Сказка о разбойнике и его Музе

«Достаточно было увидеть тебя». Эти слова не выходили из головы все утро. Лань Ванцзи так сильно погрузился в размышления, что случайно порезал палец, пока корпел над обедом. Что Вэй Усянь мог иметь в виду? Он же ни разу не видел его и помнил только младенцем — новорожденным наследником. А что, если они когда-то встречались? Нет, этот вариант точно не подходит. Ванцзи бы определенно запомнил кого-то с таким ошеломляющим количеством темной энергии. Он хмыкнул, выпуская порезанный палец изо рта. Да и тяжело было бы забыть такого яркого, впечатляющего, харизматичного… Лань Ванцзи помотал головой. Его взгляд растерянно бегал по столешнице, не в состоянии сосредоточиться на чем-то конкретном. Почему же в груди билось так быстро? Резко распахнувшаяся входная дверь заставила его вздрогнуть и обернуться. Юань с горящими глазами вбежал в дом, поднялся к себе, а после спустился и умчался обратно на крыльцо, забыв о раскрытой настежь двери. Послышалось его смущенное лепетание: «это я сам нарисовал, когда мне было…», а после одобряющий голос Вэй Усяня. Лань Ванцзи даже не почувствовал, как уголки его губ потянулись вверх. Вскоре нарезка из свежей рыбы и миска с овощами и рисом были готовы. Ванцзи сделал три порции и на деревянной дощечке вынес на крыльцо, бесшумно ступая по половицам. На самой верхней ступеньке сидел, сгорбившись, Вэй Усянь и усердно рисовал что-то на чистом листе, а Юань, крепко прижавшись к чужому боку, сидел рядом, внимательно наблюдал и болтал ногами. Эта картина заставила Лань Ванцзи замереть и незаметно сжать края дощечки чуть сильнее. Его дыхание сбилось, а кончики ушей потеплели, и он не решался двинуться дальше, хотел впитать кожей то, что видел, навсегда запомнить этот момент. Вэй Усянь, кажется учуяв запах еды, обернулся вполоборота и поймал взгляд Лань Ванцзи. Тот думал, что Усянь как обычно отпустит шуточку и засмеется, но его лицо украсила лишь кроткая улыбка, а после он застенчиво заправил прядь волос за ухо и отвернулся обратно. И как он только мог сочетать в себе опасную личность темного заклинателя и такого приветливого, доброго человека? Ванцзи позабавило то, что буквально несколько часов назад в лесу в глазах Вэй Усяня была пугающая сталь, уязвимость, готовность защищаться, а сейчас бесконечное озорство и теплота, и совершенно расслабленная поза, словно он был в кругу семьи, которой мог доверять. Либо он так умело притворялся, чтобы расположить к себе, либо ему действительно было хорошо и безопасно здесь. Лань Ванцзи отчаянно хотел, чтобы второй вариант оказался правдой. Он прошел дальше и поставил две миски на ступень рядом с Юанем, привлекая его внимание. Мальчик тихо поблагодарил, взял миску и палочки и передал Вэй Усяню, а после сам приступил к обеду. Лань Ванцзи молча стоял в отдалении и неторопливо ел, разглядывая синее поле. Сегодня был небольшой ветер, который колыхал верхушки горечавок и кроны деревьев. Скоро совсем похолодает. — М-м! Лань Чжань, как вкусно! — пробурчал с набитым ртом Вэй Усянь. — Только не хватает немного специй. — Он залез во внутренний карман своей свободной рубахи и вытащил маленький мешочек, а после высыпал все содержимое в рис. Тот стал абсолютно красным. — Так намного лучше, — и съел половину миски. Лань Ванцзи моргнул и нахмурился. — Что это? — М? Это перец. Ты хочешь попробовать? Ай, не делай такое лицо, я знаю, что хочешь. Ну же, подойди ближе… Когда Лань Ванцзи оказался совсем рядом и наклонился, ему под нос сунули красный комочек риса, зажатый между двумя палочками. Слизистую обдало