Я не знаю, что я чувствую...

      Владивосток с трудом восстанавливал дыхание, после вынужденного марш-броска из Домодедово, до места где проводилось собрание столиц Федеральных округов. Мало того, что рейс задержали на несколько часов из-за непогоды, так ещё и таксист припарковался не аккурат возле нужного здания, а за квартал от него. Причиной этому было то, что меняли трубопровод и все вокруг было перерыто и проезд был закрыт. Владимиру Николаевичу редко когда везло в столь дальних поездках. Не редко он опаздывал, а если и приходил во время, так он приходил ровно к началу собраний, в то время как его коллеги приходили за 15-30 минут до собрания, а Новосибирск вообще мог прийти за час до собрания (на Москву это не распространялось, он не опаздывает, а задерживается). — И надо же было назначить встречу в самое пекло?! — пробормотал Приморский, открывая дверь здания парламента. Июльская московская жара делала свое дело и парень чувствовал как с него стекает пот ручьем. Если бы не время, что так нещадно утекало, Владимир бы сменил пропитанную потом рубашку.        Прежде чем вбежать в зал заседания, Владивосток остановился перед зеркалом, чтобы привести себя в надлежащий вид. Вид у парня был измученный: пот по лицу стекал тонкими струйками, мешки под яркими голубыми глазами говорили о ночи проведенной в компании с просмотром Аниме, а кучерявые черные волосы торчали то тут то там. Спустив рукава рубашки, Владивосток накинул на себя черный пиджак, который он снял по причине ужасной жары, одновременно вытирая пот со лба. Когда с потом и пиджаком было покончено, Приморский начал попытку привести волосы в порядок. В этот момент раздался звук резко открывающейся двери, и в отражении показался никто иной как Новосибирск, который на всех парах мчался к залу заседания.        Владивосток удивленно моргнул и обернулся. Поначалу он думал, что ему показалось. Ведь быть такого не может, что бы Николай Сибиряков, который почти всегда приходил чуть ли не за час до собрания, опаздывал. Но это было так! Новосибирск резко остановился, когда Владивосток с нескрываемым удивлением смотрел на коллегу. Первое, на что обратил внимание Владимир, были опухшие красные глаза, большие синяки под ними и помятое и бледное лицо. Более того, синяки были ещё темнее, чем у Владивостока. А его волосы, которые всегда были идеально уложены (во всяком случае, на собрании) торчали в разные стороны. Можно было подумать, что он опрокинул себя несколько банок пива ночью, но Новосибирск не был любителем выпить. Тем более, когда утром нужно идти на собрание. — Владивосток! Я так рад тебя видеть! — улыбнулся Новосибирск, направляясь к удивленному Владивостоку, — Собрание ещё не началось?! Все ли уже собрались?! — И я тебя рад видеть! — улыбнулся Владимир, -Я, признаться, пришел минуту назад, так что без понятия. Наверняка уже все в зале. А ты чего так поздно? Ты же обычно в это время… — Ночь не спал! — перебил Николай, тут же начав оправдываться, — Мне нужно было доделать один научный проект, а он затянулся на всю ночь! — Не похоже что ты просто не спал. Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? — спросил Приморский, искренне беспокоясь о друге. Да, он искренне считал Новосибирск своим другом. — Разумеется! — улыбнулся сибиряк. — Болтаем вместо того, что бы поторопиться на собрание? -внезапно раздался раздраженный голос за спиной Владивостока.        