Не по правилам

      В приглашении на Совет кланов, которое пришло в Облачные Глубины, Цзинь Гуан Яо попросил взять с собой Лань Юаня и Лань Цзинъи, аргументируя это тем, что в последнее время Цзинь Лин приуныл и ему, вероятно, неплохо было бы развеяться со сверстниками. Сычжуй хотел возразить, сказать, что его-то Цзинь Лин вряд ли хотел бы видеть, но для этого пришлось бы всё объяснять, возможно, лгать, так как озвучивать всю правду было бы некрасиво по отношению к молодой «госпоже», а он просто не в силах был это сделать. Поэтому он просто выслушал распоряжение, поклонился главе клана Лань и ушёл собираться.       В этот раз в свите было несколько молодых заклинательниц, за которыми должны были присматривать Лань Юань и Лань Цзинъи. Девушки были милыми и скромными, постоянно краснели, когда к ним обращались. Самая маленькая и нежная из них, Лань Юйсяо, сразу высказала доверие Сычжую и старалась держаться поближе. Они несколько раз бывали на совместной ночной охоте и Лань Юань всегда особенно заботился о ней, так как она казалась самой беззащитной и уязвимой. Предполагалось, что она станет лекарем, а не заклинателем, поэтому она никогда не рвалась в бой, и на ночную охоту её вообще не следовало брать.       Цзинь Гуан Яо был привычно вежлив и приветлив. Он сразу посоветовал Лань Юаню и Лань Цзинъи пообщаться с Цзинь Лином, но, оглянувшись, с удивлением обнаружил, что племянник, который мгновение назад стоял поблизости со скучающим и недовольным видом, просто испарился. Лань Юань же отчётливо видел, как, заметив его, Цзинь Лин поменялся в лице – от удивления до паники (видимо, он не ожидал, что Сычжуя возьмут с собой) – и, резко развернувшись, нырнул в толпу.       – Что же, видимо, он отлучился, – сказал с неизменной улыбкой Цзинь Гуан Яо, явно делая в голове какую-то заметку. – Наверное, мой племянник где-то среди гостей.       – Вы что, с Цзинь Лином поссорились? – спросил Лань Цзинъи, как только они отдалились от глав Гусу Лань и Ланьлин Цзинь.        Значит, он тоже видел паническое бегство молодой «госпожи».       – Вовсе и нет! – ровно ответил Лань Юань и, заметив в толпе знакомую макушку, позвал, пытаясь подтвердить свои слова. – Цзинь Лин!       Услышав голос Сычжуя, Цзинь Лин мгновенно исчез.       – Вот видишь. Ничего не случилось, – сказал Сычжуй, с улыбкой поворачивась к Лань Цзинъи.       – Да, я вижу… – протянул друг.       – И печаль в твоих глазах я тоже вижу, – добавил он чуть позже, понизив голос.       Лань Юань улыбнулся ему, чуть поджимая край губ, отчего улыбка вышла то ли скептической, то ли грустной. Ну, вот так вот…       – Гэгэ, – робко обратилась к Сычжую подошедшая Лань Юйсяо, – говорят, что тут очень красивый сад и множество цветов. Я хотела бы посмотреть. Если можно…        Лань Юань подумал, что это хорошая возможность незаметно положить где-нибудь в беседке тайно присвоенную им жёлтую ленту, и согласился провести девушку, оставляя её подруг на попечение Лань Цзинъи. Остальные девушки не могли оторвать глаз от пышной толпы и роскошного украшения комнат. До официальной части было ещё далеко, так как не все гости ещё прибыли. Так что можно было немного побродить среди цветов.       Молодые люди в белых одеждах клана Лань спустились по лестнице и попали в сад. И хотя ярко светило жаркое солнце, тут тоже было множество гостей. Лань Юйсяо была очень стеснительной, она еле открывала рот и её щёки розовели всякий раз, когда Лань Юань что-нибудь у неё спрашивал, поэтому её спутник старался не тревожить девушку лишними разговорами, ведя её за собой. Однако, и сад и беседки восхитили её так, что она забыла о робости. Ёе глаза радостно заблестели и она начала почти без остановки выражать свой восторг:       – Гэгэ! Ты посмотри! А там! Ох! Гэгэ! А это что за цветы? Я таких красивых никогда не видела, даже в книгах!       