Я не знаю, что я чувствую...

      Вернувшись из Москвы в свой город, Николай направился сразу в Академгородок. Всегда, когда Сибиряков хотел побыть один, он направлялся в свой родной НИИ и запирался в своей лаборатории. Однако сегодня у него не было желания заниматься исследованиями и проектами. Он просто хотел лечь и закрыть глаза, чтобы отдохнуть. И желательно, чтобы никого не видеть и не слышать.        Погода в Новосибирске и погода в Москве имела сильный контраст. Если в столице солнце буквально было готово испепелить всё и вся, то в Новосибирске уже неделю стояла пасмурная погода, время от времени переходя в дожди. Дождь выдался и на тот момент, пока Николай добирался из Толмачево до Академгородка. Пусть Новосибирск и забыл зонтик, промокнуть он не успел, так как таксист припарковался аккурат у входа в дом. Когда Новосибирск переступил порог дома, был уже седьмой час вечера.       Войдя в здание и найдя свою квартиру, Новосибирск отворил дверь и вошел в свою квартиру. Почувствовав сильный запах кофе, Николай обреченно выдохнул. Перед самым выходом, кофемашина, которую ему подарил Томск на день рождения, сломалась. Не просто сломалась, а буквально взорвалась, сильно напугав Сибирякова, попутно пачкая рубашку и брюки, которые уже были на Николае. Новосибирску в срочном порядке пришлось менять одежду и гладить новое, теряя драгоценные минуты.       Пройдя на кухню и уставившись на сломанный аппарат, Новосибирск продолжил прокручивать события сегодняшнего дня. Только подумав, что не успеет на Рейс Новосибирск-Москва, как рейс задержали. Поначалу Коля думал, что ему повезло и он успел, однако рейс задержали на несколько часов из-за непогоды, и парень начал сильно паниковать. Он продолжал паниковать, даже когда началась посадка в самолет. Сибиряков с ужасом осознал, что не успеет прибыть Москву за несколько часов до собрания. Сейчас главное успеть на само собрание.        По прибытии в Москву Николая ждала новая проблема. Почти всё было перекопано вокруг здания парламента, так что таксисту пришлось высадить его раньше и Новосибирск бежал квартал. Когда Новосибирск увидел Владивостока, приводящего себя в порядок, он обрадовался. Он знал, что иногда Владимир опаздывает, но он всегда искренне был рад видеть своего друга.        Ему было достаточно просто увидеть парня, как он чувствовал окситоцин и ему становилось спокойнее. Это началось около полугода назад. К тому моменту Новосибирск и Владивосток уже были хорошими друзьями и поддерживали хорошее отношение между двумя округами. Его, можно сказать, старший брат Омск заметил, как Новосибирск буквально готов прыгать от радости, когда Владивосток приезжает ему в гости и наоборот. «У тебя замечательный друг!» — сказал тогда Максим, в то время, когда Владимир стоял рядом и все слышал. Новосибирск видел, как от комплимента щеки друга становятся красными. «Какой он милый!» — подумал тогда Николай, — «у него так быстро кожа на лице снабжается кровью и кислородом с помощью мелких кровеносных сосудов, хотя тут совсем не душно и нет резких перепадов температуры! Нужно узнать, как он себя чувствует, может у него проблемы со с здоровьем? Вероятно у него аллергия на что-то!». Новосибирск тогда сильно забеспокоился о Владивостоке и его здоровье, но тот заверил, что с ним всё хорошо.       Однако в здании парламента, где было собрание, окситоцин быстро улетучился, когда Владивосток стал расспрашивать о том, всё ли с ним в порядке. Новосибирск понимал, что его вид оставлял желать лучшего после бессонной ночи, но поспешил уверить друга, что все хорошо, пускай это было не так.        