Насилие души

Июнь пролетел незаметно. Несмотря на то, что ресторан, где я подрабатывал, внезапно закрыли, сократив весь персонал, включая меня, свободного времени от этого не прибавилось — его едва хватало, чтобы выспаться. И то не всегда. Летняя сессия висела над каждым студентом дамокловым мечом, а нещадная жара, раскалявшая асфальт до +30, не давала ни капли облегчения, превращая подготовку в настоящее испытание на выносливость. Однако было в этом месяце и кое-что хорошее. После того признания мы с Джисоном начали встречаться, и каждую свободную минуту, выкроенную между учебой и поисками новой работы, мы проводили вместе. Мы даже умудрились, вопреки бешеному графику, сбежать на пару дней в пустующий дачный домик его родителей. Те дни были наполнены смехом, гонками на велосипедах по проселочным дорогам, липким от солнца эскимо и такими утренними поцелуями, которые казались продолжением сна — медленными, разморенными и сладкими. По вечерам же чаще всего мы засиживались в квартире Джисона, погруженные в учебники и конспекты. Мы готовились каждый к своим предметам, создавая общее пространство тихого сосредоточенного труда, прерываемого лишь шелестом страниц, щелчком его компьютерной мыши и нашим тихим бормотанием. Этот вечер не был исключением. Я лежал на диване, буквально утопая в ворохе разноцветных бумажек — билетов по макроэкономике. Перед глазами уже плыли знакомые до тошноты формулировки, и я в сотый раз перечитывал один и тот же вопрос, пытаясь вбить его в отказывающийся работать мозг. Джисон сидел за своим компьютером, старательно вычерчивая в специальной программе какие-то сложные архитектурные детали. В комнате царила сосредоточенная тишина, которую вдруг разорвал настойчивый, мелодичный звонок в Discord. Звонок был от Хенджина. Кстати, о Хенджине. Они с Джисоном все также продолжали общаться и как выяснилось они познакомились пару лет назад в какой-то компьютерной игре и в конечном итоге так сдружились, что Хенджин уже дважды приезжал погостить, так как у Джисона была своя квартира. Ах да, у Хенджина еще за это время появилась девушка.  — Хей, Хенджин, — Джисон принял вызов, и на экране монитора возникло знакомое лицо с озорными глазами. — Ты разве сейчас должен быть не со своей дамой сердца? У вас вроде грандиозные планы на вечер намечались? — спросил Джисон, с усмешкой поигрывая бровями. — Так они у нас и были, — голос Хенджина звучал непривычно панически. — Более того, даже блестяще исполнились. Только проблема в том, что в самый ответственный момент презик, порвался! Блядь, Джисон, это конец. Я не хочу стать папой в восемнадцать, я сам еще ребенок! — Ох, чувак, ну ты, конечно, влип по полной, — Джисон присвистнул, но в его голосе слышалась скорее сочувственная ирония, чем осуждение. — Хочешь, схожу в церковь, свечку за тебя поставлю? Вдруг поможет. Мне безумно не хотелось отрываться от своего насиженного места на диване, но слушать, как эти два «гения» решают вопросы «планетарного масштаба» столь примитивными методами, хотелось еще меньше. Сдавленный вздох вырвался у меня непроизвольно. — Привет, Хенджин, — сказал я, поднимаясь и появляясь в поле зрения камеры. — Не накручивай себя так. Если с момента инцидента не прошло 24 часа, а я так понимаю, не прошло, то твоей девушке просто нужно выпить таблетку экстренной контрацепции. Она продается в любой аптеке без рецепта. Так что закупаться подгузниками и придумывать имена можешь пока не торопиться. На экране лицо Хенджина преобразилось. Паника сменилась таким облегчением, что, казалось, он вот-вот расплачется от счастья. — Боже, Феликс, ты гений! Ты лучший! Джисон, ты знал, что у тебя такой умный парень? Вот теперь знай! Феликс, как увижу тебя в августе, так сразу заобнимаю, а сейчас я, кажется, лечу в аптеку со скоростью света. А, и кстати, Джисон, не забудь мне привести магнитик из Крыма, договорились? Пока-пока! — его голос слился в счастливую тарабарщину, прежде чем связь оборвалась. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — густой, звенящей от неозвученного вопроса. Я замер на месте, пытаясь переварить последнюю, совершенно неожиданную часть информации. «Крым» и «август» крутились в голове, как два острых осколка, не складываясь в понятную картину. Где-то минуту я просто молча смотрел на Джисона, который старательно делал вид, что снова погрузился в свои чертежи. — Джисон, — наконец прозвучало тихо, но так, что он вздрогнул. — А ты не хочешь мне случайно ничего рассказать? Какой Крым? Какой август?! — последние слова я уже почти прошипел, подходя ближе. Джисон откинулся на спинку кресла и провел рукой по лицу, сминая на нем маску невинности. — Да когда было рассказывать? — он вздохнул, виновато избегая моего взгляда. — Меня отец сегодня с утра просто поставил перед фактом — послезавтра мы всей семьей уезжаем в Крым, на месяц. Собрались спонтанно. А про то, что Хенджин в августе собирался приехать погостить… честно, просто вылетело из головы. Но вы же с ним отлично ладите, так что в этом нет ничего страшного, правда? — он посмотрел на меня взглядом, в котором смешались извинения и мольба. С Хенджином мы и правда ладили хорошо. К счастью, моя мимолетная зимняя влюбленность в него давно осталась в прошлом, и теперь он был для меня просто другом моего парня, как оказалось шумным, немного безалаберным, но искренним. — Да так-то да, — я сдался, садясь на край его стола. Эмоции внутри бушевали: разочарование, досада, грусть. — Просто это все… очень неожиданно. Я думал, мы оставшиеся два месяца лета проведем вместе. Я буду по тебе очень скучать. — Я тоже, солнце, я тоже, — он потянулся и обнял меня за талию, прижавшись лицом к животу. Его голос стал тише. — Но не грусти. Зато в августе, как ты сам знаешь, твои родители уедут в Турцию. Хенджин приедет, будет тусовка на две квартиры — мы оторвемся как в последний раз, обещаю. А сейчас, — он откинулся назад и легонько шлепнул меня по ноге, — давай вернемся к подготовке. А то если мы завалим эти экзамены, то никакой Крым и никакой август нас не спасут — нам будет просто пиздец.