Бей тапком!

      Роме 24, он встречается с Мариной уже три года. Они познакомились, когда Рома учился ещё на четвёртом курсе. Она была яркой личностью, а он довольно красив. После нового года они начали жить вместе на съёмной квартире Ромы. И вот окончание учёбы, он устроился на работу. Отношения были прекрасные, но постепенно они стали видеться всё меньше, уставая от работы и, наверное, друг от друга.       Роме 24, он встречался с Мариной три года. Они стали отдаляться друг от друга, Рома работал в лаборатории, а Марина делала маникюр. Согласитесь, максимально разная деятельность. Они отдалились, но продолжали что-то испытывать друг к другу, какую-то привязанность. Однако менее больно от этого не стало. Рома вернулся с командировки на день раньше, купив цветы и вино, надеясь порадовать Марину, надеясь вернуть ту нежность начала отношений, хотя сам в это уже и не верил. Дома он застал её с другим мужчиной.       «Вместе» — скорее по привычке, но какие-то чувства всё же были. Поэтому Рома был разбит. Увидев её с другим, он сразу ушёл из дома, не желая ничего выяснять. Лишь кинул сообщение лучшему другу, Марку, что через полчаса он нужен ему в их баре.       

***

      — Что случилось? — спросил Марк сразу же, как только вышел из такси и увидел товарища.       — Марина мне изменила, — кинул тот, заходя в бар.       Прошли к стойке и заказали по поллитра пива. Повторили заказ через десять минут. И ещё через двадцать.       — Понимаешь, я ж её любил когда-то, — рассуждал Рома, захмелев. — Такая красотка она была. Да и что была? Она и сейчас — глаз не оторвать. В универе активничала чё-то постоянно, фильмы мы одни и те же смотрим. А всё… Поэтому, может, что красивая такая, другого нашла? — Он на минуту призадумался. — Нет, конечно. Тут уж я тоже виноват. — Сделал большой глоток их стакана. — Закопался в работе своей, разработки постоянные… Дело полезное, а ей внимания не уделял совсем.       — Ром, — позвал Марк и схватил друга за предплечье, пытаясь вырвать его из этих мыслей. — Не надо всё на себя валить, ладно?       — Любил же когда-то, а потом и перестал… Может, в этом дело. Я идеей загорелся, она друзей себе новых нашла. Поменялись мы с ней.       Допив третий стакан пива, Рома заказал ещё один, Марк же отказался. Ему ещё тащить их обоих до дома, надо, чтобы хоть кто-то оставался в состоянии, когда ещё более менее можешь думать.       Рома был с дороги, несколько часов не евший ничего нормального, поэтому очень быстро опьянел. Он в принципе не особо дружил с алкоголем, не говоря уже о распитии на голодный желудок.       — Еды, может, заказать какой? — Предложил Марк, задумавшись об этом.       — Не хочу я жрать. Говорю, внимания ей меньше уделять стал. Из-за работы, мол, — задумался Рома. — А на поездки всякие всё же время было. И на тебя было, с тобой-то мы общаться не перестали. С Маринкой, получается, только такое? — Он сидел на диванчике, положив голову на кулаки, ибо бар начал как-то странно покачиваться. А после такого эмоционального потрясения и не хотелось держать себя в руках — фигурально. — Что ж не так всё пошло? Почему не сказала мне ничего? Почему мужика, блять, левого к нам домой потащила? А я что? А я и не заметил ничего… И давно такая хуйня? — После выпитого он уже не стеснялся в выражениях.       Марк, на самом деле, уже видел Марину с другим мужчиной. Было это дней пять назад, когда Рома только уехал в командировку. Они выходили из кафе, держась за руки, а пока ждали такси, то целовались, обнимаясь. Марк тогда, конечно, не решился рассказывать обо всём Роме. У того важная конференция, нужно сконцентрироваться на получении новых знаний и связей по работе. Да и не дело это узнавать об измене от другого человека, пусть даже лучшего друга. Марку было, конечно, больно за товарища. Сначала написал Марине, она ответила, что хотела признаться Роме, но боялась. Пообещала, что после поездки точно расскажет. Рома вернулся раньше — не успела.       — Так я заебался. — Рома тяжело выдохнул.       — Поехали уже? — предложил Марк, в ответ получил кивок. Помог встать покачивающемуся товарищу, приобнял за бок и вывел на улицу.       Пока ждали такси и ехали домой, Рома успел немного взбодриться, вдыхая прохладу летней ночи. Алкоголь отступал — потихоньку, но отступал.       Марк пошарил по карманам сумки и джинсов в поисках ключей, пока Рома стоял, прислонившись к стене подъезда, рассматривая обстановку вокруг — подъездные стены, потолок, окна, Марка. И хотя прошло не больше минуты, время для него текло чуть медленнее, поэтому он успел заметить, что Марк как будто помятый. Он почти никогда не гладил одежду, ходил в немного мятых рубашках и штанах, но сегодня был особенно небрежен. Кажется, взял первые попавшиеся вещи из шкафа и сорвался к Роме. Он всегда выручал товарища, всегда был рядом, если нужна была поддержка или помощь. Роме очень повезло с ним.       От раздумий его отвлёк щелчок пальцами и кивок Марка заходить в квартиру. Рома часто был у Марка дома, поэтому знал, где что находится. Достал пару стаканов, лёд, виски, даже нашёл где-то в углу нижнего шкафа колу. Сделал пару глотков виски прямо из бутылки, вздрогнув всем телом, а потом замешал это классическое сочетание и протянул один бокал Марку.       Находясь дома, где уже не надо беспокоиться о том, как бы не оказаться где-нибудь в канаве, не удержавшись на ногах от опьянения, а точнее не удержать товарища и упасть вместе с ним, Марк позволил себе расслабиться и выпить ещё алкоголя. Несмотря на три стакана пива, чувствовал он себя вполне хорошо. Тем более, незадолго до сообщения Ромы с просьбой приехать он довольно жирно поужинал.       Первую и довольно большую порцию выпили в тишине.       Смешивая колу, виски и закидывая лёд в стаканы, Марк спросил:       — Точно кушать не хочешь? Можем заказать пиццу. Ты голодный, наверное, очень.       — Ты прав, — признался Рома.       Пока пили вторую порцию виски с колой, выбирали пиццу. На районе не так давно открылась пиццерия, которая как раз доставляла заказы круглосуточно. Марк частенько туда заходил или заказывал на дом, когда было настроение потупить под фильм или Ютуб.       Замешав третью порцию, Марк протянул один бокал товарищу, а сам уселся рядом с ним на диван.       — Может, я любить не умею? Или человек я такой?       — Ну чё ты опять начинаешь?       — А знаешь эту шутку? Девушка рассталась с мужиком своим и говорит, мол, всё, заебали мужики, пойду с женщинами гулять. Мне, может, так же сделать? С мужиком замутить? — усмехнулся Рома.       Марк замер, не донеся напиток до рта. Очнувшись секунд через пятнадцать, задумчиво покрутил стакан в руке, наблюдая, как он немного расплывается. Примерно так он представлял и свой мозг, который после этих слов, кажется, начал растекаться, уплывать, вытекая из ушей, оглушая.       Рома, не заметив реакцию друга, через некоторое время продолжил: «А можно в монахи податься, чтобы, знаешь, совсем без всех этих любовных потрясений».       — Можно попробовать, — наконец ответил Марк, а потом уставился куда-то в руки, расширив глаза от осознания сказанного. Рома засмеялся. Марк бросил на него взгляд.       — Окей, Гугл, где ближайший монастырь?       — Чего? — не понял Марк.       — Я ж сказал, в монахи податься можно.       До Марка начало доходить, о чём говорит Рома.       — Нет, я о другом… — Он исподлобья посмотрел на товарища, размышляя. Тот делал вид, будто не понимает, о чём речь, — а может и правда не понимал. — Ты сказал про мужчин.       — Ага, сказал, — ответил Рома. Кажется, он вновь опьянел и не понимал, о чём вообще речь. Он разглядывая сидящего рядом Марка: его ресницы были опущены вниз, он время от времени прикусывал нижнюю губу и едва заметно стучал пальцами по стакану. Так прошло минуты две, пока друг размышлял о чём-то. И наконец сказал:       — Можем попробовать.       