~2~
20 декабря 2022 г., 23:37
Здравствуй, мама Плохие новости Герой погибнет В начале повести… «Любовь как случайная смерть» Земфира
***
Солнечные лучи мягко нагревали кожу и мелко бликовали на водной глади. Осень в Вермонте, как всегда, была прекрасна, но особенно в этом году. Каким богам нужно было молиться, чтобы эта погодная аномалия задержалась подольше в их северном штате? Джеффри с усилием наваливался на вёсла, гребя прямиком на середину озера. Припекало, так что кепка, которую захватил Рик, пришлась очень кстати. Собирались они наспех, так как идея порыбачить в теплый осенний день возникла экспромтом. Хотя они действительно редко что планировали. Инициатором чаще всего выступал Рик — Джеффри порой так выматывался на лесопилке, что на активный отдых уже не хватало сил. Рик развалился на другом конце лодки, смешно щурясь, но всё равно подставляя лицо послеполуденному солнцу. Джеффри невольно залюбовался взъерошенным ёжиком волос, кривоватой улыбкой и трепетом светлых ресниц. А еще веснушками; они появлялись у Рика в середине лета, когда на севере штата начинало отчаянно теплеть, и не исчезали до поздней осени. — Всё. Приплыли, — Джефф затащил весла в лодку, переводя дыхание. — Звучит как-то угрожающе. — Так. И долго ты там будешь сидеть? — попытка придать своему голосу немного строгости не увенчалась успехом. Это почти никогда не срабатывало. Рик приоткрыл сначала один глаз, потом второй; немного потянулся, разминая затекшие мышцы. — Ладно. Давай сюда удочки, — он подтащил снасти ближе к себе. — Ну, что? На спор: кто больше поймает? — Прекрати. Ты же знаешь: из меня рыбак, как из Агнии Левински балерина. Рик заразительно рассмеялся, обнажая ряд ровных белоснежных зубов. Мисс Левински держала у них в городе кондитерскую, где выпекали самые вкусные булочки во всей округе. И фигуру имела соответствующую, под стать своим кулинарным изыскам. Рик часто у неё бывал: иногда помогал с доставкой или разгружал провизию. За это получал свежеиспечённый хлеб, который они потом уплетали с Джеффри на завтрак. — Не волнуйся, я поддамся немного. — Ещё чего! — Тогда на что спорим? Джеффри многозначительно промолчал, изображая на лице задумчивость, потом выдал: — Будешь всю неделю исполнять мои прихоти. — И только? — Что значит «и только»? — Знаю я твои прихоти, — прищурился Рик и поиграл бровями. — Каюсь. Грешен, — развел руками Джефф. — Ну… Тогда я не прочь и проиграть, — промурлыкал Рик, с размаху забрасывая удочку как можно дальше.***
— От тебя жарко. Джеффри немного ослабил хватку, но из объятий не выпустил. На затылке волосы Рика были еще в большем беспорядке, чем на макушке. — Не капризничай. В доме прохладно. — Ненавижу эту осеннюю сырость, — Рик, повозившись, повернулся лицом, его глаза немного поблескивали в свете ночника. — Что поделаешь, — Джеффри мягко убрал мокрый завиток волос с лица и очертил пальцем контур искусанных губ. Рик молчал, казалось, он ушёл в себя. — О чём думаешь? Рик откинулся на спину, закидывая руку за голову. Джеффри опять завис: точеный профиль, немного курносый нос и длинные ресницы. И зачем парню такие ресницы… Рик рассказывал, что в детстве его даже дразнили «девчонкой». Ух, как он злился. — Давай махнем в Калифорнию. — В Калифорнию? Зачем? — Там тепло. Океан… — Рик замолчал и прикрыл глаза, невольно вздыхая. Джеффри впервые услышал эту просьбу сегодня. Раньше они о подобном не разговаривали. Если хочет, можно съездить. Может, поэтому он в последнее время ходил какой-то задумчивый, невпопад отвечал и вообще больше витал в облаках. — Ну, ладно. Джефф коснулся острого плеча, немного поворачивая на себя — его загорелая ладонь явно контрастировала с бледной кожей парня. От Рика пахло потом и чем-то терпким, напоминающим ваниль. Он просто с ума сходил, когда Джеффри целовал шею, переходя на ключицы. Рик запустил ладонь в шевелюру Джеффри и шумно задышал. — Обязательно поедем. Вот только починю машину, — каждое слово Джефф сопровождал поцелуем. — Посмотрим на твой океан.***
