Гибрид из Ноттингема

<...> Сюжет истории про Робин Гуда и его жену Мариам, которая оказывается полулисицей-полульвицей, сложился еще в ранее Средневековье в период напряженной борьбы между старой английской верой (т.е. английский язычеством) и новой верой – христианством. Корни сюжета прорастают в древние поверья об оборотнях и проклятых зверях-чудищах, якобы порожденных в союзе разновидовых зверей (часто в такую связь по поверьям вступали кошачьи и псовые). Однако если в древние многобожие времена звери, вступившие в такой союз, подвергались всеобщему поруганию, а в особо тяжких случаях изгнанию, как недостойные своего рода, то в более поздние времена, в период расцвета единоверия, подобные связи признавались искажение Божественного замысла и преклонением перед Дьяволом, из-за чего попавших под искушение в деревнях попросту забивали камнями, а в городах вели на смертную казнь. Образы же главных героев по большей части полу-легендарны. Точно известно, что король Джон (в русской традиции – Иоанн Безземельный, примеч. переводчика) и король Ричард существовали взаправду – их деяния подробно зафиксированы в летописях разных монастырей. Совсем другое дело Робин Гуд и Мариам. Единственная летопись, в которой они упоминаются, это хроника отца Тука-барсука. Однако ее нельзя считать надежным источником, ведь описанные события Тук не наблюдал самолично своими глазами, а во многом опирался на устные рассказы охваченных паникой зверей – он сам пишет об этом на полях своей хроники, сокрушаясь, что звери, рассказавшие ему о тех событиях, часто путались в показаниях, датах описываемых событий и последовательности. К тому же, в архивах Ноттингема, где сохранилось множество судебных актов, в т.ч. за те года, не найдено ни одной записи о казни хоть сколько-нибудь похожих зверей. С натяжкой под описание подходит некий сэр Рональд и его жена Агнесс, обвиненные в колдовстве и оборотничестве, но и те указаны как пара куньих – горностай и ласка, довольно близкие виды и потому не настолько порицаемые в средневековом обществе. То, что Робин Гуда изображают преимущественно лисом, есть не более, чем средневековое представление о типичном воре. Действительно, среди воров тех лет в песнях часто воспевают именно лис и других псовых – в Англии тех лет, когда на троне сидели львы, а среди придворных, в особенности, норманнов, наблюдалось большое количество кошачьих, псовые зачастую считались зверями второго сорта (исключение составляли волки за их силу и ярость, они часто были «грубой» силой львиных королей и составляли их личную стражу, либо были шерифами, как тот же волк Гибсборн из Ноттингема). Однако среди воров встречались и кошачьи, и куньи, и даже нехищные виды – те же уходили в нелегальный промысел из-за больших налогов, возлагаемых короля и шерифами, либо в неурожайные годы. Вполне возможно, что исторический прототип Робина Гуда мог быть и хорьком, и котом, и даже выдрой. Выдвигают и более экзотических предположения, например, что Робин Гуд был… малиновкой (на основании омонимов имени Робин и англ. “robin” малиновка – примеч. переводчика). Что же касается леди Мариам, то здесь ученые едины во мнении, что она никак не могла быть лисицей, а уж тем более т.н. «гибридом» при львином дворе. Сомневаются и в существовании каких-либо ее братьев и сестры в виде «гибридов». Тем не менее, леди Мариам признают реально существовавшей личностью – чаще всего под ее историческим прототипом видят леди Мариме, нормандскую львицу, жившую, впрочем, за два века до короля Иоанна. В хрониках и летописях разных монастырей она указана как племянница короля, живущая при дворе, что отличалась она неземной красотой, на которую, по преданию, и покусился неизвестный разбойник, однажды ночью выкравший леди Мариме прямиком из ее спальни. Ее долго искали, но так и не нашли. Народная память увязала образ похищенной леди с женой народного героя (предположительно, именно образ Робин Гуда в виде лиса и стал причиной частичного «олисичивания» нормандской львицы.) Интересно, что вскользь упоминаемая сестра поэтической Мариан, ушедшая в монастырь из-за своего происхождения, упоминается также и в связи с жизнью леди Мариме. Летописцы пишут, что у леди Мариме была сестра, полоумная, дурная собой, которая однажды связалась с неким псовым и «развратила душу и плоть». Когда же в львином доме об этом прознали, ее остригли и отправили в монастырь – высокий социальный статус не позволил повести львицу на смертную казнь. <...>