Он боялся отпугнуть товарища, поэтому сначала прикоснулся к его мягким пальцам своими сухими, огрубевшими от работы с глиной. Невесомо погладил костяшки, наслаждаясь каждым касанием. Бросил на Рому короткий взгляд, чтобы понять, что тот, хоть и напрягся, но руку вырывать не собирается. Поэтому немного смелее он перевернул кисть и продолжил её изучение с другой стороны: он проводил по каждой полосочке на ладони, строя маршруты в разные стороны. И быстро поцеловал. Дотронулся до ладони губами. Оба застыли. Рома от удивления, Марк с опаской.       Спустя несколько минут привыкания к такому положению Марк отстранился от кисти товарища и расстегнул на себе рубашку.       Рома никогда не думал о мужчинах в романтическом или сексуальном плане. Он был адекватен и не принижал других людей за то, кого они любят, это всегда казалось ему чем-то нормальным. Но встречался он только с девушками и жизнь он планировал провести с женским полом. Хотя это не мешало ему наслаждаться мужской красотой. Если точнее, то он мог подметить для себя, что какой-то мужчина красив: приятное лицо, красивая форма глаз, отличная фигура.       И конечно он много раз видел Марка в одних только трусах или плавках. И он всегда считал его очень привлекательным: не очень высокий, но и не низкий — метр и семьдесят шесть сантиметров, довольно подтянутый, но не как те накаченные мужики с банками вместо плеч. У него была притягательная внешность, Рома это знал всегда. Но сейчас… когда его опьянённому сознанию предстал образ стягивающего с себя рубашку Марка… он посмотрел на него совсем новым взглядом. Крепкие руки, немного волосатая грудь. В меру тренированный торс с полоской тёмный волос. Сексуален. До него так и хотелось дотронуться.       Рома, совершенно забыв обо всём, робко протянул ладонь и дотронулся до напрягшегося пресса, провёл линии по рёбрам и бокам. Ему очень хотелось увидеть ещё больше этого прекрасного тела. От груди провёл пальцами до джинсов, зашумел ремнём и расстегнул пуговицу на джинсах.       Напряжённый Марк схватил его за запястья, останавливая.       — Послушай меня, хорошо? — Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — Это очень важно. Ты можешь со мной не церемониться. Просто скажи мне, если ты передумаешь или мы зайдём далеко, ладно? Ты мой друг. Я не хочу тебя потерять. — Он внимательно, хоть и пьяно, смотрел на товарища, боясь, что тот вырвет руку и откажет ему. Но тот лишь вновь кивнул. — Если что, ты… мм… — Он облизал пересохшие губы. —… можешь бросить в меня тапком!       Марк заметно разрядил атмосферу и вызвал у Ромы смешок. Сегодня он почти не шутил, но он умел в нужный момент сказать что-то эдакое, чтобы рассмешить собеседника, расслабить. Рома любил в нём эту черту. И это лишь больше всколыхнуло в нём желанием стянуть уже эти дурацкие джинсы с Марка и увидеть его больше. Снял, наконец, джинсы, разглядывая сильные ноги, слегка волосатые. Прикоснулся к коленкам, поводил разные символы, придуманные и забытые в момент начертания следующих. Поднялся к боксерам и снял их.       Член.       Член его друга.       Стоит.       Прямо напротив его лица.       Рома задумчиво поглаживал бёдра Марка, а потом дотронулся до члена, сразу отозвавшегося на прикосновение. Марк замер, а товарищ принялся поглаживать. Немного погодя, начал водить по нему более настойчиво.       Боясь, что грохнется от переживаемых ощущений, Марк отвлёк Рому от себя: наконец двинулся, расстегнул штаны товарища, присев на корточки у его ног. Сухими пальцами огладил подвздошные косточки, надавил на впадины около них, массируя. Облизал губы и провёл языком вдоль члена товарища, отчего тот шокировано дёрнулся. Это не помешало Марку продолжить изучать его языком.       