Наедине с BTS.

Обратно они ехали в полном молчании, преодолев тоже расстояние гораздо быстрее. Незамеченные никем они поставили на место велосипеды и поднялись в квартиру. В квартире была тишина, все спали. - Хочешь чего-нибудь, есть-пить? - спросила она, заглядывая в его глаза снизу вверх. Он отрицательно покачал головой. - Пойдем, я покажу где ты сегодня будешь спать. Она пошла по коридору и он направился за ней мимо закрытых дверей. - Это моя комната. Сегодня ты будешь спать тут, а я с бабушкой в ее комнате, - сказала она пропуская его вперед. Намджун огляделся, но почти ничего не увидел в темноте. Она уверенно прошла мимо, щелкнула выключателем и комнату залил желтоватый свет от настольной лампы. Намджун был благодарен, что она не включила яркий верхний свет, хотелось оставаться в этих "сумерках". Комната оказалась большая: помимо кровати у дальней стены и плательного шкафа, тут был большой письменный стол, заставленный книгами, исписанными листами и закрытым ноутбуком сверху, и несколько книжных шкафов, сверху донизу забитые книгами. Намджуну понравилась атмосфера этой комнаты и он оглянулся на нее. - Мило, но больше похоже на кабинет. Она оглянулась и постаралась взглянуть на комнату со стороны. Пожала плечами и направилась к кровати. - Я перестелю белье и оставлю тебя отдыхать. - Помочь? - Не нужно, можешь просто осмотреться. Пока она занималась бельем, Намджун подошел к книжным шкафам и стал рассматривать книги. Они были очень разные: от книг по истории, искусству, политике, юриспруденции, до детских сказок и комиксов, но самое удивительное что они были на разных языках. Он нашел книги не только на русском, английском и корейском, но и на французском, немецком, итальянском и японском. - Так много разных книг, у тебя так много интересов. - Чтобы хорошо и правильно переводить недостаточно иметь большой словарный запас, нужно знать историю, культуру и многое другое о стране, поэтому я читаю много литературы на языке оригинала. - Так ты не педагог? - Почему же, педагог. С разницей в год я закончила педагогический институт и получила образование переводчика. - Сколько языков ты знаешь?- спросил он отложив книгу по искусству Японии на японском и устремив взгляд на нее. - Профессионально? -Да, - Намджун не сразу понял ее вопрос, но ответил утвердительно. - Я занимаюсь переводами с русского, корейского, английского и французского, сейчас ввожу японский. - А не профессионально? - сказать что Намджун был удивлен - ничего не сказать. - Немецкий и итальянский. На этих языках я могу говорить, но не берусь за переводы. Намджун смотрел как она натягивает простыню на матрас и так спокойно говорит, что владеет семью языками. Разве он мог думать что подобное чудо может водиться так далеко от "большой земли"? - Ты знаешь что ты - гений? - спросил он усмехнувшись. Она засмеялась, взбивая подушки и бросая их в изголовье. - Кто бы говорил, - она улыбнулась ему и кивнула на кровать, которая была уже полностью готова, - помоги мне немного подвинуть ее. Намджун встал со стола, на который облокачивался и пошел в ее сторону. - С твоими талантами ты стала бы чрезвычайно востребованным переводчиком. - В эру интернета я не страдаю от отсутствия работы. - Но ты могла бы побывать в десятках стран и увидеть мир, если бы хотела. - Может быть когда-нибудь. Намджун поймал ее взгляд и увидел в нем грусть. Она отодвигала свою жизнь на "потом", потому что боялась, что своими желаниями и поступками навредит бабушке. Она так любила ее, что даже не допускала мысли, что может попытаться обмануть судьбу и получить что хочет. Она боялась рисковать, понимая что на одной чаше весов ее жизнь, а на другой жизнь другого человека. И она делала выбор не в свою пользу. Так же как и с Намджуном. Она была готова пренебрегать своими желаниями и своим будущим, чтобы не поставить под удар того, кого безмерно любила. Намджун понимал это и принимал. Он не хотел ставить ее перед выбором, потому что ей будет больно. Ему было жаль, что сейчас в ее глазах светилась эта грусть и понимание того, что она ничего менять не будет. - Так что нужно сделать? - жизнерадостно спросил он, подходя ближе. Он не хотел, чтобы она была расстроена. - Нужно передвинуть кровать чуть от стены, так тебе будет удобнее. Ты больше чем я. Он кивнул и взялся за изголовье, но не успел он прикоснуться к нему как изголовье осталось в его руках. Огромными по-детски