пряным ароматом перца, и Ванцзи чуть не чихнул. Он без промедлений съел рис и выпрямился, честно стараясь не закашляться, пока до конца пережевывал еду, а после опустил взгляд на весело посмеивающегося Вэй Усяня. — Ну как? Ванцзи вдохнул побольше воздуха. Ему не хотелось расстраивать Вэй Усяня и говорить, что своими специями он сделал только хуже, особенно видя, что самому темному заклинателю это очень нравится. — Сносно. — Я тоже хочу попробовать! — воскликнул Юань. — Можно, Сянь-гэгэ? — Конечно! — Нет! Оба удивленных взгляда устремились на Лань Ванцзи. — Нет, А-Юань. Сначала доешь свою порцию. Юань поник и принялся лениво ковырять палочками рыбу. Если Ванцзи едва выдержал пожар во рту, то маленький ребенок и вовсе мог закатить истерику. Лань Ванцзи прохладно оглядел Вэй Усяня, бурчащего «какой ты скучный, я не могу», и вернулся к еде. Когда с едой было покончено, он отнес пустые миски в дом, а после с небольшой деревянной бадьей направился за дом прямо к пруду. Вэй Усянь увязался за ним. Лань Ванцзи залил в бадью немного воды из пруда и, закатав рукава, принялся мыть миски и столовые приборы. — Давай помогу, — Вэй Усянь присел рядом, подхватывая одну из мисок. — Спасибо… В полной тишине они вымыли посуду, и когда осталась всего одна пара палочек на дне бадьи, к ней потянулись оба, столкнувшись пальцами. Лань Ванцзи поднял взгляд, натыкаясь на задумчивого Вэй Усяня. — Ты сегодня тише обычного, — заметил Ванцзи, позволив темному заклинателю прополоскать палочки. Усянь усмехнулся. — А мне казалось, что ты наоборот обрадуешься. Он стряхнул с палочек лишнюю воду и бросил их в ведро для чистой посуды, а после опустился на пятки и протяжно выдохнул. — Не могу перестать думать о Вэнь Нине, — тихо пробормотал он, потупив взгляд. — Раньше все было в порядке, но сейчас без моей флейты он слаб, и если по дороге его кто-нибудь настигнет, то вряд ли он своими силами сможет отбиться. Лань Ванцзи не знал, что на это ответить, поэтому лишь молча сидел напротив и был готов слушать дальше. Когда из глаз Вэй Усяня пропадали веселые искры, уголки губ были напряжены, а брови нахмурены, Лань Ванцзи почему-то очень хорошо ощущал, насколько Вэй Усянь был старше него, весь его многолетний опыт, в разы превосходящий жизненный опыт Ванцзи, виднелся в морщинах между бровей, в шрамах на руках. Похоже, Вэй Усянь страдал за свою жизнь столько же, сколько смеялся. Ванцзи было невыносимо от этой мысли. Он удивленно вскинул бровь, когда внезапно повеселевший Вэй Усянь одарил его улыбкой. — Твоей будущей жене очень повезло, — и засмеялся. Лань Ванцзи непонимающе моргнул. — Даже если она будет ужасно готовить, ты съешь все до последней крошки! — Я не понимаю… — Тот рис с кучей перца был отвратительным, ведь так? Но ты все съел и даже не поморщился! У тебя что, нет вкусовых рецепторов? Его затопило румянцем с головы до ног. Ванцзи еле подавил желание бросить все и убежать в дом. Да над ним просто смеялись все это время! — Зачем тогда сам его ел? — процедил он, скомкав поледеневшими пальцами одежду на коленях. — А? — Вэй Усянь задумчиво возвёл взгляд к небу и почесал подбородок. — Ты не подумай, я обожаю есть острое, но, конечно, не настолько… Просто в этот раз я хотел глянуть твою реакцию, — закончил он с невинной улыбкой. Лань Ванцзи молчал, не сводя с него убийственного взгляда. — Эй, ну чего ты, — похлопал его по колену Вэй Усянь, тем самым разнося по телу заряд темной энергии. — Зато я понял, что ты очень почтительный и обходительный! Только советую приберечь свою обходительность для прелестных девушек, а со