Toujours Pur

В коридоре Мунго собралось слишком много народа. Сириус всегда думал, что их семейка напоминает какой-то хаос. И этим хаосом невозможно управлять. Казалось бы, он вообще в этой компании единственный гриффиндорец, и это ему полагалось быть импульсивным, но распределяющая шляпа явно ошибалась. — Может мы зря так рано тут сидим? — подал голос Сириус. Видимо, на самом деле он меньше всех переживал за Ремуса. — Для таких дел не бывает «рано», — отрезала Вальпурга. У Ремуса буквально пару часов назад начались схватки. И всем, в том числе Вальпурге и Андромеде, было ясно, что все это могло затянуться на очень долгие часы. И последнее, что ему хотелось, так это смотреть, как все вокруг мельтешат. Сидеть в этом стерильном помещении… Нет, конечно, Блэк волновался за Ремуса, но он был уверен в друге. Тот справится и уже подарит этому свету прекрасную Хати. Но почему-то все его родственники решили иначе. Никого даже не смутил тот факт, что в палату к Ремусу и ребенку не пустят никого, кроме, наверное, мамы. Потому что ту невозможно не пустить. Она разберет эту больницу по кирпичикам в противном случае. В их семье адекватными оказались только двое: Нарцисса и Фенрир. Первая поддержала Сириуса и сказала, что побудет с детьми. А что насчет второго — ему судом запрещено покидать свою деревню и лес, к которому она примыкает. Блэк даже завидовал ему. Хотя где-то в глубине души мужчине было страшно. Потому что буквально вот-вот и у него появятся двое. И ему придется торчать в этих коридорах, ожидая не племянницу, а собственных детей. Сириус посмотрел на Люциуса и Северуса (удивительно, что даже обычно хладнокровный Снейп поддался этой панике). Те тихо переговаривались между собой. Малфой нежно поглаживал свой живот, пытаясь успокоить то ли себя, то ли толкающегося малыша, которому передалось волнение родителя. Снейп же раздраженно дергал себя за прядку волос. Он пытался казаться таким собранным, но даже невооруженным взглядом было видно, как тот переживает. — Что лыбишься, Блэк? — Северус нахмурился. — Да вот, — Сириус улыбнулся еще шире, — вы у меня такие красивые. Складка между бровями Снейпа разгладилась. Он несколько растерянно смотрел на мужа, в принципе, как и Люциус. Последнее время им вообще было не до нежностей. Эта беременность стала для них испытанием. Слишком неприкосновенными стали для него его мужья. Они словно сбились в кружок, злясь, что Сириуса нет в их компании «беременных и нервных». — Ты так думаешь? — Люциус улыбнулся. О, как Блэк скучал по этой улыбке. Малфой растягивал так губы, только когда заигрывал с ними. Сириус не мог оторвать от него глаз, только кивая, как глупый болванчик. — Тогда, может уже поцелуешь таких прекрасных? Сириуса не нужно было просить дважды. Особенно в таких вещах. Он тут же накинулся на губы Малфоя. О, как же он их любил! Эти тонкие, обычно влажные и холодные губы. Они ему снились последнее время — так он сильно по ним скучал! Только оторвавшись от Люциуса, он потянулся к не менее обожаемому человеку — Северусу. — Так, хватит лобызаться! — прервала их Вальпурга. До губ Снейпа буквально оставалось пару сантиметров, — имейте уважение! Ремус там страдает! — Потому ему совершенно все равно на то, чем мы тут заняты, — ответил Сириус и все же успел легко чмокнуть Северуса, недовольно садясь ровно. — Посмотрю я на тебя, — начала была Вальпурга, но ее прервала Медведьма, что выскочила из палаты и приказала быть тише. Сириус усмехнулся, чувствуя некоторое возмездие. — Она очень печется о Ремусе, — зашептал на ухо Люциус. — Да, — Сириус кивнул. — Лунатик для нее Принцесса. Сейчас Хати родится, и мама поселится у него. Я серьёзно, про нас она будет вспоминать только из-за Гарри и Драко, такое чувство. — Даже не знаю, стоит ли мне расстраиваться или нет. Они тихо захихикали, не обращая внимания на взгляды, которыми их награждали окружающие.

