Наедине с BTS.

Они снова замолчали, внимательно рассматривая друг друга, отыскивая сходства и различия от тех кем были 10 месяцев назад. Телефон в ее руке снова пиликнул. - Такси, - воскликнула она, забыв обо всем. - Я должна идти. Прости. Джин не мог поверить тому, что она снова исчезнет из его жизни на такси. - Я могу поехать с тобой? С ее глазах мелькнула темная тоска, она на мгновение задумалась, потом кивнула. - Да. Помоги мне с цветами. Джин взял в охапку все цветы и не видя дороги направился за ней, но успел заметить, что как только они забрали все цветы из ваз и ведер, кабинет опустел. Пустые полки и столы. Закрытые жалюзи и аккуратно задвинутые стулья. В кабинете не чувствовалось чьего-то присутствия, он словно умер. *** В холле Джин отпустил менеджера и переводчика в отель, а она отдала ключ от своего кабинета и обняла шумную вахтершу, которая все утро гоняла их с лестницы. Оказавшись в салоне такси они были зажаты десятками букетов, что создавало атмосферу романтики и легкости. Джин видел как улыбка плещется в ее глазах, окрашивая ее лицо румянцем. - Я рада видеть тебя. Ты приехал очень вовремя. - Я не мог приехать раньше. Только сейчас в нашем расписании образовалось 2 свободных дня на полет в Москву. - Два дня? Это не много. Но нам хватит. Джину казалось, что он чего-то не понимает из ее слов, но он никак не мог понять что. Ему не удавалось поймать мысль, что беспокоила его, она проходила по краю сознания, задевая по нервам самым кончиком. Ее близость и её искренняя радость сбивали его с рациональных мыслей, он мог только улыбаться ей и отвечать на самые простые вопросы о том когда прилетел и где остановился. Они ехали долго, больше полутора часов, но за это время произнесли совсем мало слов, растворяясь в счастье видеть друг друга. Аромат цветов, их нежные прикосновения, шелест бумаги, ее тихий голос, волшебным образом стерли месяцы ожидания, возвращая в день их свидания. Замкнутое пространство салона автомобиля, их движение в неизведанное, дарили надежду на будущее и Джин все никак не мог понять, что в ее словах отзывается тревогой в его сердце. *** Когда они приехали в спальный район с новостройками были уже глубокие сумерки. Снова схватив в охапку десятки букетов Сокджин последовал за ней. Он шел за ней не видя лица, поэтому не заметил как оно сильно изменилось, только зайдя в лифт. Теперь в нем не было ни тени улыбки. На ее лицо волнами накатывали боль, гнев и тоска. Изменение в ее настроении было таким разительным, что Джин не нашел в себе сил спросить ее с чем связана такая смена. Было очевидно, что место куда они направляются вызывает в ней эти чувства. Они вышли на нужном этаже и прошли к квартире, дверь в которую не была заперта. Они зашли, разулись и к ним на встречу вышла невысокая полноватая женщина. Она была одета во все темное, а по лицу было понятно, что она много плачет. Джин прошел в комнату, в которой был накрыт стол, а весь пол заставлен букетами. Цветы, которые принес он, присоединились к скорбной поляне вокруг журнального столика, на котором стояла фотография красивой молодой женщины и лежала детская погремушка. В комнате не было ни одной яркой или блестящей вещи кроме цветов. По всюду был траур. Джина представили хозяйке квартиры, он вежливо поклонился и сел за стол. Женщина сначала засуетилась, выставляя на стол тарелки наполненные незнакомой для Джина едой, но его спутница усадила ее на стул и все сделала сама. Было видно, что она не чужая в этом доме. Женщина что-то тихо рассказывала, называя разные имена и все время утирала слезы. Джин чувствовал себя угнетенным, попадая под атмосферу квартиры, наполненную скорбью и печалью. Он не понимал о чем говорят женщины, но слышал в их голосах горе. Джин быстро понял, что это поминальный ужин, поэтому ел все что ему давали, чтобы молодая женщина с фото могла уйти спокойно. В коридоре послышались шаги и голос мужчины. Спутница Джина встала ему на встречу. В комнату вошел молодой, не старше 30 лет мужчина, на его впалых щеках виднелась порядком отросшая щетина, веки были покрасневшие, но челюсти плотно сжаты. Мужчина скользнул взглядом по Джину и пошел напрямую к его спутнице. Она открыла ему объятья и он сжал ее, впиваясь