Toujours Pur

Сириус чувствовал, что он медленно и мучительно сходил с ума. То, что произошло с ним буквально вчера, казалось ему глупой шуткой. Самой отвратительной шуткой на свете. Ему хотелось мечтать, что это всего лишь кошмар и стоит ему открыть глаза, как все встанет на свои места: мать не сглупит с этой свадьбой, а Ремус ничего не узнает о его чувствах. Сириус честно пытался пару раз выйти из своей комнаты, чтобы хотя бы добраться до туалета, но каждый раз натыкался на этот сочувствующий взгляд Люпина и эти раздражающие попытки поговорить. Нет, Блэку не нужна его жалость. Ему были нужны ласка, чувства. Но сейчас он не получает ничего. Видимо… видимо, заслужил. Наверное, это его наказание за все его грехи. Хотя, признаться, он и не понимал, за какие такие "заслуги". И почему так жестоко. Мужчина вспоминал Ремуса во время учебы, когда на шестом курсе впервые понял, что влюбился в него. В эти ямочки на щеках, в морщинки вокруг глаз, такие красивые — чуть узловатые — пальцы, мягкий голос и светлые волосы. В его привычки (и даже в занудство). Ему казалось, что все в Ремусе такое идеальное, такое правильное, созданное именно для него. Ведь он его полная противоположность. Они прекрасно дополняли бы друг друга не только как друзья, но и как пара. А сейчас, Сириус не знал, смогут ли они сохранить эту дружбу. Сможет ли он разлюбить Ремуса. Потому что последнее, что хотелось Блэку, так это принуждать Люпина любить в ответ. Нет, мужчина не настолько отчаялся, чтобы давить на жалость и портить другу жизнь. Может быть, Лунатик найдет себе кого-то еще. От этой мысли становилось так отвратительно. Огонь в груди, который, кажется, угасал, заставлял вскакивать с кровати и рвать на стене плакаты, кидать мебель и бессильно кричать. Ведь бездействуя сейчас, Блэк буквально отдает свою любовь кому-то другому. — Сириус! — Вальпурга ворвалась в комнату, громко хлопая дверью, — сколько можно страдать?! — Я же просил Кричера никого не пускать, — сказал Блэк чуть приглушенно, потому что лицо уткнулось в подушку. — Еще чего! Я, Мерлин тебя дери, все еще хозяйка этого дома! И могу распоряжаться своим эльфом, как пожелаю! — Миссис Блэк не собиралась так просто сдаваться. — Хорошо. А теперь, будь добра, выйди, — Сириус повернул голову и устало посмотрел на нее. — Что ты развесил тут нюни, а? — Вальпурга пришла явно не пожалеть своего сына или хотя бы признать свою вину. — Ну подумаешь, с кем не бывает, нашел из-за чего страдать. Найдем тебе нового мальчика. Да и вообще, что за истерики? Ты Блэк или тот самый сопливый парень из романов?! Возьми себя в руки! Признаться честно, Ремус все же не был достаточно достойной парой для тебя… — Да заткнись ты! Сириус вскочил. Он больше не мог слушать треп старой маразматички. Как она может что-то говорить о Ремусе, как она может что-то говорить о его чувствах? У парня не было сил даже разговаривать с ней уважительно. Потому что она ему надоела. Это она во всем виновата. Мать все испортила. Вальпурга всегда считала, что знает, как им всем лучше. Ну и к чему это привело? Сам он с шестнадцати лет жил у Поттеров, Регулус мертв. А сейчас она умудрилась испортить его с Люпином отношения. — Из-за тебя все это дерьмо! — он ткнул пальцем ей в ключицу. — Ты во всем виновата! Ты все испортила! Ты мне всегда жизнь портила! Специально, да?! Признайся, ты меня никогда не любила, ненавидела, да? Конечно, я же не так хорош как Регулус. Всего лишь какой-то Сириус, позор рода. Ты мне мстишь так, да? За то, что я никогда не делал, как ты мне говорила. Ну, вот, молодец! У тебя наконец получилось втоптать меня в грязь, молодец. Что будет следующим — заберешь у меня Гарри? А не-ет, может быть отдашь его тем маглам? Чтобы я еще пострадал, м? Или… Договорить ему не дали, хотя признаться честно, он уже и так много сказал. Звонкая пощечина отрезвила Сириуса. Он смотрел на маму. А та стояла бледная, сжимая и без того тонкие губы. Смотрела на него так дико, словно не узнавала. А Сириус тоже себя не узнавал. Ему было так странно и больно. Оттого, что разбили сердце, оттого, что наговорил матери. Он тяжело сглотнул, схватил палочку, пальто и вылетел на улицу. Желая только одного — напиться.