мной можешь себя не сдерживать. На кончике языка так и вертелось едкое «вздор», но Ванцзи сдержался, поднялся, прихватив ведро с чистой посудой, и ушел в дом. Этот день был точно таким же, как и все остальные — готовка, уборка, работа в поле, тренировки с Юанем, и Ванцзи любил эту рутину. Он не мог сказать, что всю жизнь мечтал именно об этом, но все же его главная мечта сбылась — он обрел свободу; свободу мысли, слова, свободу в принятии решений и распоряжении собственной жизнью. В Гусу он был частично лишён всего этого, и понимал — он не хотел для себя такого будущего. А сейчас, окинув мудрым взором свою обитель, поле, что давало внутренний покой, и малыша, прижавшегося к нему, Лань Ванцзи чувствовал, что выбрал верный путь. Где-то глубоко внутри царапалась тоска по прежнему дому, по дяде, брату и ученикам, с годами боль утихла вместе с затянувшимися шрамами на спине, и Лань Ванцзи с тех пор не пожалел о своем решении. Он знал, что придется чем-то пожертвовать, чтобы добиться желаемого. Юань, растянувшись на крыльце на циновке с меховой подкладкой, щекой вжимался в его бедро и тихо сопел, пока слабый ветерок колыхал край его домашнего ханьфу. Он сам изъявил желание носить иногда ту же одежду, что носит Ванцзи, и тот закупил ему несколько походных и домашних одежд, напоминающих одежды Гусу Лань. Плохо было то, что на них не было вшитых защитных печатей, поэтому Ванцзи решил, что обязательно закажет из Гусу доставку ханьфу их собственного производства. Лань Ванцзи отвел взгляд от ребенка и положил пальцы на струны циня, дергая первую струну. Тягучий глубокий звук, казалось, проник под кожу и смешался с током крови. В стороне послышался восхищенный вздох. — Нереальный божественный инструмент, — прошептал сидящий на периле Вэй Усянь, даже перестав мотать ногой. Ванцзи хмыкнул. Пальцы дернули еще пару струн, напоминая начало одной из мелодий, которую он изучал с учениками в Гусу. Эта мелодия сама по себе была приятной слуху, успокаивала разум и стабилизировала все потоки внутренней энергии, однако, стоило добавить в нее духовную силу, как она превращалась в самое что ни на есть исцеляющее средство, которым можно подавлять темную энергию. Обычно такие мелодии использовали против лютых мертвецов, чтобы сдержать их рвущуюся ярость, но Ванцзи знал применение получше. Когда пальцы забегали по струнам активнее, проигрывая «Очищение» раз за разом, Лань Ванцзи все чаще слышал со стороны Вэй Усяня вздохи и зевки. — Лань Чжань… — еще один протяжный зевок, — от твоей музыки я так сильно хочу спать… Короткая улыбка тронула губы Ванцзи. — Давно мне не было так хорошо… Вэй Усянь расправил плечи и потянулся, словно наполняясь силой, а после обмяк и прикрыл глаза. Полностью отдавшись порыву, Лань Ванцзи самозабвенно пощипывал струны, чувствовал, как все его существо наполнялось светом, как он становился частью окружающей природы, находил себя в потоке ветра, в пролетающей мимо птице, и его сердце трепетало. Он не сразу расслышал свист флейты, подстраивающийся под «Очищение». Игривый одобряющий взгляд Вэй Усяня был прикован к нему. Словно старый учитель, оценивающий способности ученика, он наблюдал за Ванцзи, пока его тонкие красивые пальцы ласково обращались с искусной дицзы. Лань Ванцзи отлично заметил контраст между Вэй Усянем, которого встретил впервые, и Вэй Усянем, которого видел сейчас. Все это был лишь шаткий образ, чтобы его одурить, но, кажется, Вэй Усянь не особенно старался скрыть себя настоящего, раз позволил за такое короткое время раскрыть все карты. Ванцзи не сомневался, что Усянь, если