Мигом обернувшись, Владимир увидел перед собой Москву. Как всегда строгий, величественный и невозмутимый. Московский шагал уверенно, поднимаясь по лестнице на встречу Сибирякову и Приморскому, которые, в свою очередь, застыли как вкопаные. В том, что Михаил Юрьевич появился за несколько минут до собрания Владимира ни чуть не удивило, в отличии от Александра Петровича, который шёл позади первого. «Что же сегодня за день-то такой?!» — хотел было воскликнуть Владивосток. Сначала Новосибирск опаздывает, хотя до этого никогда такого не было, теперь Санкт-Петербург! Пускай Романов не приходил за час, как это делал Сибиряков, но, по крайней мере, он уже должен был сидеть в зале собрания. — Доброе утро, Михаил Юрьевич! И вам того же, Александр Петрович! — выпрямился по стойке смирно Владимир, немного дрожа от волнения. Взгляд его был прикован к Санкт-Петербургу, который как всегда был невозмутим. Владивосток всегда удивлялся тому, что даже в самое ужасное пекло главный российский порт всегда имел бледную кожу. — Москва, тебе бы за собой следить! — холодно сказал Романов поправляя очки, — Сам не редко опаздываешь! — Не опаздываю, а задерживаюсь! — усмехнулся Москва, — Ты между прочим виноват! А я тебе говорил, что нужно ставить будильник! — От куда я мог знать, что твой телефон разрядиться?! — возмутился Санкт-Петербург. — Но причем тут ваш будильник и телефон Михаила Юрьевича? — полюбопытствовал Владивосток, едва сдерживая улыбку.        Столицы в момент замолчали, прекратив едва начавшуюся перепалку. Романов невозмутимо повернулся к зеркалу, поправляя свои черные кудрявые волосы («Совсем как мои, только лучше» — подумал про себя Владивосток). Москва же скрестил руки на груди и направил свой недовольный взгляд на столицу ДФО. Сам же Владимир с трудом подавил желание улыбнуться. Он давно, как выражаются сейчас, шипперил Московского и Романова, в то же время продолжая боготворить второго. Санкт-Петербург всегда был, есть и будет главным кумиром Владивостока, но романтических чувств по отношения к кумиру он никогда не испытывал. — А ты сегодня немногословен, Новосибирск! — внезапно переключил своем внимания Москва на сибиряка, от чего Николай вздрогнул от неожиданности, — Да и ты еще не в зале, что не типично для тебя! — Виноват, Михаил Юрьевич, — виновато сказал Новосибирск. — Вы неважно выглядите, Николай Александрович, с вами все хорошо? — спросил Санкт-Петербург. — Не беспокойтесь! — вновь Новосибирск натянул улыбку, — Просто не выспался и проспал рейс!        Собрание началось, когда квартет из опоздавших наконец-то вошел в зал для переговоров. Все устремили удивленный взгляд на Новосибирск, так как ожидали, что он будет раньше всех. Однако, рассевшись по местам, города забыли про опоздание Николая, начав собрание. Все города сидели за круглым массивным темно-серым столом, что сильно контрастировал на фоне белых стен. Начало было обыденным. Москва очень долго говорил о новых поправках в распределении бюджета между регионами, иногда ловя на себе возмущенный взгляд Екатеринбурга. Константин Уралов, так звали столицу УФО нередко находил в себе смелость возражать Москве. Чего только стоят его высказывания на счет бездумного строительства церквей, даже угрожал сжечь их, когда-то. Благо, Санкт-Петербург мог во время предотвратить никому не нужный спор. Владивосток знал, что Александр и Константин давно дружат, и возможно благодаря этому Екатеринбург несмотря на колкие слова в адрес решений Москвы, он остаётся столицей в своем округе. Стоило замолчать Екатеринбургу, так свое слово, вернее, анекдот вставлял Столица СКФО Пятигорск. Пусть Владимир и находил лучезарного и светловолосого Григория веселым, он не слушал его, так как в ушах у первого был беспроводной наушник. Приморский часто грешил тем, что он слушает музыку, а иногда смотрит аниме прям на собрании. Однако угрызений совести не было, так как про него или забывали, или спрашивали его в самую последнюю очередь.       