Наедине с BTS.

Все таки она не выдержала его взгляда и опустила глаза. Но он не отвел своего и словно магнитом тянул ее заглянуть в глубину его глаз снова. Её взгляд поднимался очень медленно. Он задержал дыхание. Ее ресницы встрепенулись, по лицу скользнула неуверенная улыбка. Ресницы вздрогнули, но снова опустились на место, скрывая от всего мира то, о чем она думала. На ее щеках разлился румянец. Она сильно изменилась за прошедшие месяцы, но в чем-то осталась прежней. Хосок больше не требовал от нее смелости, он проскользил руками вниз по ее рукам и снова взял ее ладонь в свою руку. Напряжение спало, но Хосоку есть о чем подумать и так. Он с гордостью отмечал какой она стала. Перемены поразительны. Когда Хосок встретил ее впервые она была зажатой словно пружина, скованной и пугливой. Она боялась даже посмотреть на него. Ей было тяжело разговаривать с ним. Наверно потому что он нравился ей она сделала над собой огромное усилие, пошла с ним на контакт, ведь она стала неуверенно улыбаться ему еще в фотостудии, а после больницы раскрылась перед ним до конца, тогда как других людей она держала на расстоянии. Поэтом то, что он видел в ней сейчас заставляло его безмерно ею гордиться. Он не приписывал ее достижения себе, нет, все это она сделала сама, но если он хоть немного ей помог, то был рад этому. Он помнил как больно ему было когда он не нашел ее в салоне такси, тогда по возвращению в Сеул после их побега, но если это вдохновило ее к такому результату, он готов был снова и снова испытывать боль. Но было кое-что, что поселяло в его сердце тревогу. Он понял, что она была очень близка с отцом и его потеря сильно отразилось на ней. Он понимал, что ее стремление исполнить сложный заказ, не просто необходимость сохранить дом. Ему казалось, что она пытается для всей семьи компенсировать отсутствие мужа и отца, пытается взять на себя его функции и позаботиться о своей семье так, как это бы сделал ее папа. Эта мысль бродила в голове Хосока на протяжении всей ночи пока они гуляли по городу и разговаривали. Все места где они бывали были связаны с ее отцом. Она рассказывала как в детстве много раз приходила сюда с папой, как он рассказывал историю этих мест и как она полюбила этот город потому что ее отец любил его. Она рассказывала, что до появления ее братьев она была настоящей "папиной дочкой", а после того как родились близнецы она, будучи подростком, очень старалась быть хорошей старшей сестрой. Был один момент этой ночью когда Хосок был поражен ею. Они прогуливались по территории огромного собора, название которого Хосок не запомнил, но он был очень большим, красивым, величественным и поражал огромной колоннадой. Возможно из-за архитектуры собора под его сводами была необыкновенная акустика. Когда они заметили это то играя перебрасывались громкими фразами, которые эхом уходили куда-то вверх. - Наверно здесь классно петь, - сказал Хосок и протянул несколько нот. - Да, иногда мы приходили сюда и папа просил меня спеть для него. Здесь и правда это слышится по особенному. - Ты поешь? Спой для меня, пожалуйста. Она очень смутилась и кажется ругала себя за то что заговорила про пение. - Я пела только для папы, у меня не так уж и хорошо получается. И я давно не пела. Прости я не могу. Хосок слышал в ее голосе волнение, она действительно не хотела петь, но не из-за того что делала это, возможно, плохо, как догадался Хосок. Она не хотела петь потому что это была их с отцом маленькая тайна. Наверно она не пела ни разу после его смерти. Хосок подошел ближе к ней и почти шепотом сказал: - Спой для своего папы. По ее лицу прошла судорога скорби и она резко выдохнула. Он видел как на ее лице сменяются эмоции боли, тоски и отчаяния, но она решилась, понимая что если не сможет сейчас, то возможно никогда больше не сможет петь. Она развернулась к нему профилем и приподняла лицо, адресуя свою песню на небо. Ее глаза медленно закрылись. Хосок не ждал ничего особенного, но когда ее губы разомкнулись и она запела, с первой ноты по нему побежали мурашки. Ее голос чистыми, прозрачными, хрустальными снежинками поднимался под своды храма, казалось приподнимая