Лис и Ёжик

Это не первый раз, когда они отыгрывают возлюбленных, даже не сотый, но в этот раз что-то идёт не так. Рука Антона ложится на талию Арсения как-то уж слишком нежно, аккуратно, без той страсти, что подразумевает история. Арс не может безопасно обхватить его личико, чтобы прижать большие пальцы к губам, резкое движение и сухие губы Арса прижимаются к его мокрым, только недавно облизанным. Антон теряется, но не настолько, чтобы не продолжить движение в открытую дверь и закрыть её за ними. Арсений продолжает зажимать его нижнюю губу, это всё ещё ничего не значит, касание совсем невинное. Арс опускается обратно на пятки, отстраняясь. Повисает какая-то неловкость. Антон всё ещё придерживает Арса, прижимая к себе, пока тот держится за его плечи. — Бля, не видно же было из зала? — бормочет Шастун. Арсений отходит к противоположной стене, им нужно возвращаться, но смотреть, как нервничает Антон, гораздо интереснее, как облизывает губы, которые такие приятные на ощупь. — Нам нужно влиться обратно, а то Серёжа с Димкой там… — заставляет себя сказать Арсений. — Д-да… Они сталкиваются в узком проходе, ещё более неловко хихикают, смотрят долго глаза в глаза и возвращаются в реальность. В этом нет ничего такого. Всего лишь случайное касание, они актёры, они отыгрывали роли.

***

В следующий раз всё идёт не так после дебатов. Арсений такой красивый в мокрой рубашке, липнувшей к телу, и с красными глазами накидывает на плечи полотенце и зачёсывает мокрые волосы назад. — Бля, Арс, может тебе сниматься в водных очках, нахуй? — спрашивает Антон, подходя ближе, хватает край полотенца и обмакивает ему лицо. Арсений только смеётся, прикрывая глаза, поднимает подбородок, подставляясь, такой доверчивый. Шаст пользуется моментом, чтобы впервые должно быть так близко его рассмотреть, проводит полотенцем по шее, и Арс поверхностно вздыхает, приоткрывая рот. Тут что-то становится не так ещё сильнее. Потому что Антон наклоняется и сначала неловко утыкается носом ему в щёку, а потом касается поцелуем губ, сейчас его влажные, а ещё холодные, поэтому осторожно зажимает верхнюю между своих, согревая, придерживает его лицо за подбородок, касаясь кончиками пальцев его волос. Они снова делают это так, словно не по-настоящему, несерьёзно, невинно. Арс прикасается ладонями до его боков, через футболку тот чувствует, что и они ледяные. Антон не хочет отстраняться, чтобы возмутиться из-за этого, он хочет и дальше тереться губами, и тем более, когда Арсений присасывается к его нижней. И продолжать дальше опасно, в любой момент могут вернуться парни с хавчиком, а застав их в таком положении определённо будут удивлены. Арсений отстраняется, смущённо улыбается, отступая назад, но Антон хватает его за плечи, не отпуская, и чуть не стукает их друг об друга носами, дёрнув обратно. Никто не решается переступить черту, превратить недопоцелуй во что-то ощутимое. — Какой же ты холодный. — шепчет Шаст, поглаживая тыльной стороной ладони его щёку, которая уже давно пылает румянцем, другой рукой соскальзывая на спину. — Всё потому что рубашка на мне сырая. — отвечает Арсений, ведёт плечами, будто бы замёрз. — Тогда нужно поскорее её снять. Арс едва сдерживает смех от того, что волнение Антона искреннее, в нём нет флирта, сопутствующего моменту, хоть он и дышит тяжелее, путаясь пальцами в пуговицах. Шаст трогает кончиками пальцев его бока, напрягшийся живот, конечно же, чтобы проверить холодная ли кожа, соскальзывает под рубашку руками так легко, притягивает его к себе в тёплые объятия и целует, всё ещё без языка, но более откровенно. Арсений плавится как сырок, кладёт ладони ему на грудную клетку и встаёт на носочки, чтобы отвечать было удобнее, льнёт ближе, сминая в кулаках безразмерную футболку. Руки Антона, оглаживающие поясницу, спину, просто касаясь обнажённой кожи в любом месте, — это так правильно, идеально, под одеждой, на поясе брюк… Что? — М… Притормози. Подожи, Антош. — бормочет Арсений, утыкаясь носом ему в плечо и виляя ягодицами, на которых замерли чужие ладони. — Нет. Я просто… Ну… Бля… — нервничая, пытаясь быстро придумать себе оправдание, он мнёт арсову задницу пальцами, ничуть ситуацию не упрощая. А Арс, который от этого рвано громко дышит, ещё больше усугубляет, а потом начинает трястись