Все шло своим чередом, до тех пор, пока не настало время говорить Николаю. Он и обычно редко когда встревал в разговор, ожидая когда все закончат говорить. Однако, сегодня Новосибирск был сам не свой: то и дело смотрел в пустоту и, казалось, что мыслями он находится в совершенно в другом месте. Владивосток Рядом с Новосибирском. Столица СФО буквально подпрыгнул на стуле от неожиданности, когда Москва обратился к нему. От такой реакции Николая, Владимир сам немного испугался, едва не роняя наушники. — Я…гхм… ну… — Сибиряков стал со стула, — У меня, как обычно небольшой доклад… в общем… бы оно… — город начал заикаться, одновременно сильно сжимая рукав пиджака.       Владивосток с нескрываемым удивлением смотрел на своего коллегу. Некогда собранный и уверенный в себе Николай Сибиряков больше походил на школьника, который очень плохо выучил стих и выдавливает из себя обрывки того, что помнит. Речь Новосибирска была дольно запутанной, то и дело были долгие паузы между словами. Он обрывками говорил о состоянии своего округа, о том сколько и на что были потрачены ресурсы и лишь в скользь упомянул, что в его НИИ началась разработка нового препарата для борьбы с раковой опухолью. Он нервно перебирал листы в руках, словно ища там шпаргалку. Бледные руки Сибиряков дрожали, и в один момент вся бумага что была в руках повалилась на пол. — Прошу прощения! — Новосибирск начал судорожно подбирать листы, — Простите, немного не… — Достаточно, Новосибирск! — резко перебил Москва, — Тяжело признавать, но сегодня ты сам не свой! Где твоя собранность и готовность к собранию? Прошу, в следующий раз, не занимайся этой своей наукой накануне собрания и нормально выспись! — Я вас понял! — тяжело вздохнул сибиряк, наконец-то собрав все бумаги.       Москва переключил свое внимание на Ростов-на-Дону, как и все остальные за исключением Владивостока. Он уже давно не слушал музыку и убрал наушники. Подавленное настроение и несобранность сибиряка не на шутку пугало Владивосток. Николая словно подменили. А как дрожал его голос и руки. Да, Новосибирск был самый младший среди столиц федеральных округов, но он всегда держался уверенно и говорил громко и четко. А тут? А когда он говорил про препарат? Обычно его останавливал лишь Москва, так как тот мог полчаса говорить о научных достижений своего округа и о том, как важно для России изучения химии и селекции. Когда он рассказывал об этом, его глаза горели энтузиазмом и неподдельным интересом. Владивосток не понимал и половины из того что говорит Сибиряков, но ему нравился тот блеск в глазах, и то, с каким воодушевлением Коля это рассказывал. " Такой милый… Действительно, ребёнок в теле взрослого…» — мечтательно в те моменты говорил сам себе Владивосток.       Но сейчас рядом с ним сидел не мечтательный ребёнок-переросток. Не было такого блеска и энтузиазма. Владивостока сильно беспокоило состояние своего коллеги. Он хотел сразу после собрания поговорить с Новосибирском и узнать, что же не так. Определенно всё было не в порядке, как утверждал Новосибирск перед собранием. В конце концов, Новосибирск был один из немногих, кто воспринимал его в серьез и с нескрываемой радостью ждал у себя дома. Владивосток считал Новосибирска своим другом, правда он не мог пока что поделиться некоторыми мыслями, которые он делил с Хабаровском. Владимир боится, что Николай его не сможет понять.        Когда собрание подошло к концу, Новосибирск быстрее всех направился к выходу и первым покинул кабинет, оставив Владивосток озадаченным. Другие города словно и не заметили этого, разве что Екатеринбург с удивлением уставился на дверь, за которой скрылся парень. Надежды на разговор с сибирским другом накрылись медным тазом, когда высокая фигура скрылась в коридорах здания. Приморский придя в себя подскочил с места и уже хотел догнать Сибирякова, когда услышал как его кликнул Санкт-Петербург: — Владимир Николаевич, на пару слов.       