ее над землей. Он вплетался в чистоту и невинность предрассветных часов и делал эту планету безгрешной. Хосоку хотелось плакать, но не глазами. От ее голоса его сердце сочилось слезами омывая его для нового дня как для новой жизни. Она тоже плакала. Из под ее опущенных век по щекам лились слезы, но голос ни разу не дрогнул, оставаясь таким же чистым, нежным и сильным. Хосок узнал произведение, оно было из русской классики, невероятно одухотворенное. Оно было похоже одновременно на мольбу и гимн. Песня и ее голос проникали во все вокруг и облагораживали это, они заставляли хотеть стать лучше и возвышали над страстями. Она пела не долго, всего один куплет, а потом словно обессиленная почти рухнула вниз, Хосок подхватил ее, не дав упасть. Он прижимал ее к груди, слушая как она плачет, так и не смирившись с потерей отца. Потом она рассказала ему, что почти до окончания школы занималась вокалом с преподавателем, но когда наконец поняла, что не сможет петь на публике, бросила пение и поступила на программиста, с тех пор она пела только для папы. Это событие заставило Хосока задуматься об их перспективах еще сильнее: она чувствует себя обязанной своему отцу за его любовь и поддержку и кто знает как далеко она может зайти, отдавая свой "долг". *** Они гуляли до рассвета, а потом вернулись к ней домой. Позавтракали и она сказала, что ей нужно ехать на работу и разместить на сервер заказчика ту часть программы, которую завершила. Хосок спросил может ли он ехать с ней и она разрешила, но предупредила, что это займет несколько часов и ему будет скучно. Хосок, не раздумывая, согласился. К ней на работу они прибыли сразу после утренних пробок и вошли в небольшой светлый кабинет, который был на половину уставлен металлическими стойками с серверами, которые тихо жужжали. Пока ее программа копировалась с флешки на рабочий компьютер она принесла Хоби кофе и стул. Она не обманула, они были здесь уже больше трех часов. Она была очень сосредоточена, ее пальцы порхали над клавиатурой, иногда она что-то бубнила себе под нос, иногда хмурилась, а иногда улыбалась. Хоби не было скучно, он взял лист бумаги и записывал строки, которые когда-нибудь, возможно, станут песней. Иногда, задумываясь над рифмами, он поднимал глаза и смотрел на нее, в этот момент время пропадало и он впитывал в себя ее образ. Наконец она, не поднимая глаз от экрана монитора, потянулась, болезненно сморщившись от напряжения в плечах и сказала: - Я почти закончила. Осталось только, чтобы мою работу приняли. Она взяла трубку стационарного телефона, стоящего на столе, и позвонила. Пока они ждали того, кто должен прийти в серверную, она быстро сходила за кофе. Почти одновременно с ней в кабинет зашел высокий мужчина и очень удивился увидев Хосока, но никак это не прокомментировал, даже не поздоровался с ним. Хоби не понравилось высокомерность в глазах мужчины, не смотря на то что он был еще молод, не старше самого Хоби. Хосок стал внимательно наблюдать за его поведением. Мужчина встал за ее спиной и сначала говорила только она, показывая что-то пальцем на экране. Потом мужчина задал несколько коротких вопросов и она подробно на них отвечала, продолжая щелкать компьютерной мышкой и водить по экрану пальцем. В какой то момент мужчина низко нагнулся к экрану, нависнув над девушкой и она вся сжалась, неосознанно стараясь от него отодвинуться. Хосоку это не понравилось и он встал поставив стул, на котором сидел, рядом с мужчиной. Тот высокомерно вскинул бровь и выпрямился, увеличивая расстояние между ней и собой. Хосоку было очевидно, что она очень нравилась своему боссу и того бесило ее безразличие. Очевидно, это продолжалось уже какое-то время. Мужчина был и правда хорошо сложен, с правильными чертами лица и, судя по одежде и часам, не беден. Вряд ли у него было недостаточно внимания женщин. Возможно поэтому ее искренне непонимание чего от нее хотят выводило ее босса из себя. Она была так напугана, так сосредоточена на работе все это время, что не видела очевидного, а ее босс так привык к легким победам над женщинами, что даже не удосуживался дать ей понять что ему нужно. Но