от смеха. — Боже, Шаст, просто отпусти меня. — просит он и стукает его по плечам. Шастун отпускает медленно, недоверчиво заглядывая в глаза, словно перестань он держать, и Арс свалится на пол. Так близко. Арсений топчется на месте, не зная куда деваться, Антон неловко вертит кольца на пальцах и кусает пухлую губу. Невыносимо милый. Арс делает резкий выпад, чмокает его звонко в губы и сверкнув глазами с хитрой улыбкой убегает из гримёрки. — Блять, вот же пиздун. — ворчит Антон, но тоже не может сдержать улыбку. — Куда попёрся в расстёгнутой мокрой рубашке? Одежда-то вся здесь. Никто из них не придаёт этому значение, во всяком случае не выводят друг друга на разговоры. Всё просто становится чем-то обычным, допустимым, как обнимать Антона, когда он волнуется перед выступлением, как идти за Арсом в ебеня, чтобы сделать фотку, вот так же они два раза целовались, просто так, потому что это приятно, не усложняет их жизни, и это даже не было развратно или сексуально, почти.

***

Арсений так красиво прижимается к колонне, трёт коленки друг об друга и улыбается, точно зная, как действует на Шаста. Антон не уверен, что подходить к нему безопасно, но всё же подходит, он и заметил то его с трудом в углу. — Арс, ну ты и… — Шастун посылает всё в жопу, если он этого хочет и это взаимно, то где это неправильно? — Что? — интересуется Арс, поднимает руки, приглашающе. — Пиздос. Антон в объятия вплывает, утыкается лбом в плечо и обвивает его руками, прижимая к себе. Арс треплет его по затылку, перебирая мягкие волосы, путаясь пальцами в кудряшках, и целует невесомо куда-то над ухом. Так тоже хорошо, успокаивающе, словно он в объятиях не у просто коллеги, а у мамы, у кого-то кому он сильно доверяет, кто создаёт уют в душе одним своим существованием. И так же легко в этой же душе поднимает бурю, потому что Шаст поднимает голову и теряет её тут же. Арс прикрывает глаза заранее, встречает его губы, неуверенные движения и прикусывает, совсем слабо, но Антон пылает уже от этого, рискует и увлажняет ему губы языком. Арсений хорош во всём и всегда, это неоспоримый факт, поэтому в том, как он отвечает на поцелуй, есть что-то запредельное. Шаст хватается за его кофту на спине сильнее, чтобы снова не накосячить и не сделать лишнего. — Шаст… — Арс пьяно улыбается, зарывается всеми пальцами в его кудряхи, влажные губы приоткрывает и шепчет. — Ты можешь засунуть руки в мои задние карманы. — Это вопрос или предложение? — уточняет Антон, и это в любом случае самое странное, что ему приходилось слышать. — Это… То, что я хочу прямо сейчас. — А я думал… — и целует, потому что то, что хочет он, это никогда его не отпускать, и в узкие карманы его руки с трудом влезают. Антон целует так настойчиво, что перестаёт хватать воздуха, всегда такой ненасытный на прикосновения, Арсу это очень нравится. Судорожный выдох вырывается у Арсения, когда Шаст резко отрывается от его губ и присасывается к шее. Как давно он хотел это сделать? Пухлые губы скользят по нежной коже, язык прижимается к дёрнувшемуся кадыку. Градус опасно зашкаливает, Арсу приходится схватить парня за плечи. — Ша~аст… Мы всё ещё на рабочем месте. — Блять. — Антон так резко отстраняется, что Арсений чуть не падает, потеряв опору. — Ой, прости. — Ничего. Антон… Шаст не смотрит испуганно, расстроенно или как-либо ещё в таком духе, лишь прижимается спиной к стене, теперь он видит весь зал, который в это время ещё пуст, но вот-вот сюда придут люди. Арсений словно смущён, хотя затеял сейчас всё это сам, Антон повёлся, на позу, взгляд, на все его восхитительные телодвижения. Но теперь Арс кусает губы, сжимает край своей кофты и топчется на месте. — Сука… — ругает Шастун, но есть вещи выше его сил, быстро подавшись вперёд, он сгребает его в кучу, целует и так же резко обходит колонну, выходя из их укрытия. — Мне нужно покурить. Арсений остаётся прижатым к колонне, трогающий исцелованные губы, растянутые в застенчивой улыбке. Чтобы остаться наедине в месте, где можно оставаться наедине сколько угодно, нужно приложить некие усилия, и на волю случая это никак не оставить. Но никто не предпринимает никаких попыток, ни приглашений, ни встреч под видом дружеских, даже улизнуть вместе из компании не удаётся, поскольку они и не бывают в одной компании где-то.