***

Фенрир сидел в своем домике. Он сгорал от волнения и, наверное, от ненависти к себе. За то, что слишком бурной была его молодость, да и слишком строгим был Магический мир в отношении существ. Сейчас, где-то там, рождался его первенец. Будущая альфа стаи. Его малышка Хати. И где-то там сгорал от боли Ремус. А он сидел тут без возможности присутствовать. Ему так хотелось бы сейчас держать его за руку, шептать утешающие слова и слышать в ответ проклятия. Он бы все принял, он бы растворялся от счастья. Их семья наконец-то обзаведется собственным волчонком. Их маленькой копией. А он сидел в этом доме, проверяя по миллионному разу, все ли готово к приезду нового жильца. Фенрир с содроганием думал о том, каким он будет отцом. Выйдет ли из него что-то нормальное? Одно дело сидеть с чужими детьми, а тут будет свой собственный. И он будет нести ответственность за него до конца своих дней. Вот в Ремусе он не сомневался. Никогда. Даже когда увидел его впервые. За это ему будет стыдно до конца своих дней. Люпину тогда было только четыре, когда молодой Грейбек, полный юношеского максимализма, захотелось отомстить его отцу. Чтобы он понял —узнал! —что такое, когда твой ребенок оборотень. И действительно ли они заслуживают смерти. Фенрир никогда не забудет те напуганные глаза, слезы этого ребенка. На самом деле, Ремус был первым обращенным им человеком. Может быть, по той причине он въелся ему в голову. В следующий раз они встретились, когда Люпину было пятнадцать. Он был таким… Красивым и живым. Он хохотал над чем-то со своими дружками, совершенно не думая о том, что только сильнее засядет в голову другого оборотня. Фенрир старался бежать от себя. Он не мог навредить этому ребенку снова. Нет, он был четко уверен, что больше не поступит так опрометчиво. И никогда больше не вмешается в его жизнь. Но почему-то каждую неделю приходил в Хогсмид, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть на него и украдкой почувствовать его чарующий запах. Грейбек был сам себе отвратителен в то время. Но сейчас его помешательство, несмотря на все трудности, теперь с ним. И скоро подарит ему волчонка. Это ли не счастье? — Здесь кто-нибудь есть? — женский голос раздался в коридоре. — Миссис Малфой? — Мисс Блэк, — поправила его Нарцисса. Они общались с этой женщиной лишь дважды, и то это было еще со времен Темного Лорда. Прошло уже достаточно времени, чтобы Фенрир начал забывать ее голос. — Что вы здесь делаете? — он пропустил женщину дальше в дом, ведя в сторону кухни. — Решила поддержать будущего папашу, — она улыбнулась, и чуть сжала плечо мужчины, как бы в поддержку.— Гарри и Драко побегают с местными ребятами на улице? Надеюсь, это безопасно? — Все будет хорошо, — заверил Фенрир. Она аккуратно присела на деревянный стул, и Грейбек почувствовал себя неловко рядом с такой женщиной. Она смотрелась как-то инородно на этой простой кухне. — Как ты? Переживаешь? — Конечно, нет новостей? — с надеждой спросил Фенрир. — Пока нет, но я думаю, тебе бы сообщили. — Чаю? — Грейбек чувствовал себя неуютно. В конце концов, он даже не знал, как и о чем разговаривать с Нарциссой. То, что она вообще появилась тут, было просто на грани фантастики. — Если можно, — кивнула Нарцисса. Фенрир тут же принялся ставить чайник. Между ними повисло неловкое молчание. Они, видимо, оба не знали, о чем им говорить. Слишком мало точек соприкосновения было между ними. — Так, зачем вы на самом деле пришли? — Фенрир поставил кружку ромашкового чая, который так любил Ремус. — Спасибо, я же уже сказала, — она чуть подула, тут же делая глоток.