II. Рассказ Мариан
Молчит моя лиса, Дрожит как дряхлый пес. Отводит вдаль глаза И прячет влажный нос. И в склоне юных лет Она мне говорит: «Поверишь или нет, Но лев во мне рычит. Без помыслов и зла Семнадцать лет назад Лисица понесла От льва дурных лисят. Не выдержала мать Рожать в крови детей. Успела лишь сказать, Что в счастье было ей Любить такого льва, И пала в омут снов. Лишь желтая листва Отныне ей покров. Прощались долго с ней И старец, и юнец, И много-много дней Скорбел по ней вдовец. Но в горе видел он, Как малые щенки Зевали через сон Сквозь львиные клыки. Он так ее любил И так ценил юдоль, Что тайну сохранил Его отец король. Росли-росли они И с каждым Божьим днем Различия видны Меж лисом и котом. Один был мудр, смел, На мать похож во всем, Но глаз его горел Кошачьим янтарем. Другой во дни утех Ходил на маскарад, Но сквозь укрытый мех Сочился львиный смрад. Сестре моей родной Совсем не повезло: По ней сполна одной Проклятие прошло. Красна как маков цвет, Живот чистейше бел, Но после шести лет Отец в крови поспел. Ее знобило в зной, Покуда мех желтел, А хвост ее лесной Стремительно редел. К тринадцати летам Она произросла Из круга знатных дам В миниатюру зла. Ни кошка, ни лиса: Огромные клыки, Зеленые глаза И узкие зрачки. И дальше перекос Явила миру кровь: Лисиный острый нос И глотка как у львов. Песочный мех вовсю Покрыл ее до пят, Что бедную лису Грозились свергнуть в ад. Не вынесла свой грех, Ушла та в монастырь, Скрываясь ото всех, Читая вслух псалтирь. Росла тогда и я, Чужая средь своих, Но шерсть моя была Рыжее остальных. И глаз мой отливал В изящный изумруд, И облик дивный стал: Все выдохнули тут. Прошел за годом год, Но чуял смутный нюх Однажды дикий кот Себя проявит вслух.»
