III. Рок
Темнеет лисий лик. Уходит сердце в раж. Неужто этот миг Порушил образ наш? Душевные тиски Не в силах превозмочь. От тягостной тоски Она сбегает в ночь. Открыв дверной запор, Содрав с нее кору, Бегу вослед во двор И там ей говорю: «Не плачь, моя душа! От скорби и от бед Схороним, не дыша, Твой горестный навет. Уйдем в далекий лес, Разделим вместе кров, И скроем от небес В тебе кошачью кровь. Покрасим в охру мех Среди лесной тиши. И будет страшный грех Невидим для души. Спланирован побег! Ни волк, ни змей, ни мышь Не сыщут нас вовек!.. Но что же ты молчишь?» Но кончен разговор, Кончается наш год: Врывается во двор Испуганный народ. На вилы, на ножи Готов ее пустить. Предания свежи О бесе во плоти. И Бог нашел калек, Но небу не сберечь Покуда на земле Епископ держит речь. И речь его легка, И слышен приговор: Очистит от греха Живительный костер… И все мои друзья Не могут мне помочь. Отводят лишь глаза, Уходят сразу прочь. Не хочет целый лес Из братьев помогать. С мечом наперевес Иду один спасать. Но я лишь казнокрад И в схватках не силен. Пленен у самых врат, Как был когда-то Джон. И стража прознает, О чем задумал вор. И церковь отдает Обоих на костер. И сколько б я не звал, И сколько б не молил, Восходит на дрова Моя жена без сил. А следом на дрова Иду и я в туман, Вкусивший колдовства По мненью прихожан. Прощай, моя душа. Прости меня за ночь, Когда я без гроша Не смог тебе помочь. Прощай, моя любовь! Уйдет звериный страх. Тебя я встречу вновь Блаженно в небесах.
