Letters of the Past

«Это был ты.»   В этот момент разум Драко, казалось, отключился от тела. Ее слова отскакивали друг от друга, ударяя по его черепу и затрудняя дыхание. Он отчаянно хотел поверить ей, настолько сильно, что чувствовал, как дрожат его руки, жаждущие потянуться вперед и прикоснуться к ней. Наконец.   Но он не мог. Что бы ни говорила Гермиона, Драко знал, что вызвало столь чудесные изменения в ее сердце, и это был не он. А эта его альтернативная версия, которая играла мученика и использовала свою слизеринскую хитрость, чтобы поразить эту драгоценную девушку напротив него и перевернуть ее мир с ног на голову и вывернуть все наизнанку. Отвращение перехватило его горло и заставило желудок сжаться.   Драко увидел, как выразительные глаза Гермионы сузились при виде его недоверия к ее словам, и тихий звук, похожий на рычание, вырвался у нее из горла. Он не мог сдержать ухмылку, которая изогнула его губы при этом звуке. Его прекрасная львица, рычащая на него, как крошечный котенок. На мгновение он задумался, мурлычет ли она тоже, но решительно отодвинул эту мысль на задний план вместе со всеми другими неуместными мыслями, которые появлялись у него в последнее время. Не помогало и то, что на ней были самые короткие шорты, которые Драко когда-либо видел. Они были приятными на вид... не такими приятными и гладкими, как ее длинные стройные ноги.   Гермиона была такой крошечной, совершенно миниатюрной, и все же ее ноги, казалось, совершенно не заканчивались. Он почти мог представить, как они обвились вокруг него — на этот раз Драко неловко откашлялся и с силой встряхнул головой, чтобы прогнать образы, которые крутились в его мозгу.   — Это правда, Драко, — подчеркнула Гермиона. «Хотя иногда мне кажется, что я клещами вытаскиваю из тебя по слову, в тех редких случаях, когда ты открываешься, я… я чувствую себя благодарной за то, что ты решил поделиться со мной частью себя. Я знаю тебя уже семь лет, Драко — и все же я чувствую, что только недавно мне было позволено увидеть тебя таким, какой ты есть, вместо маски, которую ты постоянно носишь. И мне нравится то, что я вижу».   Выдохнув, Гермиона поднялась с дивана и начала расхаживать перед камином. Глаза Драко следили за каждым ее движением, пока он пытался замедлить учащенный пульс глубокими вдохами. Она была очаровательна, когда раздражалась, решил он.   — Ты так раздражающе прекрасна. Ты такая самоуверенная и решительная в один момент, а в следующий — заливаешься краской. Что так очаровательно, боже, мне больно это признавать, — Драко наблюдал за ней, и его улыбка стала шире. Ее волосы развевались с каждым сказанным словом; ее руки размашисто пролетали из стороны в сторону, пока она шагала. «Ты защищаешь тех, кто тебе дорог, и бесспорно преданна им. То, как ты говоришь о своей матери — о любви, которую ты к ней испытываешь, легко понять, почему она была готова поставить все на карту ради твоей безопасности».   Внезапно Гермиона остановилась, повернувшись лицом к нему, ее глубокие темные глаза смотрели на него в мольбе.   — Ты хороший человек, Драко. Просто у тебя было не так много возможностей показать это. Но я знаю, что ты именно такой. Я видела это. Пожалуйста, поверь мне.   Его сердце сжалось в груди. Как давно Драко мечтал о чем-то подобном? Годы тоски и страданий в тишине, можно ли было этого избежать, если бы он только был достаточно храбр, чтобы показать ей, кто он такой? Неужели в последнее время она обращала на него такое пристальное внимание? Он попытался вспомнить то время, когда они работали в библиотеке. В основном Драко использовал время, чтобы наблюдать за ней, изучать ее, тайно обожать ее. Но, если подумать, Гермиона так же внимательно наблюдала за ним. Маленькая ведьма охотно выслушивала все, чем он хотел поделиться, и так мило подбадривала юношу, когда ему было трудно открыться девушке.   