Сказка о разбойнике и его Музе

      — Здрасте, на два месяца я ваш дозорный!       Первое, о чём подумал Лань Ванцзи, когда увидел его, — слишком эмоциональный. Он медленно оглядел человека, подметив нервную улыбку и дёргающееся колено. Кажется, парень волновался даже больше, чем сам Ванцзи.       — Вэй Усянь, — дозорный протянул руку, улыбаясь во весь рот, — но можно просто Вэй Ин.       Лань Ванцзи опустил взгляд на его руку и, не долго думая, слабо пожал её в ответ и представился сам. Он открыл дверь пошире, чтобы пропустить Вэй Усяня внутрь, но парень замялся.       — Э-э, вообще-то у меня нет обязанности заходить в дом, я буду просто… — Вэй Усянь обернулся и махнул рукой на крыльцо, — здесь. Эм… если возникнут вопросы, то вы знаете, где меня найти.       И вновь широкая улыбка во все зубы осветила его лицо. Лань Ванцзи вернулся к приготовлению ужина, как только закрылась дверь. Вероятно, этот парень был совсем молодым и только недавно начал служить, потому что на памяти Ванцзи все офицеры натягивали серьёзные маски на лица и не показывали эмоции. На самом деле он был даже немного рад, что им достался дружелюбный служащий, — таким образом у А-Юаня будет меньше стресса. Да, им определённо повезло.       Когда ужин был готов, Лань Ванцзи неторопливо наполнял тарелки и ставил на стол, тихо сказав Юаню убирать свитки и кисти. Тот послушно сложил всё в свою комнату и вернулся. Их ужин проходил как и всегда: Юань, привыкший ухватывать единственные доступные куски еды и жевать их как можно скорее, иногда срывался на торопливое поедание всего, что стоит на столе, и Лань Ванцзи, как терпеливый взрослый, проводил с ним воспитательные беседы и показывал, как нужно правильно есть, чтобы не подавиться. Ребенку было тяжело привыкнуть к тому, что ему некуда торопиться и что еду не отберут, но со временем его поведение становилось всё лучше и лучше. Лань Ванцзи был счастлив наблюдать, как мальчишка доверяет ему больше с каждым днем.       Он взял паровую булочку из миски, разломил её пополам, окунул одну половинку в сладкий соус и передал Юаню, который послушно съел, запив водой.       Вскоре до их ушей донёсся тонкий звук незнакомой мелодии с улицы. Лань Ванцзи сразу понял, что это флейта: брат часто играл ему в детстве на своём сяо. Звуки были отрывистыми и скрипящими, словно играющий только учился. Брат играл совсем по-другому, его музыка была однородной, успокаивала и приводила разум в покой, навевала былые времена, когда они ещё детьми сидели на уроках дяди и познавали законы заклинательства, а эта мелодия, мотив которой был абсолютно нов и хаотичен, будоражила что-то внутри.       Ванцзи заправил длинную прядь распущенных волос за ухо и поднялся, чтобы наложить в другую миску немного риса с рыбой. Когда он открыл входную дверь, то увидел Вэй Усяня, развалившегося на перилах с резной гладкой флейтой в руках с красной кисточкой на конце. Мелодия оборвалась, и парень резко обернулся.       — Извини, я помешал? — он спрыгнул с перил, пряча флейту за пояс.       Лань Ванцзи вышел за порог и протянул миску, на которую тут же упал чужой взгляд.       — Поешь.       — Ну… — замялся Вэй Усянь, — у меня есть своя еда, тебе не обязательно…       На это Ванцзи ничего не ответил, лишь спустя недолгую паузу поставил миску и палочки на широкую часть перил. Он взглянул на конец чёрной дицзы, торчащей из-за пояса Вэй Усяня. Тот криво усмехнулся.       — Это что-то вроде любительского увлечения, — сказал Вэй Усянь в полной тишине. — Звучит ужасно, да?       У Лань Ванцзи было мнение на этот счёт, но он не спешил открывать рот, так как парень всё продолжал болтать.       — Я надеялся улучшить свои навыки, пока буду на этом задании, но если я мешаю, то…       — Нет.       Вэй Усянь вздрогнул и, кажется, испугался его резкого ответа.       — Музыка — это гармония между небом и землей, — продолжил Лань Ванцзи, сложив руки в широких рукавах гусуланьского ханьфу и устремив задумчивый взгляд на поле горечавок, тёмное под лунным светом. — Звук дицзы подобен ветру.       «…а сяо — дыму…»       Эти слова принадлежали его матери. Они не имели особого смысла, но Лань Ванцзи запомнил их, потому что тогда его брат только осваивал игру на сяо, и та действительно звучала как дым. Дицзы пользовалась только мать на его памяти, её мелодии были нежными и еле различимыми вне пределов её покоев, и столь резкие звуки флейты Вэй Усяня резали слух, несмотря на то, что дицзы была, вероятно, хорошего качества.       — Основа хорошей игры на инструменте — правильная поза.       Вэй Усянь прыснул, опираясь локтями на перила.       — Зачем мне задействовать что-то ещё кроме губ и рук? Слишком много усилий для простой игры в удовольствие!       Эти слова задели в душе Ванцзи хрупкие струны. Между его бровей всего на секунду пролегла складка.       — Воздух из лёгких выходит свободно, если соблюдать правильное положение тела.       — Айо, это звучит та-а-ак скучно. Разве не лучше играть так, как хочется, и учиться на своих ошибках? Вдруг у меня получится исполнить отличную мелодию даже согнувшись в три погибели? — смех Вэй Усяня эхом разнёсся по местности.       После этого Ванцзи потерял всякий смысл в их беседе и скрылся в доме. Неслыханный вздор. На его памяти даже гусуланьские дети не позволяли себе такой вольности в отношении музыки.       Заметив удивлённый взгляд Юаня, Лань Ванцзи в полной мере ощутил то, как был раздражен до этого. Черты его лица смягчились, и он тронул ладонью макушку ребёнка. Спустя одну сожжённую палочку благовоний они легли спать каждый в своей комнате. Звуков флейты больше не было слышно, на улице как будто и не было никого, кроме ветра, гуляющего сквозь тонкие стены и тревожащего свежую листву груши, свесившей ветви прямо над домом.       Как только наступило утро, Лань Ванцзи вместе с Юанем направились в город. Вэй Усянь со словами «Какой смысл сидеть на крыльце пустого дома?» навязался вместе с ними и всю дорогу измывался над флейтой, крутил её как игрушку и неумело насвистывал что-то похожее на музыку. Юань, привыкший к присутствию постоянно сдержанного Лань Ванцзи, который никогда не говорил лишнего, с интересом разглядывал их нового спутника.       Когда Вэй Усянь заметил его взгляд, то усмехнулся и протянул флейту.       — Хочешь сыграть?       Юань разжал пальцы на гриве Цзяо и взял прохладный и хрупкий на ощупь инструмент.       — Но я не умею…       — Правда? — искренне удивился Вэй Усянь и постучал пальцем по подбородку. — А мне казалось, что твой отец давно научил тебя всему! Не зря же он так хорошо разбирается в музыке.       Раздражённый, Лань Ванцзи не проронил ни слова, только перехватил покрепче поводья Цзяо и ускорил шаг. Он был рад, что его покрасневшие уши скрыты волосами.       На слове «отец» Юань зарделся и коротко улыбнулся, трогая гладкую красную кисточку на конце флейты.       