сейчас, Хоби это чувствовал кожей, мужчина был взбешен его присутствием. Вероятно он считал, что у нее не может быть поклонника, раз она так открыто его игнорировала все это время. Его злость проскальзывала в его голосе и плескалась в глазах. Хосоку все это очень не нравилось, но она абсолютно искренне ничего не замечала, отвечая на вопросы и объясняя все что сделала. Наконец ее босс холодно кивнул и собирался уйти, но она остановила его и завозилась с сумочкой. Она достала документ, аккуратно расправила его на столе и чуть улыбаясь глазами что-то сказала. Хосок видел, как заходили желваки на лице мужчины. Он очень не хотел делать то о чем она его просила. Абсолютно. Он что-то коротко холодно сказал, почти выплюнул слова. Она удивленно захлопала ресницами, кивнула на листок на столе, которые достала и что-то ответила. Мужчина сделал два стремительных шага к столу, возвращаясь к ней, выхватил из ее рук ручку и поставил размашистую подпись на листе бумаги и, уже собирался уйти, но убрала один лист и показала ему где нужно расписаться еще. Он снова размашисто расписался, демонстрируя свое недовольство. Она взяла один лист бумаги и отдала ему. Хосок видел как в ее глазах разливается радость, распространяясь по всему лицу, заставляя его светиться. Ее босс больше не собирался на это смотреть, он резко отвернулся от нее и не прощаясь покинул маленькую серверную. Как только дверь за ним захлопнулась, она подлетела к Хоби, привычным жестом завела руки за его спину и прижалась к его плечу, восторженно шепча: - Я сделала это. Я смогла. Хосок не понимал всего, что только что произошло, но слышал счастье в ее голосе. Он обнял ее за плечи одной рукой, а вторую положил на голову. - Что же ты сделала? Она подняла голову и заглянула в его глаза. Ее взгляд ослеплял и Хоби затаил дыхание от восторга. - Я завершила папин проект. Он подписал акт. Он принял мою работу. Сердце Хосока быстрее застучало от появившейся надежды. Если проект завершен, она может уехать с ним? Очень аккуратно подбирая слова он спросил: - Если проект заверчен и контракт выполнен, значит ты - свободна? - Проект завершен, но контракт не выполнен, - она вздохнула и снова прижалась к его плечу головой. Эта поза для них стала такой естественной. - Помнишь я рассказывала тебе о плане работ по этому проекты, который заставила подписать моего заказчика. - Хоби угукнул и она продолжила. - Я перестраховалась и заложила туда больше времени. Не смотря на то, что программа написана и принята, я еще должна отработать на него около двух месяцев. Думаю он будет дурить и просить сделать какую-нибудь глупость, он вообще немного самодур, но самое главное, что я справилась. Она сильнее обняла его в полном восторге он того что только что произошло. - Разве ты не можешь доработать до конца свой контракт не появляясь тут? - Хосок испытывал сильный дискомфорт, вспоминая ее босса рядом с ней, и ему было важно понять может ли она доделать свою работу дистанционно. - Нет, к сожалению, у моего босса бзик, и у него нет доступа через сеть к северам, я могу только приехать сюда и непосредственно на них "залить" свою программу и все обновления к ней. Но это и не плохо, за эти два месяца они успеют все оттестировать и убедится, что все хорошо. - А ты не можешь, сказать им, что раз работа принята, то контракт завершен? - Могу, но тогда мне придется вернуть часть денег, а их у меня нет, да если бы и были, нужно сделать ремонт в комнате братьев, и успеть надо к началу учебного года. - О какой сумме речь? - очень осторожно спросил Хоби. Она засмеялась, так и не сказав ничего конкретного: - Для кого-то может и не значительная, но мне проще отработать, чем отдавать. *** Они вдвоем решили, что стоит отметить ее сегодняшний успех и сходить куда-нибудь поесть. Она долго размышляла куда они могут пойти. Во-первых, туда где будет спокойно и минимальный риск узнавания Хосока. Во-вторых, место должно быть проверенным и без риска для ее здоровья. Остановились на небольшом семейном итальянском ресторане, куда они раньше часто ходили с отцом всей семьей. Для нее, обычно все сырные и молочные ингредиенты заменяли на овощные. В