой-то момент люди решают, что жизненно необходимы друг другу? Создают пары, семьи, заводят детей, а потом понимают, что нет. Что пора бы им разойтись — и уже неважно, как вы это делаете, громко или тихо. Поднимается Чонвон в свою комнату за десять минут до начала онлайн урока по математике. Заранее вытаскивает тетрадь специально для репетиторства, пробегается глазами по решенным задачам. Большинство вещей из-за руки он делает медленнее, чем обычно. Когда компьютер разливается трелью, а на экране выскакивает круглая иконка с буквой J, Чонвон только заканчивает перепроверять первую часть домашки. Принять звонок и несколько секунд смотреть на своего репетитора, пока связь не установится — привычное дело. Картинка на экране показывает несколько энергетиков на столе, дым от вейпа и бледно-розовую подсветку. — Добрый вечер, Чонсон-щи. На тихий голос Чонвона голова репетитора поднимается. С виду по Пак Чонсону и не скажешь, что он хорош в математике. Красивый. Не то, чтобы у Яна были предрассудки касательно умных людей и их внешности, но Чонсон скорее выглядел как тот, кто проводит дни напролёт на хип-хоп тусовках, а не за книгами и партами университета. Тату, выглядывающая из-за ворота футболки и доходящая до внутренней стороны руки, свежий андеркат с удлиненной чёлкой и несколько проколов в ушах. С Пак Чонсоном хотелось бы подружиться, но Ян почти уверен, что тот слишком крут, чтобы дружить со школьниками в гипсе. Ещё эта татуировка не даёт покоя. Что на ней изображено? — Привет. Без дальнейших расшаркиваний, они принимаются за урок. Чонсон подключает планшет и объясняет очередную тему. Чонвон внимательно слушает, записывает некоторые примеры, а затем делает практические задачи. Управляются они всегда быстро. Чонвон признаётся себе, что небольшой разговор в конце часового урока выступает главным мотиватором для него решить все задачи побыстрее. — Как дела в школе? — Спрашивает Чонсон, откидываясь на своё кресло. Старший всегда выглядит намного расслабленнее, когда урок заканчивается. — Ты выглядишь уставшим. Сильно нагружают? Чонвон мотает головой. — Нет. За тот месяц, что с вами занимались, всё стало намного понятнее. Правда сегодня на алгебре ко мне придрались из-за способа решения. Сказали, я не расписываю достаточно подробно. — Да? — Джей не выглядит недовольным, но его голос звучит немного возмущённо. — А ответ был правильный? — Ага. Мы решали что-то похожее на прошлой неделе. — Тогда забей. — Равнодушно пожимает плечами репетитор. Чонвон от чего-то глупо хихикает. Ему нравилась эта черта Чонсона. Даже будучи почти в должности учителя, он не старался строить из себя кого-то правильного. — Окей. А, да. Ты говорил, что из-за соревнований скорее всего пропустишь школу. Хочешь пройти темы наперёд? Безобидный вопрос, но Чонвона это заставляет расстроиться. Он качает головой и опускает камеру чуть ниже, показывая гипс. — Соревнования отменяются, — он старается придать своему голосу безразличия, но кривенькая улыбка выдаёт его с потрохами. Выражение лица Чонсона с расслабленного сменяется обеспокоенным. Он даже выпрямляется, и когда слова сочувствия собираются сорваться с его губ, раздаётся грохот. Чонвон не сразу понимает, что шум идёт с его стороны. Только когда снимает один наушник, слышит звук разбивающихся тарелок и гремящих кастрюль, истеричный хохот мамы и тихий, но не менее пугающий голос отца. — Извините, я… Он отключает звук, срывает наушники и бежит к лестнице, чтобы свеситься с перил и убедиться, что с родителями всё относительно в порядке. Чонвон выдыхает, когда понимает, что худший сценарий, где мама и папа дерутся, не происходит. Всего лишь говорят на повышенных тонах. Про себя Ян усмехается: дохотелся проявления эмоций у родителей. Вслушиваться даже не хочется, он успел наслушаться этого месяц назад. Плетётся обратно в комнату, размышляя о том, чтобы напроситься к сестре. И только закрыв за собой дверь и опираясь на неё спиной, понимает, что так и не отключил звонок. Чонсон не выглядит как тот, кто будет лезть в чужую семейную драму или обсуждать личную жизнь своего ученика с другими. Но несмотря на это, Чонвону становится неловко. Он даже Сону не всё рассказывал, просто сообщил, как сухой факт, что родители разводятся. Он садится за стол, придвигает камеру чуть ближе. — Прошу прощения за шум. Если вас не затруднит, можете закончить звонок? — монотонно бормочет Чонвон, чувствуя смесь из раздражение и стеснения. Когда поднимает взгляд, последние надежды, что репетитор так и не понял что за шум, улетучиваются. И выражение лица Чонсона не заставляют чувствовать себя лучше. Потому что смотрит он с сочувствием, а это последнее, что Чонвону сейчас нужно. Всё не так плохо, уверяет он себя. — Слушай, — говорит Джей, неловко проводит рукой по шее. Той самой, где татуировка. — Хочешь позаниматься завтра у меня? — Что? Чонсон, впервые на памяти Чонвона, слегка краснеет. Это видно даже через камеру. — Я имею в виду, мы могли бы попробовать заниматься оффлайн. Всё равно это эффективнее. У тебя нет тренировок, значит можно встречаться чуть раньше. Можем у меня или в кафе. Чонвон переваривает слова репетитора. — Давайте в кафе, — кивает он.