***

Арсений что-то задумчиво разглядывает на стене, точно неясно он там что-то видит или просто размышляет о чём-то своём, глядя в пустоту. Потом он улыбается чему-то в своей голове, поправляет очки, они, эта чёрная рубашка обтягивающая его и узкие чёрные джинсы с совершенно бесстыжими разрезами на коленках, творят что-то невообразимое с воображением Антона. Тот и взгляд отвести не может, и просто не может. — О, Арс… — вздыхает Шастун, ёрзает и дёргает себя за штанины. — Что? — а Арс словно специально медленно оборачивается, оставляет губы в этом обнаглевшим «о», так близко и далеко, стреляет взглядом в парней, что сидят на стульях перед зеркалами и залипают в свои телефоны. — Что-то не так? — Всё. Арсений внезапно подрывается с места, пересаживается к нему на диван, заглядывает взволнованно в глаза и вдруг трогает ладонью лоб. — Заболел? — Что?! Нет. Блять, Арсений. — шипит Антон, хватая его за запястье, опускает его руку, но не отпускает. — Антон? Шаст мотает головой и делает то, что от него никто бы не ожидал, тянет Арса за собой, заставляя встать. — Э… Мужики, вы куда собрались? — возмущается Дима, через зеркало заметив подозрительную активность. — Есть же ещё время. — заявляет Антон, уже держа ручку открытой двери в одной ладони и руку Арса в другой. — Десять минут. Ты-то ладно, а этот пиздун куда с тобой собрался? — Да ладно, Димка, десять минут это куча времени. — отмахивается Арсений, выскальзывает из хватки и хватается за плечо Антона. — Тем более Антоша за мной присмотрит. — Что-то я этого и начинаю побаиваться. — говорит Дима, с сомнением их оглядывая, и переглядывается с Серёжей, который вообще только отлип от своего телефона и растерянно озирается. Пустое помещение находится так быстро и легко, что Арс не успевает осознать, как уже оказывается усаженным на тумбочку, протирая её своими штанами от пыли. Очки мешают целоваться, и, пока Антон, фыркнув, их с него снимает, Арсений откидывает голову, широко и довольно улыбаясь, цепляется за его плечи, чтобы не свалиться. — Антон, что на тебя нашло, солнце? — спрашивает Арс, старается не портить его причёску, перед самым выступлением. — Спрашиваешь? Не смотрелся в зеркало? Не верю. — возмущается Антон, и вот его мелочи, вроде грима совсем не волнуют, когда он прижимается мокрыми поцелуями к его шее. — Обожди, не сейчас и не здесь же. Наоставляешь мне засосы сейчас, как я ходить буду? — Очень постараешься прямо. — Придурок. Очень смешно. — фыркает Арсений и всё же смеётся, потому что всё ещё обнимает его крепко бёдрами, за которые держатся длинные пальцы, сейчас не в таком большом количестве колец. — Я серьёзно. — Я серьёзно хочу снять это с тебя. — заявляет Антон, проезжаясь ладонями по его ногам на живот и сминая мягкую ткань рубашки. — Да? Я так плохо в этом выгляжу? — Сука. — Потому что если тебе нравится, то странно, что ты хочешь это снять, видеть меня в этой одежде тебе должно быть приятнее. — Ебобен бобен, Арсень Сергеевич. — ворчит Шастун, вцепляясь в его затылок, впивается в губы яростным поцелуем, пиздец глубоко всовывая свой язык ему в рот. Арсений очень соблазнительно мычит в поцелуй, льнёт к нему ближе и отвечает, сплетаясь языками. Ему чертовски нравится Антона провоцировать, все его реакции такие яркие и чувства горячие, настоящие. Шастун это знает, потому послушно ведётся, ведётся даже с удовольствием, как дурак распоследний. — Мы не успеем за десять минут. — Арсений не позволяет снова прижаться к своим губам, уворачивается и смеётся. — Бля, реально