удивленно-испуганными глазами он взглянул на нее. - Прости. Не знаю почему так происходит всегда. Он был готов, что она начнет возмущаться и ругать его, но она вдруг начала очень громко смеяться. Ее почти скручивало от смеха, она пыталась прикрыть ладонью рот, но это не помогало и она смеялась только больше. - Мы... мы - слышал он сквозь ее смех, - сломали... мою... кровать. Ситуация и правда была не однозначная и Намджуна тоже пробрал смех. Он смотрел на нее и смеялся еще сильнее. Слова и скрытые в них смыслы последнего часа так сильно держали их в напряжении, что сейчас смех вырвался из них прорвав эту дамбу и отпуская внутренние ограничители. - Мы... сломали ее, - повторял Намджун, смеясь столь же сильно и почти отчаянно. Он видел как на ее глазах от смеха выступили слезы и она прикрыла лицо руками, скрывая смех, почти переходящий в истерику, в ладонях. Он слышал как она шумно вздыхает, пытаясь успокоится, видел как сквозь сомкнутые пальцы просачиваются слезы, видел как вздрагивают ее плечи и в какой то момент не смог понять плачет она или смеется. Он позвал ее по имени, но она покачала головой и только через несколько секунд смогла убрать руки от лица. Все ее лицо было залито слезами, она продолжала улыбаться и натужно всхлипывать, и Намджун не был уверен, что это от смеха. Он заглядывал ей в глаза, пытаясь понять ее чувства, но она опускала взгляд, оставаясь наедине с тем что так сильно ее волновало. Она собрала белье, взяла подмышку ноутбук и направилась к выходу. Взявшись за ручку она оглянулась. - Спокойной ночи, Намджун. Он видел в ее взгляде боль и тоску, его сердце болезненно сжалось и не отдавая отчета он сделал движение вперед, но она снова, едва заметно покачала головой, глазами прося его оставаться на месте. Потом выскользнула за дверь и ушла. *** Намджун плохо спал. Вернее совсем почти не спал. Когда дверь за ней закрылась, он стоял посреди комнаты и с усилием сжимал кулаки, пытаясь успокоится. Он хотел пойти за ней. Не знал зачем, но хотел. Но вспоминал ее взгляд и усилием воли удерживал себя на месте. Когда ему удалось успокоиться, сна все равно не было и он снова подошел к книжным шкафам и заглянул на полки, ища, может быть на них, ответы на свои вопросы. Он внимательно посмотрел на полки, на которых хранилась литература на корейском языке. В дальнем конце полки, под грудами книг он нашел ее тетради тех времен, когда она только начала изучать язык. Тут было несколько тетрадей, начиная с первой, где она только изучала алфавит. Детский округлый почерк старательно вырисовывал незнакомые буквы. В этой тетради больше было написано на русском языке, но к концу она уже составляла небольшие тексты. Это было похоже на дневник ребенка. В зависимости от темы она писала о том что любит, о школе, семье. Намджун читал и представлял перед глазами маленькую сосредоточенную девочку с большими глазами. В других тетрадях он снова читал короткие истории из ее жизни о домашних питомцах, друзьях, поездках в гости, о бабушке. Из простых предложений, в которых она отрабатывала грамматику, он так много узнал о ней, что с каждой минутой все больше и больше чувствовал как свинцовой тяжестью наливается грудь, потому что знал как очень скоро покинет ее. Он сел на кровать с ее последней тетрадью, в которой уже гораздо более взрослым почерком она рассуждала о кинематографе и искусстве. Так с этой тетрадью на коленях он и уснул. Сейчас Намджун шел по длинному коридору на кухню, откуда слышал голоса. На встречу ему на полной скорости выскочил мальчишка лет двенадцати с коротким черным ежиком волос на голове и темно-карими глазами. Мальчишка затормозил и уставился на Намджуна, который был выше его на полторы головы, и что-то сказал по-русски. - Вежливо поздоровайся, - сказала бабушка строгим голосом на английском, уперев недовольный взгляд в спину внука. - Здравствуйте, - сказал парнишка, даже не пытаясь убрать с лица недовольство. Он представился и продолжил, - Как поживаете? Намджун с улыбкой протянул руку, поздоровался и назвал свое имя. - Расскажи о себе, - сказала строгая бабушка и покорный внук загнусавил, словно отвечал урок у доски. - Я учусь в шестом классе, занимаюсь плаванием и боксом. У меня есть папа, мама, бабушка и старшая сестра. Я люблю кататься на велосипеде и мороженое. Намджун рассмеялся. Да, такая строгая бабушка заставит любить чужой язык. - Приятно познакомиться. Твоя