***

Прощание с Сону проходит странно и чуть более болезненно, чем думал Чонвон. Ян не из тех, кто проявляет бурные эмоции на людях, зато внутри у него всегда ураган. Они долго разговаривают по дороге в аэропорт, уславливаются, что звонить будут друг другу вечером, а утром слать сообщения. Япония — это не другой конец света, но достаточно далеко для двух школьников. В конце-концов, Сону пускает пару слёз, пока обнимает лучшего друга на прощание, и Чонвону приходится крепко сжать его в ответ, чтобы не дать разойтись трещащим швам на его душе и не разреветься намного хуже Кима. Сразу после аэропорта, он едет на автобусе в кафе. У него остаётся ещё двадцать минут до прихода репетитора, поэтому он занимает столик в тихом уголке в итак не особо людном заведении и заказывает себе горячий чай. Появление постороннего он как-то пропускает, занятый мыслями о Сону и его новой жизни в Японии. От того, когда перед Яном вырастает Чонсон, живой и даже красивее, чем на картинке монитора, это становится неожиданностью. — Здравствуйте, — Чонвон встаёт и кланяется, как положено. Джей из вежливости кланяется, но даже не успев разогнуться, начинает ругаться: — Зачем так официально, Чонвон? Я тебе старик какой-то? И давай на «ты». Чонвон освобождает место для Чонсона и улыбается. — На самом деле, ворчите, как аджосси. Чонсон долго и пристально вглядывается в его лицо. Ян не привык к такому вниманию, от чего улыбка становится натянутой. — На «ты». — Строго повторяет Джей. — Итак, на чём мы остановились? Чонсон склоняется над раскрытыми тетрадями, и младшему впервые удаётся увидеть татуировку так близко. Но даже так непонятно, что на ней изображено. Это немного разочаровывает, но Ян решает сосредоточиться на уроке, а не на том, как можно заставить репетитора показать тату. Занятия в живую и вправду оказываются эффективнее. Не теряется время на всякие технические неполадки и общение между ними происходит намного легче в живую. А ещё, выясняется, что Чонсон безумно приятно пахнет. Он пользуется тем видом парфюма, который одновременно мужественный и ненавязчивый. Пахнет свежестью или чем-то морским. Чонвону редко комфортно в компании новых людей, но Джея он знает уже месяц, да и характер у репетитора довольно открытый. Несмотря на брутальный образ, в Чонсоне чувствуется некоторая мягкость, которой часто недостаёт Чонвону. Ян благодарит Джея за его время по окончанию урока. Они собирают вещи и один раз даже случайно сталкиваются пальцами, когда тянутся за тетрадями. Это неловко, но Чонвон старается не придавать этому особого значения. На выходе выясняется, что им идти в одном направлении. Кафе от дома Чонвона в пятнадцати минутах. В молчании двигаться странно, поэтому Ян решает начать разговор первым. — Вам долго добираться? — Чонвон, — взгляд пристальный, даже дрожь пробирает. — На «ты», уже в третий раз прошу. — Окей, — неловко смеётся Чонвон, внутренне раздражясь на настойчивость репетитора. Ему комфортнее обращаться уважительно, чтобы точно знать границы в их отношениях. — Тебе далеко до дома? — Хороший мальчик, — тон его смягчается и даже лицо добреет. — Нет, минут семь. Мне налево через одну улицу. — А мне через две, — кивает Чонвон. — Слушай… — Чонсон-щи. Переглядываются и одновременно смеются. — Вы… Точнее, ты. Ты первый. Порыв ветра заставляет Чонсона запахнуть кофту. Чонвон к сожалению сделать подобного не может — левая рука не позволила бы. — Что с рукой? — Спрашивает Джей и, видя как вздрагивает от очередного порыва ветра Ян, снимает с себя шарф и быстро накидывает на ученика. — Спасибо, — тихо благодарит Чонвон, цепляя мягкую ткань пальцами. Видит, что препираться смысла нет. — Верну вам на развилке. Джей отмахивается, но Чонвон всё равно поступит по своему. — Опять на «вы», ужас. — Чуть ли не воет Чонсон. Ян смеётся с откровенного ребячества репетитора. — Извини. Никак не могу привыкнуть. С рукой всё просто — сломал. Неудачно приземлился на тренировке. — За здоровьем нужно следить. — Поучительно говорит Джей, но из его уст это не звучит совсем плохо. — Я вряд ли в полной мере смогу понять, что ты испытываешь, никогда не занимался спортом профессионально, но я бы наверное сильно расстроился. Чонвон кивает и просто принимает, как факт. Он не знает, расстроился ли он. Где-то в глубине души понимает, что да, расстроился, но не разрешает себе по настоящему пережить это чувство. — А ты что хотел спросить? Чонвон не уверен, что стоит задавать именно этот вопрос. Тем более, они почти дошли до места, где Джею нужно повернуть. Но репетитор решает за него, останавливаясь и глядя глаза в глаза. — Почему вы предложили встретиться лично? Для занятий. — Причины, что это более эффективно, недостаточно? — Выгибает бровь Джей и хитро улыбается. Но не мучает слишком долго своим невозможно шкодливым лицом и молчанием. — На самом деле, когда мои родители разводились, я использовал каждый шанс, чтобы свалить из дома. Наделал кучу глупостей в тот период. А, ещё, всё хотел сходить в ту кафешку, но было не с кем. — А… Чонвон даже не знает, что на такое ответить. Он вот так свободно говорить личные вещи не мог. Не до конца верит, что Джею и вправду было не с кем куда-то сходить, а первое… что же, не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два. Значит, банальная жалость. Чонвону это не слишком нравится, но репетитор в одном прав — дома хотелось появляться как можно реже.

***

Блин, шарф забыл отдать.