Наедине с BTS.

Я выныривала и снова погружалась в страдание, которое черными и красными кольцами сковывало меня. Иногда мне казалось что вокруг были люди, но потом все пропадало: я, другие люди, окружающее пространство, время. Осталась только боль. Она накатывала волнами, превращая меня из человека в трясущееся нечто. И не было спасения от этого. Не было выхода. Я застряла где-то вне миров, распятая на дыбе своей мУки, каждое мгновение умирая и рождаясь для новой боли. Я не знала ничего, ничего не помнила, ничего не хотела. Меня не было. Не было прошлого, настоящего и будущего. Не было планет, солнца, космоса, никогда не существовало никаких эмоций и чувств. Все что было - только страдание и боль. Бескрайним черным океаном они были везде, заполняя ВСЁ, отравляя все и запрещая мне жить. Но наконец ушли и они, оставляя темноту и страх, холодный сковывающий и безграничный страх. Мои страх и боль - расплата за мгновения счастья. *** Глаза еле-еле открывались, а свет был физически неприятен. А хотела поднять руку, чтобы прикрыть их, но она едва шелохнулась, зато я услышала рядом голос: - О боже, ты наконец очнулась! Усилием воли я заставила свои глаза открыться и совсем рядом увидела чье-то лицо. Мой взгляд был расфокусирован, но даже так было понятно, что рядом со мной стоит кто-то красивый. Несколько раз моргнув, я сумела рассмотреть Чон Хосока, низко склонившегося надо мной. - Боже! - снова воскликнул он, - как ты себя чувствуешь? Обычно в таких ситуациях я чувствовала себя плохо, вернее очень обессиленной. Когда одуряющий спазм проходил я была слаба как новорожденный котенок. Я попыталась, что-то сказать, но мои губы едва слушались. - Доктор сказал, что когда ты очнешься, тебе нужно дать воды. На мгновение он исчез из моего поля зрения, а когда вернулся, то держал в руках бутылочку воды с вставленной в нее трубочкой и поднес ее к моему рту. Я смогла оглядеться и понять, что лежу на койке в больничной палате, большой и светлой. Я с жадностью начала пить, каждый глоток воды возвращал мне силы и я почувствовала, что наконец могу сказать: - Прости... Хосок словно подкошенный плюхнулся на кресло, с которого встал всего несколько минут назад и долго смотрел на меня. Сейчас он не был похож на самого себя. Ни в его глазах, ни в лице не было ни намека на улыбку. Он сканировал меня серьезным взглядом очень долго прежде чем сказать: - Доктор рассказал мне, что с тобой: у тебя непереносимость лактозы, но в какой-то очень сложной форме и тебе нельзя ничего молочного и сливочного, - он замолчал, но после паузы продолжил тоном, который вызвал у меня мурашки по коже. - Я причинил тебе боль, такую сильную, что несколько раз мне казалось, что ты умираешь. И простого "прости" слишком мало. Я не знаю, как я должен извиняться перед тобой. Он глубоко вздохнул и замолчал, а меня накрыла волна раскаяния, смешанного с отчаянием: причем тут он? Ведь это было мое решение! Я попыталась, возразить, но он покачал головой, заставляя меня замолчать. - Я знаю, что ты хочешь сказать. И ты права. Никто не может позаботиться о тебе лучше, чем ты. И ты не должна причинять себе боль. Кто бы ни был с тобой рядом, ты, прежде всего, должна думать о своем здоровье. Я опустила глаза под его почти строгим взглядом. Он прав, я оказалась здесь по своей собственной глупости. Мне было стыдно. Я впервые в жизни почувствовала такую свободу общения, такую радость и счастье, что впала в эйфорию. Подумала, что справлюсь со всем на свете, но снова ошиблась. И это расплата. Мне захотелось плакать от собственной глупости и того, что Хосок стал ее свидетелем. Я прикусила губу, пытаясь сдержать слезы. В это мгновение он коснулся моего подбородка и приподнял его, но я не заметила его прикосновений, такими легкими они были, и только встретившись с ним взглядом почувствовала тепло его руки. Он коснулся пальцами нижней губы, спасая ее от моих