сестра сказала, что ты был на соревнованиях. Хочешь рассказать о них? Глаза мальчика стали в два раза больше, кажется, он не все понял из слов Намджуна. - А я говорила тебе, что нужно больше времени уделять языкам, а не спорту. Как ты будешь общаться с другими людьми, если не знаешь даже английского. Возможно дети твоей сестры вообще не будут знать русского языка, как же ты будешь с ними разговаривать, дядя? - не без ехидства спросила старушка, пеняя внуку. - Куплю им словарь, - на прекрасном английском выкрикнул мальчишка и промчался мимо Намджуна. Намджун снова рассмеялся и вежливо поздоровался с бабушкой. - Она в моей комнате, - сказала пожилая женщина, - третья дверь налево, - и ушла вслед за внуком. Подходя к комнате он услышал ее голос. Намджун постучал и приоткрыл дверь. Она сидела напротив открытого ноутбука и кивнув ему, разрешила зайти. У нее был видеозвонок, который почти завершился. Она вежливо попрощалась по-японски и закрыла компьютер. - Доброе утро. Пойдем я накормлю тебя завтраком. Пока они шли на кухню Намджун спросил как давно она знает японский и она ответила, что изучает его чуть меньше года. - Мне нужно было отвлечься, - спокойно ответила она на его удивленный взгляд. - То есть, ты изучаешь незнакомый язык десять месяцев и уже свободно разговариваешь? - Языки всегда легко мне давались. Этим я в бабушку, она самостоятельно изучила английский и французский. Она усадила его за стол, накормила и поставила перед ним большую чашку кофе, когда на кухню пришла ее бабушка и села рядом с Намджуном, но не успели они втроем начать беседу как из глубины квартиры послышалась мелодия "Trouble" и она убежала ответить на звонок. - Я так давно поставила ей эту песню на телефон, а она до сих пор ее не меняет. Наверно ей тоже нравится, - задумчиво сказала бабушка, прихлебнув чай. Намджун был очень смущен и не нашелся что ответить, поэтому просто молчал, уткнувшись в свою чашку кофе. - Она всю ночь проплакала в подушку, - совсем другим голосом сказала женщина рядом. - Мне так больно смотреть на вас. Вы даже не понимаете чего лишаете себя. Намджун снова промолчал, лишь до боли сжав челюсти. - Почему ты не настоишь? Она любит тебя и уступит. - Я не могу, - на выдохе произнес он. - Она рассказала тебе о своем сне? Ты же умный человек, как ты можешь верить в такую чушь? - Я кореец, а мы верим в сны, - с грустной улыбкой сказал он. Они долго молчали каждый думая о своем, но вдруг пожилая женщина сказала: - И как мне после этого жить? Намджун посмотрел на нее и она подняла на него свои по-детски беззащитные, наполненные слезами глаза. - Долго и счастливо, - с тихой улыбкой сказал он. - Мы делаем это не только для вас, но и для себя. Возможно, еще не время. *** Звонок был от ее отца. Он сказал, что сам отвезет Намджуна и его сопровождающих в аэропорт, ведь времени до самолета оставалось все меньше, а его машина самая подходящая для этого. Намджун позвонил своему менеджеру и продиктовал им ее адрес, чтобы они подошли и они вместе отправились в обратный путь. Пока все участники путешествия собирались, Намджун, девушка и ее бабушка спокойно сидели на кухне, пили чай и разговаривали про BTS, вспоминая самые смешные моменты в их видео. Когда все собрались, а ее отец ждал их внизу в разогретой машине, Намджун тепло попрощался со всеми членами семьи, но когда очередь дошла до нее, она сказала: - Я провожу тебя до аэропорта. *** На заднем сиденье машины ее отца их было трое: переводчик, Намджун в центре и она. Переводчик спал, откинув голову в угол между подголовником и окном, а они с Намджуном сидели так близко, что начиная от их обуви и заканчивая плечами между ними не было ни миллиметра расстояния. Одна ее рука была в руке Намджуна, а вторая ужасно мерзла и она постоянно сжимала ее, но это не помогало. Им предстояло проехать несколько часов до аэропорта и это были самые счастливые часы в ее жизни. Отец и менеджер иногда разговаривали, но она не вслушивалась и не пыталась помочь им в беседе. Она сидела с закрытыми глазами и была благодарна, что дорога до аэропорта такая долгая. Когда машина подскакивала на ухабах Намджун чуть сильнее сжимал ее ладонь и в эти моменты она чувствовала себя еще счастливее. Она так много говорила вчера и ночью, что сегодня хотела только молчать. Молчать и ощущать его тепло рядом. Еще несколько ближайших часов. В один момент он повернулся к ней, чтобы предложить