По прибытии в город они прямиком направились в местное управление, где и подписали документы на Юаня, а после закупились на рынке, пока сам Юань умчался разыскивать своих друзей. Всё это время Лань Ванцзи тщательно игнорировал возню Вэй Усяня и его бесконечный флирт с молодыми девушками за прилавками, он молча собирал в корзину все необходимые продукты, а после, расплатившись с торговцами, пошел к Цзяо. Его уши покрылись румянцем, а брови сдвинулись к переносице, когда сзади подбежал Вэй Усянь с криками «Подожди меня!»       Этот парень был абсолютно несерьёзен, беспечен и определённо не справлялся со своей работой. Кажется, это за ним самим нужен глаз да глаз. Однако Лань Ванцзи не испытывал сильных неудобств, прогуливаясь с шумным Вэй Усянем по широким улицам Юэцина, он наслаждался тем, что окружающую его пустоту заполнил глупый смех и монологи о несущественных вещах. Ванцзи периодически задавался вопросом: этот парень одинок или же родился таким неугомонным?       Вскоре они добрели до лавки с музыкальными инструментами. Взгляд Лань Ванцзи задержался на цитре из тёмного дерева, которая величественно превосходила другие инструменты в размере и одним своим видом указывала на то, как искусен мастер, что создал её. Мыслями Ванцзи вернулся к своему циню, одиноко стоящему в его покоях в домике на окраине поля. Им не пользовались очень давно за ненадобностью. В груди Лань Ванцзи поднялась волна тоски и вины за невежественное обращение с инструментом, которое в первую очередь являлось духовным оружием, но он ничего не мог поделать с тем, что Юэцин был очищен от тёмной энергии, а сам Лань Ванцзи давно отрёкся от заклинательских дел, лишь слушая письменные рассказы брата о достижениях его учеников на ночных охотах. И если сам Ванцзи уже растерял былую силу из-за отсутствия тренировок, укрепляющих дух, то, по крайней мере, он был счастлив за молодых ланьцев, которых научил части своего мастерства.       — Эта флейта выглядит так, будто ей очень много лет!       Голос Вэй Усяня вывел его из размышлений, и он осторожно покосился на обычную дицзы из бамбука в чужих руках.       — Почему бы вам не взглянуть на эту? — любезничал торговец, протягивая прекрасную флейту из нефрита. — Она в сто раз лучше, чем та, что вы держите, молодой господин.       — И дороже, — еле слышно хихикнул себе под нос Вэй Усянь, но Лань Ванцзи прекрасно всё расслышал. — Любой инструмент хорош, если уметь на нём играть!       И в эту же секунду он прижался губами к отверстию на бамбуковой дицзы, дунув со всей силы. Лань Ванцзи подавил желание закатить глаза, развернулся и неторопливым шагом направился прочь, однако его ноги застыли на месте, не сделав и трёх шагов, когда до ушей донеслась мелодия Вэй Усяня. Она была такая же скрипучая, раздражающая, но он отчётливо уловил среди нот чистое уверенное звучание, которое вдруг прервалось и заменилось привычным скрипом и неловким смехом.       — Мне ещё учиться и учиться…       Вэй Усянь попрощался с торговцем и поравнялся с Лань Ванцзи, вопросительно на него взглянув, а тот не мог сдвинуться с места, его ледяной взгляд настойчиво впился в Вэй Усяня.       — А… Что-то произошло? — как ни в чём не бывало поинтересовался парень.       И Лань Ванцзи уловил наигранное притворство в его голосе. Он прикрыл глаза и сделал несколько вдохов. Скорее всего, ему показалось.       Затем они добрались до почасово оплачиваемой конюшни, где оставили Цзяо, и направились на поиски Юаня. Всё это время Вэй Усянь не пытался завести с Лань Ванцзи разговор, лишь что-то изредка бормотал себе под нос и вертел флейтой в разные стороны. Юань оказался около городского пруда на мосту вместе с парой ребят. Когда Вэй Усянь окликнул его, Юань тут же попрощался с друзьями и побежал через мост с улыбкой до ушей. Будь они в Облачных Глубинах, Лань Ванцзи строго отчитал бы за бег, но за пределами его родного края он не мог диктовать выжженные в памяти правила, однако всё равно с беспокойством следил за тем, чтобы его ребенок не поранился.       Его ребенок.       Лань Ванцзи едва ли не задохнулся от нового чувства, заполнившего его грудь, при виде радостных детских глаз, неотрывно смотрящих на него снизу вверх. С сегодняшнего дня он был обязан нести полную ответственность за этого малыша, с сегодняшнего дня он имел полное право называть себя отцом.       Юань крепко обнял его за пояс, и Ванцзи привычным жестом тронул его макушку.       — Мама А-Суна угостила меня каштанами, — Юань вытащил из-за пазухи три больших каштана.       — Разве я не учил тебя не брать ничего у посторонних? — взгляд Лань Ванцзи посуровел.       Юань склонил голову в раскаянии.       — Но ведь она хорошая. Я уже ел эти каштаны, и со мной всё было в порядке…       Ванцзи взял один каштан и внимательно рассмотрел его со всех сторон.       — Не слишком ли ты строг с А-Юанем, господин Лань? — подал голос Вэй Усянь, присаживаясь на корточки рядом с ребёнком и взъерошивая его макушку. — Как по мне, он достаточно умён, чтобы различать добро и зло. Так ведь, А-Юань?       Тот активно закивал.       — Может, угостим парочкой каштанов эту красавицу? — с усмешкой продолжил Усянь. Он забрал у Юаня орех и протянул его Цзяо. Лошадь с сомнением понюхала угощение и, кажется удовлетворившись ароматом, съела каштан за один укус.       Юань погладил её по носу.       — Умница, Цзяо!       — Цзяо? То есть как Цзяо… цзы? Цзяоцзы? — Вэй Усянь залился смехом. — Вы серьёзно назвали лошадь пельмёшкой?       — Это не я дал ей такое имя…       Лань Ванцзи, который всё это время молчал, вдруг резко развернулся спиной и раздражённо хмыкнул, пока над ним продолжали смеяться.       Домой они добрались ближе к вечеру, задерживаясь по пути в любимой чайной лавке Юаня и долго пробираясь через лес (в основном из-за того, что Юань втянул Вэй Усяня в какую-то глупую игру, и Лань Ванцзи пришлось ждать их). Вдали уже виднелся их дом и большая груша, чьи ветви были особенно тёмными на фоне розового заката. Все трое были изрядно уставшими, поэтому молча наслаждались стрекотом цикад и тихим шелестом травы под ногами. Вэй Усянь шагал впереди, заложив руки за спину и в одной сжимая флейту, он заворожённо рассматривал синее поле и безоблачное небо, усеянное едва заметными звездами. Тонкий кончик его длинного хвоста, перевязанного красной лентой, мотался из стороны в сторону с каждым шагом на уровне поясницы, и Ванцзи прикипел к нему взглядом. Казалось, он был загипнотизирован присутствием Вэй Усяня, его навязчивым влиянием на него, загадочностью и ужасным характером, за который в Гусу его бы непременно отхлестали у стены послушаний.       Внезапно Цзяо слишком резко мотнула головой, из-за чего поводья вырвались из рук Лань Ванцзи. Он пришёл в себя и понял, что просто застыл как вкопанный. Вэй Усянь обернулся с искренним удивлением на лице, а после его губы растянулись в чудесную улыбку и выдали тот самый глупый смех, к которому Ванцзи начинал привыкать.       — Айо, А-Юань, твой папа так устал, что не в силах больше держать верёвку. Я сам поведу! — Вэй Усянь подхватил поводья и, поймав нечитаемый взгляд Лань Ванцзи, направился вперёд, о чем-то болтая с Юанем.       В голове крутилось множество мыслей, но ни за одну из них невозможно было ухватиться, словно… словно Вэй Усянь поднял в нём ураган, сильную бурю, сводящую с ума и выметающую все мысли разом. Вскоре и правда голова очистилась от тяжести мыслей, просто опустела. Лань Ванцзи часто заморгал и опустил взгляд на горечавки, склонившие благоухающие бутоны к его ногам. Он осторожно отодвинул край гусуланьского ханьфу, который примял цветы, и вдохнул полной грудью медовый аромат. Что же с ним такое…       Весь оставшийся вечер Лань Ванцзи провёл в своих покоях, перед этим приготовив ужин для Юаня. Он сидел на старой циновке, а на его коленях лежал белоснежный цинь в прекрасном состоянии. Пальцы бережно ласкали струны, к которым давно никто не прикасался. Ванцзи на пробу подцепил струну и ощутил, как после низкой продолжительной ноты светлая ци наполняет его каналы. Чувство, которое он почти забыл. Как заворожённый он продолжил наигрывать мелодию, оставшуюся в памяти его рук со времен обучения в Гусу, даже не заметив улыбки на своём лице.       Время за игрой прошло слишком быстро, и наступила ночь.       Лань Ванцзи ворочался с боку на бок от охватившего его жара. Через некоторое время он не выдержал и распахнул шёлковую рубаху, вдыхая полной грудью. Сон никак не желал приходить. Вероятно, всему виной было слишком возбуждённое сознание после долгого нахождения рядом с источником раздражения. Воздуха было категорически мало, поэтому Ванцзи чувствовал, что ему потребуется омовение. Он пролежал так ещё некоторое время, пока не услышал на улице странный звук, исходящий прямо от его окна. Всё тело замерло, а слух обострился. Это могло быть животное, а могло и не быть, однако проверить в любом случае было не лишним. Бесшумно поднявшись, Лань Ванцзи осторожно взял Бичэнь из стойки в изголовье кровати и, подкравшись к окну, выпрыгнул на улицу в одних спальных штанах и распахнутой рубахе. Острый конец меча сверкнул в ночи, упёртый прямо под подбородок Вэй Усяня. Его широко распахнутые глаза со смесью страха и удивления смотрели на Лань Ванцзи.       — Ты не спишь, — прищурился Ванцзи, не сводя внимательного взгляда с парня, готовый атаковать в любой момент.       Вэй Усянь одним пальцем отодвинул лезвие от себя и неловко почесал нос.       — Я странно себя чувствовал и не мог уснуть, поэтому… поэтому… решил осмотреть территорию! Ха-ха… Может, ты всё-таки уберёшь его… — он опасливо покосился на Бичэнь.       Меч медленно вернулся в ножны.       Лань Ванцзи еще несколько мгновений с подозрением глядел на Вэй Усяня, а после обошёл его и направился по узкой тропинке к пруду. Убедившись, что за ним никто не пошёл следом, он снял рубаху, сложил её на камнях, примяв Бичэнем, и ступил в прохладную воду, зашёл в пруд по пояс и опустился, погружаясь до плеч. Водная гладь рябила вокруг него, освещённая лунным светом, прохлада успокаивала возбуждённую голову, восстанавливала потоки ци и освежала горячий ум. На пару секунд Лань Ванцзи погрузился в воду с головой и вынырнул. Длинные волосы смольными стрелами легли на плечи.       Взгляд поднялся к небу, на котором в окружении множества звезд на него в ответ смотрела растущая луна. Единственный спутник, не покидающий его на протяжении всей жизни, даже когда он ушел из Гусу, даже когда забрел далеко-далеко в богом забытую деревню совершенно один и без надежды обрести новый дом… когда лишь жалкая мечта подталкивала его идти дальше.       И Лань Ванцзи сделал то, чего избегал делать с того самого момента, когда отбыл из Облачных Глубин, — заглянул в собственное сердце. Он хотел знать, залечены ли отныне его раны? забыты ли обиды и боль, причинённые ложью? залечена ли его душа чужой любовью? И кажется, ответы на эти вопросы ему ещё не были известны. Или он просто запечатал свои чувства так глубоко, что даже самому добраться до них было трудной задачей. Лань Ванцзи знал лишь одно: он нашёл своё место. И это знание грело его изнутри.       С улыбкой на губах Ванцзи вновь нырнул под воду, поднимаясь обратно только спустя полминуты, лицом к небу и с тихим вздохом, вырвавшимся из груди. Внезапно он почувствовал на себе взгляд и обернулся. На каменном берегу, скрестив ноги, сидел Вэй Усянь и неотрывно смотрел на него без единой эмоции на лице. Лань Ванцзи нахмурился и, проигнорировав парня, медленно поднялся из воды и невозмутимо направился к берегу, несмотря на то, что спальные штаны плотно облепили его бедра и замедляли ход.       — Первый раз вижу, чтобы медитировали в воде, — с тихой усмешкой разрушил тишину Вэй Усянь. Флейта замелькала между его пальцев в привычном танце, однако на этот раз красная кисточка хлестнула Вэй Усяня прямо по щеке, на что Лань Ванцзи покачал головой.       Он повернулся спиной к Вэй Усяню, собрал свои волосы и отжал их от воды.       — Я ещё с первого дня понял, что ты не простой человек.       Его голос раздался прямо сзади, заставив Лань Ванцзи резко дернуть головой вбок, краем глаза оценив приемлемость расстояния между ними. Он подхватил с камней рубаху и неторопливо развернулся к Вэй Усяню всем корпусом. Мальчишка едва ли доходил ему макушкой до носа.       — Твой меч. Как его имя? — Вэй Усянь кивнул на Бичэнь, сжатый в другой руке Лань Ванцзи.       Немного подумав, Ванцзи непоколебимо ответил:       — Бичэнь.       — Би-ичэнь… Выглядит лёгким и тонким, почти прозрачным, но я уверен, что он достаточно тяжёл и силён, чтобы пробить железо. Подходит такому, как ты! — заключил Вэй Усянь с усмешкой, ничуть не смутившись под суровым взглядом Лань Ванцзи.       — Где твой меч?       Этот вопрос, кажется, выбил Вэй Усяня из колеи, потому что он вдруг помрачнел.       — Меч? Э-э… не понимаю, о чём ты. Я совершенно простой человек, зачем мне меч… — он нервно захихикал. — Кстати, здесь отличное местечко. Как насчет разжечь огонь, раз уж мы не можем уснуть?       — У каждого служащего императору есть оружие, — не унимался Лань Ванцзи.       — Не у каждого! Например, у низкоранговых служащих вообще ничего нет, и посылают их на соответствующую работу. Как говорится, не бей лежачего.       В итоге они развели небольшой костер прямо у воды, расположившись на траве. Вэй Усянь глупо пялился в одну точку, а Лань Ванцзи, севший недалеко от него, медитировал, прикрыв глаза. Ну или создавал видимость медитации, обратившись в слух. Он не доверял Вэй Усяню и не должен был расслабляться в его присутствии.       