When my eyes are on you

Феликс замирает перед комнатой студсовета, сжимая в руках коробку с пеперо. Пыхтит недовольно и зарекается еще раз играть с друзьями в «правда или действие». А если быть точным, то конкретно с Сынмином, так как от него такой подставы он точно не ожидал. Ладно, если бы задание дал Хван, у которого хватило мозгов припереться на свидание с понравившимся парнем в одном пальто (в одном вообще!), а Минхо оказался таким же отбитым и запал на его взбалмошность, а теперь они сношались, как кролики на всех поверхностях (слава богу Хван из общаги съехал к своему парню), или Чонин, у которого внешность ангельская, а во рту зубов как у белой акулы — острых и в несколько рядов, но приличный Ким Сынмин, подозрений не вызывал. Хотя если вспомнить, как он своего парня расчетливо охомутал, то вообще можно было бы и задуматься прежде, чем сказать «Действие». Но Феликс не подумал. А когда ему огласили скучающим тоном задание — съесть упаковку сладости, играя в пеперо на пару с президентом студсовета, то уже две вышеобозначенные гиены подключились, не дав спасовать. — Да брось стесняться, Феликс, — заливался сладкоголосой сиреной Хёнджин, сидя в комнате общежития, когда пришел навестить друзей. — Заодно проверишь насколько хорошо Крис целуется. Может он тебе после игры разонравится, и ты перестанешь чахнуть над его светлым образом, боясь подойти. — Вот именно, — поддакивает Чонин, шурша упаковкой чипсов. Улыбается совсем по-лисьи: хищно и до прищуренных глаз-полумесяцев. — А тут и повод вроде как вменяемый — день пеперо. Президент и не заподозрит ничего. Ликс косится хмуро на двух друзей, которых уже готов записать в список «бывших», и поворачивается к Сынмину. — Может все-таки что-то другое? — Хочешь признаться ему в симпатии по радио? — Ким выгибает бровь, а Ли в страхе мотает головой отрицательно. Мин расплывается в довольной улыбке. — Ну вот. Значит оставляем игру в пеперо. Ликс смирился. Не стал заикаться, что выполнение задания проверить так-то сложно, ведь палочки может схомячить за углом, но и он, и друзья прекрасно знали, что Ли врать не будет. Он вообще плохо врет, а здесь буквально вопрос принципа. Карточный долг или что-то в этом роде. Однако, надо отдать должное Сынмину, что подсуетился с расписанием работы студсовета (он так-то зам президента), подсказывая время, когда старший останется в кабинете один. Все же понимает, что Ли не один день смелость по углам собирал, и доставлять лишних проблем не хочет. Феликс выдыхает через нос, прикрывая глаза. Проверяет пульс (привычка), продолжая сжимать злосчастную коробку со сладостями во второй руке. И наконец набирается смелости, дергая дверную ручку, сразу же встречаясь с немного удивленным взглядом теплых глаз. Он ведь и правда по Чану не первый месяц сохнет, с того момента, как тот был куратором над младшекурсниками. Крис обладал огромным сердцем и впечатляющей харизмой — мог легко и доступно разъяснить любой возникающий вопрос, а также расположить к себе одной только улыбкой. Ну или ямочками на щеках, что при этой самой улыбке появлялись. Не влюбиться было просто не возможно. — Феликс? Ты чего здесь? Что-то стряслось? Ли замирает на пороге, теряясь немного, а потом решительно заходит в комнату, прикрывая за собой дверь. Чан смотрит внимательно на Ли, что на негнущихся ногах к нему подходит, пытаясь угадать что же младшего сюда привело. Крис так-то общался с ним немного в неформальной обстановке (Ликс заглядывал в студсовет в поисках Сынмина обычно), но очень быстро и как-то смазано. Хотя хотелось поговорить подольше — они оба из Австралии (Крис видел личное дело младшего) и у них должно найтись много общих тем. Да и встретить земляка так далеко всегда приятно. Ну и чего скрывать: парень был очень милым, искренним и добрым, поэтому узнать его хотелось лучше. Однако младший при нем как-то тушевался и Чан, предпочитая не напирать, ограничивался только ненавязчивыми общими фразами. Хотя продолжал узнавать о его делах чуть больше через того же Кима, который информацией охотно делился. Не за бесплатно, конечно, и встречая каждый вопрос подозрительным прищуром, но отвечал честно. Сопровождая каждый такой разговор неизменным: «Может уже начнете разговаривать сами?». В смысл фразы Чан не вдумывался, и лишь отмахивался. Он рад бы сам, но вспоминая поведение Ли, весь энтузиазм, сходил на нет. Может позже. Как младший освоится. — Феликс? — Крис вновь зовет младшего, замечая, что тот подвис, замерев рядом. Парень ощутимо напряжен, но не говорит ничего, и эта нервозность заставляет Чана нахмурить брови. Может он опять ищет Сынмина? — Мин еще не приходил… — Я знаю, — торопливо перебивает Феликс, вспоминая зачем он тут вообще. Ли, пока шел до кабинета, уже успел помолиться всем богам, которых помнил (он хороший католический мальчик, но перестраховаться лишним не будет), трижды в голове прокрутить все возможные варианты событий, отругать себя, пожалеть себя… И выпалить. — Сыграй со мной в пеперо, хён. Чан подвисает. Ликс видит, как брови старшего удивленно ползут вверх. — Прости? — В пеперо, — Ли повторяет, сгорая внутри от смущения. — Сыграй со мной, хён. А потом, не давая опомнится ни себе, ни