воды, но увидел, что ее глаза закрыты и подумал что она уснула. Тогда он немного развернулся к ней лицом, положил ладонь ей на щеку и прижал ее голову к себе. По плечу ее голова скользнула и остановилась у его ключицы. Его ладонь медленно скользнула по щеке, шее, по лацкану пальто, рукаву и коснулась замерзшей ладони. Он спрятал обе ее ладони себе под куртку и обнял ее за плечи, удобнее уложив себе на грудь. Она так и не уснула. Она не могла позволить себе пропустить и не запомнить хоть одно мгновение рядом с ним. Лежа на его груди, вдыхая его аромат в сумраке салона машины, она не хотела думать, что все это слишком скоро кончится навсегда. *** И оно закончилось. Их бесконечная поездка подошла к концу. Отец оставил машину на парковке и в густых вечерних сумерках они все вместе пошли к зданию аэропорта, чтобы попрощаться внутри. Намджун смотрел на нее и не знал что произнести. Любые слова казались жестокими. Слова признаний или просьб, произнесенные в слух станут похожими на смертный приговор для другого человека, поэтому он скорее онемеет, чем произнесет их. Но слова прощания - единственное что осталось им, говорить тоже не мог. Было слишком очевидно, что эта встреча - их последняя надежда и она не сбылась. Любые слова только подчеркнут это, оставят еще более тяжелый осадок. А им и так невыносимо тяжело. Они оба понимали, что чтобы не соединило их случайно: мистика, волшебство или рок - оно поиграло их судьбами и снова развело по разным частям света без надежды на новую встречу, потому что эта встреча будет означать уход из жизни живого человека, ставшего близким и ему, и мечтать об этой встрече становилось греховно. Она стояла близко. За последние часы расстояние между ними уменьшилось до минимума, чтобы через несколько минут растянуться на континенты. - Кажется, что чтобы я сейчас ни сказал это будет звучать глупо и неуместно, - произнес он, с мукой глядя ей в глаза. - Тогда не говори ничего. Слова причиняют боль. Да, все слова, что они произнесли в слух с того момента как встретились, сейчас причиняли только боль, словно кислота растворяя радость. Слова разрушили их будущее и эти обломки острыми остовами торчат, царапая их души при каждом вдохе. Намджун всегда считал, что его лучшее оружие - слово, но сейчас оно не только не поможет, но и навредит. Он остался безоружен и нем перед своей долей, но у него еще есть выбор: сделать вид, что их встреча была пустым, ничего незначащим фарсом или признать, что она навсегда изменила их, не смотря на то что продлилась слишком мало, но успела осветить их жизни короткой вспышкой истинных чувств. И он выбрал второе. Сделав едва заметное движение вперед, он притянул ее ближе, низко наклонил голову и прижался губами к ее губам. Как по команде ее отец, его менеджер и переводчик, стоявшие в двух шагах от них, развернулись и разошлись в разные стороны, едва попрощавшись. *** Он целовал ее горячо, беззаветно и безнадежно. Она приподнялась на носочки и цеплялась за его футболку под курткой, разделяя все его чувства до капли. Он судорожно сжимал глаза, словно тонкая полоска кожи могла защитить их от реальности, в которой у них ничего нет. Ни будущего, ни настоящего, только обжигающие мгновения прошлого. Он держался за эти мгновения, хватался не в силах расстаться с той жизнью, которая не сбудется ни для одного из них. Эта жизнь сгорала на их губах, обжигая до белого пепла их души. Дни, месяцы и годы, отпущенные им их счастья прогорали, смятые горечью их первого-последнего поцелуя. Ничего из того что могло бы сбыться не сбудется. Не случится не огня ссор, ни радости примирений, ни неуверенных пониманий друг друга, ни страстных откровений - ничего из того чем могла бы быть наполнена их жизнь впредь. Останется только этот поцелуй. Первый. Последний. Время не линейно и не последовательно. Сейчас оно остановилось и расширилось до предела, вмещая в себя тысячи тысяч мгновений, прикосновений, слов и взглядов. Оно благосклонно спрятало их от жестокой реальности, даря им бескрайнюю нежность в объятьях друг друга, в обмен на выбор без выбора и расплату за этот выбор. Они были на разных сторонах хрупкой геометрической фигуры. Их малейшее сближение нарушит баланс и повлечет за собой фатальные последствия. Они приняли эти условия и смирились с ними, а в обмен получили несколько бесконечных мгновений вне этой системы координат. Сейчас они не подчинялись ничему