Гермиона редко давила на его, а если и давила, то всегда мягко — с беспокойством и заботой о нем. Руки Драко стали влажными от пота, и он был почти уверен, что стадо гиппогрифов проносилось в его животе, нервный трепет, которой он обычно ожидал и ассоциировал с этой прекрасной ведьмой перед ним, заставил его щеки гореть.   «Это не так просто сделать, Гермиона. Я знаю, что я нехороший парень. Я не заслуживаю тебя, это до смешного ясно. Я ходячая тень, готовая своей тьмой уничтожить твой маяк надежды. Как ты могла хотеть этого? Как мог кто-нибудь хотеть быть со мной?» Ему была ненавистна сама мысль о том, чтобы говорить эти слова вслух, но это была правда. Драко знал, что может провести всю жизнь, делая добрые дела, и все равно никогда не заслужить сияющий образец чистого сердца, которым и была Гермиона Грейнджер.    — Хватит! — взорвалась Гермиона, маршируя к нему, уперев руки в бедра, а затем склонившись над ним. Она покачала головой, и ее красивые до бесконечности глаза стали затуманиваться новыми слезами. — «Терпеть не могу, когда ты так говоришь о себе! Да, в твоей жизни было более чем достаточно тьмы, но она не определяет тебя, Драко. Разве ты это не видишь?»   Ее судорожные вздохи и всхлипывания полоснули ножом по его сердцу, и, даже не задумываясь дважды, он встал и заключил ее в крепкие объятия. Осторожно покачивая ее из стороны в сторону, Драко шептал утешающие слова, пытаясь успокоить ее, нежно проводя рукой по ее кудрям.   — Прости, — прошептал он. — Я не хотел тебя так расстраивать. Маленькие руки Гермионы вцепились в его рубашку, как будто это был спасательный круг, и ее слезы намочили ткань, покрывающую его грудь. «Ну, ну, успокойся, любимая. Я не очень хорошо представляю, как нужно вести себя с плачущими девушками».   Из Гермионы вырвался тихий сокрушенный смешок, и Драко вздохнул с облегчением. Слегка отстранившись, он посмотрел на нее с немалой долей удивления, прежде чем снова прижать ее к себе.    — Ты и правда испытываешь все те чувства, о которых рассказала мне? — пробормотал он, зарывшись носом в ее ароматные кудри.   — Конечно, правда. У меня нет привычки говорить то, чего я не имею в виду, — так же мягко ответила Гермиона. Драко чувствовал, как его кровь приливает к голове, и слышал, как гулко стучит его сердце в ушах, когда он снова медленно отстранился, только на этот раз он нежно взял ее лицо в свои руки. Его взгляд пробежался по ее чертам, желая запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь – чем бы он ни обернулся потом. Собрав все свое мужество и услышав, о чем взывает его сердце, Драко потянулся вниз, коснувшись губами ее губ, и поцеловал ее, как будто у него никогда больше не будет возможности сделать это.   На мгновение Гермиона замерла, а его губы уговаривали, умоляли, отчаянно просили ее присоединиться к этому танцу губ и языка. И, наконец..., наконец, она сладко вздохнула, когда ее тело растворилось в его, и ее губы начали неуверенно шевелиться вместе с его губами. Тихий стон вырвался из его груди, когда он притянул ее ближе и нежно облизал ее пухлую нижнюю губу, именно так, как он представлял себе это в течение многих лет в своих снах.   Губы Гермионы имели вкус чая и меда, сладкие и землистые. Бесконечно притягивающие. А потом, когда она раздвинула эти пухлые, словно ужаленные пчелами, губы и тихонько заскулила в его рот, когда его язык скользнул мимо и мягко коснулся ее собственного - Драко забыл обо всем. Гермиона провела руками по его груди, вокруг шеи и добралась до его волос, осторожно их потянув. Собственные руки Драко скользнули вверх и вниз по ее талии, вдоль изгиба ее спины, прежде чем скользнуть в ее буйные кудри. Осторожно потянув, он наклонил ее голову и провел губами по линии ее челюсти, тяжело дыша, в попытке утихомирить легкие.   — Вау, — услышал он хриплое заявление Гермионы и мягко усмехнулся, утыкаясь носом в ароматную кожу, в пульсирующую венку на ее шее.   — Ты не представляешь, как давно я хотел это сделать, — прошептал ей на ухо бархатный голос Драко.   — У меня были некие предположения на этот счет, — ответила она веселым и счастливым голосом. Драко мысленно слегка выпятил грудь от гордости. Его поцелуй не только остановил ее слезы, но и вызвал эту широкую ошеломленную улыбку. Он сделал это. Этого поцелуя было достаточно, чтобы вызвать у него головокружение.   Не в силах сопротивляться, да и не желая сопротивляться, Драко снова впился своими губами в ее губы. Туманная мысль пронеслась у него в голове, а можно ли стать зависимым от поцелуев. Он немедленно отбросил эту мысль; он был бы не прочь прижаться к губам этой ведьмы. Подпиленные ногти Гермионы царапали его кожу на затылке, пока она проводила своим розовым, как лепесток, языком по складке его губ, и ее нетерпение вырвало стон из его горла.   С большой неохотой Драко оторвался от ее манящих губ — ее тело так близко прижалось к его, а ее опьяняющие поцелуи разбудили его спящее нутро, но для такого поведения было еще слишком рано. Гермиона была той, кого следовало ценить, боготворить и любить безмерно. А не проявлять грубое обращение во время, по общему признанию, фантастического поцелуя.   — Гермиона, — выдохнул Драко всего в нескольких дюймах от ее губ. Его глаза блестели, как только что отполированное серебро, когда он нежно смотрел ей в глаза. «Клянусь тебе, никто не сможет любить тебя больше, чем я, если ты этого захочешь. Я буду стараться изо дня в день завоевывать твою привязанность. Я буду любить тебя всем сердцем и всеми фибрами моего существа, если ты согласишься быть со мной. Пожалуйста, пожалуйста... стань моей?»   Драко был потрясен, когда она приподнялась на носочках и прижалась к его губам мягким, сладким, целомудренным поцелуем, ее собственная улыбка отразилась на его губах.   — Ничто не сделает меня счастливее, Драко.   И он мог сказать, что она действительно имела это в виду. Мягкость в ее взгляде, когда ее ресницы трепетали, была успокаивающим бальзамом на его душу, и он не мог не сжать ее в еще одном крепком объятии, борясь с предательскими слезами, наполнившими его глаза. Нехорошо плакать перед ней, особенно из-за этого. Однако Драко никогда раньше не испытывал такого счастья, и, похоже, он не мог его контролировать.   — Спасибо, — наконец выдавил он, зарываясь лицом в ее великолепные кудри. «Видят звезды, я никогда не думал, что этот день настанет». Словно почувствовав его эмоциональный подъем, Гермиона нежно провела рукой по его волосам, а затем успокаивающе погладила  вдоль позвоночника.   — Ну что ж, он наступил, — ее хриплые смешки вызвали искреннюю улыбку на его лице, и он тут же решил, что если она позволит ему, он никогда не отпустит ее.   Прижавшись во вдохе к ее кудрям, Драко в последний раз сжал ее в объятьях, прежде чем сделать шаг назад и провести рукой по своим волосам, теперь непослушным из-за блуждающих рук Гермионы. «Я не хочу тебя отпускать, но уже ужасно поздно, а к завтраку обычно зовут рано. Тебе нужен отдых, любимая».   Сердце Драко замирало каждый раз, когда он произносил слова нежности, волнение от возможности сделать это разливалось по его венам.   — Я не хочу уходить, — игриво заскулила Гермиона, надувшись. Не в силах и не желая сопротивляться искушению, Драко наклонился и нежно поцеловал ее надутые губы, нежно проводя пальцем от виска к подбородку.   — Что, если я пообещаю первым делом ждать у твоей двери, и мы вместе позавтракаем? Так будет лучше? На самом деле он дал бы ей все, что ее сердце пожелает.   «Это определенно заставляет меня с нетерпением ждать утра», — прошептала Гермиона, глядя на него с открытым обожанием, рисующим ее черты.   — Тогда это свидание. И сердце его затрепетало при этом слове.