Александр стоял рядом с дверьми, в то время, как остальные покидали кабинет. Москва не спешил покидать, буравя взглядом Северную Столицу. — Москва, мне нужно, что бы ты меня оставил! — сказал Александр, поправляя очки указательным пальцем, — Пять минут, не более! — Тебя никто за язык не тянул! Через пять минут жду тебя на первом этаже! — пригрозил Михаил, уходя и закрывая за собой дверь.        Владимир был в не себя от шока и радости одновременно. Сам Александр Петрович, лучший из Российских портов попросил его остаться, чтобы поговорить с глазу на глаз. Но с другой стороны, любопытство по поводу того, что не так с Николаем терзало его. Но если Санкт-Петербург решил задержать его, значит на то есть серьезное основание. — Александр Петрович, вы что-то хотели? — робко спросил Приморский. — После того как Николай Александрович выступил, вы, Владимир Николаевич, не отрывали взгляда от бедного мальчика! И это длилось до конца собрания! — Романов скрестил руки на груди и облокотился к стене. — Это… это случайно вышло… — выпалил голубоглазый, удивлённый словами Северной Столицы. Не уж то он и впрямь всё это время, не отрываясь, смотрел на Колю? — Хотя признаю, поведение Николая Александровича вызывает массу вопросов. Пусть он и младше всех нас, но многим стоит поучиться у него ответственности и пунктуальности, что касается и вас. Но я не об этом! Пусть он и сказал Михаилу, что с ним все в порядке, но я надеюсь, что вы не эгоистичный болван и понимаете, что это в корне не так? — Разумеется не так! — кивнул Владимир, — Вы видели его глаза перед заседанием? Мне кажется, что он плакал всю ночь? А как дрожали его руки? А его отрешённый взгляд, за место привычного блеска в глазах! С ним явно случилось что-то ужасное! А ещё…        Столица ДФО чуть не прикусила язык. Разумеется, было очевидно, что с Николаем не всё в порядке. Но его смутила легкая улыбка на лице Санкт-Петербурга, которая появилась когда он говорил о «симптомах» коллеги. Почувствовав, что сам начал краснеть подобно мальчишке, Владивосток уже пожалел о том, что сказал и был готов провалиться сквозь землю, пусть ничего такого серьезного сказано не было. — Мне нравится, что вы беспокоитесь о состоянии вашего друга, так внимательно наблюдаете за ним! — сказал Романов, — Однако, одним наблюдением тут не обойтись. Бьюсь об заклад, вы так резко подскочили с места, что бы догнать Николая Александровича? Не волнуйтесь, он далеко не уйдет! Тут есть Кафе-кондитерская через дорогу, он туда заходит каждый раз после собрания! — Спасибо вам, конечно, что подсказали, где искать, но вот только разве можно просто подойти к человеку и требовать, чтобы он рассказал, что с ним случилось. Если утром соврал, а он наверняка это сделал, сказав, что всё в порядке, то не думаю, что он желает об этом говорить! — неуверенно сказал Владивосток, от нервов почесывая затылок. — Вы правы, настаивать нельзя. Но можно это сделать так, чтобы он сам захотел поделиться с вами! Должен сказать вам, что я заметил, как вы смотрите на Николая Александровича в последнее время. До этого, конечно, вы не пожирали взглядом несчастного, но глупо отрицать, что в последнее время вы как-то странно смотрели на него. — Романов сделал несколько шагов по направлению к Приморскому, отчего тот невольно сделал шаг назад, — Константин Юрьевич поведал, что в последнее время вы двое стали чаще видеться на культурных мероприятиях, которые посвящены вашим любимым аниме.       Владивосток начал краснеть еще сильнее. Всё что говорил Северная Столица было правдой. В последнее время, он хорошо сдружился с Колей и нередко приглашал на всевозможные анимешные фестивали и К-ПОП вечеринки. Удивительно, но давний друг Владивостока, Хабаровск, спокойно принял тот факт, что Новосибирск сблизился с ним. Однако, Приморского смущал тот факт, что Леонид постоянно подкалывал друга, после того, как тот побывал у Коли. Апогеем стало то, что Леонид, не скрывая, стал подначивать Владимира превратить дружбу в кое-что другое. " Тебе, Володь, нужно проявить инициативу, а то вы двое помрёте девственниками.» — заявил тогда Хабаровск, от чего Владимир едва не подавился воздухом.        