к чему были привычны. Они были выше всего что происходило на земле. Они были там, где значение имело только то, что они чувствовали. Жертвенность и чистота обоих защищала их от приговора, который обязательно должен был бы быть, если бы сейчас между ними было не прощание. Это не значило, что она перестанет любить свою бабушку и быть ей благодарна за свою жизнь. Нет. Все останется без изменений. Только теперь все они будут ценить каждый день рядом с любимыми гораздо сильнее, потому что никто не знает сколько ему отпущено. Они оба приняли решение, они оба будут нести за него ответственность, но сейчас они в последний раз касались друг друга, с последний раз соединяли души, в последний раз слышали дыхание друг друга. В последний раз были рядом. Он чувствовал как она отдает ему всю себя. Чувствовал как она наполняет его любовью, надеждой и светом. Он знал что она будет хранить и беречь его в своем сердце. Ее маленькие ладони под его курткой, ее нежные и трепетные губы под его губами давали ему так много. Они наполняли его силой и огнем, они давали ему веру в себя и указывали путь. Она так щедро отдавала себя, словно решила за короткие последние мгновения осветить его жизнь своим теплом до его последнего вздоха. Намджун обнимал ее за плечи, стремясь защитить ее ото всего, что может когда-нибудь ее напугать, он кутал ее своей силой и теплом; он вдыхал в ее легкие кислород, выжимая его из своих легких; он ласкал ее так нежно, чтобы она никогда не чувствовала себя одинокой; он проклинал свой успех и свои обязательства перед другими, свою ответственность и необходимость покинуть ее. Он хотел ей отдать себя, но не смог и молил о прощении. Он мог быть с ней только на своих условиях и, как он и предполагал, это эгоистично и невыполнимо. Он целовал ее умоляя простить его за тот выбор, что ей пришлось сделать. Он причинил ей боль, вместо удовольствия, он дал ей разочарование вместо счастья, он отнял у нее надежду. Он был виноват перед ней за то, что не оставил ей выбора. Если бы он мог, он бы не заставил ее испытывать эту горечь, но единственное что он мог сделать теперь - уместить в считанные минуты тысячи их поцелуев, которых в ее жизни не будет. Он ощущал на губах вкус ее слез и они словно яд попадали в его кровь. Он должен был защищать и заботиться о ней, но вместо этого он заставляет ее плакать. Ничего из того что должно было сбыться, не сбудется. Их жизни сгорали на их губах, опаляя их души огнем до белого пепла. *** Когда все мыслимые и немыслимые сроки вышли, они разомкнули губы, но руки разомкнуть не смогли. Они стояли прижавшись лбами, зажмурив глаза и тяжело дыша. - Я..., - инстинктивно начал говорить Намджун, но замолчал. Впервые в жизни он не знал что скажет уже начав говорить. Обещания, просьбы и мольбы были по-прежнему неуместны. Она покачала головой и коротко сказала: - Иди. Когда на коже возникает рана, то несколько мгновений она "обнажена", на ней нет крови. Можно увидеть ровные края пореза или как слой за слоем содрана кожа. Она обнажена и беззащитна. Так же перед тем как разомкнуть руки, молодые люди сильнее сжали объятья, а потом стали отдаляться друг от друга миллиметр за миллиметр, отдирая себя друг от друга, слой за слоем. Сначала было просто и даже не больно. Но постепенно пространство между ними стало наполнятся немыми стонами и, видимой только им двоим, болью. С каждым медленным скольжением руки от плеча, к предплечью, по ладони, по кончикам пальцев, с каждым шагом в противоположную сторону, с каждым все более и более далеким взглядом, каждого из них становилось все меньше. Они приехали сюда целыми, но уедут обратно незавершенными, оставляя в руках и сердцах друг друга то, что им больше не принадлежало. Намджун прошел к стойке регистрации на рейс, а она спустилась на стоянку и села в машину отца, что ожидал ее. Он сидел отвернув лицо к иллюминатору. В его ушах были наушники, но они не были ни к чему подключены. Самолет начал движение. Она сидела сжавшись в кресле рядом с водительским и смотрела куда-то вдаль, ощущая как медленно, с головой ее затопляет боль. Они двигались в противоположные стороны. Еще несколько часов они будут удаляться друг от друга, заполняя все пространство между ними кровоточащими мечтами, которым не суждено было сбыться. Но наравне с болью, так легко и логично вошедшей в их жизнь, они оба испытывали благодарность. За любовь. Которая не пройдет.