Солнце назойливо лезло в глаза — наверняка Рик опять оставил окно незакрытым, противный мальчишка. Просыпаться решительно не хотелось. И почему было так жарко, даже душно? Обычно к утру воздух в доме остывал, так что им приходилось теснее прижиматься друг к другу, но и в этом случае — в это утро ощутимо припекало. Сквозь едва приоткрытые веки замаячило плечо, покрытое россыпью веснушек; Джефф хотел коснуться, как он обычно делал — кончиками пальцев проведя невесомую линию вдоль руки, но ладонь уткнулась в шероховатый хлопковый край наволочки. Что за чёрт! Ладонь коснулась лишь смятой подушки, потом провела по влажной простыни. Джеффри, наконец, полностью открыл глаза: шторы едва колебались от легкого ветерка, с улицы доносился гомон детворы и отдалённый крик чаек. Он был здесь — в Калифорнии, мать его! В Калифорнии… Он был один. Джефф устало откинулся на спину, остервенело растирая лицо. Усталость не отпускала, но особенно не отпускали мысли. Навязчивые и мрачные. Дни казались однообразными и серыми несмотря на то, что в самом солнечном штате солнце светило почти триста шестьдесят дней в году. Даже сейчас, в такое раннее утро, оно забиралось под легкие занавески, скользило по паркету, чтобы остановиться на взбитой подушке. Пустота снаружи и внутри него отчаянно царапала когтями беспробудной тоски. Теперь точно не хотелось подниматься. Джеффри еще полежал полчаса, бездумно пялясь на обшарпанный потолок. Сегодня никаких планов. Хотя их не было уже давно. С марта так точно. С того долбанного марта… За стеной начали периодически слышаться голоса: кто-то с кем-то разговаривал, проходил мило, хлопал дверьми. Дом постепенно оживал, наполняя звуками каждый уголок. Нужно было создавать иллюзию жизни, иначе точно можно свихнуться. Как там говорила Салли: «обычные механические действия иногда помогают и заземляют».***
Собрав грязное бельё и одежду, Джеффри поплёлся в прачечную, оборудованную в подвале дома. Ему не очень хотелось видеться с постояльцами, но ничего не поделаешь — вечно ходить в грязном не вариант, он всё же, несмотря ни на что, старался поддерживать порядок в своём временном жилище. Простые обыденные вещи: уборка, готовка, да и тот же спортзал помогали держаться на плаву, как бы напоминали, что он ещё жив. Пусть и выполнялось это все практически на автомате. Трехдневная щетина, взъерошенные волосы, поблеклый взгляд — всё это не добавляло дружелюбного вида. Он нацепил бы ещё тёмные очки, но в подвальном помещении это смотрелось бы жутко. Поэтому пришлось идти так, изображая покерфейс. На подходе к прачечной уже толпился народ, Джеффри выругался на себя, что так долго провалялся, погружаясь в воспоминания. Пришёл бы раньше, мог бы проскочить одним из первых. Внутри ощущался влажный воздух и отчетливо чувствовался запах моющих средств. Все три стиральные машины усердно трудились, дребезжа и поскрипывая; Джефф молча уселся рядом с женщиной средних лет, державшей на коленях плотную холщовую сумку, откуда торчал рукав красной блузки и лямка лифчика — всё, что он успел рассмотреть. Занятно