Забвение

Соединим сердца, Во сне взлетит твоя душа Веди в ночи меня Вдаль, вдаль, вдаль по реке… В тумане спит луна, Она ведет в твои края. Нырнем в обьятья сна Вдаль, вдаль, вдаль по реке… Садира - Вдаль по реке.

За окном завывала вьюга. Ее тоскливый вой яростно пытался ворваться в комнату, однако бессильно врезался в окно. Казалось снежинки во время непогоды способны разрезать плоть, оставив после себя кровавые царапины. Тарталья едва слышно усмехнулся и притянул девушку, что дремала у него на груди, чуть ближе. Двое путников едва успели найти укрытие перед проявлением непредсказуемости погоды Снежной. На родине Аякса такая погода была далеко не редкостью, но бури становились все ожесточеннее и свирепее, чем ближе они подходили к Дворцу. Люмин слегка поерзала, все по-прежнему пребывая во сне, неосознанно пытаясь устроится удобнее на своем жестком лежбище, заставляя молодого человека затаить дыхание. Тарталья даже не осознавая этого ярко улыбнулся, наблюдая как Путешественница потерлась щекой о слой бинтов, что покрывал почти весь торс ее задиристого спутника. Это было даже не назвать ранами, так пустяк, пара царапин, но девушка упрямо нахмурилась и принялась заматывать ранения, привычно бурча себе под нос и игнорируя легкие смешки юноши. Девушка вздохнула во сне, дыхание выровнялось. Аякс инстинктивно прижал ее одной рукой к себе ближе, пальцами второй едва ощутимо лаская щеку девушки. Тяжесть ее тела заставляла зачерствевшую душу пронзительно дрожать от переполняющих ее чувств. Люмин. Лишь одна она способна на это. Ее нежный свет заставлял снова и снова его вспоминать о том, что именно он хотел защитить. Одиннадцатый Предвестник. Вес этого звания, его предназначения, размывался рядом с ней. Слегка наклонившись, Аякс нежно поцеловал макушку девушки, столь беспечно погрузившейся в сон. Чуть ранее она сама предпочла его объятья мягкой кровати, что стояла рядом. Одним этим чуть не выбив землю из-под ног радостно захихикавшего юноши. С готовностью обняв Люмин, Тарталья даже не обратил внимание ни на эхо легкой боли от перевязанных ран, ни на тень беспокойства от их завтрашнего пути. Все замерло в тот миг, оставив лишь тепло от их прижившихся к друг другу тел. Вдыхая ее запах, юноша чувствовал умиротворение. Вьюга продолжала зверствовать. Яростно и хаотично снег продолжал стучать о стекло. Двое людей, что пребывали сейчас в спокойном сне, не обращали на это никакого внимания. Было лишь умиротворение.