в спину пальцами, и спрятал лицо, уткнувшись в ее тонкое плечо. В онемевшей квартире словно гром послышались несколько глухих мужских рыданий. Но мужчина быстро взял себя в руки, отпустил девушку Джина и вытер рукавом глаза. Женщина на стуле уже не отнимала от глаз платок. Мужчина, ровесник самого Сокджина, протянул ему руку и представился. Джин сделал тоже самое. После его прихода Джин и его девушка пробыли квартире еще не долго и направились к выходу. Напоследок она снова обняла всех обитателей квартиры: женщина тихо не переставая плакала и мужчина приобнял ее за плечи. Они обменялись еще несколькими фразами и вышли. *** В лифте она стояла откинув голову на стену и глядя куда-то в пространство. Джин не задавал ей вопросов, дав возможность рассказать то, что она посчитает нужным. Так и произошло. Она начала говорить. - Девушка на фото - моя лучшая подруга, мы знали друг друга с трех лет. Вместе ходили в детский сад, школу, на танцы. Мы были в доме ее родителей, а ее муж - наш бывший одноклассник. Она умерла месяц назад. Она всегда была слабенькая, но после того как забеременела, все ее болячки проявились с новой силой. - Она глубоко вздохнула и продолжила. - У нее начались преждевременные роды, - она снова замолчала, ее голос звучал хрипло и тяжело. - Ее не спасли, а ребенок пережил ее всего на три часа. Она замолчала и оставшиеся этажи они ехали молча. Джин внимательно наблюдал за ней. Ее лицо словно окаменело, пока она говорила, ни один мускул на ее лице не дрогнул. Если бы не ее надтреснутый голос, он подумал бы, что ей все равно. Ее глаза были сухими. Лифт спустился на первый этаж и они вышли на улицу. - Ты не против прогуляться? До моего дома всего пару кварталов. - Конечно, давай пройдемся. Район, в котором они находились, был очень красивым. Они шли по аллее, на которой цвели деревья и Джин мог узнать не все из них. Окружающая красота и аромат цветущих деревьев, движение насекомых, проезжающие машины помогали Сокджину прийти в себя после траурности квартиры, которую они недавно покинули. Они шли молча. Сладкий весенний воздух проникал в их тела словно противоядие, но она, казалось, отравлена слишком сильно. Сокджин почти не слышал ее дыхания. Если бы периферическим зрением он не видел ее, то мог бы подумать, что идет по ночной Москве один. Через пару кварталов она свернула во двор высокой новостройки. Джин последовал за ней и вот они вошли в широкую прихожую, на полу которой Джин заметил несколько пар мужской обуви одного размера. А еще через открытую дверь в одной из неосвещенных комнат он увидел большой собранный чемодан у стены, который ждал своего часа. Джин не стал задавать вопросы и проследовал за ней в просторную кухню. Проходя мимо одной из комнат он, кажется, заметил тусклый мерцающий свет из под двери. *** Она поставила чайник на плиту и занялась приготовлением чая. Они молчали. Джин находился в большой, уютной кухне, но ощущал какую-то пустоту и безжизненность окружающего пространства, словно он находился во временном пристанище, возможно это были ее ощущения, а он просто их считывал. Она поставила на стол две чашки чая перед ним, а затем еще одну, такую большую, что в нее поместилось бы содержимое двух других чашек. Не успела третья кружка коснуться стола, как в коридоре открылась дверь и в сторону кухни послышались шаги. В проеме двери появился мужчина, такой высокий, что ему пришлось немного склонить голову проходя через порог, впрочем мужчина не видел этого, потому что натягивал через голову футболку, скрывая под ней тело атлета. Когда его голова появилась из футболки, завидев Джина, русые брови удивленно приподнялись. Впрочем мужчина, а скорее молодой человек, которому на вид было не больше 20 лет, вежливо протянул Джину руку и назвал свое имя. Джин поприветствовал его в ответ и она представила ему своего младшего брата. Они и правда были очень похожи, за исключением того, что брат был на полторы головы выше сестры и в два раза шире. Он прошел к холодильнику, достал продукты и сел за стол рядом с Джином. Взглядом предложил Джину разделить с ним трапезу, но Сокджин отрицательно покачал головой. Молодой гигант сделал себе 4 впечатляющих по размеру бутерброда и, запивая чаем из