Теперь, если Владивосток понял всё верно, Санкт-Петербург решил выступить в роли свахи. Приморский не знал, что ему делать: радоваться или паниковать. Ведь это не могло быть правдой. — В общем, если вы действительно волнуетесь за Николая, то вам несомненно нужно поговорить. Более того, нужно выяснить, что же такого ужасного случилась, что он сегодня сам не свой. — выдохнул Санкт-Петербург, поворачиваясь к двери, как бы подводя итог, — Надеюсь, вы меня поняли! — Так точно! — кивнул Владивосток.        Романов ещё раз одарил столицу ДФО скромной улыбкой и потянул дверь на себя. За ней уже стоял раздраженный Москва, которому не хватило буквально мгновения, чтобы открыть дверь раньше. — Прошло шесть минут, Александр! — с раздражением сказал Москва, переводя взгляд то на Санкт-Петербург, то на Владивосток. — Боже мой, Михаил, — простонал Александр, покидая кабинет, — временами ты не выносим! — Владивосток, не стой столбом! — окрикнул Приморского Михаил, — Мне нужно закрыть кабинет! — А! Хорошо! До свидания! — Владимир быстрым шагом направился к выходу.        Спускаясь вниз по лестнице, Владивосток вспомнил, какое на улице было пекло ранее, и поспешил снять пиджак. «Интересно, а Новосибирск снимал пиджак на улице?» — между тем подумал Владимир, покидая здание.       Солнце беспощадно припекало. Приморскому было тяжело дышать при такой духоте, так что ему было жизненно необходимо найти ту самую кафе-кондитерскую, где должен быть сейчас Николай. Среди различных магазинчиков и бутиков, Владивосток увидел кафешку, которая напомнила один из многих кафе-кондитерских в Новосибирске. Вроде как, эта была «Кузина».        Перейдя дорогу, Владимир добрался до двери этой кондитерской. Едва он переступил порог, Владимир ощутил приятную прохладу. Быстро окинув взглядом довольно уютное помещение с принтами всяких сладостей на стене, Владивосток заметил высокого шатена с выделяющейся белой челкой. Новосибирска было трудно не заметить, хотя именно этого и пытался добиться Коля, усаживаясь в самый дальний угол под кондиционер.        Подавив желание громко позвать друга, Владимир подошел к Николаю. Несмотря на то, что Новосибирск сидел лицом к залу, он не обратил на Владимира никакого внимания. Новосибирск лишь помешивал соломинкой какой-то напиток розового цвета в прозрачном стакане, о чём-то задумавшись. Лишь когда Приморский оказался вплотную рядом с ним, Сибиряков поднял глаза на него. — Владимир? — удивился Новосибирск, — Разве ты обычно сразу же идешь на вокзал? — Не всегда, иногда я просто гуляю по Москве, когда погода позволяет. — улыбнулся Владивосток, — Правда, погода сегодня не для прогулок, а Александр Петрович сказал, что тут есть очень хорошее кафе! Могу присоединиться? — Пожалуйста, — выпрямился Новосибирск, указывая на сводный стул перед собой.       Едва Владивосток уселся, как к нему подошла миловидная официантка и протянула меню. Честно сказать, меню ограничивалось небольшим буклетом на две страницы. Это поспособствовало тому, что Владимир почти сразу определился с заказом. — Чизкейк, пожалуйста, и молочный коктейль. — Владивосток протянул официантке меню. — Я эту кондитерскую заприметил полгода назад. — сказал Новосибирск, глядя в след уходящей официантке. — Понятно… — выдохнул Приморский.        Ему не терпелось спросить, что же случилось. Но если Новосибирск не хочет об этом говорить, значит ему очень не приятно об этом даже вспоминать. Но если тупо молчать, то дело не сдвинется с мертвой точки!       