Когда собрание началось, Николай с ужасом обнаружил, что оставил дома некоторые важные документы. Когда настало временя говорить Новосибирску, руки дрожали и ему пришлось импровизировать, чтобы хоть как-то поправить положение. Он пытался что-то искать в бумагах, которые он таки принес с собой, но дрожащие руки его не слушались, и все бумаги повалились на пол. Парень стал судорожно извиняться, быстро поднимая бумаги. От паники и стыда Новосибирску хотелось распасться на атомы. Он опоздал, да ещё толком не был готов к собранию. Новосибирск никогда себе такого не позволял, а тут все пошло наперекосяк.        Весь день шел наперекосяк. А началось все со взрыва кофе машины. Нет! Несчастная кофе машина тут совершенно не причём. Все началось гораздо раньше. И Сибиряков знал это. Он всё отчетливо помнил, что случилось двумя днями ранее.        Коля стал снимать с себя одежду, стараясь не смотреть своё отражение в зеркале. Ему не хотелось видеть всё ещё свежие синяки, не успевшие зажить следы от укусов и порезов. Некоторые из них до сих пор побаливали. Ужасные узоры из синяков, укусов и порезов покрывали торс парня от паха до шеи. Воротник рубашки скрывал след от удушья, который не успел исчезнуть, в то время как следы от ремня на запястьях успели исчезнуть. Ужасные метки были и на бёдрах, узором покрывая кожу почти до колен. Николай чувствовал как некоторые из них неприятно покалывали, но старался не смотреть на них.        Накинув на себя домашнюю майку и шорты, парень рухнул на кровать, раскинув руки в сторону. Он повернул голову в сторону книжной полки, на которой стояла фигурка Исигами Сенку, персонажа из аниме «Доктор Стоун». Когда аниме вышло, Владивосток позвал Новосибирск к себе, со словами: «Тебе оно точно понравится!». В отличие от друга, Николай не был фанатом аниме. Но Владимир был прав, аниме пришлось по вкусу сибиряку. Пусть Новосибирск и не сильно вникал в сюжет, но то, как используют науку чтобы восстановить человечество после катастрофы было потрясающим. По-настоящему щенячий восторг тогда вызвал персонаж Исигами Сенку, который был самым настоящим гением! «Ты так на него похож, Коля! Если что-то подобное с нами случится, то мы обязательно выживем, благодаря тебе и твоему уму!» — пошутил тогда Владимир. А через некоторое время, Новосибирск был приятно удивлен, получив в подарок на Новый год фигурку Сенку. Рады были все: и Новосибирск, у которого теперь был свой юный гений, и Владивосток, который с нескрываемой радостью вручил другу подарок.        Эта фигурка напомнила Новосибирску и о сегодняшней встрече с Владивостоком в кафе. Разговор по душам с Владимиром пошло ему на пользу и он почувствовал, как тревога и стыд отступают. А когда Владивосток пригласил к себе в гости, так Коля почти без раздумий согласился. Он так и так планировал провести выходные вне своего округа, а навязываться никому не хотелось. Вот только Николая тревожил тот факт, что у друга появятся массу вопросов по поводу того, откуда у Новосибирска столько синяков и порезов. " Блин, они же не успеют зажить до завтра!» — думал Николай, — «Может, я зря согласился? Но Володя выглядел таким счастливым, когда я сказал что приеду. Отменить встречу? Не хочу, расстраивать его. Ладно, что-нибудь решим, главное чтобы Хабаровска не было рядом!"        Он хотел, правда хотел высказать Владивостоку. Но он стыдился и боялся. Стыдился того, что он это допустил и боялся того, что ему никто не поверит. Да и сам Николай бы не поверил в то, что случилось, если бы сам с этим не столкнулся…        — Красноярск, мне кажется, что тебе хватит! — искренне беспокоясь, сказал Новосибирск, сидя за столом, напротив Красноярска. — Я, вообще-то, умею пить в отличие от некоторых! — только и сказал Руслан, после чего поднес к губам пивную банку. — Я все понимаю, но это уже девятая банка за вечер! — не унимался Новосибирск.        