столь же внушительной кружки, методично их уничтожил. Она осталась стоять прислонившись к столешнице кухни, наблюдая за мужчинами за столом и беседуя с братом. Джин слышал имена людей из той скорбной квартиры и понял, что они разговаривают о поминках. После того как бутерброды кончились, молодой человек все аккуратно убрал и встал напротив сестры, нависнув над ней всей высотой роста. Джину показалось, что он понял одно слово из вопроса младшего брата, но не был уверен в этом. Она отрицательно покачала головой и обняла его. Парень прижался щекой к ее макушке и что-то тихо сказал. Она кивнула, разомкнула объятья и после долгого взгляда стала выталкивать парня с кухни. Все происходило так быстро, что Джин не был уверен в смысле происходящего, поэтому сидел тихо наблюдая. Почти выйдя с кухни, парень обернулся и, на мгновение задумавшись, попрощался с Джином на корейском, отвесив ему легкий поклон. Джин вежливо и благодарно ответил. *** Они снова остались одни в полном молчании. Каждого из низ них переполняли мысли и чувства столь разительные, что даже в полной тишине кухня казалось наполнена вопросами. Наконец она встряхнув головой, словно хотела избавиться от размышлений, и спросила: - Два дня. Хотя уже один. Нет, всего несколько часов, ведь утром у меня самолет в США. Значит он правильно понял слово "аэропорт" из ее разговора с братом и этот чемодан в темной комнате ее, а то объятие что он видел совсем недавно - было прощанием. Она улетает в Америку. Буря эмоций, поднявшаяся в его душе мгновенно, заставила Джина вскочить на ноги. Он не совсем отдавал отчет своим действиям, поэтому подошел к окну, уставившись в него невидящими глазами и до боли в пальцах вцепился в подоконник. Она улетает. Он опоздал. Он не знал сколько времени ему понадобилось, чтобы обрести дар речи, но когда спазм в горле отпустил он смог хриплым голосом спросить: - Ты летишь по работе? - Нет. Сегодня был мой последний рабочий день. Я лечу на полугодовую стажировку в Виргинский Университет содружества, но думаю что останусь там дольше, возможно насовсем. Буду изучать современную хореографию, может быть преподавать. Очень давно это было моей мечтой. Когда-нибудь мечты должны сбываться. Джин очень пытался почувствовать радость за нее, но все силы уходили на то, чтобы не демонстрировать разочарование. - Это отлично, - наконец он нашел в себе силы произнести что-то подобающее случаю. - Да, наверно. Она тоже подошла к окну и облокотилась бедром на подоконник, заглядывая в его глаза. - Зачем ты приехал, Ким Сокджин? В ее голосе слышалось не просто любопытство, она хотела поймать настоящие эмоции Джина. Она пристально разглядывала его лицо, пытаясь по сжатым губам и напряженному подбородку понять что-то очень важное для себя. Джин был в таком смятении, что едва понимал что и как должен говорить. Сказать правду сейчас уже поздно. Она приняла решение задолго до его приезда и он может только смириться с ним. Но лгать он тоже не мог. Не ей. Темнота за окном падала на ее лица, стирая все четкие линии, и так хорошо рифмовалась с тенями в ее глазах, что Джин решился на ту часть правды, которая не причинила бы им сильной боли. - Я хотел извиниться. - За что? - За то как мы расстались. В ее глазах вспыхнули искры такие яркие, что почти ослепили Джина своей красотой, но она быстро опустила глаза, скрывая от него правду о своих чувствах. А когда подняла их, то в них осталась только едва заметная улыбка. - Моя поездка в Корею была сказочной. Когда я вернулась, то была по-настоящему счастлива, словно кто-то пообещал мне что-то невероятно хорошее. И единственное о чем я жалею, - она сделала паузу и ее взгляд слегка затуманился, - что оказалась слишком трусливой тогда на крыше ресторана. Она смело посмотрела в глаза Джину. Ее взгляд был очень откровенным и бескомпромиссным. Трактовать его как-то по-другому было нельзя. Сейчас они поменялись местами. Теперь Джину нужно принять решение. Навсегда потерять ее и оставить в утешение себе только эту ночь или позволить ей исчезнуть, не оставив ничего кроме сожалений. Чего хочет он? Но, отодвинув подальше свои желания, Джин усилием воли пробирался сквозь искушение ее глаз, чтобы понять чего же на самом деле хочет она.