Вода изредка журчала от прыгающих туда-сюда лягушек, стрекот сверчков звучал со всех сторон, полено тихо потрескивало, съедаемое пламенем, отражённым в водной глади. В этой умиротворяющей обстановке Лань Ванцзи хотел раствориться, слиться с природой, стать её неотъемлемой частью в благодарность за взращённое поле, ставшее заменой матери, за обретение нового дома, в котором он чувствовал себя на своём месте. Он чуть было не провалился в медитативный сон, как раздался голос Вэй Усяня:       — Откуда эти шрамы?       Лань Ванцзи взглянул на него из-под ресниц. Вэй Усянь еще немного задержал взгляд на языках пламени, а после перевёл его на Ванцзи.       Воспоминания о телесных шрамах были выкорчёваны из сердца, забыты, в отличие от внутренних шрамов, ведь физическая боль — ничто, по сравнению с той, что причинили словами и поступками. Шрамы — его наказание, а хранить обиду на заслуженную боль было уделом неблагородных людей. Прошло слишком много времени, чтобы продолжать помнить об этом, да и раны давно уже не болят и не кровоточат, превратившись в страшные рубцы, поперёк лежащие на спине и плечах.       — Плата за свободу.       — Болят?       Лань Ванцзи отрицательно мотнул головой, вновь прикрывая глаза. После этого Вэй Усянь еще ненадолго замолчал, но вскоре не выдержал:       — Кстати, я назвал своё первое имя, а ты нет. Не думаешь, что это признак дурного тона? — в его голосе слышалась лукавая улыбка.       Вэй Усянь долго ждал ответа, даже придвинулся поближе, но, когда его так и не последовало, он с недовольным вздохом пнул камень.       — Лань Чжань.       — Я уже думал, что ты не расслышал, ха-ха… — вновь оживился Вэй Усянь. — Никогда не слышал про клан Лань.       В какой, должно быть, глуши он жил, чтобы никогда не слышать об Облачных Глубинах. Да и сам Ванцзи не мог припомнить о клане Вэй, а значит, все его предположения, что Вэй Усянь в прошлом мог быть заклинателем, оказались ложными.       — Наверное, очень маленький клан, — задумчиво протянул Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты что, фыркнул? — он залился громким смехом и хлопнул Лань Ванцзи по плечу. — Сделай так ещё раз!       Лань Ванцзи в мгновение ока обнажил Бичэнь и выставил ребром перед собой, защищаясь от чужих прикосновений. Там, где его коснулся Вэй Усянь, сильно обожгло. Его светлая ци была заметно потревожена всего лишь от мимолетного касания этого человека.       — Мне… мне не следовало этого делать, — парень отодвинулся на приемлемое расстояние с застывшим ужасом во взгляде.       Он притих до самого утра.       К тому моменту, когда небо начало светлеть, их костёр давно погас и остыл. Вэй Усянь развалился на траве и, кажется, спал, а Лань Ванцзи не двинулся с места, упорно медитируя. Он знал, что именно могло так сильно повлиять на уровень его светлой ци, и это пугало. Трудно было поверить в то, что ему подослали навку или хули-цзин, иначе чем тогда можно было оправдать то, что существо, лежащее рядом, до краёв переполнено тёмной энергией. Молодой мальчишка вряд ли в свои годы смог бы овладеть тёмным искусством. Лань Ванцзи не мог не отметить дьявольскую красоту Вэй Усяня, очаровавшую его, — это было отличительной чертой хули-цзин. Он ругал себя за утраченную сноровку, ведь будь он прежним Ханьгуан-цзюнем, то, только взглянув на Вэй Усяня, сразу бы понял, что что-то не так. Однако единственное, чего не понимал Ванцзи, — какова цель лисицы в отношении него? Вэй Усянь вовсе не пытался причинить вреда ни ему, ни Юаню, он был просто… глупым мальчишкой, не справляющимся с работой и нарушающим покой.       Лань Ванцзи приоткрыл глаза и обвёл взглядом молодое лицо парня, который безмятежно спал.       Кто же ты такой?       Вдруг Вэй Усянь перекатился набок, его ресницы затрепетали. Ванцзи поймал его заспанный взгляд и долго смотрел, не мигая.       — Плата за свободу, — прохрипел Вэй Усянь. — Не похоже, что твой клан распался, иначе зачем бы тебе бороться за свободу. Ты был в плену?       Лань Ванцзи тихо выдохнул и сомкнул тяжёлые веки.       — Я добровольно ушел.       Рядом зашевелились. Ему пришлось приоткрыть глаза, и он заметил недоумённое лицо Вэй Усяня, приподнявшегося на локте.       — Не понимаю… Ты шутишь, да? — Вэй Усянь изобразил неестественный смешок, но его улыбка увяла, когда он поймал взгляд Лань Ванцзи, в котором читалось что-то вроде «Я похож на шутника?» — Должна быть очень серьёзная причина, чтобы добровольно уйти из клана.       Эти слова так и остались без ответа. Расстроенный и ошеломленный, Вэй Усянь уставился в одну точку с искренним непониманием в глазах, казалось, он что-то обдумывал и с каждой секундой запутывался всё сильнее.       Спустя три сожжённые палочки благовоний Лань Ванцзи поднялся и ушёл в дом. Небо было на порядок светлее, окрашенное нежным оранжевым рассветом, лёгкий прохладный ветерок колыхал камыши и раздувал по пруду пепел и листочки груши.       Лань Ванцзи осторожно ступал по скрипучим половицам, чтобы не разбудить Юаня, и скрылся в своей комнате, бесшумно задвигая сёдзи. Он уселся на футон и достал из ящика деревянный гребень, потрёпанный временем и уже не такой красивый, но бережно хранимый. Это был гребень госпожи Лань. Много лет назад его украшали узоры цветов и посеребрение, но всё его великолепие стёрлось с годами, зубцы затупились, однако Лань Ванцзи не мог заставить себя выбросить его. Избавиться от гребня означало избавиться от частички матери — почти единственного, что у него осталось.       Волосы Ванцзи доходили ему до поясницы. Ухоженные маслами, они были в отличном состоянии, однако имели привычку завиваться после мытья, именно поэтому он пользовался гребнем и тщательно расчесывался. Это был успокаивающий процесс, почти медитативный. Лань Ванцзи чувствовал, как все возбужденные мысли покидали голову, и на их место приходила приятная пустота. Прикрыв глаза, он представил, что находился в покоях матери, тёплых и уютных, как ее объятия. Она так же ласково трогала его голову, перебирала пальцами детские пахнущие мёдом волосы, напевала что-то неразборчивое, но определённо успокаивающее. Лань Ванцзи запустил ладонь в корни волос и слабо потянул, опускаясь к затылку. Как же он скучал по её рукам. С детства ему говорили, что он похож на мать, но даже если у него были такие же тонкие и изящные пальцы, как у неё, всё равно они не могли сравниться с её нежностью, не умели дарить ласковые прикосновения.       Лань Ванцзи упёрся ладонями в колени и часто задышал в попытке справиться с нахлынувшими эмоциями.       В этот момент сёдзи медленно раздвинулись, и на пороге показался заспанный Юань, потирающий глаза. Ванцзи нацепил на лицо маску спокойствия и выпрямился, но не смог сдержать удивлённого вздоха, когда ребенок крепко обнял его поперек груди, а после неловко влез к нему на колени и притих. Кажется, он ещё не выспался. То, как Юань зарылся носом в его ночную рубашку, заставило сердце Лань Ванцзи задрожать. Он невесомо обхватил Юаня руками и подтянул поближе, слегка покачиваясь. Так делала его мать, когда укладывала спать их с братом.       