оказалось жить в таком большом доме, населённом разномастными соседями; хотя он старался особо ни с кем не пересекаться, и уж тем более заводить дружбу — частная жизнь окружавших его людей всё равно проскальзывала то тут, то там: чьи-то разговоры или ссоры, беседы по вечерам на веранде, да даже как сейчас — общая прачечная. Грязное бельё невозможно скрыть, всё рано или поздно вылезет наружу. Интересно, как все эти люди воспринимали его, такого нелюдимого и отстранённого. Хотя, нет. Плевать. Возможно, все они когда-то, приезжая сюда, мечтали о лёгкой и беззаботной жизни в Калифорнии, а теперь ютятся в этом доме, топя свои мечты в бесконечно обыденной жизни среднестатистического американца. Когда прозвучал звуковой сигнал, оповещающий, что стирка закончилась, дама с сумкой тут же стала суетиться. После того, как из машинки были забраны вещи худой и долговязой девчонки, эта мадам принялась заниматься своим бельём. — Меня Люк пропустил вперёд, — зачем-то сказала она, повернувшись к Джеффри, хотя он ей ничего не говорил. Может, просто весь его вид показался ей недовольным, вот она и решила уточнить. Откуда ей знать, что такое выражение лица Джефф теперь носил постоянно. Он махнул ей рукой, якобы соглашаясь, хотя ни черта не понял ни про какого Люка. Сегодня точно нужно наведаться в зал, потягать железо. А вечером поискать новый бар. Во вчерашний он теперь ни ногой. Неизвестно, может, всё же кто-то видел, как он мутузил того здоровяка. Проблем с копами совершенно не хотелось. Людей прибавилось, и от этого в маленьком помещении шум нарастал с эффектом легкого жужжания, да еще эти старые стиралки шумели на совесть. Какой-то мужчина говорил на повышенных тонах, и Джеффри вернулся из раздумий, невольно став свидетелем очень неприятного разговора, вернее, монолога. — … каждый раз одно и то же! Ты никогда ничего не добьешься в жизни, если будешь всем уступать. Сначала что-то незначительное, как это, — мужчина сделал неопределённый жест рукой. — А потом серьёзное. Слова были обращены к парню, сидевшему поодаль, в котором Джеффри узнал вчерашнего «художника», чей рисунок он невольно испортил и унёс на своём ботинке. Мужчина говорил еще что-то малоприятное, из разряда мудрости жизни, как ему, наверное, казалось. Мальчишка продолжал молча слушать отповедь отца, а в том, что это он, сомнений не возникало. Голова понуро опущена, как и плечи. Как и тогда, при первой их встрече, чёлка полностью закрывала глаза, и Джеффри понял, что она давала парню мнимую отгороженность от происходящего, словно ширма. Народ тут же отвернулся, потеряв всякий интерес к их беседе, будто они видели эту сцену множество раз, и она не представляла для них больше интереса. Мужчина ещё раз глянул на сына, сверля взглядом, и, не дождавшись никакой реакции, развернулся и покинул прачечную. При ходьбе он странно и неестественно волочил ногу, немного прихрамывая; весь его вид вызывал какое-то внутреннее отторжение и неприязнь. Джеффри продолжал пялиться, хотя, по идее, его не должны были волновать семейные разборки, но пацан действительно пострадал из-за того, что просто хотел быть вежливым, пропустив женщину вперёд. Как-то это несправедливо… Вторая стиральная машина вот-вот должна была закончить отжимать нижнее белье мадам в пёстром платье — потом очередь Джеффри. Так странно, он уже второй раз нарушал своё же правило — не отсвечивать и не выделяться. Долбаная Калифорния. Джеффри молча поднялся и подошёл к притихшему парню, останавливаясь напротив. — Можешь пройти вперед меня. Но тот не