хочу тебя прям в этом. — сообщает Антон, чуть отстраняясь и оглядывая его всего, затем сжимает лицо ладонями и наглейшим образом засасывает. — Макияж! Антон, осторожнее. — Ты и без него прекрасен, Арс. — Но для камеры мне не хочется быть страшненьким. Шастун сводит брови умильно, вытягивает губы и сгребает его в охапку, прижимая к себе, мокро целует хитрую улыбку. Арс не удерживается и обхватывает Антона руками за голову, ничего, если сомнёт немного кудряшки на затылке. Они становятся так близко, что напряжение в штанах начинает прижиматься друг к другу и это уже не баловство, не подростковая возня. Мягкий стон Арсения тонет в поцелуе, а Шасту всё не хватает пространства или наоборот его слишком много, он так жалеет, что усадил его на тумбу, а не прижимает к дивану. Пара верхних пуговиц на рубашке всё же расстёгивается, чтобы он зарылся носом за воротник и скользнул языком по мягкой коже, пересчитывая родинки. Арс сильнее откидывает голову и закусывает губы, чтобы не выдать, как ему это нравится. — Нахуя тебе майка под рубашкой? — возмущается Антон, недовольно раздувая ноздри и заглядывая ему в глаза. — А тебе мешает? — уточняет Арсений и гладит кончиками пальцев его по щекам. — Пиздец как. Улыбнувшись, Арс целует его нежно в лоб, кончик носа и прижимается к так и манящим губам. И это всё томно и неторопливо, как будто им некуда спешить, может и некуда в каком-то смысле. Пока в кармане Антона, прижатому к внутренней стороне бедра Арса, не начинает звонить и вибрировать телефон, отчего они оба вздрагивают. И если Шаста это отрезвляет, то у Арсения глаза ещё больше темнеют от возбуждения. — Нас потеряли. — говорит Антон, телефон кое-как достаёт, видит контакт Стаса, но отвечать не спешит. — Странно, мы ведь не прячемся. — пьяно бормочет Арс и тыкается носом ему в висок. — Давай, брат, вставай, нужно привести себя в порядок и идти. — Обязательно? — Сам знаешь. — Антон снимает его с тумбы, ставя на пол, и присвистывает, рассматривая его лицо. — Да уж… Нужно что-то делать, у тебя вид так и просит трахать. — Ну так… И чего ты ждёшь? — интересуется как ни в чём не бывало Арсений. — После, хорошо? У нас будет время после. Тут даже к Арсу возвращается осмысленность, они раньше ни о чём не договаривались, это всегда спонтанно, случайно даже происходит, вроде как выше их сил что-то предпринимать, когда прижимает. Антон смутившись отводит взгляд, и Арсений нервно сглатывает, оба прекрасно понимают, что уже нихуя ничего не просто. Шаст находит в себе силы застегнуть его рубашку, поправляет воротник, всовывать её вылезшую в нескольких местах обратно в штаны не решается. Арс справляется с этим сам и тянет руки вверх, возвращая в более опрятный вид кудряшки, а вот с блядским блеском антоновых губ поделать нечего. — Арс… — зовёт Антон, хотя они и так не могут оторвать друг от друга взгляды. — Всё хорошо. — отвечает Арсений, гладит его по груди и в неё же упирается руками, отстраняя его от себя. — Пойдём скорее, пока нас не нашли. Рядышком по коридору, даже не пытаясь скрываться, настолько, что Антон цепляет его за указательный палец своим. Арс бросает на него застенчивый взгляд, но тот смотрит в сторону, а пальцы они переплетают. — Ух ты ж, бля, явились. — выдаёт Серёжа, едва они по очереди заходят в гримёрку. — Что у вас с лицами? — интересуется Дима, недоумённо хмуря брови. — Ничего. — отвечает Арсений и подскакивает к своему зеркалу, у него это ничего краснющим румянцем на щеках горит. — Так, народ, давайте поторопимся. — призывает