За время проживания с ним Юань набрал нужную норму веса, научился читать и писать, а также стал достойным того, чтобы обучаться в Гусу. Дядя определённо оценил бы манеры Юаня и его прилежность. Вот только Юань совершенно не обладал духовной силой.       Лань Ванцзи коснулся его запястья и не почувствовал ничего, даже намека на силу золотого ядра. Дети, рождённые в семье заклинателей, априори имели золотое ядро, слабое, но всё же оно есть и в будущем будет развиваться. Культивировать ядро с самого начала это тяжелый труд над собой, это слияние ци с силой духа и природы, долгий упорный процесс, который под силу далеко не каждому. Лань Ванцзи ощутимо сжал запястье ребенка и на пробу влил в него духовную силу. Ци потекла плавно и без препятствий, полностью заполняя каналы, питая даньтянь Юаня. Тот внезапно распахнул глаза, и Лань Ванцзи пришлось прекратить.       — Что это было? — хрипло прошептал Юань.       — Духовная энергия.       Ребенок сел в его объятиях.       — Прямо как у даосов?       Лань Ванцзи кивнул. И в эту секунду его ладонь окутал слабый дым, который светился голубоватым, от него шла тёплая, успокаивающая энергетика.       — Это сила золотого ядра, — объяснил Ванцзи, заметив слабый испуг в глазах Юаня. — Я поговорю кое с кем, чтобы определить тебя на обучение. Однако к нему ты приступишь только после того, как у тебя появится золотое ядро.       — Но я… я не знаю, как…       — Я помогу тебе.       Они еще недолго поговорили, а после ушли завтракать.       Таким образом минула неделя. Всё это время не происходило больше ничего странного, продолжалась рутинная жизнь, только вечера Лань Ванцзи вместе с Юанем проводили в поле, где начали попытки культивирования золотого ядра.       Одним долгим и жарким днем Лань Ванцзи запряг Цзяо, сел верхом и уехал в город по делам, оставив Юаня с Вэй Усянем. Он по-прежнему не доверял парню, поэтому заранее нарисовал талисманы, отгоняющие тёмные силы, и развесил в самых незаметных местах дома и снаружи. Если Вэй Усянь проявит себя, то талисман, который Лань Ванцзи взял с собой, загорится.       Спустя долгое время блужданий по городу он остановился в чайной лавке, хозяйка которой уже давно знала и его, и Юаня. Усевшись за самый дальний столик, Лань Ванцзи достал из-за пазухи талисман и положил его на стол, чтобы в случае возгорания сразу среагировать и помчаться домой. Когда принесли чай, он неторопливо налил себе немного, стараясь не обращать внимания на топчущуюся вокруг него хозяйку. В итоге он не выдержал и взглянул на неё. Её взгляд показался ему обеспокоенным.       — Прошу прощения, второй молодой господин… — она несколько раз низко поклонилась. — Я обещала себе, что когда вы снова заглянете сюда, то я непременно сообщу вам!       Лань Ванцзи нахмурился и жестом пригласил хозяйку сесть напротив.       — Я слушаю.       Хозяйка поправила фартук и неловко присела на циновку, с опаской оглядываясь по сторонам.       — Вся надежда на вас, второй молодой господин. Два дня назад на севере Юэцина было обнаружено что-то… тёмное… Понимаете, о чём я? Местные обеспокоены, весь урожай погиб, листья на деревьях осыпались, люди в страхе не могут спать. Вы уважаемый заклинатель из именитого клана, вся надежда на вас… вся надежда на вас…       Она вытерла мокрое лицо краем фартука и посмотрела с таким испугом, словно увидела призрака.       Лань Ванцзи был в замешательстве. Он давным-давно прочесал все окрестности и близлежащие города в поисках тёмных сил, но так ничего и не нашёл.       — Я непременно отправлюсь туда этой ночью, — решительно кивнул Ванцзи, после чего хозяйка чайной вздохнула с облегчением.       — Что бы мы без вас делали, второй молодой господин! Вы наше спасенье, наш божий дар! Заказывайте, заказывайте что хотите, не попрошу ни грамма серебра!       Через одну сожжёную палочку благовоний Лань Ванцзи покинул лавку и направился домой вместе с Цзяо. Всю дорогу до дома он немного переживал о том, что ему придется делать ночью, ведь его силы уже не на таком уровне, как были раньше. Уже подходя к концу леса Ванцзи мотнул головой, отгоняя эти мысли. Он должен сделать всё, что было в его возможностях, жителям Юэцина больше не на кого положиться.       Когда до дома оставалось всего несколько чжанов, Лань Ванцзи нахмурился, не обнаружив ни Юаня, ни Вэй Усяня. Территория была абсолютно пуста. В груди бешено забилось сердце. Лань Ванцзи вытащил талисман, но тот был цел, даже обугленного краешка не было, а значит, Вэй Усянь так и не проявил себя. Однако стоило зайти за дом, как на сердце отлегло. Юань сидел в куче земли, а над ним хлопотал Вэй Усянь и подсыпал землю, приговаривая: «Ничто не бывает вкуснее молодой редиски, выращенной на собственном огороде! Осталось только полить тебя, и ты вырастешь в большой-большой редис!»       Он что-то ещё промяукал, но когда Юань всплеснул руками и засмеялся, то вдруг обернулся, наткнувшись на холодный золотистый взгляд.       — А-э… привет, Лань Чжань…       — Я теперь редиска! — заголосил Юань, поднявшись из земли, чтобы побежать в сторону Ванцзи.       — Айо, А-Юань! Как ты же станешь редиской, если не будешь в земле? Давай обратно!       — Прости, Сянь-гэгэ , — он послушно уселся обратно, засыпав колени землёй.       — А-Юань, — вдруг раздался тихий голос Лань Ванцзи, и остальные умолкли, — тебе нужно тренироваться.       С этими словами он отправился в самое сердце синего поля, разглядывая пушистые облака, окрашенные тёплыми цветами заката. Вскоре к нему присоединился Юань. На его щёках и одеждах остались пятна влажной грязи, на что Лань Ванцзи покачал головой. Когда солнце ушло за горизонт, а небо затянулось тьмой, они вернулись обратно в дом, на пороге которого развалился Вэй Усянь, свесив с порога босую ногу и вертя в руках свою дицзы. Лань Ванцзи проигнорировал его, молча прошёл в дом, чтобы поставить греться котёл для Юаня, и удалился в свои покои. Там он скинул с плеч походное ханьфу и надел гусуланьское, вышитое волшебными нитями, образующими защитные печати. Всё, что ему потребуется на охоте, — это Бичэнь и цинь.       Когда Юань ушел к себе на чердак, Ванцзи бесшумно покинул дом. На пороге он не увидел Вэй Усяня, но ему было не до него. Наверняка этот безумец плескался в пруду.       За счёт того, что Юэцин был небольшим городом, Лань Ванцзи всего за полчаса добрался до северной части. Это оказалось деревенское поселение на границе с лесом. Немного прогулявшись по местности, Лань Ванцзи заметил вдалеке человека и поспешил к нему.       — Господин, — позвал он старика, несущего за спиной мешок.       Тот обернулся. Его глаза распахнулись при виде выдающегося заклинателя.       — Вы… вы тот самый, кто должен… — речь старика была обрывистой, было видно, что ему трудно разговаривать.       — Могу я спросить вас о злом духе, что посетил эти земли?       Старик медленно огляделся по сторонам, а потом кивнул.       — Всё началось несколько дней назад, — прохрипел он, спуская со спины мешок. — Сначала моя жена проснулась от кошмара. Она так и не рассказала, что видела в нём. А утром… утром нам сообщили, что часть огородного поля вымерла за ночь. На месте посевов были обугленные листья, — старик закашлялся. — Но самое жуткое… это звуки из леса. Ночью мы слышим оттуда страшный вой… так больше невозможно жить… Вы поможете нам?       Определённо это признаки нечистой силы. Вероятнее всего, покой жителей потревожил совершенно обычный яогуай. Они появляются обычно в месте скопления тёмной энергии, вот только… откуда бы ей взяться?       Немного подумав, Лань Ванцзи пообещал старику, что вернёт покой их поселению, и направился прямиком в лес. Деревья росли редко, так что заблудиться было трудно, однако уже спустя несколько минут пребывания здесь Лань Ванцзи заметил, что абсолютно не видел выхода из леса. Он нахмурился, но последовал дальше. Не успев сделать и десяти шагов, он наступил на что-то твёрдое и скользкое. Под его сапогом оказался отрезок металлической цепи, пропитанный тёмной энергией. Знакомое возбуждение затронуло даньтянь, как тогда, на берегу пруда, после прикосновения Вэй Усяня. Опасная Инь… Лань Ванцзи направился вперёд по следу, который чувствовал своей ци. Он вёл его прямо в гущу леса, в самую темноту. Вскоре Лань Ванцзи выпустил светлую ци в виде небольшого светящегося шара, чтобы тот освещал ему путь. Следующее, на что Лань Ванцзи наткнулся, была обугленная накидка с оборванными краями и разбросанные повсюду куски ткани, пропитанные темной энергией. Он присел, чтобы рассмотреть поближе, и понял, что запутался. Не может же яогуай быть человеком. Тогда откуда все эти странные артефакты?       Не успел Лань Ванцзи коснуться ткани, чтобы счесть информацию, как откуда-то из глубин леса послышался тонкий стон и скрип. Такое мог услышать только истинный заклинатель, но никак не простой человек. Лань Ванцзи застыл, обостряя слух и медленно извлекая Бичэнь из ножен. Когда скрип повторился, он сиганул с места и умчался прямо туда, откуда был слышен звук, но при приближении Лань Ванцзи заметил красные всполохи света, а также… Он не мог поверить своим ушам.       Знакомый звук дицзы…       Мелодия была стоном боли, яростным и отчаянным приказом, и определенно не просто мелодией. В неё была вплетена тёмная магия.       Подобравшись поближе, Лань Ванцзи увидел странную тёмную фигуру, которая боролась с чем-то похожим на огромного грифона. Это-то и был яогуай. Значит, Лань Ванцзи не ошибся. Присмотревшись, он понял, что атакующий был лютым мертвецом, на его руках были разорванные кандалы со свисающими с них кусками цепей, тех, что Лань Ванцзи видел ранее. С громкими криками и рыками лютый мертвец уничтожил яогуая. Грифон только пару мгновений подёргал крыльями и рыхлил копытами землю, а после затих, и его объяло чёрным пламенем.       Только сейчас Лань Ванцзи ощутил, что все это время стоял в ступоре, но, когда расслабился, его охватила дрожь. Было очевидно, что лютым мертвецом кто-то управлял, но Ванцзи не верил своим догадкам. Такого просто не могло быть.       Мелодия резко сменилась на плавную и чуть менее жуткую. Лютый мертвец схватился за голову и закричал, вертясь во все стороны. Это был ритуал успокоения души. Звук флейты прерывался временами, а когда вовсе стих, лютый мертвец закричал пуще прежнего и, неуправляемый, помчался в сторону поселения. Лань Ванцзи последовал за ним, извлекая цинь из мешка цянькунь. Почему тот, кто контролировал мертвеца, вдруг прекратил ритуал? Неужели цель этого неизвестного была в том, чтобы напасть на мирный народ? Но тогда зачем он убил яогуая? Эти вопросы один за другим путали его голову, пока он следовал за мертвецом.       Внезапно Ванцзи краем глаза заметил движение сбоку. Кажется, кто-то бежал вместе с ним всего лишь на расстоянии нескольких иней, однако разглядеть, кто это был, оказалось трудной задачей.       Когда цинь был освобождён, Лань Ванцзи ударил по струнам, пуская мощную волну энергии в лютого мертвеца, под которым вдруг обвалилась земля, а он сам, цепляясь когтями за воздух, повалился навзничь. Плачущая мелодия дицзы возобновилась, и Лань Ванцзи заиграл вторящий ей успокаивающий мотив. Мертвец с криками загнулся, а потом затих. Вместе с ним затихла и мелодия флейты.       Убрав цинь в бездонный мешочек, Лань Ванцзи бросился туда, где только что была тёмная тень, но не обнаружил никого. Злость медленно закипала в нём. Он отправился еще глубже в лес, следуя за шлейфом тёмной энергии, которая, словно феромон, манила его, заставляла подчиняться. И он, как заворожённый, следовал за ней, пока не понял, что зашёл в тупик. Ванцзи потряс головой, словно очнулся ото сна. Спустя одну сожжённую палочку благовоний он вышел туда, откуда пришел, — поле боя, — и застыл.       Там, где он оставил, казалось бы, утратившего силу лютого мертвеца, сидел кто-то сгорбленный и ласково трогал чужое белое как мел лицо, отводил грязные слипшиеся пряди волос в сторону и что-то тихо говорил. Вскоре глаза мертвеца приоткрылись, но ничего, кроме белков, в них не было видно. Кажется, мертвец плакал, он сжимал руку живого человека, тёрся об неё лицом. Цепи еле слышно звякали друг о друга, когда мертвец пытался встать, но у него не получалось.       Лань Ванцзи как можно незаметнее подошел ближе, остановившись прямо за спиной у человека.       — …через время тебе полегчает, не делай лишних движений, — приговаривал тот. — Не плачь, я не могу видеть твои слезы…       — А-цзе… мне нужно к ней, — хрипел мертвец.       — Госпожа Вэнь далеко-далеко, я скоро отпущу тебя, и ты вернёшься к ней, обещаю.       Вдруг лютый мертвец затих, его белые глаза распахнулись. В этот момент сгорбленный человек обернулся, ловя нечитаемый взгляд Лань Ванцзи своим таким знакомым серым, но сегодня излишне тусклым. Не таким, каким привык его видеть Ванцзи.       — Лань… Лань Чжань, что ты… здесь…       Распущенные волосы Вэй Усяня кончиками доходили до земли, облепляли влажное грязное лицо. Лань Ванцзи никогда не думал, что без хвоста этот безумец ещё очаровательнее. Он подошёл ближе и протянул руку. Вэй Усянь непонимающе взглянул на неё, но всё-таки ухватился и поднялся с колен. Под его глазами залегли тени, лицо осунулось и было болезненно серого цвета. Лань Ванцзи сразу заметил, что дыхание Вэй Усяня затруднено. Через прикосновение он впитал в себя обжигающую Инь, которой Вэй Усянь был переполнен, и, несмотря на боль, он забирал ее себе. Даньтянь разрывался от дисбаланса энергий, однако Лань Ванцзи знал, что любое количество Инь не доставит ему неприятностей.       Как он понял, Вэй Усянь не являлся ни навкой, ни хули-цзин, а значит… Но как такое возможно?       — Что ты здесь делаешь? — уже твёрдо спросил парень, вырывая руку из хватки.       — Жители этого поселения жаловались на мёртвый урожай и странные звуки из леса, — только и ответил Ванцзи.       Он не сводил глаз с Вэй Усяня. Тот цыкнул языком.       — Ну конечно, кого бы они ещё прислали, как не тебя… Впрочем, спасибо, что помог обуздать Вэнь Нина, я… — он не успел договорить, как сзади раздались стоны боли, и Вэй Усянь присел к мертвецу, сдерживая его брыкания.       Лань Ванцзи сел рядом, прижимая два пальца к виску мертвеца, после чего тот вновь затих.       — Как ты это делаешь? — почти истерично воскликнул Усянь, на что Лань Ванцзи усмехнулся.       — Секретные техники клана Лань.       Со стороны Вэй Усяня послышался раздражённый вздох.       — Действительно, что ещё можно ожидать от ланьца… Вы всегда были такими чопорными и продумывали все до мелочей.       Лань Ванцзи нахмурился.       — Ты говорил, что ничего не знаешь о моём клане.       Вэй Усянь заметно напрягся, но не ответил, однако Ванцзи совершенно не удивился. От такого, как Вэй Усянь, можно было ожидать что угодно.       Через некоторое время лютый мертвец приоткрыл белые глаза, из его горла вырвался сдавленный хрип. Лань Ванцзи заметил, как искривилось в печали лицо Вэй Усяня. Вероятно, их что-то связывало.       — В… Вэй…       — Я здесь, я здесь, — зашептал Вэй Усянь, хватая мертвеца за руку и осторожно доставая дицзы.       Он дунул в отверстие, и заиграла тихая мелодия, пробуждающая в мертвеце его истинную сущность. Тот зарычал громче, с небывалой силой поднялся на ноги и умчался куда-то между деревьев. Мелодия играла ещё несколько минут, пока Вэй Усянь не отнял флейту от губ с кашлем. Из его рта потекла кровь.       — Вэй Ин, что с тобой? — Лань Ванцзи вцепился в его плечо.       Вэй Усянь прикрыл рот рукой, продолжая кашлять, между его пальцев потекли сгустки крови. Лицо его стало ещё бледнее, а ноги подкосились, после чего Лань Ванцзи схватил его за локти, не давая упасть, но искренне удивился, когда услышал хриплый смех.       — Почему ты смеёшься?       На него подняли весело блестящие глаза.       — Ты только что назвал меня… — Вэй Усянь снова закашлялся.       — Твоя энергия нестабильна, — отрезал Лань Ванцзи. — В твоих каналах слишком много Инь. Ты умираешь.       — Я не умираю. Я просто…       Он прижал ладонь к низу живота Вэй Усяня и чуть не побелел. Сколько бы он ни щупал даньтянь, сколько бы ни сосредотачивался, всё равно не чувствовал абсолютно ничего. У Вэй Усяня не было золотого ядра.       Его руку отпихнули.       — Я следую тёмному пути. Такое количество Инь нормально для меня, Лань Чжань. Не вмешивайся.       Парень развернулся и побрёл в сторону выхода из леса, а Лань Ванцзи ещё несколько секунд стоял в ступоре, прежде чем двинуться следом.       — Инь убивает тебя, её слишком много.       Вэй Усянь дёрнул рукой, останавливаясь и поворачиваясь к Ванцзи.       — Что ты вообще знаешь обо мне?!       Эта пара мгновений длилась слишком долго и болезненно. Пронзительный воинственный взгляд тёмного заклинателя словно рвал на куски что-то внутри Лань Ванцзи. Когда Вэй Усянь разорвал зрительный контакт и собрался идти дальше, он крепко взял его за запястье, вернув на место.       — Ты слишком молод и неопытен.       В мгновенье ока Вэй Усянь оказался так близко, что Лань Ванцзи мог сосчитать его веснушки, если бы серый взгляд не был таким убийственным.       — Я помню, как ужасна боль от ударов гусуланьским кнутом, — вкрадчиво прошипел парень. — Я помню, как двух только родившихся Нефритов представляли народу и кричали «наша будущая гордость». И мне посчастливилось узнать, что их гордость сбежала из клана, скрываясь непонятно где и воспитывая ребенка. Я не так молод, как ты мог подумать, Лань Чжань.       Лань Ванцзи незаметно для себя разжал пальцы, выпуская чужую руку. И только через пару секунд понял, что зря сделал это, потому что Вэй Усянь вдруг завалился вбок. Сильные руки едва успели его поймать.       — Вэй Ин?..       Лицо тёмного заклинателя позеленело, а под глазами залегли болезненные тени. В его теле совсем не осталось жизни, энергия Инь вытолкнула все силы с последним дуновением в дицзы. И как только он держался всё это время с таким ужасным состоянием? Лань Ванцзи недоумевал. Он бережно подхватил Вэй Усяня под коленями и спиной и неторопливо зашагал к выходу из леса. Человек в его руках был очень худым и почти невесомым, и Ванцзи знал, что во всём виновата тёмная энергия, высасывающая жизнь. Он старался смотреть прямо, но взгляд то и дело соскальзывал вниз на безмятежное лицо теперь уже мужчины. Кто-то не знающий Вэй Усяня никогда не дал бы ему и двадцати пяти лет, вот и Лань Ванцзи попался на эту удочку. Что же пережил этот человек, чтобы стать таким, какой он сейчас? Ванцзи совсем немножко жалел, что обе его руки заняты, и он не мог поправить волосок, лежащий на губах Вэй Усяня.       Лес не кончался, как бы долго они ни петляли от дерева к дереву, и тогда Лань Ванцзи вспомнил, что еще в самом начале своего пути заметил быстрое исчезновение выхода из леса. Вероятно, это была магия.       — Развейся, — шепнул он, и волна энергии прокатилась по лесу, лишь совсем немного всколыхнув белоснежные одежды.       Лань Ванцзи медленно осмотрелся и увидел проблески света из той части леса, откуда только что пришёл. Через некоторое время он вышел обратно в деревню, заметив знакомые домики и небольшие кучки людей с лампионами, которые встречали его. От каждого из них слышались глухие благодарности и предложения с подарками, но Лань Ванцзи не слышал никого и шёл к выходу из деревни, всё так же прижимая к себе еле дышащее тело.       К рассвету он неторопливым ходом добрался до дома. Горечавки встречали лёгким утренним ароматом, стрекот сверчков постепенно утихал, а ветерок поднимал мурашки на шее Вэй Усяня, который из-под ресниц пристально глядел на Лань Ванцзи, пока тот медленно ступал по гальке. Уже в доме Ванцзи прошёл в свои покои, укладывая Вэй Усяня на футон, а после скрылся в ванной комнате, чтобы смыть с себя дорожную пыль и переодеться. Когда он закончил, то вновь вернулся к себе. Вэй Усянь лежал в той же позе, в которой его оставили. Лань Ванцзи недолго постоял на пороге, прикрыл за собой сёдзи и присел прямо рядом с футоном, уложив на коленях цинь. Прохладные струны жгли дрожащие пальцы, однако Лань Ванцзи, еще раз убедившись, что мужчина на его футоне крепко спал, всё же заиграл мелодию очищения. Лёгкие наполнились вторым дыханием, руки обрели новую силу. И всё это… из большого желания помочь тёмному заклинателю выжить? Эти побуждения абсолютно противоречили всем правилам Облачных Глубин, но Лань Ванцзи давно не был маленьким мальчиком. Он знал, что хорошо, а что плохо, различал чёрное и белое, и мог принять собственное решение, не зависящее от правил, хотя бы потому, что находился за пределами родного края.       