будет нужно, умело скроет свою личность и обведет вокруг пальца кого угодно. Тонкое звучание дицзы гармонично вплелось в тяжелые ноты гуциня, превращая их в самую настоящую музыку, ласкающую слух, затрагивающую что-то внутри, что так жалобно трепыхалось. Лань Ванцзи внешне выглядел умиротворенным, полностью вовлеченным в процесс, но на самом деле его дыхание грозилось сбиться от нахлынувших чувств, голова кружилась, а пальцы не слушались, щипая нужные струны только лишь благодаря физической памяти. Он по новому взглянул на Вэй Усяня уже без всякой улыбки, ощутил, как сердце тоненько зовет, тянется к темному заклинателю, что сидел в развязной позе всего в метре от него и смотрел своими невозможными проницательными глазами. Ванцзи позволил себе насладиться моментом еще немного, после чего мягко прижал ладонями струны. Дицзы продолжала петь, пока не утихла еле слышным протяжным звучанием. — Вэй Ин. Его голос звучал неуместно после долгого молчания. Вэй Усянь закинул ногу на ногу, отчего подол его одежд элегантно скользнул по бедру вниз, и выжидательно уставился на Лань Ванцзи. — Ты… Что значили твои слова сегодня утром? О том, что достаточно было лишь увидеть меня, чтобы понять, кто я. — Я уже и забыл, что говорил что-то подобное, — Усянь вновь потянулся и развалился на широкой периле, подложив под голову руки. И вот он вновь становился самим собой, а те волшебные образ и взгляд, которые околдовали Ванцзи, бесследно пропали. — Хм, дай-ка подумать… Наверное ты просто очень похож на того старого придур… то есть на твоего дядю. Он замолчал, изредка вздыхая под звуки листвы, колышущейся на ветру. — Даже если бы ты не был на него похож, думаю, я легко понял бы, что ты один из клана Лань по одному лишь твоему поведению, — продолжил Вэй Усянь задумчиво, а после игриво добавил, повернув голову и мазнув взглядом по Ванцзи: — ну или потому что в Гусу все такие красавчики. Лань Ванцзи возмущенно втянул носом воздух под смех Вэй Усяня. — Кроме твоего дяди. — Что ты имеешь против моего дяди? То, как нелицеприятно Вэй Усянь отзывался о Лань Цижэне, вовсе не обижало Ванцзи. Он смотрел на это с задумчивой улыбкой. — Айя, Лань Чжань… ну ты видел его? Когда я учился у него, не было ни дня, когда бы меня не выгнали с занятий, — темный заклинатель раздраженно вздохнул, а после продолжил насмешливым тоном: — Не Хуайсан говорил, что мне наоборот повезло, потому что я мог весь день проторчать на улице и не слушать эту нудятину. Поведение Вэй Усяня и впрямь нарушало все правила и нормы клана Гусу Лань, поэтому совершенно неудивительно, что дяде он не понравился. Лань Ванцзи вздернул брови. — Не Хуайсан? Действующий глава клана Не в Нечистой Юдоли? Вэй Усянь отозвался с веселым «угу». — Я давно ничего не слышал о нем. С тех самых пор, когда… — он осёкся и сглотнул, натянув на лицо кривую улыбку. В воздухе повисло напряжение. — …надеюсь, у него и шиди дела идут хорошо. Лань Ванцзи почувствовал, как скисло настроение Вэй Усяня, и порывался подняться и поддержать объятиями, но не был уверен, что ему дозволено. Он опустил взгляд на свое дитя, все еще дремлющее совсем рядом. Что-то странное ворочалось в груди, не давало покоя, и Ванцзи не мог уцепиться ни за одну мысль, коих сотни металось в голове. Струны под ладонями холодили пальцы. Так же холодно Лань Ванцзи чувствовал себя внутри. Вскоре ветер усилился, а небо заволокло тучами. Вэй Усянь будто бы и не заметил этого, продолжая валяться на периле и хмуро глядеть куда-то в пустоту. Ванцзи оставил его одного, отнес Юаня в комнату на чердаке. Ребенок крепко