двигался. — Эй, пацан! — Джеффри тронул его за плечо, слегка сжимая. Парень дернулся и резко вскинул на него испуганный взгляд. С чего это вдруг? Не выглядел он устрашающе. Ну, не побрился сегодня, и что? Джеффри начал терять терпение, если этот мальчишка не поднимет свой тощий зад и не направится к стиральной зоне, то пусть не надеется, что его будут упрашивать. Парень поёрзал на деревянной скамье, комкая в руках огромный пакет с грязной одеждой, потом еще раз нерешительно глянул на Джеффри. — Люк, иди. Тебя пропускают, — пропела долговязая девчонка. И парень, молча поднявшись, поплелся к стиральной машине, и мельком оглянулся лишь, когда отошел на пару метров вперёд. «Мог бы и поблагодарить, — подумал Джеффри. — Странные здесь все какие-то».***
Хорошо, что он сначала размялся в зале: тело получило порцию нагрузки, а натруженные мышцы приятно ныли. Заливая в себя очередной шот, Джефф поморщился, откусывая кусочек лимона. Хмелел он медленно, словно организм проверял его на прочность — сколько еще алкоголя может вместиться в этом болване. Музыка гремела чуть поодаль, наполняя бар оглушающими раскатами электронных риффов. Те, кто хотел танцевать, давно оккупировали центр зала, дергаясь только в им одном понятном ритме. Джеффри не любил танцевать, хотя Рик однажды его все же вытащил. Они приехали в Берлингтон по делам и остались на целый день и вечер, и в местном баре Рик показал всё своё умение на танцполе. Двигался он плавно, чётко улавливая ритм. Музыка словно обволакивала его, пронизывая вибрациями и даря энергию. Джеффри засмотрелся, как светотень бликовала на любимом лице, как Рик откидывал назад голову, оголяя горло, отдаваясь танцу. Пришлось присоединиться и заявить на него свои права, прижать ближе и плотнее, чтобы каждый, кто видел их, понимал, что этот парень с ним. Внутри разливалось тепло, то ли от выпитого, то ли от обстановки в целом. Вдалеке мелькнула знакомая макушка. Вот неугомонный. Сначала Джеффри только наблюдал. Когда он встал, голова немного закружилась, яркие огни плясали перед глазами; впереди мельтешили люди, кто-то его толкнул, но Джеффри не обращал внимания. Он чётко шёл к своей цели: к золотистым волосам, торчавшим в разные стороны, к манко извивавшемуся телу. Парень отплясывал с таким энтузиазмом, что на спине футболка намокла, образуя небольшое пятно. Оставался всего лишь маленький шаг, который Джеффри преодолел с трудом, кончики пальцев зудели — так хотелось прикоснуться, обнять и почувствовать знакомый запах ванили. Он схватил за плечо достаточно резко, дергая танцующего на себя. Чужой удивлённый взгляд полоснул внезапно, и Джеффри почувствовал угол в грудине, словно он внезапно получил под дых. На него смотрели сначала непонимающе, но вскоре лёгкий испуг сменился заинтересованностью. Блёклые глаза оценивающе осмотрели с головы до ног, останавливаясь на лице. — Привет, — промурлыкал блондин, подходя ближе. — Я — Алекс. Джеффри не ответил. — Что молчишь, красавчик? Язык проглотил? Глаза парня лихорадочно блестели; в довесок расширенные зрачки говорили о том, что он неплохо закинулся какой-то дурью. Джефф отшатнулся, не дав сократить между ними расстояние; резко развернулся и, расталкивая случайных людей, выбежал на улицу. Перед глазами стояло улыбающееся лицо Рика. Его Рика, который с наслаждением отплясывал тогда в Берлингтоне в полупустом зале. В тот день они не вернулись к себе, заночевали в местном отеле. Запоминающаяся выдалась ночка. Именно тогда они окончательно решили ехать в Калифорнию, даже нарисовали маршрут… Но