Красноярск пригласил на выходные к себе домой, так как они уже давно не виделись. Новосибирск же все хотел понять, что он чувствует по отношению к Руслану — просто дофамин, или все-таки окситоцин. Парень и правда не знал что действительно он испытывает к старшему. Это чувство было схоже с тем, что ощущал Новосибирск, когда видел Владивосток. Однако Коля понимал, что эти чувства совсем разные. «Интересно, а что чувствует Красноярск, когда видит меня? " — раз за разом задавался вопросом Новосибирск, но озвучить его он так и не нашел смелости. — Ладно, я поехал домой! — выдохнул Николай, вставая из-за стола, — Завтра я должен подготовить отчет, так как во вторник намечается собрания столиц Федеральных округов. Я и так у тебя задержался, Рус. Только прошу, больше не пей сегодня! — Уже уходишь? — поднял бровь рыжий, уставившись на Сибирякова. Он поставил пивную банку на стол, после чего поднес сигарету, что всё это время была в другой руке. — Прости, у меня и правда дела! — мягко улыбнулся Коля, — Помню-Помню, я попрошу Москву выделить деньги, для ремонта Татыша!       Руслан лишь закатил закатил глаза, делая затяжку. «Такими темпами, он скоро будет соревноваться с Челябинском, по количеству выкуренных сигарет, а так же у кого больше круги под глазами!» — подумал Новосибирск, — «Ему определенно нужно бросать курить!». — Понимаю, нужно же задницу подготовить, прежде чем явиться к Москве! — сказал Красноярск, выдыхая дым.       Новосибирск оставил без внимания язвительную фразу Красноярска. Едва он стал городом-миллионником, так то и дело стал получать не самые приятные высказывания со стороны старшего. Первое время это задевало за живое, но примерно лет через десять он научился пропускать пропитанные ядом слова Руслана. А лет через двадцать его даже забавляло такое поведение Красноярска. Если он встретится с ним, и Красноярск не попытается зацепить Новосибирск словами, то день явно пройдет за зря. — Проводишь? — только и ответил Коля, — Можем немного прогуляться, а уже там я вызову такси? — Приглашаешь на свидание, малыш-Новосибирск? — подмигнул рыжий, выдыхая дым. — Да нет же! Боже правый, Руслан, я конечно привык к твоим издевкам, но ты можешь хоть раз на мой вопрос ответить нормально?! Серьезно, за последние месяца два что у тебя не спрошу, так получаю в ответ лишь сарказм и дурацкие шутки! — накипело у Коли. Пусть он и привык к разным странностям Енисейского, но у всего должен быть предел. — А чего это ты распетушился? — спросил Красноярск вставая из-за стола, направляясь к Новосибирску. Руслан оставил недокуренную сигарету в пепельнице непотушенной, от чего та продолжала тлеть. — А то, что с тобой стало невозможно разговаривать! — признался Коля, — И твои вечные шутки, что я являюсь московской подстилкой! — А что нет? — с наигранным удивлением спросил Красноярск, — Иначе как объяснить, как ты ты отнял у меня и Омска звание столицы Сибири? А то что ты стал третьим городом в России? И все это ты умудрился сделать за какие-то сто с хуем лет! А про десятирублевую купюру я вообще молчу! Однозначно тебе пришлось покувыркаться в постели, чтобы добиться такого результата! — Александр Петрович стал столицей России, когда ему не было и ста лет! — возразил Николай, - Что касается меня, я всего на всего занимался наукой и образованием! Я не просил Москву делать меня столицей СФО! — Да-да-да, пизди больше! — усмехнулся Красноярск, — Себе хотя бы не ври! — Да не вру я! — Ты ещё скажи, что ты — девственник! — Разумеется, я девственник!        