***

Сириус не помнил, как оказался в пабе. После второй бутылки огневиски в голове все плыло, но он продолжал пить, понятия не имея, чем именно будет расплачиваться: свой кошелек он оставил дома. Да и какой это дом?.. Кто теперь там его ждет? Мама, которой он такое наговорил? Ремус, который с жалостью смотрит на Сириуса? Или Гарри? Скорее всего, последний. Но малышу Поттеру было лучше с бабушкой и Люпином, чем с ним. Зачем ему нужен отец, который не может держать себя в руках, который может в следующий раз, когда что-то пойдет не так, сорваться на нем. — Почему напиваемся в таком гордом одиночестве? — к нему подсела какая-то ведьма. Сириус мог признать, что она была достаточно красивая. Особенно ее невероятный бюст бросался в глаза, но он честно признавал, даже если бы и сильно захотел, у него бы на нее не встало из-за выпитого алкоголя. — Уж лучше в гордом одиночестве, чем с такой шлюшкой, — Блэк пьяно улыбнулся, а вот улыбка с лица ведьмы исчезла. Лицо стало брезгливым, и она тут же встала из-за стола. — Свинья, — бросила она и убежала окучивать какого-то другого парня, явно не расстроившись такой неудачи. — А кто ж спорит? – тихо прошептал Сириус. С девушкой он был полностью согласен, потому что иначе, как свинья, его назвать было тяжело. Утопая в собственном горе, он не понимал, что делает неприятно другим людям. Он был уверен, что если бы они с Ремусом все обсудили, то буквально через неделю их дружба вернулась бы на круги своя. А мама… Она просто пыталась с ним помириться. Она не могла сказать, что виновата, что просит прощения за то, что все испортила. Это было не в ее стиле. Но она хотя бы попыталась. — Блэк? — Сириус повернулся, чтобы посмотреть, кто его там окликнул, и увидел Малфоя. Тот таращился на него, словно впервые увидел. — О! Малфой, хорошо, что ты тут, — Сириус поднялся и чуть качаясь, подошел к Люциусу. Тот чуть попятился от него. — Слушай, заплати за мою выпивку. — Еще чего, — Люциуса это явно расмешило и он, пренебрежительно фыркнув, собрался уже обойти Сириуса, но ему не дали, потому что Блэк не собирался его отпускать. — Ну пожалуйста, не будь такой занозой в заднице, — Сириус уже буквально уперся на Малфоя, потому что самому стоять было тяжело, — у меня нет с собой кошелька. — Ладно, — Люциус попытался выдернуть свою руку из хватки Сириуса. — Да отпусти ты меня, я так кошелек не достану! Сириус чуть отступил, смотря как Малфой вытаскивает из кармана свой кошель и кидает монеты на стол. — Иди проспись, пьянь, — бросил мужчина и уже хотел сбежать, но снова был остановлен. Сириус был готов поклясться, что слышал стон отчаяния. — Ну что еще? — Я перекантуюсь у тебя? — Что?! — аж взвизгнул Малфой, но тут же понизил голос, чтобы не привлекать внимание. — Ты с ума сошел? — Я не могу пойти домой, — покаянно признался молодой парень. — Нет. — А Нарцисса бы пустила. — Ладно, черт с тобой. Малфой уже сам схватил Блэка, перехватывая поудобнее, чтобы эта пьянь не завалилась, и вытолкал его из паба, чтобы аппарировать. А все, о чем мог думать сам Бродяга, что у этого Павлина подозрительно сильные и одновременно нежные руки. Наконец оказавшись в одном из залов Малфой-мэнора, хозяин поместья сбросил тушку пьяницы на один из диванчиков, тяжело дыша. Да, Сириус понимал, что не был худышкой. Но на такого, растрепавшегося, с чуть помятой мантией и румянцем от гнева, Люциуса, было даже приятно смотреть. Сириус развалился на диване, вытянув ноги и заговорил: — Слушай, а каково это с Нюнчиком ебаться? — Сириус ухмыльнулся, видя, как вытянулось лицо Малфоя. — А это не твоего ума дело, — не хуже змеи прошипел мужчина. — Признайся, он тебя носом ебет, — Сириус засмеялся, — он же у него ого-го. —Пошел к Мерлину, Блэк! — крикнул Малфой и пулей вылетел из гостиной, оставляя Бродягу, видимо, ночевать на этом маленьком диванчике.