зубов. - Пожалуйста, не грусти. Ты не сделала ничего плохого, но ты всегда должна помнить, что твое здоровье - самое главное. И тот кто рядом обязательно это поймет и поддержит, - он смотрел мне в глаза, взглядом убеждая меня в справедливости своих слов. И я верила. Снова верила ему. - Ты не представляешь как это страшно, когда невероятно красивая девушка, самая красивая из тех что я видел, вдруг сжимается от боли и перестает реагировать. Я сам чуть не умер. Несколько раз! Его тон сменился, он пытался развеселить меня. Комплимент Хосока теплом растекся внутри, а его слова и интонации вернули мне улыбку. - Я даже попытался приподнять тебя и закинуть на спину, ну знаешь, как в дорамах: я с тобой на спине бегу через весь город в больницу и спасаю. Но тебя так скрючило от боли, что я даже не знал как к тебе подойти. Я тихо засмеялась, представив нарисованную Хоби картинку. Всего несколькими словами он заставил меня взглянуть на все с другой стороны: да, мне больно, но больно и тем кто рядом, а еще страшно и не понятно как можно помочь. И я не жертва обстоятельств, я сама принимаю решения и могу менять обстоятельства под себя. Я знала, что слова Хосока прошли не бесследно. Он подарил мне надежду. Он подсел ближе к кровати и приблизил ко мне свой кулачек с развернутым мизинцем. - Обещай мне, что больше никогда не будешь причинять себе боль ради кого-то, всегда будешь заботиться о себе и будешь счастлива. Обещаешь? - Обещаю, - сказала я с улыбкой и мы скрепили обещание скрестив мизинцы. *** Совсем скоро пришел доктор, убедился, что со мной все в порядке, дал несколько советов и разрешил покинуть больницу. Хосок вышел вместе с ним, дав мне возможность спокойно собраться. Он позаботился о моих вещах и я обнаружила мою сумочку на столике у кровати. Я нашла Хосока у стойки администраторов, в тот момент когда ему отдавали пластиковую карту, которой, он очевидно расплатился за мою глупость. Мне стало не по себе. Очень скованно я приблизилась к Хоби, слишком смущенная тем, что ему пришлось истратить на меня деньги, а ведь всем известно, что медицина в Корее очень дорогая. Хосок шумно поприветствовал меня, словно мы давно не виделись, но почти сразу обратил внимание, что со мной что-то не так. - Что случилось? - Я верну деньги, которые ты потратил. - Это не такая большая сумма, ведь тебе не понадобилась сложная помощь, только обезболивающее. Кроме того, я заплатил бы в десятки раз больше, если бы знал, что с тобой такого больше никогда не случится. - Я не могу согласиться с этим. Ты не должен платить за меня. Хосок смотрел на меня с любопытством. - Впервые вижу женщину, которая не принимает заботу. Хорошо, тогда давай ты заплатишь за обед. - Хорошо - я кивнула, соглашаясь, но не была уверена, что обед окупит пребывание в VIP-палате. Хотя и рестораны в Сеуле бывают разные. *** Мы приехали в очень милый японский ресторан. - Я подумал, что сейчас тебе лучше не есть острую корейскую еду, а японская еда, вполне подойдет. Нас расположили в отдельном кабинете и Хосок начал допрос с пристрастием официанта. Он расспрашивал из чего состоит каждое блюдо и даже соусы, и заказывал их только после того как я кивала, подтверждая, что мне все это можно. Мы довольно долго пробыли в ресторане, не спеша наслаждаясь едой. - К тебе вернулся румянец. Теперь ты выглядишь даже лучше чем утром. - Еда всегда меня радует - я засмеялась, отодвигая от себя пустые тарелки. - В это сложно поверить - он скользнул по мне взглядом, но затем выражение его лица изменилось, он превратился во внимательного собеседника. - Это из-за болезни тебе сложно общаться? Я помедлила. Я впервые обсуждала это с кем-то, но Хосок выглядел очень искренним. - Наверно и да и нет. Я никогда не была очень общительной, но однажды пришлось стать еще и осторожной. - Что-то произошло? Как-то незаметно я выложила Хосоку историю всей своей жизни. Рассказала