вцепился в его ханьфу на груди и не хотел отпускать, все еще находясь во сне. Осторожно отстранив от себя маленькие кулачки, Ванцзи накрыл Юаня утепленным одеялом и бесшумно спустился обратно. За окном накрапывал мелкий дождик, впитываясь в красные одежды Вэй Усяня, падая на его безмятежное лицо. Лань Ванцзи остановился на пороге. Иногда ему хотелось быть обычным человеком, как и все остальные, кто привык к дождю и не считал его сверхъестественным явлением, хотелось без задней мысли об опасности выйти под дождь, ощутить на коже капли, наконец узнать, теплые они или холодные, жгут или ласкают. Но даже спустя много лет он не мог избавиться от подсознательного страха и привычки сразу прятаться, когда на небе появлялись тучи. Ветром капли дождя занесло под крышу, и те упали прямо у ног Ванцзи. Он отступил в дом, все еще держась за косяк двери. Его руки подрагивали. Нет… Он не может… И это осознание так неприятно сжимало все внутренности. Какой-то чёртов дождь для него страшнее самого лютого мертвеца на свете. Как же он жалок. — Эй, — глухо раздалось с улицы, а после совсем рядом: — что с тобой? Вэй Усянь спустился с перилы и в мгновение ока оказался рядом, закрывая Лань Ванцзи от дождливой картины в проеме двери. Кажется темный заклинатель что-то заметил на его лице, отчего и был так встревожен. Ванцзи поднял на него взгляд, встретился с серыми, словно светящимися в темноте, глазами, и весь мир замер. Время остановилось, дождь и вовсе затих, а в ушах зазвенело так болезненно, что Ванцзи на минуту ощутил, будто вот вот подкосятся колени. Для него время длилось очень медленно, было такое чувство, что прошло не меньше пяти минут, прежде чем он как в трансе вцепился в плечи Вэй Усяня. Звуки вновь вернулись вместе с дождем. — Вэй Ин… — Лань Ванцзи наконец-то понял, что именно тяготило его. — …Я хотел сказать, что ты не один. Вэй Усянь непонимающе моргнул. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким, — через силу выдавил Ванцзи. Пару секунд спустя он резко отстранился от темного заклинателя, словно обжегся. Именно так и было. Казалось, темная энергия слоем покрывала кожу Вэй Усяня, как защитная оболочка. Тот стеклянным потухшим взглядом скользил по лицу Лань Ванцзи. С его лба стекали капли дождя, к щекам прилипли завитки волос, а широкая грудь, скрытая промокшим ханьфу, мелко вздымалась в такт дыханию. За мгновение ока его бледные губы растянулись в улыбке. — Из-за этого ты выглядел таким кислым? Вэй Усянь с легким смешком прошел глубже в дом и потянулся. — Как же я могу быть одинок, когда мне предоставлен целый мир? — тут он завис, глядя на Лань Ванцзи. — Я могу пойти куда угодно, завести друзей из разных точек света! Как тебя, например. Так что тебе не о чем переживать, Лань Чжань. Ванцзи чувствовал, что за его словами определенно что-то кроется, что-то тщательно похороненное внутри, но голос Вэй Усяня был таким бодрым, а улыбка обнадеживающей, что он даже смутился своего неожиданного порыва. Сердце забилось быстро-быстро, когда мужчина отвернулся, словно сдерживаемое цепким проникновенным взглядом, и Лань Ванцзи опустил голову, пряча улыбку. Он встал у окна, думая о своем, наблюдая за мелким дождем, который постепенно начал стихать. Вместе с взошедшим на небе солнцем Лань Ванцзи понял что-то, тихонько вздохнув, и подошел к занятому на кухне Вэй Усяню в приподнятом настроении. Тот сосредоточенно нарезал редьку, держа нож напряженными пальцами и словно боясь совершить неверное движение. Когда он отрезал кусочек, тот был на одном конце тонкий, а на другом толстый, и каждый