Совершенно точно было понятно, что Вэй Усянь не хотел зла деревне, он специально установил иллюзию бесконечного леса, чтобы ни одна живая или мертвая душа не посмела выбраться из него, пока её не уничтожат. Он был просто… переполнен обидой и болью, и Ванцзи вдруг в один миг почувствовал их на себе, когда серые глаза с осколками внутри заглянули ему в душу.       Когда он ненадолго прервался, открыв глаза, то заметил, что Вэй Усянь, приподнявшись на локте, внимательно разглядывал его.       — Что ты делаешь, Лань Чжань? — его голос звучал отстранённо.       Лань Ванцзи промолчал. Струны зажгли кожу сильнее — так, что он чуть не скинул с коленей цинь, но всё тело замерло под чужим оценивающим взглядом.       — Кто ты?       — Кто я? — Вэй Усянь низко рассмеялся. — Я Вэй Ин, твой дозорный. И мне пора на свой пост.       Когда он поднялся с футона, то вдруг покачнулся, однако вовремя подоспевший сзади Ванцзи придержал его за локоть, а после развернул к себе.       — Расскажи мне…       Вэй Усянь попытался отстраниться.       — Что тебе рассказать? Отойди от меня.       — Про мой клан. Как ты… Почему ты там был?       — Ох, айя, Лань Чжань, ты как ребёнок, честное слово. Давай, отпусти меня.       Сопротивления раззадорили Лань Ванцзи, и он крепче перехватил плечи Вэй Усяня, вжав его лопатками в сёдзи. Улыбка слезла с чужого лица.       — Ты знал, что неприлично зажимать людей, Лань Чжань? Ты такой плохой челове…       Его встряхнули и усилили хватку на плечах.       — Не уклоняйся от ответа. Я хочу знать всё о тебе.       — Это признание? — гаденькая ухмылочка на секунду окрасила лицо Вэй Усяня, пока Лань Ванцзи не нахмурился. — Ах, может отпустишь хотя бы чуть-чуть? Мне больно.       — И ты расскажешь?       Вэй Усянь кивнул, и в ту же секунду сильные пальцы разжались на его плечах. Лань Ванцзи только в этот момент понял, как был безрассуден и груб. Сожаление засвербило где-то в легких.       — Но сначала искупаюсь, — с тихим смехом Вэй Усянь прошмыгнул в сёдзи и убежал в ванную комнату.       Его не было всего полчаса. За это время Ванцзи проверил Юаня, приготовил лёгкий салат на завтрак и сел ждать на кухне. Он сразу почувствовал присутствие Вэй Усяня, даже с закрытыми глазами, услышал, как тот сел напротив, почувствовал от его волос свежий древесный аромат мыльного корня, а также уверенную Инь на нормальном уровне, которая щекотала нос Лань Ванцзи и невероятно возбуждала. Открывать глаза было волнительно, но он всё же осмелился и тут же потерял дар речи, потому что… раскрасневшееся лицо Вэй Усяня со свежим взглядом, на дне которого гуляла искринка, было его личной погибелью. Как человек мог быть настолько красивым? Или это за счёт темных сил? Лань Ванцзи поспешно отвел глаза, надеясь, что его потеплевшие уши не выдали его реакцию.       — Итак, — начал Вэй Усянь, подцепив из большой миски стручок гороха и отправив его в рот, — с чего бы начать.       — Яогуай — твоих рук дело?       Вэй Усянь вскинул на него удивлённый взгляд.       — Как ты понял?       — В Юэцине за столько лет моего пребывания здесь не было обнаружено ни одной нечисти.       — Аха-ха, да, неловко вышло, — он почесал нос, залившись румянцем. — Но яогуай появился бы в Юэцине в любом случае, так что всем повезло, что я здесь оказался так вовремя.       — О чём ты? — нахмурился Ванцзи, выждав, пока Вэй Усянь прожуёт огромный лист салата.       Без капли промедлений Вэй Усянь вытащил из-за пазухи талисман и положил его на стол. В нём Лань Ванцзи узнал свою собственную технику написания талисманов, однако заметил новые, более яркие линии, цвет которых вовсе не напоминал киноварь. Это была кровь. Он понял, что этот талисман один из тех, что были заранее развешаны по дому. И если те были написаны с целью изгнания нечисти, то лежащий перед ним, наоборот, её призывал. Неужели Вэй Усянь настолько хитёр и проворен?       — Эта дрянь с востока бежала прямо сюда и добралась бы своим ходом за месяц, а я ускорил её путь и сразу уничтожил, чтобы потом было меньше хлопот. Теперь понимаешь?       Лань Ванцзи промолчал, ловя улыбающийся взгляд Вэй Усяня. Он всё знал.       — А кто тогда…       — Вэнь Нин? — Вэй Усянь помрачнел, сложив руки на столе и за секунду став каким-то маленьким. — Он уже несколько дней исследовал лес по моей просьбе, но я даже подумать не мог, что это принесёт неудобства жителям… Это я сделал его таким. Но другого выхода не было, он уже был мертв. Ему очень больно, даже несмотря на то, что он лютый мертвец. В этом виноват тоже я… но это его плата за то, что он еще может видеть и слышать свою сестру. Мы познакомились на обучениях в Гусу. Он отлично стрелял из лука, но из-за застенчивости его никто не замечал, кроме меня…       — В Гусу? Так ты был там на обучениях? — при упоминания родного клана в груди Ванцзи что-то задрожало.       Вэй Усянь кивнул.       — На моей памяти это было последнее лето, когда все четыре клана собрались на обучениях. Тогда уже родились наследники, и Гусу Лань объявили закрытым для обучений. Наверное, через десяток лет возобновили, но я уже тогда был изгнан из своего клана, поэтому не интересовался. Мы могли встретиться еще тогда, Лань Чжань, — на последних словах он неловко рассмеялся. — Лань Чжань?..       Лань Ванцзи словно выпал из реальности. С каждым словом Вэй Усяня пазлы в его голове складывались в логичную картину, однако ему не было понятно лишь одно.       — Почему тебя изгнали? — осторожно спросил он, подозревая, что это болезненная тема для Вэй Усяня.       И он оказался прав. Вэй Усянь вновь попытался закрыться в себе, пряча глаза, но всё же продолжил.       — Мой брат в бою потерял золотое ядро, и я был вынужден отдать ему своё. Единственное, что было подвластно мне после этого, — тёмное искусство, но, когда об этом прознали, мне пришлось уйти, и это было лучшим вариантом из всех. Через несколько лет я понял, что мне нужно на что-то жить, и подался в служащие войска при императоре, но так и не смог выбиться в кого-то выше без золотого ядра и с кучей тёмной энергии, — было видно, что эти слова давались ему с трудом. — Поэтому… единственный путь, который…       Лань Ванцзи накрыл его сжатую в кулак руку своей, и Вэй Усянь резко замолчал. Вскоре он расслабился и медленно разжал пальцы, переплетая их с пальцами Ванцзи.       — Я знаю, что в Гусу запрещена связь с приверженцами тёмного пути, так что тебе не обязательно…       — Правила клана меня не касаются, — отрезал Лань Ванцзи и замолчал.       Они сидели так совсем немного, пока…       — Значит, ты узнал меня еще в первый день?       На чердаке послышалось копошение, топот ножек прямо к лестнице и тихий зевок Юаня. И Вэй Усянь ответил, прежде чем отпустить руку Ванцзи и скрыться за входной дверью:       — Для этого достаточно было увидеть тебя.