ему о семье и работе, о подруге и о том как мы сблизились, рассказала обо всех случаях спровоцированных болезненных спазмах и о самом последнем, том который заставил меня остерегаться людей. Однажды я пришла на праздник к человеку, которого считала своим другом, он знал о моих особенностях, но обманул меня и дал мне попробовать то, что мне было нельзя, просто потому что ему "было интересно, что со мной будет". Хосок внимательно слушал и кивал. С ним было просто говорить, так словно я знаю его всю жизнь. - Наверно тебе сложно понять мою трусость в отношении людей, - сказала я, закончив свой рассказ, - ведь ты очень общительный. - Ты не трусиха, думаю я на твоем месте даже из дома бы не вышел никогда. Да и я не такой общительный каким кажусь. У меня есть небольшой, давно сформированный круг общения с людьми, которым я доверяю. Мне совсем не хочется обзаводится новыми друзьями, но часть моей работы быть дружелюбным и общительным. - Тебе приходится тяжело. - Нет, мне нравится, что глядя на меня люди улыбаются, я рад, что моя улыбка делает кого-то счастливым, возможно для этого я и родился. Просто есть совсем немного людей, которые не требуют улыбок от меня и любят даже грустным. - Я уверена, что те кто любит тебя - любят тебя всякого. Ты имеешь право быть собой, даже если кто-то с этим не согласен! - Я даже подалась вперед в стремлении убедить Хосока, что он заслуживает всю любовь, что существует в этом мире, но после его следующих слов у меня защипало в носу. - И ты. *** После того как принесли счет я внимательно проверила, чтобы в нем были все блюда, что мы ели, но сумма оказалась даже меньше чем я рассчитывала. Место с отличной кухней, куда привет меня Хоби оказалось и очень демократичным по стоимости. Мы сели в машину и Хоби завел машину. Все. Пришло время расставания. Программа на сегодня выполнена и я больше не могу рассчитывать на внимание Хосока. Сейчас он отвезет меня в мой отель и мы больше не увидимся. И не важно, что бОльшую часть дня я была без сознания. Время не делает поблажек. - Мой отель, - начала я, чтобы облегчить ситуацию. Ожидание расставания, даже хуже самого расставания. - Нет, - тут же перебил меня Хоби, - я не повезу тебя туда, - в его голосе слышалась решительность и горячность, которые пролились оживляющим бальзамом на мою душу. У нас еще есть время! - Куда же мы поедем? - Не важно! - Он не смотрел на меня, его взгляд был направлен вперед, а руки сильно сжимал руль. - Будем просто ехать вперед, без остановок. Пока не кончится бензин, а когда он кончится дождемся когда сядет аккумулятор в машине, а когда сядет аккумулятор, будем ждать, когда разрядятся мобильники и только после этого пойдем обратно, - он наконец посмотрел на меня. - Мне нравится - воскликнула я в полном восторге от абсурдности этого плана. Я готова была ехать как угодно далеко, если это позволит мне еще немного побыть с Чон Хосоком. Мы тронулись с места. Я не знала куда мы ехали, но доверяла Хосоку. Мое тело вибрировало словно через него пустили ток. В крови пульсировал жидкий адреналин, а грудь распирало ожидание чего-то фантастического. Хосок тоже был напряжен, я видела это по его четче очерченному профилю и почти немигающему взгляду, он был наполнен решимостью и какой-то не понятной мне воинственностью, словно он пытался победить время. Почти сразу мы выехали на скоростную автостраду и Хосок выжимал из машины максимум, как гонщик переключая скорости все выше и выше. Он открыл окна и ветер, врывавшийся в салон, сдувал любые здравые мысли. Все что происходило со мной сейчас было впервые. И запретно. Я чувствовала себя так, будто под покровом ночи беру без спроса то, что предназначено не мне, ослушиваюсь мудрых советов всех на свете матерей и иду за своими чувствами. Никогда бы я не позволила эмоциям так захватить меня, но только не сегодня. Сегодня мне можно все! Ночь опускалась также быстро