такой раз Вэй Усянь недовольно вздыхал и пробовал снова. — Этот нож нужно наточи… Он раздраженно откинул редьку и повернулся вполоборота, застыв на месте, когда обнаружил Лань Ванцзи прямо за своей спиной. — Ээ… Вместо ответа Ванцзи забрал у Усяня нож, подвинул к себе откинутый овощ и принялся аккуратно нарезать одинаковыми кольцами. — Нож наточенный, просто редис неспелый, — наконец сказал Лань Ванцзи, предложив Вэй Усяню попробовать снова. — Будь осторожен. Когда тот снова принялся натужно резать, Лань Ванцзи с тихим вздохом покачал головой. Он потянулся рукой к чужим рукам, но остановился на полпути, заметив мелкие шрамы на костяшках и запястьях Вэй Усяня. Их было так много, а некоторые очень сильно выделялись, заставляя Лань Ванцзи хмуриться еще сильнее. Как же он раньше не заметил… — Айщ! — вскрикнул Вэй Усянь, когда Ванцзи почти невесомо коснулся его кожи. На пальце выступила кровь. — Ну теперь я верю, что нож заточен. Лань Ванцзи похлопал глазами, не поняв сразу, что произошло, а в следующий момент уже бежал за травами, останавливающими кровотечение. Палец Вэй Усяня был успешно обработан и замотан куском ткани, мгновенно пропитавшимся кровью. Отпустив наконец покалеченную руку, Лань Ванцзи пристыженно отвел взгляд. Он чувствовал вину за то, что отвлек Вэй Усяня и подверг опасности. — Знаешь, сколько таких ран я получал за всю жизнь? И не сосчитать! — подбодрил его мужчина. — Только не кисни снова, я тебя прошу. О нет, ты что надул губы? Ну Лань Чжань! И в этот момент Лань Ванцзи не выдержал и прыснул в ладонь тихим смехом, украдкой взглянув на взволнованного Вэй Усяня. — Что?! Ты еще и смеешься? Вообще-то я тяжело ранен, ты должен взять полную ответственность за это! *** — Вэй Ин. — М? Они стояли под палящим солнцем в круглых соломенных шляпах в самом сердце поля, издалека наблюдая за Юанем, сидевшем в позе лотоса и полностью погруженном в медитацию. Лань Ванцзи не снял с себя ни слоя гусуланьского ханьфу, в то время как Вэй Усянь в одной лишь тонкой рубашке и штанах босиком стоял на нагретой земле. — У меня есть задание в соседней деревне. После того случая слух о том, что в Юэцине живет заклинатель, проник куда только можно. Вэй Усянь потянулся с протяжным стоном, поднимая руки к нему. — Вот она популярность! После ответного молчания он с усмешкой вздохнул: — Тебе нужна помощь, я правильно понял? Лань Ванцзи переступил с ноги на ногу и кивнул. — Я не думаю, что смогу справиться один. Я давно не культивирую так, как прежде, — в его голос проникла едва заметная стыдливая нотка. — Эй, А-Юань! Спину ровнее держи! — крикнул Вэй Усянь, заставив Ванцзи выйти из раздумий и строгим взглядом наставника оценить старания сына. Вэй Усянь упер руки в бока и повернулся к нему, щурясь от солнечных лучей, проникающих сквозь небольшие проплешины в шляпе. — Когда выбираемся? Не успели сумерки полностью застлать небо, как Юань, выдохшийся после долгой тренировки на солнце, уснул без задних ног, после чего Ванцзи вместе с Усянем выбрались в соседнюю деревню. Такая же небольшая по размерам, как и Юэцин, деревушка Фудин была подвержена нападениям нечистой силы всего несколько раз за последнее время, однако по рассказам местных жителей Ванцзи узнал, что раньше, когда на месте деревни были руины, все здесь кишело монстрами. Не исключено было, что некоторые из них в итоге оказались похороненными под землей, но никак не укрощенные. Деревня стояла на реке, а потому все монстры обитали именно там. Не успел Лань Ванцзи продумать ход их действий, как Вэй Усянь откуда-то смог раздобыть две прочные