Красноярск встал как вкопанный. Зелёные глаза с удивлением уставились на Сибирякова. Николаю стало совсем неуютно, и желание как можно скорее вернуться домой возрастало в геометрической прогрессии. Да ещё эта никому ненужная перепалка, где Красноярск вновь заявил, что свою карьеру Новосибирск сделал через постель Москвы. — Почему именно ты?! — прошипел Красноярск, — Почему все лавры в Сибири достаются именно тебе?! — Красноярск, ты пьян, давай не сейчас! — попытался успокоить товарища Новосибирск, — Давай не сейчас! — Блять, а когда?! — не собирался успокаиваться Красноярск, подходя все ближе и ближе к Николаю, — Ты же ещё щеглопан, а уже Столица Сибири! Я тут знаете, существую почти четыре века, воевал, боролся за существование, а ты… Я прекрасно понимаю, что чувствовал Москва, когда Питер стал столицей!        Красноярск подошел ближе к Новосибирску и схватил того за плечи. Младший не стал отталкивать старшего, думая, что это просто алкоголь ударил в голову и Руслана просто слегонца занесло. Как никак, алкоголь в первую очередь пагубно влияет на мозг, от чего человек плохо соображает, что делает! Однако Колю не на шутку пугали полные ярости глаза, которые буквально жаждали испепелить его. Новосибирск боролся с желанием оттолкнуть Красноярск от себя, и пулей рвануть к выходу. Но парень не мог так поступить, ведь это было бы совсем грубо по отношению к тому, на кого он ранее ровнялся, будучи совсем маленьким. — Тебе нужно проспаться и протрезветь! — стараясь сохранять спокойствие, сказал Новосибирск, — Ты не в себе, Руслан! Ты выпил столько алкоголя, что ты неплохо навредил коре головного мозга, в результате гипоксии образованного тромпами, от чего ты сам не понимаешь, что ты творишь! — Даже сейчас, когда я вылил на тебя кучу говна, ты пытаешься быть вежлив со мной! Даже не отталкиваешь! — усмехнулся Красноярск, — Слишком добр и вежлив! Даже этот Романов может нагрубить или послать! И как ты стал третьим городом, не пойму! Ещё и свою сранную науку приплёл! — Руслан, прекрати уже… — А может ты только со мной такой вежливый? — продолжал Руслан, — Может ты только при мне такой вежливый и весь невинный, а с другими? — Рус, мне надо…       Новосибирск не успел договорить, когда Красноярск неожиданно схватил Николая за руку и потащил за собой. Младший пытался вырваться и убежать, но на удивление хватка Руслана была очень сильной. -Эй, постой! Красноярск, что ты творишь? — закричал Новосибирск, продолжался тщетные попытки вырваться из железной хватки, — Отпусти, мне нужно домой и… — Не шуми ты так! Голова болит! — только огрызнулся Руслан, толкая Сибирякова в спальню.       Двухместная кровать стояла рядом с дверью, и Новосибирск, не сумев сохранить равновесие, упал рядом с ней, больно ударяясь головой о деревянное изножье. Комната светом луны из большого окна и светом, что горел в гостиной. Николай с ужасом уставился на Руслана, который начал снимать с себя бордовую майку. — Ты…ты чего удумал? — задыхаясь от ужаса просил Новосибирск, — Это нихера не смешно! — О, ты уже ругаешься на меня? — хмыкнув, спросил Красноярск, — А зря, я ведь помогу этот почувствовать… как там по твоему… дофамин?       Новосибирск вскочил на ноги, и попытался толкнуть Красноярска, чтобы выбежать из комнаты. Но Енисейский был быстрее, и он рывком схватил того, за руки Николая, и толкнув того на кровать. Николай едва упал на мягкую поверхность, как на него буквально навалился Руслан. Красноярск тут же прильнул к шее Сибирякова, попутно пытаясь стянуть майку с младшего. Бедный Коля стал отталкивать от себя Руслана. Пусть Новосибирск был выше и крупнее Красноярска, на деле второй оказался сильнее, так как ранее он часто тренировался с Иркутском. Новосибирск же, практически ни с кем не дрался. Он хороший учёный, но боец из него совсем никудышный. В добавок, Новосибирск пусть и имел практически идеальное телосложение, он не так часто имел дело с физическими нагрузками, от чего у него не хватало физической силы, в отличии от Руслана. Так что буквально оседлав Николая, Енисейский лишил возможности освободиться.        