Долго наслаждаться он не смог, ибо Рома, всё же напуганный своей реакцией, потянул Марка на диван, близко к себе, чтобы продолжить массировать его член. Никаких особенных движений, а скорее то, как бы он сам себе дрочил. Но, блять. Это рука человека, которого он любит уже хер знает сколько лет. На его члене. От одного только этого осознания он плавился, в паху всё горело. Марк повернул лицо к товарищу, встретился с ним взглядами и улетел. Казалось, в глазах Марка горела лава, а вместо члена у него был вулкан. Он сильно прикусил губу, кончая.       Рома продолжал поглаживать член друга, только уже намного осторожнее и мягче. И разглядывал лицо. Густые брови, полоски зарождающихся морщинок на лбу, искусанные пухлые губы с каплей крови на нижней. Он уже потянулся было стереть её, но Марк опустился вниз на колени перед Ромой.       — Стой… — Вновь испуганный взгляд. — Не надо.       — Можешь кинуть в меня тапком, я говорил, — ответил Марк. Дождавшись пары отрицательных мотаний головой, довольно улыбнулся, дёрнул бёдра товарища ближе к краю дивана и опустился к паху.       Оставил несколько поцелуев на члене: по длине, в основании и, наконец… Набрал во рту слюны и опустил поцелуй на головку, вбирая весь член в рот. Рома прошипел что-то неразборчивое, сжимая кулаки. Марк медленно начал движение вверх-вниз по всей длине, создавая вакуум и немного давя губами. Влажный горячий рот остановился на головке, посасывая её, языком мягко выводя узоры. При этом рука продолжала водить вверх-вниз по длине члена. У Марка немного устала челюсть, поэтому он достал член изо рта и теперь рисовал рукой на нём спирали, не забывая о головке, наблюдая прикрытые глаза Ромы. Он вновь вобрал в рот член и принялся быстрее сосать, поглаживая яйца руками. Головка чертила линии по нёбу, подбираясь ближе то к передним зубам, то ближе к горлу, заставляя Марка хрипеть время от времени. Не только его, к слову. Рома громко дышал, наконец открыв глаза и глядя на то, как его друг ему сосёт. Тот поднял взгляд и разглядывал реакцию, смущая Рому. Смотря на друга, он заметил, что его каштановые волосы отдают рыжиной, словно осень была его дальней родственницей. Вновь в нём возникло это странное желание (необходимость?) прикосновения к другу. И он, наконец, погладил его голову, пробираясь пальцами через волосы — густые, мягкие и слегка вьющиеся. Он робко перебирал их, даже слегла бездумно.       То смотря на товарища, то полностью уходя в процесс, Марк доставлял неописуемое удовольствие не только Роме, но и себе. Ему нравилось всасывать член, целовать и сосать головку, трогать руками. Ведь это член Ромы.       Поймав необходимый ритм, Марк заглатывал член, поглаживая яйца, иногда постанывая от скольжения головки у корня языка. Рома громко выдохнул, сжимая волосы друга, вызвав его стон, и сматерился, кончая. Марк пристроил головку члена глубже, ощущая пульсирующие выплески спермы. Ещё некоторое время продержав член во рту, осторожно отстранился и посмотрел на товарища. Тот сидел, откинув голову на спинку дивана.       Когда он отошёл от оргазма и поднял голову, сонно глядя на Марка, сказал только неопределённое:       — Пиздец.       — Иди в кровать, время позднее, — через минуту предложил Марк, а тот послушался, стянул с себя до конца одежду и залез под одеяло, почти мгновенно вырубившись.       «И правда пиздец», — подумал Марк.       Через несколько минут зазвенел телефон: привезли пиццу. «Вовремя», — усмехнулся про себя Марк. Принял у курьера заказ, по пути к двери вытерев свою сперму с живота, и, последовав собственному совету, улёгся в кровать. Он некоторое время размышлял, что означало единственное сказанное Ромой слово. Пиздец какие ощущения или пиздец какая ситуация? Марк решив в итоге не заморачиваться об этом сейчас, ведь завтра у них будет возможность поговорить и обсудить произошедшее. Ещё несколько мгновений вспоминал оргазм Ромы, улыбаясь, и уснул.