ресторане, пока она ходила мыть руки, Хосок отправил менеджеру фото визитки, которую захватил, уходя с ее работы и коротко поговорил с ним, объясняя что ему нужно. В ресторанчике они пробыли долго. Тихо разговаривали и просто смотрели друг на друга, улыбаясь глазами. - Когда ты улетаешь? - Завтра. - Так скоро. Жаль, но наверно было сложно найти даже эти два дня в своем расписании, чтобы прилететь сюда. Я так благодарна тебе. Мне очень хотелось увидеть тебя снова и за все-все поблагодарить. Хоби чувствовал как сердце сжимается болью. Она даже не допускает мысли, что он хотел бы забрать ее с собой. Она думает, что он прилетел просто повидаться с ней. В ее будущем нет места для него. У нее так много планов, в которых его нет. Капля за каплей его кровь превращалась в жидкую тоску. Он ничего не отвечал и не говорил, просто смотрел. На телефон пришло сообщение от менеджера, Хосок прочел его, удивился и отправили короткое "Да" в ответ. - Тебя, кажется, потеряли. - Это менеджер, ничего важного. - Наверно он волнуется. Раз бы улетаешь уже завтра, то тебе стоит отдохнуть. Если ты не против, то проводи меня домой, а потом сможешь поехать в отель. В ее голосе звучали сомнения, словно он способен отказать ей. Хосоку вообще не хотелось расставаться с ней. Никогда. *** В такси они ехали молча. Был уже вечер, рабочий день закончился и вечерний час-пик прошел, но до ночи было еще далеко. День только начал сгущаться вечерними сумерками, но в воздухе появилась приятная прохлада. Они вышли из машины у ее подъезда и сели на лавочку. Говорить снова не хотелось, потому что единственное что осталось сказать друг другу - слова прощания. Они просидели так еще минут двадцать или тридцать, перекидываясь короткими ничего не значащими фразами, и наблюдали как темнеет небо, постепенно погружая город в ночь. Ее телефон пиликнул, она скользнула по нему взглядом, потом чуть нахмурилась, взяла его в руки и открыла сообщение. Ее брови насупились еще сильнее, но взгляд выражал недоумение. - Что-то случилось? - спросил Хосок, чувствуя как сердце наполняется страхом. - Не знаю, вообще ничего не понимаю - сказала она и вышла в меню звонков на телефоне, набрала номер и приложила его к уху. После первого гудка на том конце взяли трубку и почти закричали в нее. Даже Хосок слышал это. Она слушала, не перебивая, только изредка задавая вопросы, ответы на которые почти переходили в истерику. Она смотрела не моргая, в полном шоке в глаза Хосоку. Пытка ультразвуком продолжалась еще несколько минут, потом резко окончилась, кажется на том конце бросили трубку. А они продолжали смотреть друг на друга не отрываясь и даже не моргая. Хосок понимал, что происходит. Он узнал голос ее босса, но молчал. Сейчас от него уже ничего не зависит. Решение за ней. Телефон снова коротко пиликнул и она открыла сообщение. На экране была фотография документа с подписью, очень похожего на тот, что уже лежал в ее сумочке. Она зажмурила глаза. Он видел как напряженно подрагивают ее губы. Он ничего не мог ей сказать, пока не поймет ее настроение. Через какое-то время она открыла глаза и не глядя на него стала тыкать в телефоне. Завершив эти действия, заблокировала экран, но посмотреть на Хосока смогла не сразу, а только после того как глубоко вздохнула и выдохнула. - Через несколько минут за тобой приедет такси, - она смотрела на него, но как-будто сквозь него. - Я не знаю когда смогу вернуть тебе эти деньги, но постараюсь как можно быстрее. Хорошей дороги. Она встала с лавочки и он схватил ее за руку, понимая, что вот сейчас теряет ее навсегда. - Я не знаю, что ты сейчас думаешь, но надеюсь, что ты не злишься на меня. Я не хотел обидеть тебя, просто хотел, чтобы тебе стало чуточку легче. Это не такая большая сумма, чтобы ты так сильно переживала из-за нее, а твой босс-самодур вил из тебя веревки. Пожалуйста, не думай, что я хотел обидеть тебя или унизить. Я хочу помочь. "Я хочу, чтобы ты могла поехать со мной" - добавил он про себя. Она наконец взглянула на него. Ее взгляд был холодным и колол Хосока в самое сердце словно иглой. Но в следующее мгновение он наполнился слезами и она дрожащим голосом