как мы ехали. Очень скоро город оказался вдали, а мы продолжались нестись вперед в синеве ночи. Лента из косы была привязана к сумочке и волосы метались вокруг головы до предела увеличивая иллюзию движения. Мне хотелось кричать и смеяться одновременно. Никогда я не была такой живой и бесстрашной. Я посмотрела на Хосока, он поймал мой взгляд и прочел в нем полнейший восторг. Его лицо расслабилось, напряжение отпустило и он улыбнулся мне. Не в силах перекричать ветер, одними губами я прошептала "Спасибо". Я буду благодарна ему за эти минуты до конца жизни. Наконец я поняла что такое быть молодой, безумной и влюбленной. *** Мы продолжали мчать по шоссе оставляя под колесами километр за километром. Пейзаж вдоль обочины становился все пустыннее и пустыннее, дома и строения встречались все реже. Как Хосок и обещал мы игнорировали все заправки, а когда на панели запищал датчик топлива Хоби просто включил музыку громче, чтобы не слышать его. Мы давно съехали с шоссе и теперь двигались по узкой местечковой, абсолютно пустынной, дороге. Наконец, машина дернулась несколько раз и заглохла. Последняя заправка, мимо которой мы проскочили, была уже в нескольких километрах позади. Мы откинулись на кресла и засмеялись, совсем не испытывая волнения из-за того, что застряли в машине без бензина неизвестно как далеко от города. Фары продолжали гореть, музыка орать, а адреналин клокотать в крови. Сейчас мы перестали быть собой и были счастливы от этого. *** Наконец свет фар стал угасать, а музыка становится тише. Вместе с ними успокаивался пульс и когда машина тихо замерла в темноте, наше настроение было таким же спокойным и мирным как эта ночь. Хоби вышел первым и позвал меня за собой. Оказавшись вне салона автомобиля мы попали в другую вселенную. Синий бархат ночи, украшенный бриллиантами звезд, разлился вокруг бескрайним океаном. -Посмотри, какая невероятная красота, - выдохнул Хосок. Мы стояли рядом и крутили вокруг головой как дети, впервые оказавшиеся в Планетарии. Было сложно поверить, что эта красота вокруг реально существует. И мы в самом ее центре. Вдалеке, в темноте, было невозможно понять где заканчивается земля, а где начинается небо. Ночь словно коконом спрятала нас ото всего. Мы были одни, казалось, на всей планете. И эта ночь никогда не закончится, мы принадлежим ей, а она нам. Хосок стоял напротив и улыбался мне одними глазами. Я видела, что он чувствует то же что и я. Эта ночь околдовала и его. На мгновение в моей душе поднялись сомнения, но я быстро погасила их. Этой ночью мне можно все! Я сделала быстрый шаг к Хоби, завела руки за его спину и сомкнула их там, прижавшись щекой к его плечу. Он помедлил долю секунды, а потом со словами: "Русские девушки такие пылкие", одной рукой обнял меня за плечи, а вторую положил мне на голову, зарывшись пальцами в волосы. Я чувствовала как его подбородок коснулся моей макушки. Мы стояли бесконечно долго, растворенные в этой ночи. Она ласкала нас своим теплом и баюкала в тишине. Я слышала мерный стук сердца Хоби и не знала чем я заслужила это счастье. Я не услышала, а скорее почувствовала его слова: - Как я могу отпустить тебя? Он замолчал и я ощущала, как он пытается справиться с эмоциями, кипевшими в его груди. Его рука сильнее прижала мою голову к его плечу. - Вдруг ты не увидишь и съешь то, что нельзя и тебе станет плохо. Кто поможет тебе? Или ты не сможешь найти подходящую еду и останешься голодной. Кто накормит тебя? - я слышала как гулко стучало его сердце, подчиняя и мое своему ритму. - Как я могу отпустить тебя? - отозвалась я эхом. - Вдруг ты будешь настолько усталым, что не сможешь даже расстелить постель. Кто позаботится о тебе? Или, возможно, тебе станет очень грустно. Кто утешит тебя? Наши слова поглотила ночь. Она никогда не давала ответов, только обещания. - Я буду приезжать на твои концерты. Ты не увидишь и не услышишь меня, но я