джонки с парусами. — Я стащил у рыбацкой лавки сети широкого пошива, представляешь! Вот удача! — Ты украл сети? — Ну да. Лань Ванцзи посмотрел на него взглядом «Я абсолютно не удивлен». — Верни их, Вэй Ин. — Но зачем? Можно же просто оставить плату прямо там, и вуаля, честный обмен! Поджав губы, Ванцзи покачал головой, но напирать не стал. Он ступил на джонку, держась за паруса, и, подхватив весло, неторопливо поплыл от причала в самую середину реки. — Подожди меня, Лань Чжань, — с ехидным хихиканьем позвал Вэй Усянь, шумно запрыгивая в лодку и поспевая за заклинателем. Пока взгляд блуждал по гладкой поверхности воды, мерцающей отражением луны, Лань Ванцзи с тоской вспоминал о давно ушедших днях, проведенных с учениками на ночных охотах, наполненных весельем, успешными тренировками и спонтанными ночевками в лесу с сытным ужином у костра. Такие воспоминания вызывали только улыбку на бледных устах учителя и тянущее чувство в груди. Надо бы в скором времени посетить Гусу, проведать дядю, брата и наверняка возмужавших учеников, а заодно познакомить с ними Юаня. Раздумия прервались тонким свистом дицзы. Ровная поверхность воды зарябила, дно лодок вдруг закружило, слово что-то исступленно билось вверх. Вэй Усянь убрал флейту за пояс, схватил сети и запустил в воду прямо под джонку. — Лань Чжань, помоги мне! Ванцзи спрыгнул на джонку Вэй Усяня как только его собственная грозилась вот вот перевернуться. И словно прочитав его мысли, навка опрокинула лодку, погружая паруса в воду и извиваясь на бугристом дне, пока не оказалась пронзена мечом. Еще несколько крупных навок попали в их сети и вскоре были умерщвлены. Вэй Усянь проплавал еще немного, призывая особой мелодией нечистую силу, но все оказалось чистым. — Какой-то слабый улов в этот раз, — недовольно вздохнул Вэй Усянь, пока они возвращались к тому месту, где он позаимствовал сети, чтобы положить кусочек серебра. — Главное, что больше ничего не будет мешать жизни мирных людей. Они присели на веранде безымянного постоялого двора, обдуваемые легким ветерком. — Ты не скучаешь по насыщенным сражениям? — вдруг спросил Вэй Усянь, с закрытыми глазами развалившийся в бамбуковом кресле. Скучал ли он? Возможно. Но в них не было особой необходимости, ведь всю накопленную энергию Ванцзи выливал в домашнее хозяйство и воспитание ребенка. Тело уже было не в прежней форме, он это чувствовал, однако немного тосковал по ежедневным тренировкам. Поняв, что ответа так и не дождется, Вэй Усянь вновь заговорил: — Может, сразимся? Лань Ванцзи замер. — Что ты имеешь в виду? — Расслабься, Лань Чжань, просто фехтование. Последовала долгая пауза, во время которой Ванцзи перебрал кучу вариантов в голове, но, в итоге, не найдя никаких аргументов, просто согласился тихим «мгм». Вэй Усянь заметно повеселел, ерзая в своем кресле. Самым первым наставником по оружию для Лань Ванцзи стал его брат. Будучи еще зеленым подростком, Лань Сичэнь уже в совершенстве познал искусство боя, в то время как его сверстники не подвергались таким тяжелым нагрузкам только потому, что они не были наследниками. «Научи меня так же», — попросил маленький Лань Чжань, дергая ночное ханьфу старшего брата, пока тот готовился ко сну. И с тех пор они начали свои тренировки, благодаря которым Ванцзи уже к началу собственной учебы показывал себя как талантливого и амбициозного воина. Его движения были точными, выверенными до каждого малейшего движения, тем самым являясь его фишкой, позволяющей превосходить во время спарринга даже самых яростных и отчаянных. Но как только Ванцзи покинул родную