сказала: -Я не нищая, - слезы в два ручья полились по бледным щекам и Хосок вскочил с места, рывком притягивая ее к себе. Она уперлась ладонями ему в грудь, не позволяя обнимать себя. - Нет-нет, я оплатил твой долг не потому, что считаю, что ты не способна это сделать, я просто не хотел чтобы ты переживала из-за этого. Она сопротивлялась. Она отталкивала его руки, продолжая плакать и утирать горькие слезы обиды. Хосок еще делал попытки обнять ее и объяснить, но она была слишком сильно задета его поступком. Вся ее неуверенность всплеснулась с новой силой. В ней не было радости, по поводу того, что ее контракт с самодуром завершен. Ей казалось, что Хосок показал ей ее место и было нестерпимо больно от того, что она на какое-то время подумала, что может быть по-другому. Хосок пытался объяснять ей, убедить ее, в том, что это дружеский жест и он не пытается ущемить или унизить ее, но она не слышала, все глубже и глубже закрываясь в свою раковину. Хосок был почти в отчаянии. Он пытался облегчить ее выбор, но вместо этого причинил ей боль и надругался над ее хрупкой самооценкой. Он был страшно зол на себя за свой поступок, но сейчас самым главным было убедить ее, что он не хотел оскорбить ее, поэтому он наконец сказал ей то, о чем молчал весь день. - Пожалуйста, услышь меня. Я не пытался показать свою значимость или обидеть тебя. Я просто не хотел, чтобы эти деньги удерживали тебя здесь. Ведь ты такая принципиальная и ответственная. Я испугался, что из-за этого пустяка ты не захочешь лететь со мной. Я прилетел сюда за тобой, - она, вдруг перестала сопротивляться и взглянула на него огромными удивленными глазами. Она и правда не могла подумать, что нужна ему. Хосок вздохнут и прерывисто выдохнул. Она больше не плакала, но ее щеки еще блестели от недавно пролитых слез. Хоби видел как за ее спиной остановилось такси и поспешил сказать: - Я прилетел сюда не для того чтобы увидеть тебя, а для того чтобы убедить тебя полететь со мной. Все эти месяцы я думал о тебе. Поверь, я не принимаю спонтанных решений, когда они касаются таких серьезных вещей, но я очень хочу чтобы мы были вместе. Пожалуйста, давай полетим в Корею вместе. Она хлопала влажными ресницами. Казалось ее мозг не воспринимает информацию и она не понимает его, но наконец он увидел в ее глазах понимание, потом радость, а потом боль. Он знал, ЧТО она ответит ему еще до того как она произнесла хоть слово. Из ее глаз снова полились слезы, но в этот раз они были даже горче чем несколько мгновений назад. Раздирая горло, сжавшееся судорогой, она сказала: - Я не могу, - ее было едва слышно, но он понял бы ее без слов. - Моя семья нуждается во мне, - сказала она и прижала дрожащую ладонь к лицу. Хосок обнял ее за плечи. Она дрожала вся. Она не пыталась обнять его как всегда делала до этого. Она уже сделала выбор. Она останется со своей семьей, чтобы заменить отца и сделать все что может для тех кому нужна. У Хосока есть все, он может обойтись без нее. Он молод, успешен и талантлив. Он не останется надолго один. А она будет отдавать свой долг отцу, которого безмерно любила и по которому так сильно скорбела. Ее счастье не имеет значение, если оно может помешать ей позаботиться о ее родных. Она не говорила всего этого вслух, но Хосок все понимал, по тому как судорожно вздрагивали ее плечи и тому с каким усилием она сдерживает свои рыдания. Для нее поехать с Хоби означало придать своего отца. А этого она сделать не могла. Было проще вырвать свое сердце из груди. В общем так она и поступала. Намного переведя дыхание она посмотрела в глаза Хоби и сказала: - Прости. У него не было слов. Он знал, что ее долг для нее важнее чем чувства. За это и любил. - Иди, - она подтолкнула его к такси, которое уже долго стояло на дороге дожидаясь его. - Ничего уже не изменить. Она за руку подвела его к такси, открыла для него дверь и, обойдя его, уперлась ему в спину, заставляя сесть в салон машины. Он на ватных ногах опустился, глядя на нее больным взглядом. Его сердце случало все медленнее и медленнее, дыхание тоже замедлялось. Он видел как она захлопнула дверь машины и прочел по ее губам: - Будь счастлив.