К счастью, Новосибирск первый начал разговор, насчёт своего нетипичного поведения: — Со стороны я выглядел глупо, да? — Ну как сказать, Коль, ты сам не свой! — сказал правду Владимир, — Серьезно, ты себя утром в зеркале видел? Глаза красные, лицо опухшее! Такое ощущение, что ты пил полночи, но ведь алкаш из тебя такой себе! — Да я проект один удумал. А с ним столько заморочек! Наверное целое ведро кофе в себя влил! — и вновь эта натянутая улыбка.       «Коль, дело не в кофе и науке, так ведь?» — едва не сорвалось с губ Приморского, но тот промолчал. Глупо было надеяться, что Новосибирск всё сразу расскажет, да ещё и в общественном месте. — Ты вот лучше скажи, как там Лёня? — между тем продолжил сибиряк, — Давно его не видел в последнее время! — Да не так давно из КПЗ его вытаскивал! — улыбаясь, сказал Владимир, — Опять вляпался в передрягу! Если коротко, он высказал кое-что одному полицейского, а дальше, я думаю, ты сам понял. — Ещё бы! — в миг повеселел Коля, и его улыбка стала искреннее, — Хабаровск же не умеет держать язык за зубами! — Ещё бы! Вот тебе, Новосиб, смешно, а вот доставать его приходится мне, при поддержке Магадана и Читы! — в этот момент появилась официантка с заказом, — Спасибо! — сказал Владимир официантке. — Зато не скучно! — сказал Коля. — Это да, но иногда хочется немного другого развлечения! — Владимир подвинул к себе тарелку, — У тебя как дела-то? Красноярск опять чудит?        Внезапно лицо Коли омрачилось, пусть тот продолжал улыбаться. Владивостока это насторожило, ведь ранее у него не было такой реакции, когда кто-то упоминал Руслана. В конце концов, Новосибирск сам жаловался на постоянные шутки от Красноярска в свой адрес. " Я так и не пойму, что я к нему чувствую…» — как-то признался Коля. Однако сейчас, сидя перед Владимиром в кафе, Новосибирск мгновенно поменялся в лице. Едва Коля повеселел и расслабился, как вновь стал напряженным. — Да ничего интересного нет у меня, — сказал Коля, — зато, я слышал, как Челябинск опять не дает покоя Екатеринбургу. Ох уж этот Юрий Иванович, как что придумает, так его и выстрелом из танка не остановишь. Ну, а разгребать последствия приходится бедному Константину Петровичу.        Владивостоку не понравилось то, как резко перевел тему разговора друг. В купе со странной реакцией на упоминание Красноярска, это вызывало еще большую тревогу. — Я не знаю, меня эти двое всегда пугали! — Приморский решил не возвращаться к Красноярску, разумно полагая, что сейчас явно не стоит говорить о нём, — Хотя мне кажется, Челябинск и Красноярск отлично поладили бы. Они друг друга однозначно стоят. — Возможно, ты прав, — пожал плечами Коля.       Весь час столицы двух Федеральных округов обсуждали разные темы. Правда, больше говорил Владивосток, но судя по тому, что лицо Новосибирска смягчилось, он не был против. Да, Коля не сидел все время молча, время от времени, комментируя то или иное высказывание. Увлечённость друга в разговоре не могла не радовать Владимира. Коля был рядом с ним, а не где-то там, в своих мрачных мыслях. — Слушай, Коль, если у тебя работы нет, приезжай на выходные ко мне! — внезапно даже для себя сказал Владивосток. — А я не помешаю? — поднял брови Новосибирск. — Я тебя умоляю, кому ты можешь у меня помешать! Да и буду честным, Лёня точно будет рад тебя увидеть! Кроме того, я нашел одно клевое аниме 90-х! Мы обязаны посмотреть его! — Но если ты настаиваешь, то я с радостью приеду! — сказал Коля.        Владивосток был готов прыгать от радости. Пусть Новосибирск не первый раз приезжает к нему в гости, но каждый приезд Новосибирска был для Приморского настоящим праздником. Возможно, когда рядом никого не будет, Новосибирск будет более сговорчивым, чем сейчас, в кафе.       Если бы он только знал, что случилось на самом деле…