страну, прожил вдали от родины какое-то время, его способности к безупречному фехтованию понизились. Это не сильно печалило, ведь для борьбы у него все еще есть магический гуцинь, однако тот мало чем мог помочь, когда ему в лицо летело острие чужого меча, которое он в самый последний момент оттолкнул ребром Бичэня. — Не расслабляйся, Лань Чжань, — без тени усталости прошипел Вэй Усянь. Их босые ступни поднимали песок побережья в воздух, тонули в нем, быстро перемещаясь по территории и сотрясая воздух лязгом мечей. Вэй Усянь фехтовал искусно, Ванцзи сразу узнал его стиль боя — Юньмэн Цзян. Вот только он помнил, что в его юности приезжие из Юньмэна ученики владели более слабыми техниками собственного стиля боя, а Вэй Усянь наоборот словно был самим его основателем, потому что его движения невозможно было предсказать, плавные изгибы, острота взгляда, позволяющая следить за тем, куда Ванцзи нанесет следующий удар, и безупречная скорость. В один момент он приставил меч к горлу Лань Ванцзи, заставив нависнуть спиной над краем воды, омывающим ступни прохладной волной, и это вернуло их в тот момент, когда Ванцзи сделал то же самое с Вэй Усянем за их домом. Уголок губ Усяня потянулся вверх. Однако в следующий момент сосредоточенное выражение вернулось на его лицо, так как Лань Ванцзи откинул его меч собственным, громко лязгнув. Они дрались не менее часа, пока на горизонте не замерцали рыжие предрассветные сумерки. Боль в конечностях достигла своего пика, отчего оба в конечном итоге запыхавшиеся лежали в песке, не заботясь об одежде. Лань Ванцзи развалился прямо у кромки воды, глядел на то, как вода то приближается, то отступает, задевая его щеку. Дыхание медленно восстанавливалось, приятная усталая нега затапливала все тело. Он чувствовал, как пляшет и поет его сердце в груди. Была бы его воля, он бы до конца своих дней пролежал вот так, не двигаясь. Слева крутился и стенал Вэй Усянь, что-то бормотал о хорошей тренировке и том, как он потянул запястье, пока дрался с «могучим и свирепым Ханьгуан-цзюнем». Когда Ванцзи на минутку прикрыл глаза, он ощутил давление сверху, а после и теплое дыхание на своем лице. — Лань Чжань, ты, кажется, счастлив, — с нотками веселья в голосе промурлыкал Вэй Усянь. Он ерзал на его теле, кряхтел, пока не улегся удобнее, уложив голову на размеренно вздымающуюся грудь Лань Ванцзи. Темная энергия, не подверженная контролю из-за усталости Вэй Усяня, лилась неровным потоком по каналам Лань Ванцзи, медленно отравляя и заставляя каждую клеточку в теле возбуждаться. — Вэй Ин… — он предпринял попытку подняться, но усталость сковала все тело, а Вэй Усянь, лежащий сверху, даже не пошевелился. — Вэй Ин, мне надо… — Мм… Слабо приподняв корпус, упершись локтями в песок, Ванцзи потемневшим взглядом окинул лохматую макушку, пускающую слюни на ворот его ханьфу. Вэй Усянь, почувствовав движение, немного поднял голову с сонным причмокиванием и встретился взглядами с Ванцзи. Тот тяжело втянул носом воздух при виде темной волосинки, застрявшей в уголке губ Вэй Усяня, почти умирая от желания ее убрать. Прикоснуться. — У тебя песок на щеке, — тихо засмеялся тот. — Неужели тебе не впадлу встав… Он не успел закончить, как почувствовал холодные пальцы на своей щеке, аккуратно вытягивающие два спутанных волоска с края его губ. Лань Ванцзи дрожаще дышал через нос, как испуганный зверь ожидая, когда спустится курок. Убрав волосы с лица Вэй Усяня, он еще раз провел большим пальцем по его щеке, боясь посмотреть прямо в глаза. В один момент он пожалел, что вообще поднялся. Лежал бы себе и лежал…