буду там. - Значит, я буду петь для тебя - его голос стал глуше, словно он склонил голову к моим волосам. *** Мой телефон разрядился очень быстро, телефон Хосока сопротивлялся до последнего, но сдался и он. И вот мы, взявшись за руки шли по дороге, куда-то в направлении Сеула. Мы шли совсем недолго когда за спиной показался свет фар и возле нас остановился не первой свежести пикап. - Это ваша машина там на дороге? - спросил его водитель у нас. - Да, у нас кончился бензин и сели телефоны, - ответила я доброжелательному мужчине средних лет. - Садитесь, довезу вас до своей мастерской, а там вызовете такси. Мы разместились на заднем сиденье и по дороге до автомастерской господина Ли, успели договориться с ним, что он переправит утром машину Хосока сначала к себе в мастерскую, а потом и в Сеул. Оказавшись в мастерской мы вызвали такси и, даже не успели выпить чаю с гостеприимной семьей механика, как оно приехало и мы поехали обратно в город. В машине я почти сразу уснула, уютно расположив голову на плече Хоби. Мне снилось, что он целует меня в голову. *** Я проснулась от того что что-то ласково коснулась моего лица. Я не успела открыть глаза, поэтому Хоби не знал, что я уже не сплю. Он аккуратно уложил мою голову на подголовник и вышел из машины. Приоткрыв глаза, я проследила за ним взглядом и увидела как он зашел в цветочный магазин. Мы остановились на какой-то оживленной улице, по которой, несмотря на очень ранний час, шло много людей и на дороге было очень оживленно. Я как то сразу поняла, что должна сделать и моя рука сама собой легла на ручку дверцы. Сердце успело три раза тяжело стукнуть прежде чем я решилась потянуть ручку на себя. Дверца открылась и, помедлив еще мгновение, я вышла, попав из тихого уюта салона такси в утреннюю суету пересадочной станции. Я отошла так, чтобы меня не было видно из машину, но уйти совсем не нашла в себе сил. Мне с трудом дается слово "Привет" и я совсем не хочу учится говорить "Прощай". Пока это слово не произнесено, между нами с Чон Хосоком будет тянуться незримая нить, как угодно далеко и как угодно долго. Но я не готова расстаться с ним. Я хочу оставить это ощущение причастности его к моей жизни, хочу черпать из сегодняшнего дня силы и веру в себя, но для этого мне нужно сохранить его не завершенным. Я знала, что это эгоистично и несправедливо по отношению к Хосоку, но верила, что он поймет меня. Меня терзает только то, что я больше не услышу его голос, обращенный ко мне, и не почувствую его взгляд, горячей лаской скользящий по мне. Мне было жаль, что я так редко за сегодня говорила ему "Спасибо". Я обняла плечи, чтобы сдержать дрожь и поняла, что я готова была бы сотни раз переживать сегодняшний день: страх, неуверенность и сводящую с ума боль, если бы могла снова быть рядом с Чон Хосоком, разговаривать с ним, смотреть в его глаза, оказаться в его объятьях. *** С широкой улыбкой Хоби шел к машине, держа в руках небольшой и трогательный белый букетик. Он открыл дверцу такси, наклонился чтобы сесть, но несколько мгновений помедлил, потом выпрямился и стал оглядываться по сторонам. Я почти хотела чтобы он увидел меня, но между нами проходили десятки людей, уводя взгляд Хосока в сторону. Я видела как стремительно меняются его эмоции на лице, но наконец, после удивления, злости, отчаяния, на нем осталось смирение. Он понял меня. На несколько мгновений он зажмурился, принимая мое решений, положил букет на крышу такси и сел в машину. Через долю секунды она тронулась с места. Букет соскользнул и упал на дорогу, не имеющий ценности ни для кого кроме меня. Я подбежала, подняла его и прижала к груди. Такси растворилось в потоке машин. Хоби исчез из моей жизни. Навсегда. Но между нами навечно осталась вера друг в друга и не имеет значение, что я обменяла ее на свое сердце. Кажется, тогда я впервые поняла что душа может болеть в сотни раз сильнее чем тело.