When my eyes are on you

— Ты принял витамины, малыш? — Минхо ослабляет галстук, скидывая ботинки в прихожей уже осточертевшего гостиничного номера. Командировка выжимает из него все соки, но контракт слишком важен, чтобы его упустить, потому что гарантированно принесет повышение по работе, а, следовательно, прибавку к зарплате, которая их маленькой семье не помешает. Тем более, что семья скоро пополнится. На другом конце трубки подозрительно затихают. — Джинни? — Я еще не ел, — мямлит омега, и Хо вздыхает. Хёнджин в последнее время стал очень капризен в еде, и если это можно было регулировать, когда альфа был рядом (под строгим взглядом мужа Хван не выкаблучивался) то, как только Минхо уехал, со своевременным принятием пищи начались проблемы. Ли знает. Феликс уже жаловался. И ему жаловался. И через Чана жалобы передавал. Они ведь с Баном вдвоём в командировке. — А почему ты еще не ел, котёнок? — голос у альфы тихий, интонация самая мягкая. Главное, не вспугнуть. Успокаивать омегу по телефону — такое себе занятие. Проходили, к сожалению. — Феликс ведь приготовил сегодня овощи, как ты хотел. Как ты любишь. — Я передумал, — еще тише отвечает Хван и Ли вздыхает. Настроение у омеги в последнее время уж очень переменчивое. Но пропускать еду совсем плохо. — Солнышко, давай ты съешь пару ложечек и выпьешь таблетки? — альфа усаживается на кровать в номере, сосредотачиваясь на разговоре с Хёнджином. Ему не помешал бы душ и крепкий сон, но намного важнее уговорить мужа поесть и лечь спать. — М? Хенджин сопит в трубку, как маленький ёжик, и Минхо может отчётливо представить выражение лица мужа сейчас: нахмуренные бровки с наморщенным носиком и закушенная нижняя губа. И выражение глаз — самое печальное. Как у ребенка, что выпрашивает у родителя очередную безделушку, которая «ну очень ему нужна, а то мир схлопнется». Обычно альфа не может устоять перед жалобной моськой своего возлюбленного (особенно, когда перед глазами маячит большой животик, который Минхо обожает зацеловывать и наглаживать), но когда речь идёт о здоровье Хвана, то это не прокатывает. Хенджин, конечно же, в курсе, но попыток не оставляет. — Джинни? — А ты побудешь со мной, пока я ем? — наконец тихо произносит омега, и Минхо готовится облегчённо выдохнуть, потому что уговоры прошли быстрее, чем предполагалось. — Да, милый. Можем даже включить видео. — Хорошо. Дай мне пять минуточек, — оживляется Хенджин. — Я позвоню! В трубке раздаются гудки, и Минхо нежно улыбается. Он знает, что пять минут Хвана означает раза в три-четыре больше, а потому спокойно сам принимает душ, переодеваясь в спальную одежду, успевает переговорить с Крисом, ещё раз выслушать ворчание Ликса, и только когда удобно размещается в кровати — принимает заветный звонок. На экране сразу же отражается кухня в их квартире, разогретые овощи в тарелке, блистер с витаминами и стакан воды. Сам Хван появляется в кадре моментами позже — с очаровательным хвостиком на макушке, что до безумия нравится альфе, в просторной футболке мужа, с слегка припухшими щечками и покусанными губками. Взгляд у младшего виноватый и настороженный, но Ли не понимает причину такого состояния. — Что случилось, малыш? — Ты, наверное, устал за день, — начинает омега. — А тут я со своими капризами. Тебе ведь уже пора спать… — Всё в порядке, милый, — Ли прекрасно знает, что если сейчас омегу не успокоить, то тот себя накрутит со страшной силой. Поэтому укладывается на бок, устанавливая телефон так, чтоб тот не свалился во время разговора. Смотрит в экран, любуясь мужем, чувствуя покалывание в кончиках пальцев от желания прикоснуться. — Я очень по тебе соскучился. Тем более ты сейчас быстро все скушаешь, выпьешь таблетки, и мы сможем подольше поболтать перед сном. Как прошёл сегодняшний осмотр? Хвана слова альфы успокаивают и он мгновенно переключается на тему, что задал старший, успевая при этом есть. Ли следит за Хенджином через экран, напоминая, чтобы тот не торопился и жевал тщательнее, рассказывает, как прошёл собственный день, Забалтывает какими-то другими историями и составляет планы на время, когда дурацкая командировка закончится. Обещает не отпускать от себя Хенджина минимум сутки, свозить на море и конечно же прикупить ту самую коляску, которая младшему приглянулась. Потому что этот вариант продержался дольше остальных. Две недели. Вот так, постоянно увлекаемый голосом мужа, Хван съедает все овощи, выпивает витамины и перемещается в спальню, которая сейчас напоминает большое гнездо из одеяла, подушек и вещей альфы. Минхо отмечает этот факт с трепетом и лёгким уколом вины — по обилию вещей заметно, что младший очень соскучился