Стас, заглядывая в комнату. — Антон, ты почему на звонки не отвечаешь? — Я не видел. — пожимая плечами, отвечает Антон. — Не видел? Ты ведь сбросил! — Ну, в кармане случайно нажалось что-то, я не ебу. — А ты Арс? — переводит внимание Стас. — Я? Я вообще телефон здесь оставил. — строя честные пречестные глаза, говорит Арсений и надеется, что никто не обратит внимания на потерю очков. — Вот же пиздаболы, ладно. Идём. Три выступления подряд забирает остатки сил, парни к вечеру уже не думают ни о чём. Но Шаст всё равно тормозит, уже быстро переодевшись и накинув куртку, топчется у двери, пока Арсений не торопится совсем, вещи складывает, лицо протирает, что-то там себе думает. — Антон? — вдруг зовёт Арс, обернувшись. — Что-то забыл? — Ничего не забыл. — отвечает Антон и продолжает вертеть в руках пачку сигарет. — Тогда в чём дело? — Если… Если ты хочешь, я уйду. Шастун засовывает сигареты в карман, обиженно поджимает губы и отворачивается к двери, но не успевает к ней подойти, как его хватают за руку. — Подожди… Я хочу уйти вместе. — шепчет Арс ему в плечо. — Ну, так ты готов? Собрался? — ворчит Антон, находя его руку своей. — Да. Дорога занимает не так много времени, чтобы кто-то из них успел передумать. Как гостеприимный хозяин, Антон вперёд в душ отправляет Арса, который вдруг так волнуется, что места себе не может найти. Так и этак перед зеркалом вертится, пытаясь уложить мокрые волосы, что совершенно не имеет смысла. Он вздыхает, обтирая обнажённую грудную клетку полотенцем, только сейчас решил задуматься, что Антон ведь не этого всего ждёт, ему ведь мягкие девичьи тела нравятся и всё такое. Так глупо. Но ведь Антон привёз его к себе домой, не выставит же он его теперь? Теперь ему становится стыдно, что он заставляет его ждать, пока возится здесь без толку. Арсений виновато заглядывает в комнату и обнаруживает Антона, который успел задремать, не дождавшись его, и теперь умилительно сопит, обнимая подушку. Арс садится на кровать с противоположного края, натягивает на парня одеяло, ложится рядом, убирая чёлку с его лба, и улыбается, прежде чем самому сомкнуть уставшие глаза. Антон резко вскакивает на постели, сонно лупит глазами вокруг и утыкается взглядом в обнажённую спину Арсения. Тот сидит на краю кровати в свете утреннего солнца и с растрепанными волосами. — Уходишь? — спрашивает Шаст, зачёсывая мешающиеся волосы назад. От неожиданности Арс вздрагивает и оборачивается. — Доброе утро, Антош. — Ты не ответил. — Я… Начнём с того, что… Прости, я не должен был ложиться к тебе без разрешения, но ты вчера так внезапно уснул. А ещё я собирался на пробежку и завтрак какой-нибудь приготовить нам. Или ты тоже не ешь по утрам? — Бля, это я должен извиняться, притащил тебя к себе и так обломал. — спорит Антон, садится и обхватывает одеяло, кучей прижимая его к себе. — Мы ни о чём не договаривались, так что ты ничего не мог обломать. Шастун впервые, кажется, видит его таким растрёпанным, сонным, по-настоящему, не в постановочных кружочках, и он такой красивый. Арс сидит к нему вполоборота, зевает в ладошку и тянется. — Бля, Арс, а как я раньше в тебя не влюбился? — искренне не понимая, спрашивает Антон и валится обратно на подушку. — Иди ты. — хмыкает Арсений и пихает его в бок, что опрометчиво, потому что тут же попадает в руки Шаста, который валит его на постель и обнимает вместо подушки. — Ну, Антон! У меня реально утренняя тренировка. — Нет, я хочу поваляться с тобой. Арс устраивается удобнее в чужих руках, впервые готов забить на