сейчас, прислонясь к обшарпанной стене, Джеффри не мог полноценно глотнуть воздуха. Легкие словно обожгло калёным железом. Он опустил голову, пытаясь дышать урывками, но сделал только хуже: тошнота, подступавшая минуту назад, освободила его желудок прямо здесь. Джеффри вытер рукавом испачканный рот, переводя дыхание; мелкая дрожь отдавала даже в пальцы, ноги не держали, поэтому он просто сполз вниз, упираясь спиной в жесткую штукатурку. Пора было заканчивать этот грёбанный трип по барам, а иначе его когда-нибудь найдут в канаве, захлебнувшимся собственной рвотой. Рик не одобрил бы. Он много чего не одобрил бы, но их общее желание Джефф решил выполнить и припёрся в этот долбанный штат. Так пусть воспоминания о пребывании здесь окажутся самыми светлыми, словно бы он разделил это с Риком. Эта мысль стала отрезвляющей.***
Океан подарил долгожданную прохладу. Джеффри не вылезал из воды добрые полчаса, пока не почувствовал, что его стал бить озноб — зато мозги окончательно проветрились. Он пытался закурить, хватая мокрыми, дрожащими руками сигарету — тот ещё квест. И почему-то именно сейчас так захотелось домой. Нет, не в Вермонт — туда он больше ни ногой, а именно в этот обшарпанный многолюдный дом, где всегда полно народу и пахнет всеми кухнями мира. В желудке предательски заурчало, и Джеффри понял, что почти не ел сегодня, да ещё вдобавок выблевал всё то, что перехватил в баре. Значит, домой. Наверное, это его и спасало — он просто не чувствовал себя в том месте патологически одиноким; как в большой семье: ты один и всё же со всеми, на виду. Дорога заняла совсем немного времени. Он просто шел, дышал морской солью и сигаретным дымом, смотрел на звёзды и ёжился от прохладного воздуха. В окне Салли горел свет, значит, она не спала — хоть что-то в этом мире было стабильным. Давненько они не разговаривали по душам; прошлый вечер не в счёт. Через тонкую дощатую дверь слышалось шуршание и приглушенный голос. Джефф быстро скользнул взглядом через приоткрытую створку. Может, Салли была не одна? И не ошибся. За круглым столом сидел всё тот же мальчишка — Люк. Он нехотя ковырял в миске еду и слушал. Салли что-то ему говорила, помешивая на плите соус. — Он любит тебя, просто не знает, как это выразить, — она повернулась полубоком, всматриваясь в собеседника. Парень скептически хмыкнул и откусил небольшой кусок мяса из тарелки. Джеффри уже хотел было идти к себе, но, как назло, скрипнула половица, и пришлось вылезать из укрытия. Люк резко обернулся и чуть не выронил вилку из рук. Да что этот парень постоянно так на него реагирует? Словно Джеффри его ночной кошмар. Это уже начинало вселять в него своего рода неуверенность. — Привет, — он подошел ближе, здороваясь с мальчишкой, но тот промолчал. Опять. Джеффри выдохнул и подошел к Салли, приобнимая. — Откуда ты такой мокрый? — удивилась она. — Знакомился с океаном. — Ночью? — Почему бы и нет, — съехидничал Джефф. — Я вам помешал, — указал он головой на парня. Тот продолжал молчать, взглядом буравя свою тарелку. — Нет, проходи. Я готовлю тако. — М-м-м. Звучит многообещающе. Салли улыбнулась и вышла в кладовку за специями. Джеффри уселся напротив Люка, скрестил руки на груди и так же молча уставился. Видно было, что такое явное внимание немного выбивало парня из колеи. Он ерзал на стуле и перестал есть. — Ты неплохо рисуешь, — решил нарушить тишину Джефф. Ему тоже было уже некомфортно, поэтому решил начать с более близкой темы, что быстрее пришло ему на ум. Люк посмотрел на него внимательно, в его взгляде