— Люпин лучший друг моего кузена, а Вальпурга считает его чуть ли не сыном. Я думаю, что ты почти часть нашей семьи. — Не думаю, что мне есть место в вашем семейном кругу, — Грейбек скрестил руки на груди. — Может быть, — Нарцисса пожала плечами, — ты же сам знаешь, Вальпурга до сих пор не довольна выбором Ремуса, как, наверное, и многие из нашей семьи. — Что ты хочешь? — рыкнул Фенрир. Ему не нравилось, что она говорила. Ему даже думать не хотелось, что семья Волчонка, будет настраивать его против Грейбека. — Успокойся, — холодно бросила женщина, — я хочу понимания с твоей стороны. Скоро родится Хати. И ты должен знать, что, несмотря на наше недовольство, ты все еще остаешься выбором Ремуса. Потому, мы готовы пойти тебе навстречу. Но и ты будь умней. Зная тебя, я уверена, что через какое-то время ты снова влезешь в какие-то проблемы. Последнее, что я хочу, чтобы у девочки было клеймо, что ее отец уголовник. — Ты можешь перейти к сути дела, — Фенрир сам не заметил, как перешел на «ты» по отношению к Нарциссе. Но терпеть такое отношение он не намерен. — Я хочу сказать, что буквально месяц назад разговаривала с Дамблдором. Мы хотим ввести законопроект по лояльному отношению к оборотням, — Нарцисса хмуро посмотрела на мужчину.— Твою стаю было решено взять в пример. Ты же понимаешь, что теперь ты должен стать просто образцово показательным членом общества. Как и каждый из вас. — Ты делаешь это ради Ремуса, я прав? — Да, — Блэк кивнула, — ну, и в том числе ради Хати. Я знаю, что она не родится оборотнем. Но возможно им станет. И если это произойдет, я хочу, чтобы у нее был лучший мир. Чтобы не пришлось платить Мунго столько галеонов, чтобы их приняли. Чтобы дети, у которых есть способности, могли спокойно учиться, а не скрываться. Чтобы Хогвартс был оборудован под них, чтобы оборотни могли спокойно работать. Фенрир был ошеломлен. Он всегда мечтал об этом. Он пошел за Темным Лордом в надежде, что тот после победы даст оборотням все то, о чем сейчас говорила Нарцисса. Потому что это то, в чем нуждались его люди...в чем нуждался он сам. — Я приложу все усилия. — Я рада это слышать, — Нарцисса поднялась со стула, — думаю, что мне пора, можешь не провожать. Мы свяжемся с тобой чуть позже. Возможно, тебя навестит и Дамблдор. Будь готов. Нарцисса ушла, оставляя за собой надежду в сердце мужчины. Надежду, что все наконец-то изменится. Он слышал от Ремуса, насколько эта женщина может быть упертой. И раз на ее стороне сам Светлый маг, значит, у них обязательно все должно получиться. Фенрир решил, что стая должна знать о будущих изменениях. Они собрались как всегда у костра. Пятьдесят человек. Шестеро из них даже не были оборотнями. Это были жены или дети, но даже несмотря на это, они были его стаей: несли те же тяготы и невзгоды, что и обращенные. Потому что они семья. И они ответственны друг за друга. — Вы заметили, что сегодня у нас была Нарцисса Блэк, — начал Фенрир. — Нам ждать проблем? — подал голос Скабиор. Он уже несколько лет был его правой рукой. — Нет. Я думаю, что нет, но некоторые сложности будут, — Фенрир покачал головой, — Нарцисса пришла сказать, что они с Дамблдором пытаются изменить законы, что касаются оборотней. При идеальном исходе, нам будет доступно лечение в Мунго, работа, детей можно будет свободно отправлять в Хогвартс. — Но? — тихо подал голос снова Скабиор. Он понимал его растерянность. Многие годы волшебники ненавидели магических существ. — Наша стая должна стать образцом. Возможно, будет много проверок. Мы должны справиться. От того, как мы себя покажем, будет зависеть наше будущее. Так что, мы должны приложить все усилия с нашей стороны, это ясно? Стая молчала какое-то время. Фенрир их понимал. Это сложно понять. Сложно надеяться на какие-то перемены. Они повскакивали со своих мест, раздавая радостный клич, как бы говоря, что альфа всегда может на них положиться. И Грейбек не мог не поддержать этот клич. Тут на их поляну, выбежала светящаяся голубым собака — патронус Блэка. — Фенрир, — заговорил счастливый голос Сириуса, — поздравляю, Хати родилась! С ней и Ремусом все в порядке. Через пару дней, они будут уже дома. Это явно был лучший день в жизни Грейбека.