пробежку, точнее отложить на попозже, просто очень тепло и хорошо. — Бля, Арс, это походу вообще не на сейчас. Я не знаю, что делать. — А что ты хочешь? — уточняет Арсений, поднимая голову с его груди и заглядывая в глаза. — Комфортиться. — просто отвечает Антон, и они оба хихикают, пока не начинают целоваться, потому что носы так близко друг к другу притираются. Утро пахнет чем-то сладким, карамельным, а вместе с чириканьем птичек за окном комната наполняется мягкими чмоками. До тех пор, пока Антон резко не отстраняется, когда уже во всю прижимал Арса к постели. — Что такое? — растерянно уточняет Арсений и впервые пытается стыдливо прикрыться. — Я ж вчера так и не сходил в душ. — вспоминает Антон, неуклюже встаёт и, на ходу снимая кольца, пятится к двери. — Так, ты никуда не убегай, я быстро, хорошо? — Хорошо. Арсений послушно ждёт, разглядывает пейзаж за окном, кутается в одеяло и слушает шум душа из ванной. Шастун возвращается ещё более разнеженным, чем уходил, мягкий в халате, глядит на Арса с улыбкой. — Я ждал. — говорит тот, пряча нос под одеялом. — Вижу, родной. — отвечает Антон, садится в изножье и глядит на него невозможно долго. — Что? — Нет, просто. — Ну что? Шаст хватает его за ноги прям поверх одеяла, Арс начинает хохотать и отпихиваться, но в итоге снова оказывается прижатым к кровати. — У тебя с волос капает. — смеётся Арсений, поправляет на нём края халата и накручивает влажные кудряшки на палец. — Арс, если я хочу тебя поцеловать, это ничего? — интересуется Антон, укладывая голову ему на грудь. — Разве до этого это было проблемой? — Ну… Вдруг это станет проблемой в будущем? — Учитывая, сколько людей от нас этого хотят, проблем быть не должно. — Арс обнимает его, гладит по щеке, виску, рисует узоры на коже, успокаивающими касаниями. — У тебя так когда-нибудь было? Просто я… Не думаю, что когда-нибудь мне было так хорошо. — Никогда, во всех смыслах. — Ой, ну вот не обманывай. — ворчит Шаст, поднимаясь. — Я ведь знаю и видел, у тебя жена была и ребёнок, есть до сих пор, с ними ты был по-настоящему счастлив, так ведь? — Если бы это так было, они бы были в моей жизни до сих пор. Всё не так просто, Антош. — возражает Арс и чмокает его в плечо, оказавшееся рядом с его лицом. — Слишком серьёзный разговор для обычного утра, нет? — Да, прости, кажется я… Загнался, знаешь, для мне всё ново, и мне всё кажется, что я отстаю во всём. — Не отстаёшь. Не можешь отставать. Каждые отношения особенные, новые, не такие как прежние, это нормально. — Арс сжимает его лицо в ладонях, заставляя посмотреть себе в глаза. — И мы, зная друг друга годами и уже имея устоявшиеся взаимоотношения, сейчас узнаём и понимаем друг друга заново. Так и должно быть. — И мы просто принимаем всё это? — А почему нет? Потому что кто-то не разрешает, хотя не решает в наших жизнях ни черта? Только мы с тобой, Антон. Шаст утыкается лицом ему в шею и мурчит что-то неразборчиво. — Что такое, малыш? — переспрашивает Арсений, прижимаясь щекой к его виску. — Обними меня. — просит Антон, вдруг чувствуя себя таким нуждающимся в защите, тепле и поддержке. Арс и без того обхвативший его руками, сжимает его ещё крепче, гладит по спине, укладывает набок и целует в макушку. Куда-то девается вся страсть, что не давала им покоя последний месяц, остаётся лишь какая-то всеобъемлющая нежность и необходимость друг в друге. Может это влияние усталости, ленивости утра, казалось бы, этому нет места в том, где они горели нереализованными желаниями, сейчас тают от простых объятий.