читалось удивление. Он был неестественно бледен, совершенно не походил на загорелых калифорнийцев, значит, приехали они с семьей тоже не так давно. Миндалевидные, почти черные глаза, впалые скулы и небольшая родинка над губой, прямо на желобке. Немного торчащие уши закрывала копна вьющихся темно-каштановых волос. Мальчишку вполне можно было назвать красивым, если бы не худоба и тени под глазами. Судя по тому, что Джеффри встретил его вчера ночью, то со сном у того были явно проблемы. — Прости, я тогда испортил твой рисунок. Надеюсь, ты не в обиде? На плите зашкворчало, и Салли резко влетела в кухню. Люк вздрогнул и выронил вилку на пол. — Мальчики, могли бы и присмотреть, — немного обиженно проговорила она. — Так не было никаких указаний, — Джефф искоса посмотрел на Люка. — Ведь так? Парень кивнул и вымученно посмотрел на Салли. — Хочешь уйти? Тот закивал головой. Салли подошла к парню и приобняла, что-то шепча на ухо. Уходя, он, как и в тот раз — в прачечной, обернулся и посмотрел так, словно хотел что-то сказать, но передумал. Джеффри проводил его взглядом и еще какое-то время смотрел на закрытую дверь. — Ну, что, как ты? — услышал он сбоку. — Что с ним? — проигнорировал вопрос Джефф. — Ты про Люка? — Про кого же еще. — Просто ему немного неловко в твоём присутствии. Он сложно сходится с новыми людьми. — Я не про это. Почему он всё время молчит? Салли немного помолчала. — Заметил? — Это сложно не заметить, — хмыкнул Джефф. — Я несколько раз пытался с ним заговорить. И знаешь, когда тебе не отвечают — вот это точно некомфортно. — Он не говорит, — ответила Салли. И тут же добавила: — Совсем. — Совсем? Он немой? — Нет. Это, скорее, психологическая травма. — М-м-м, — только и мог протянуть Джефф. — И? Салли уже приготовила соус и накладывала на лепешку мясо с овощами, щедро поливая вкусно пахнущей массой. Перед Джеффом опустилась тарелка с огромным тако. Он громко сглотнул и пододвинул блюдо ближе к себе, откусил кусок и блаженно закрыл глаза, мыча от удовольствия. — Нравится? — Ещё спрашиваешь! — Джефф облизал губы, потом вытер рот салфеткой. — Я хочу знать подробности. — Тебе нужен рецепт? — Са-алли, — протянул он, прекрасно зная, что она поняла, о чём он спрашивает, но, как всегда, вёртко увернулась. — Про парня, Люка. Что с ним случилось? — Кстати, я очень благодарна тебе, что сегодня ты его пропустил. — Ты и это знаешь? — Я знаю всё, что происходит в этом доме, — подтвердила Салли его догадку. — Люк — очень ранимый мальчик. И с отцом ему не повезло. Джеффри отложил в сторону еду и приготовился слушать. — Ты ешь, — усмехнулась Салли. — А то остынет. Она поправила выбившийся из причёски седой локон и взялась за сигарету. Джеффри доел и тоже решил закурить. Пепельница постепенно наполнялась окурками, в окно задувал теплый воздух, а в кухне стало пахнуть сигаретным дымом вперемешку с острым запахом мексиканских специй. Джеффри понял, что не он один тут сломленный и ищущий пятый угол. Но он хотя бы не зависел ни от кого. Свобода в действиях — очень большое подспорье, когда дело касается твоей собственной жизни… — Ты присматривай за ним, — после всего добавила Салли. — Ты мне так доверяешь? Неужели я внушаю доверие, после всего? — Еще как внушаешь, — посмеиваясь, добавила она, туша очередной окурок. — Глаза у тебя добрые, — добавила серьезнее, смотря прямо. Под её пристальным взглядом ощущение, что Салли знала всё, что происходило в доме, читая с лёгкостью забредшие под эту крышу души, превращалось в уверенность.
Примечания:
Вот такой сюрприз...