в разлуке. Джинни комочится по другую сторону экрана, сонно потирая глаза, и Ли ловит микроинфаркты от нежности, что разливается в его груди приятным теплом. Любимый омега такой милый и вызывает неконтролируемое желание затискать. А еще лучше — прижаться со спины, укладывая ладонь на уже большой животик, зарыться носом в мягкие волосы, вдыхая любимый аромат и оставляя маленькие поцелуи на нежной шее. Но командировка… Хван подбивает подушки, подкладывает кулачок по щеку, устраиваясь на боку, и прикрывает рот ладошкой, зевая. — Пора спать, милый? — Минхо воркует, глядя самым влюбленным взглядом на мужа, и не может сдержать улыбки. — Угу, — мямлит Хван. — Но мне хочется поговорить с тобой подольше. Мы очень скучаем. Голос омеги тихий, с нотками грусти, и в голове старшего проскальзывает малодушная мысль, бросить Чана разбираться с заказчиками самостоятельно, но нельзя. — Я скоро вернусь, котёнок, — альфа знает, что Хван и сам это понимает, но ничего поделать с собой не может, куксясь. — Что ты хочешь на завтрак? Я попрошу Феликса приготовить. — Он так не сможет, — вздыхает Хенджин. — Я хочу твои фирменные шоколадные блинчики с клубникой. Альфа фыркает: Хван частенько просит приготовить именно их, а потом довольно уплетает, пачкая щечки сливками, которые требует себе в дополнение. Хван объясняет свою любовь к этому блюду двумя вещами — это безумно вкусно, если это готовит Ли, и навевает воспоминания об их первом совместном завтраке. Минхо тогда проснулся раньше омеги, успел полюбоваться умиротворенным видом Хвана, оставить пару поцелуев на обнаженном плечике под сонное фырчание, с удовольствием вдыхая их перемешанный запах, и осторожно выбрался из кровати, стараясь не потревожить сладкий сон. Идея завтрака пришла в голову спонтанно, но Хенджину пришлось по вкусу. И сладкий поцелуй в благодарность, превратился в их маленькую традицию после… — Я приготовлю их, как вернусь, — обещает альфа. — Давай доверим Ликсу что-нибудь попроще? Но что ты точно съешь и не будешь капризничать. Последние слова Ли произносит строго, и Хенджин морщит свой носик. Задумывается, покусывая пухлые губы, и вздыхает. — Рисовую кашу. Со свежими фруктами. — Хорошо, — кивает альфа. — Я ему передам, — Хван вновь зевает, поглаживая свой живот. — Спи сладко, милый. Люблю тебя. — А я тебя, — улыбается Хван. — Очень-очень. — Скоро буду рядом, малыш, — шепчет Минхо, отключая видеовызов. Устраивается удобнее, раслабленно выдыхая: разговор с любимым после тяжёлого рабочего дня словно глоток свежего воздуха. Любовь Хенджина и к Хенджину даёт ему практически неиссякаемый запас сил. И он обязательно постарается на завтрашних переговорах решить все максимально выгодно, чтобы вернуться к мужу скорее. Хван, как и обещал, не капризничает и съедает всё, что готовит брат мужа. Извиняется робко за вчерашнее поведение, вызывая у Ликса мягкую улыбку, и слушает шуточную угрозу-обещание отыграться за всё во время уже собственной беременности. Хенджин фыркает, но обещает потерпеть. Хотя вряд ли Феликса Чан от себя надолго отпустит в таком положении. Уже поздно вечером Минхо созванивается с омегой, сообщая, что контракт практически заключён, осталось только уладить пару формальностей и он сможет вернуться домой. Говорит также, что получил пару дней отпуска и сможет выполнить все обещания — и море, и не отпускать Хенджина от себя и коляску. Джинни рад за мужа, но вот неопределённый временной срок «формальностей» немного расстраивает. Хотелось бы знать точно. Но да ладно, меньше ждать от этого он не станет. Омега слышит по голосу насколько устал Минхо, а потому бодро рапортует о сегодняшнем дне: он не капризничал, гулял и хорошо кушал, малыш толкался пару раз, но в основном был спокоен, а ещё они продолжают скучать и очень ждут папу домой. Альфа мурлычет в трубку, что скучает не меньше, и желает мужу самых добрых снов, получая обещание не засиживаться за телевизором и хорошо выспаться завтра. И Хван своё слово сдерживает, засыпая почти сразу, как они кладут трубки после обмена таким необходимым «Люблю тебя». …А утро Хенджина начинается с мягких поцелуев в щеку и кончик носа, что дарят губы любимого альфы, а так же с восхитительного запаха свежей клубники и тёплых блинчиков. Хенджин щипает себя легонько, боясь, что Ли, сидящий на кровати, не более чем иллюзия, но альфа никуда не исчезает, лишь улыбается мечтательно, убирая с лица выпавшие прядки. — Доброе утро, малыш. — А?... — С формальностями разберется Чан, — Ли понимает вопрос с полуслова, продолжая улыбаться. Находит в одеяле ладонь Хвана и переплетает их пальцы. — Вернется к вечеру. А я обещал тебе блинчики. Пойдём завтракать?