Насилие души

К тому моменту, как мы доехали, все магазины уже позакрывались, поэтому вариантов кроме как «Продукты 24» у нас не осталось. — Да уж, выбор тут невелик, — пробормотал Джисон, уныло оглядывая полупустые полки с базовым набором одиноких холостяков. — Походу, есть только два варианта: водка или настойка на шишках, с видом эликсира от всех болезней. Я взглянул на бутылку с подозрительным золотистым содержимым и изображением сосновой ветки. — Давай тогда уж настойку. Она и подешевле, и вкус там явно поинтереснее, чем у водки, — ответил я, попутно отправляя сообщение подругам в общий чат: «Едем, уже почти. Закупились культурно». Дом Лии, как всегда, встретил нас теплом и уютом, который чувствовался уже с порога. Пахло запеченной картошкой, колбасой и свежим хлебом. Пока мы добирались, девочки успели приготовить несколько салатов, разложить закуски и накрыть на стол, который ломился от угощений. Гирлянды мерцали теплым светом, отражаясь в окнах, за которыми кружил редкий, пушистый снег. После первых тостов и шумного ужина начался традиционный разбор полетов. Мы прослушали часовой эмоциональный монолог Йеджи о том, какой Минхо козел (после злополучного Нового года они все же сошлись, а теперь снова расстались). Поглотив добрую половину стола и начав распивать с Джисоном нашу «шишечную» настойку, мы решили развеяться и отправились на улицу, поиграть в снежки. Зима в этом году изрядно затянулась, и сугробы во дворе были по колено. Я стоял в сторонке, курил и наблюдал за попытками Йеджи убить Джисона, закопав его в снег с головой. Я так увлекся этим комичным зрелищем, что не заметил, как со спины ко мне почти бесшумно подошла Лия. — Феликс, — тихо начала она, положив мне на плечо легкую руку. Я вздрогнул от неожиданности. — А как твои дела с Юной? Она мне недавно писала… Говорит, ей кажется, что ты ее не любишь и вообще хочешь бросить. Возможно, даже изменяешь, прикрываясь работой. Я обернулся, встретив ее серьезный, проницательный взгляд. В ее глазах не было осуждения, только беспокойство и желание понять. — Я, конечно, ей сказала, что ты бы так никогда не поступил, но… все же интересно узнать, что происходит на самом деле. Знай, я не стану тебя осуждать. Я просто хочу помочь. — Боже, Лия, с чего вообще такие домыслы? — возмутился я, чувствуя, как внутри все сжимается от досады и вины. — Какая к черту измена?! Да, я, безусловно, не ангел, но уж точно не изменщик. Я тяжело вздохнул, глядя на пар, вырывающийся изо рта. Признаваться было трудно, но ей можно было сказать правду. — Просто понимаешь… все довольно сложно. Если быть честным, то я не любил ее изначально. И просто хотел понять, какого это — быть с человеком, который тебя искренне любит. Думал, что смогу полюбить в ответ, придумать эти чувства… но чуда не произошло. И теперь я сам не знаю, что делать. — Феликс, ну и кашу ты заварил, — тихо выдохнула Лия, качая головой. — Я вроде бы понимаю тебя… но в то же время совсем не понимаю. Так нельзя. Поговори с ней, объясни, что чувства не пришли. Поблагодари за все хорошее и расстанься. Дальше так продолжаться не может. Ты мучаешь и ее, и себя. — Да я хочу, — проговорил я, сжимая пальцы. — Но каждый раз, когда собираюсь с мыслями, меня что-то останавливает. Словно я боюсь сделать ей еще больнее, а в итоге делаю только хуже. Но я правда постараюсь. В ближайшее время. — Хорошо, — кивнула она, и в ее взгляде появилась тень печали. — Держись. После этого разговора внутри поднялась такая сумбурная, темная волна, что возникло одно резкое, примитивное желание — напиться в дребезги, чтобы заглушить весь этот ком грязи и нерешительности в груди. Вернувшись в дом, я подошел к столу, откупорил пробку нашей настойки и, не наливая в рюмку, залпом опустошил оставшуюся треть бутылки. Горьковато-смолистая жидкость обожгла горло. Дальше все поплыло, как в густом тумане: мелькание лиц, громкий смех, который вдруг перестал быть веселым. Потом — холодный кафель ванной комнаты под щекой, испуганный, увеличенный взгляд Йеджи надо мной, чьи-то приглушенные крики, горсть таблеток в ладони, которую кто-то сует мне в рот, и наконец — мягкое погружение в кровать, в беспамятство. Утро встретило меня чугунной тяжестью в голове, жуткой, липкой сухостью во рту и странным ощущением тепла за спиной. Кто-то обнимал меня во сне, прижимаясь к спине. Сначала, сквозь остатки мутного забытья, я подумал, что это одна из подруг — может, Йеджи или Лия решили остаться рядом, чтобы присмотреть. Но, медленно повернув голову и увидев короткие темные волосы, я замер. В мозгу щелкнуло осознание. Все оказалось куда интереснее, чем я мог подумать.