Сделать так, чтобы она или кто-то из гостей не заметил его подозрительных манипуляций с лентой, было довольно сложно, поэтому Сычжуй оставил это дело на потом. Он провёл Лань Юйсяо по усыпанным разноцветными камешками широким дорожкам, не углубляясь далеко в сад, чтобы не заблудиться. Они сделали небольшой круг, возвращаясь в Башню. Лань Юйсяо захромала из-за попавшего в башмак камушка, и Лань Юань вежливо предложил ей свою руку в качестве опоры, пока она, неизменно краснея, вытряхивала обувь. На этом прогулка завершилась.       Солнце неспешно сворачивало свою мощную деятельность: сегодня, безжалостно воцарившись на безоблачном небе, оно едва не сожгло всё на земле. Гости были вконец измучены жарой, торжественными нарядами и необходимостью выглядеть достойно. Кое-кто из них с сожалением и тоской вспоминал предыдущего главу ордена Ланьлин Цзинь. Если бы он был жив, то сейчас они с радостными кликами плавали бы голыми в ближайшем озере в компании местных соблазнительных куртизанок, но нынешний глава такие забавы не поощрял. Он даже жене не изменял! Счастливица! Повезло же ей, что муж так печётся о ней, о её чувствах. Иногда даже казалось, что муж и жена внешне похожи, так они подходили друг другу.       Главы кланов и их ближний круг ушли в отдельный зал. Лань Юйсяо присоединилась к остальным девушкам. Лань Цзинъи отлучился на минутку. Лань Юань остался его ждать на лестнице у входа в главное здание. Они должны были потом вместе идти в отведённые им для сна покои.       Внезапно из-за ближайшей колонны вытянулась рука, схватила Сычжуя за рукав и утащила к себе. От неожиданности Лань Юань был готов ударить похитителя, используя духовную силу, но когда он увидел, что это красный, как вареный рак, Цзинь Лин, он опустил поднятые для защиты руки. Некоторое время Цзинь Лин молчал, очень уж гневно взирая на Сычжуя. Тот тоже не спешил что-либо говорить, потому что чувствовал, что, вероятнее всего, за каждое произнесённое слово ему придётся необоснованно оправдываться и извиняться.       – Сычжуй! – вдруг выпалил Цзинь Лин. – Если тебе нужно сбросить напряжение, то это можно сделать со мной! Зачем тебе эта девица! Всё, что делает она тебе, могу сделать я и даже больше! Я сделаю всё то, что она откажется делать!       Глаза Лань Юаня расширились. Внезапно накатила тоска по Цзинь Лину – они не виделись три месяца – и на всё стало плевать. Он даже пропустил мимо ушей странный выпад в сторону невинной Юйсяо, несправедливый и некрасивый намёк на то, что она что-то интимное уже делает для Сычжуя. Он всё это время пытался смириться с утратой, успокоить, убить чувства. Ему казалось, что это ему удалось, но вот он стоит, его сердце горит и прыгает от радости, что Цзинь Лин рядом и всё ещё хочет его. Нет нежных признаний, торжественного вручения лобной ленты, первых робких поцелуев, ну и нет. Пусть у них с Цзинь Лином всё кувырком, не по книгам, не по правилам. Да что же…        Цзинь Лин подхватил Лань Юаня за руку и потащил за собой.        Они пробирались некими тайными тропами, кружа и избегая гостевых зданий и протоптанных дорог. Вряд ли это имело смысл, учитывая шпионские сети Цзинь Гуан Яо. С другой стороны, это помешает появлению неприятных пересудов праздных сплетников. И, вероятно, обезопасит их на время от взрывного гнева главы клана Юньмэн Цзян. То, что информация о подобной связи племянника дойдёт до ушей Цзян Чэна, вызывала у Цзинь Лина внутреннее содрогание.       Так они оказались в дальней части территории, примыкающей к Башне Золотого Карпа и принадлежащей Цзинь Лину. Тут было совсем безлюдно, менее роскошно, по сравнению с основными помещениями, которые обычно показывали гостям. Цзинь Лин будто потихоньку потерял свой пыл и нервно оглянулся на Лань Юаня, который покорно следовал за ним, ведомый по-прежнему за руку.       Они вошли в комнаты Цзинь Лина. Минули основные помещения. Сычжуй понял, что его ведут сразу в спальню. Значит, Цзинь Лин действительно настроен завершить задуманное, хотя, видимо, мысль об этом всё ещё пугает его. Возможно, стоит притормозить, если он не уверен, и Лань Юань попробовал забрать руку, чтобы сначала всё обсудить, но Цзинь Лин внезапно вцепился в него мёртвой хваткой и не дал остановиться.       