Крису, быстро достает одну из соломинок, и вкладывает её в рот старшего. Чан плохо понимает, что происходит, но зубы инстинктивно сжимает, удерживая сладость. Пока Феликс же, крепко зажмурившись, хрумкает вторым концом соломинки покрытой шоколадом. Ли приближается так стремительно, что даже немного пугает, что они сейчас ощутимо столкнуться лбами, но едва касается губ президента на краткий миг, то следом резво отпрыгивает, испуганно распахивая глаза. — Прости, хён, — Ли прикрывает ладошкой рот и тараторит. — Это было чересчур, прости пожалуйста! Я… Ликс почти срывается бегом в сторону двери, как его пригвождает к земле властный оклик старшего. — Стоять! Феликс замирает послушно и почти дышать перестает, но обернуться не решается. Прислушивается к шуршанию за спиной, а потом к приближающимся шагам, пытаясь подавить нарастающую панику. Вряд ли Крис идёт его по голове погладить. Но и не ударит же он его в самом деле?.. Ликса осторожно разворачивают за плечи, и младший жмурится, боясь взглянуть президенту в лицо. — Феликс, открой глаза, — Ли мотает головой, слыша смешок. — Феликс, пожалуйста, — вновь отрицание. — Ликси, я прошу. Услышав ласковую форму имени с слишком уж нежной интонацией, от которой и мурашки по телу и бабочки в животе, младший глаза все-таки открывает. Встречается с взглядом старшего и тушуется. Крис разглядывает его с интересом и чем-то еще, от чего у Ликса дыхание перехватывает. Чан упирается бёдрами в стол позади себя и подтягивает коробку с несчастными пеперо поближе. Не будет отрицать, что поведение Ли сейчас удивляет, особенно после того, как он почти шарахался старшего. Но вероятно пора последовать совету Кима и начать общаться самостоятельно. Не сразу словами, конечно, но... — Похоже играть ты в это совсем не умеешь, — Крис извлекает одну соломинку на свет, пока Ликс пытается сознать себя в пространстве, залипая на президента. Получается с трудом. — Хочешь научу? Вопрос заставляет колени подогнуться, однако отказываться младший не собирается, поэтому всё, что может сделать Феликс — это хрипло вдохнуть: — Хочу… Чан улыбается (все еще мягко, и даже как-то заботливо) и кивает, поднося соломинку к губам младшего. — Зажми. Ликс подчиняется, завороженный чужим спокойствием. Держит палочку зубами, стараясь не слишком давить на печенье (ему и так сегодня досталось). Президент мягко притягивает Ликса к себе ближе. — Если это будет для тебя слишком, то ты можешь меня остановить, хорошо? — Чан видит утвердительный кивок и улыбается в ответ. — Отлично. Вообще в этой игре важен зрительный контакт, — Ли послушно фокусирует свой взгляд на Крисе, — и главное — не торопиться. А то ты предыдущую палочку с такой скоростью съел, словно на рекорд шел. А суть игры не в этом, — Ликс хнычет смущенно, пытаясь отвести глаза, но Чан не дает ему шевелиться, укладывая свои ладони на чужие щеки. — Замри. Феликс застывает испуганным зверьком, а Крис принимается откусывать маленькие кусочки от сломки. Откусывает медленно, смакуя угощение, и поглаживает пальцами щеки младшего. Это, наверное, должно успокоить, но каждое касание в голове Ликса фейверки запускает (и чуть-чуть страшно, что искры из глаза посыпятся, заставив сработать пожарную сигнализацию). И тогда придется отстранится. А, ой, как не хочется. Чан продолжает приближать своё лицо к младшему, сокращая расстояние с каждым укусом, и едва тёплое дыхание касается губ младшего в первый раз, Ликса словно током прошибает. Бабочки в животе бунт устраивают и множатся в геометрической прогрессии, ища выход наружу. А когда Крис своими губами чужие задевает, то сам Феликс смелеет неимоверно: собирает в кулак всю оставшуюся смелость, спешно проталкивает остатки соломки старшему в рот, и не обращая внимание на смешки, и прижимается к пухлым губам президента поцелуем. Губы Чана сладкие (от шоколада или сами по себе, пока не понятно), и оторваться от них нет ни возможности, ни желания. Младший целуется быстро, немного нервно и ненасытно, словно вновь торопится не успеть, хотя старший ему отвечает, да и отстраняться не собирается. Крис отвечает, перехватывая первенство, и снижает заданный младшим темп. Одна рука сползает на талию Ли, притягивая к себе, так, чтобы не осталось ни сантиметра между ними, а вторая остается на щеке. Глаза Ликса прикрыты (он помнит про зрительный контакт, но они уже и не играют), Чан мягко посасывает то верхнюю то нижнюю губу, слегка прикусывает и толкается в рот языком, принимаясь там хозяйничать. Проходится по кромке зубов, оглаживает нёбо и сплетается с чужим языком, чувствуя, как ладошки Ли скрести по его груди пальчиками начинают от переизбытка эмоций. Крис урчит довольно в ответ. Ему нравится такая отзывчивость. Он отрывается от губ младшего, когда кислород в легких заканчивается. Отрывается от губ, но из рук своих не выпускает. Разглядывает курносый носик, веснушки и длинные реснички. Умиляется пухлым губкам. Оставляет поцелуй на скуле и только тогда Ликс рискует открыть глаза. Взгляд у младшего пьяненький. Расфокусированный. А в голове блаженная пустота. Чан поглаживает поясницу младшего, но едва хочет что-то сказать, как его перебивают: — Мне кажется я не понял. Можем закрепить?