Коля чувствовал как его лицо начало гореть, а на глазах стали наворачиваться слёзы. Новосибирск отчаянно пытался придумать хоть что-то для спасения, но мозг отказывался работать как надо. Да и сам парень отказывался верить в происходящее. А Руслан тем временем почти стянул с Коли майку, задрав её, постностью оголяя торс парня, продолжая покрывать шею поцелуями. Новосибирск вскрикнул, когда почувствовал резкую боль на правом предплечии. Затем Коля почувствовал, как руки Руслана спустились ниже, и начали стягивать с парня брюки. — Руслан, прекрати! Отпусти меня! — начал всхлипывать Николай, больше не в силах сдерживать слезы, — Я не хочу! Остановись!        Красноярск отстранился от шеи и навис на Новосибирском, держа его руки над головой. Руслан наклонился к лицу младшего, с довольной улыбкой, явно наслаждаясь процессом. Он тяжело дышал, и его горячее дыхание почти что обжигало лицо Сибирякова. От Енисейского несло перегаром, от чего Коля отвернулся, жмурясь от страха и отвращения. — И почему мой малыш плачет?       Новосибирск не помнил как добрался до дома. Весь следующий день он тоже помнил плохо. Единственное, что помнил Николай, так ужасную боль в пояснице и стыд, а так же что у него все буквально выпадало из рук. Весь день он не проронил ни слова, чувствуя, что у него сел голос. Когда он решил принять ванну и разделся перед ванной, на глазах Коли появились новые слезы. Он до последнего верил, что все что сделал с ним Руслан был лишь страшный сон. Но след от удушья на шее и многочисленные следы от укусов, синяки и порезы говорили об обратном.       В этот день он должен был встретиться с Омском. Но показаться с такими метками, а уж тем более объясняться, откуда они взялись, Новосибирск не горел желанием. Так что он отправил короткое сообщение Максиму, что он не может с ним встретиться из-за того, что возникли важные дела.       Ночью перед собранием, Николай не мог спокойно спать. Едва он закрывал глаза, как он вновь видел перед собой затуманенные алкоголем и похотью зелёные глаза, и дьявольскую улыбку Руслана. Он ощущал как сильные руки Красноярска сдавливают его шею, едва он проваливался в дрёму. Он уже хотел выпить снотворное, чтобы уснуть и не видеть сны и не чувствовать ничего, но здраво понимал, что таким образом он может проспать самолет!       И вот сейчас, вернувшись домой после собрания Новосибирск сам того не желая, вспомнил события двухдневной давности. «За что он так со мой?» — уже тысячный раз задавал себе вопрос Николай, — «Что я такого сделал? Стоит ли мне поговорить с Красноярском?».       Новосибирск стал немного приходить в себя после случившегося. Был ли он зол на Красноярск? Непонятно. С одной стороны, разумеется! В определенный момент Николай серьезно боялся того, что он умрёт в результате асфиксии, когда руки Руслана сдавливали его шею. На просьбы прекратить, Красноярск лишь презрительно произнес: «Ты, блять, город! Не помрешь!». Новосибирску было больно, и Красноярск это понимал, и тем не менее, он продолжал. Он даже достал невесть откуда нож-бабочку, царапая им кожу Николая.        Но с другой стороны, действительно ли он соображал, когда он делал это? Сожалеет ли он сейчас? О чем он подумал первым делом, когда протрезвел? Новосибирск хотел взять телефон и позвонить ему, но что-то заставило его это не делать. «Наверное, сейчас он тоже не лучшем состоянии». — решил Николай.

— Хотел бы я стать городом! — Ну как знать, если повезет, может тебе и удастся стать поселением городского типа!