Только в спальне Цзинь Лин ослабил хватку, но отпускать руку не стал. Он повернулся к Лань Юаню, ожидая чего-то. Сычжуй тоже не спешил освобождать ладонь, но он не хотел мучить Цзинь Лина, заставлять делать ложные выводы и, как следствие, толкать на поступки, о которых тот мог пожалеть:       – Цзинь Лин, у меня никого нет!       Цзинь Лин проворчал в своей манере что-то невнятное, но взгляд его потеплел, а выражение лица перестало быть таким отчаявшимся. Он протянул руки к поясу Сычжуя, потянул и развязал его. После этого он взялся за ворот человека напротив, намереваясь распахнуть одежду, но Сычжуй задержал его руки своими. Цзинь Лин вопросительно и нетерпеливо посмотрел на него, но тут же некоторое раздражение на его лице, вызванное заминкой, сменилось на расстройство и страдание, словно он решил, что Сычжуй опять ему отказывает.       Лань Юань всматривался в его лицо, ища подтверждения своим чувствам. Он неуверенно положил свою ладонь на щёку Цзинь Лина, легко погладил, проводя пальцами по гладкой чувствительной коже, опустил руку ниже, чуть тронув мягкие губы, обхватил подбородок и неловко потянул к себе. Он хотел поцелуя любви, но опасался, полагая, что Цзинь Лин фыркнет и, возможно, отвернётся, отвергая его нежность. Однако этого не произошло. Цзинь Лин, несмотря на свою нарочитую грубость и вздорность, тоже был чутким. Он с готовностью обхватил губы Лань Юаня и замер, просто сильно прижимаясь к нему ртом. Где-то на периферии сознания Лань Юаня вспыхнули обрывки подсказок из жестоко и беззаконно казнённых книг: «… на губах нежный поцелуй», «люблю те…», «самый дорогой», «…е причиню боль», «вздох»… Вот что нужно было делать!       Когда они оторвались друг от друга, Цзинь Лин внезапно, краснея и отворачиваясь из-за смущения, сказал:       – Я готов сделать это ртом, если ты хочешь.       – А ты хочешь? – поинтересовался Лань Юань.       – Я… я… Ох… Я читал… И, если ты мне скажешь… – растерялся Цзинь Лин.       Лань Юань почувствовал, что на горизонте опять замаячило то всепоглощающее чувство боли и обиды, которое разбило его желание и любовь вдребезги.       – А ты хочешь этого? – с грустью повторил он.       – Я хочу, но, может быть, не этого, – наконец честно признал Цзинь Лин.       – Пока не этого… – чуть позже уточнил он.       – Тогда будем делать то, что мы хотим оба, – у Сычжуя словно отлегло от сердца, которое сжалось было, ожидая новых пощёчин, но, возможно, кто-то сделал за три месяца какие-то выводы.       К его удивлению, услышав эти слова, Цзинь Лин вздохнул с явным облегчением и внезапно порывисто обнял его, пряча лицо в белых одеждах. От этой неожиданной, совсем незначительной, но такой нужной, долгожданной ласки чувство боли, которое было неизменным спутником Сычжуя всё это время и на которое он пытался не обращать внимание, загоняя его куда-то в пыльные подвалы души и уверяя себя, что его больше нет, начало таять. Эта мучительная боль была подобна противному писку комара среди ночи, который то обманчиво отдаляется, позволяя думать, что можно больше не беспокоится о том, что тебя укусят, то приближается, становясь в тёмной тишине просто оглушительным. Теперь наконец-то писка не было слышно, и тишина принесла сладкое спокойствие и предвкушение приятного, долгого сна.       Сычжуй обнял Цзинь Лина в ответ, стараясь вложить в это движение всё своё тепло.       – Прости… – донеслось до него еле различимое. – Прости, что я… такой мерзкий… влюбился в тебя.       – Ты вовсе не мерзкий. Ты – любимый, – мягко возразил Сычжуй.       Лань Цзинъи ждал Лань Юаня около получаса. Он удивлённо поглядывал по сторонам, недоумевая, куда подевался друг. Но потом на тропинке появилась бодрая Фея, собака Цзинь Лина, гоняющая ночных бабочек. Лань Цзинъи посмотрел на неё и вдруг разом всё понял. Зевнув, он поплёлся искать свою комнату.