Cat? What a joke...

Вокруг Шоты Айзавы была особая аура, которая кричала: “Поговори со мной, и ты умрешь”. Когда он шел в школу пешком, все держались от него на расстоянии. Коллеги-учителя, даже Хизаши, ничего ему не сказали, и поэтому они оставили его в покое, в его спальном мешке под столом. Некоторое время они молчали, прежде чем вскоре снова завязался разговор. — Итак ... как ты думаешь, кто будет новым учителем? — спросила Немури. — Я не знаю, Недзу ничего не говорил о приходе нового учителя — Хизаши вздохнул, водя карандашом по носу. — Может быть, это для Яги? — Нет, нет, у него своя комната. — О... Так, может быть... Прежде чем Хизаши успел что-либо предложить, двери распахнулись. Все разговоры снова прекратились при виде вновь прибывшего. — Слава богу, я нашел его! Эта школа - настоящий лабиринт! А Недзу - ужасный навигатор! — прокричал мужчина ровным и мелодичным голосом. — Ты слышишь этого Недзу! Ты не умеешь управлять своей собственной школой! — Мужчина выключил одну из многочисленных камер в гостиной. Шота стиснул зубы и проигнорировал их разговор, он действительно был не в настроении разговаривать с ними. Но даже в этом случае он уловил фальшивый смех этого фальшивого человека, от которого у него закипела кровь. Он хотел встать и уйти, но потом этот человек начал сеять хаос и показал, что кашлять кровью для него совершенно нормально. Должно быть, он откашлялся перед двумя учителями. Боже, мне за это недостаточно платят. Бывший кот ушел, и когда Немури начала болтать о том, какой милый этот извращенец, он тоже немедленно покинул свое укрытие. Он пришел в свой класс и был взбешен тем, что увидел: Минета, еще один этот гребаный извращенец, пытался дотронуться до груди Яойорозу, в то время как она делала все возможное, чтобы держать низкорослого извращенца подальше от. Было ясно, что ей неприятен какой-либо контакт, и, несмотря на это, извращенный подросток продолжал пытаться справиться с чувством. Если Шота не может избавиться от этого кошачьего ублюдка, он клянется Богу над облаками, что избавится хотя бы от одного куска дерьма. Он активировал свою причуду, вена запульсировала у него на лбу, а руки сжались в кулаки. — Минета Минору — прорычал Шота, напугав класс; они не заметили его, пока он не заговорил, и угрожающий оттенок в его голосе эхом разнесся по всей комнате. Все в классе замерли, прежде чем повернуться и посмотреть на своего учителя. Минета, полностью уравновешенный, белый как стена, повернулся к нему, весь потный и нервный. Его руки нервничали, когда он пытался незаметно отодвинуться от Яойорозу. Ты боишься? Хорошо. Ты это заслужил. — Из-за вашего грубого неподобающего поведения по отношению к ученикам этой школы вы исключаетесь из UA и вам запрещено посещать любую школу героев в Японии, иди в офис Недзу. Возьми свою сумку. Подростки уставились на него с недоверием и шоком. — Что?! С-сенсей, подождите, пожалуйста! Я... я могу испытать... — Аизава-сенсей, подождите! Я... Губы Шоты, казалось, растянулись в рычании. — Я больше не твой сенсей. — он не дал Минете закончить свое оправдание. — Уходи, пока я тебя не заставил. С этой угрозой температура в комнате упала. Никто не возразил, даже Минета, чьи глаза начали наполняться слезами. Он несколько раз открыл и закрыл рот, но ничего не сказал под его пристальным взглядом. Затем парень повернулся и выбежал из комнаты, не оглядываясь, но прошло совсем немного времени, прежде чем его крики из коридора стали отчетливо слышны. Он огляделся по сторонам. Все сопляки застыли в шоке и страхе. Неуверенные в том, что недавно произошло. Хорошо, по крайней мере, их уважение вернулось. Глаза Шоты остановились на Мидории, и мальчик вздрогнул и опустил взгляд, не желая встречаться с осуждающим взглядом своего сэнсэя. Он не был похож на своего отца, и это было хорошо, иначе это было бы очень, очень раздражающе. Прозвенел звонок, и дети выдохнули. Точно ... Теперь у них есть этот белокурый идиот. Он объявил, что они не будут брать его в героический класс, и когда Всемогущий пришел с каким-то плохим каламбуром. Шота проигнорировал происходящее и направился обратно в учительскую, где заранее был разложен его спальный мешок, готовый снова свернуться в кокон и вздремнуть, в чем так нуждался. Когда он вошел, комната была пуста, все остальные уже были на занятиях. Это дало Шоте необходимую тишину, когда он обошел самый новый стол и остановился. Там были бумаги с именами его учеников. ‘На моем столе есть документы по большинству причуд класса 1-A. Если у вас есть время, пожалуйста, Айзава-сан, посмотрите на них.' — Черт — выдохнул он и взял их. Позже он прочитает их все и разозлится еще больше, потому что анализы Мидории были за гранью хорошего. _________________________ Он посмотрел в бирюзовые глаза. Конечно. Конечно, черт возьми. У этого мира хреновое чувство юмора, я знаю, но это? Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Он вошел в кафе, бормоча про себя, что забыл. Этот ублюдок-бариста посмотрел куда-то еще. — Черный кофе, правильно? Он прищурил глаза. — Х-хорошо... — он начал работать, не дождавшись ответа. — Вы хотели бы получить его здесь или уйти? — … — Я предполагаю, что это означает ”уйти" — продолжил он. Шота наблюдал за ним, убеждаясь, что ублюдочный бариста не отравит его напиток. Именно тогда он заметил косметику на своей щеке, чтобы замаскировать синяк от удара, темные круги под глазами - гораздо хуже, чем у него, — смертельно бледную кожу, дрожь и пот, пропитывающий его одежду. Он вспомнил, как упал в обморок и сказал, что ему плохо. Беспокойство сдавило его грудь, но он стряхнул его. Мне все равно. Он может упасть и умереть в каком-нибудь темном переулке, и мне будет все равно. Уверенный в своих мыслях, он заплатил за заказ и ушел, не сказав ни слова. _________________________ Да, это официально: мир действительно ненавидит меня. Ни злодеев, ни преступлений, ничего. Он был взбешен, ему хотелось надрать кому-нибудь задницу, но рядом не было никого, кто мог бы стать его боксерской грушей. Действительно, что за шутка… Расстроенный, он сидел на крыше и ждал чего-нибудь, чего угодно, что могло бы отвлечь его. И, о боже, его молитвы были услышаны. — Кто-то нассал тебе в кофе? У тебя там такое неприятное выражение лица. Он вздохнул. — Чего ты хочешь? — Обидно. — пробормотал Сикси себе под нос, —только я здесь с твоей обычной амброзией от богов. — он протянул Шоте темную жидкость и сел рядом с темноволосым мужчиной. И…они были там в тишине. Обычно Сикси болтал какую-нибудь чушь или наблюдал за ним. Но теперь он смотрел вдаль, погруженный в свои мысли. — Ты необычно тихий — отметил он. — И ты необычайно зол, я мог слышать твои проклятия на расстоянии нескольких улиц. Он фыркнул, зная, что говорит не ТАК УЖ громко. — Ты хочешь поговорить об этом? — Спросил Сикси. Хотел ли он поговорить об этом? Говорить о том, каким преданным и глупым он себя чувствовал? Как сильно он хотел просто заснуть и проснуться, зная, что мир не сумасшедший? Айзава покачал головой. — Нет. Ты хочешь поговорить о том, что заставляет тебя так молчать? Линчеватель повернулся, чтобы посмотреть на него, как будто изучая его, прежде чем он фыркнул и отвернулся. — ... Нет. — Его голос был приглушенным. После этого воцарилось неловкое молчание. И Шота был смущен, потому что такого раньше никогда не случалось, Сикси всегда было о чем поговорить, а если нет, то их молчание обычно успокаивало, никогда раньше не было так неловко. Как ни странно, ему стало не по себе. Но почему? Разве он не должен быть благодарен, что этот линчеватель НАКОНЕЦ заткнулся? Что с ним не так? К счастью, Сикси наконец заговорил. — Если... если ты хочешь избавиться от своего гнева на кого-то, есть заброшенное место, где мы можем провести спарринг. Предложение звучало заманчиво, действительно заманчиво, но что-то заставляло его сомневаться. — Если я начну драться, мне будет нелегко. Ты уверен, что хочешь стать жертвой моего гнева? В прошлый раз у тебя была кровь. Теперь ты в порядке, чтобы драться? Он фыркнул. — Я тоже злюсь, ты же знаешь… И не беспокойся обо мне, со мной все в порядке. Айзава приподнял бровь, не убежденный. — Неужели? — Действительно, — линчеватель встал. — Следуй за мной. Так он и сделал. Шота следовал за ним и заметил, что Сикси был более небрежен в своих прыжках, но он решил пока не обращать на это внимания. Он не знал, какой это было ошибкой. _________________________ Пляж Дагоба - вот куда они направлялись. — Здесь? Ты уверен? — В последний раз, когда он был на этом пляже, он был покрыт толстым слоем мусора и грязи. При мысли об этом он сморщил нос. Сикси кивнул. — Здесь никого нет, и это место было расчищено мной, так что не беспокойтесь о том, чтобы не пораниться из-за какой-нибудь дряни. — Хорошо, если ты так говоришь... — Айзава замолчал, остановившись перед линчевателем. — Я готов, когда бы ты ни был готов. И с ухмылкой он бросился вперед без какого-либо другого предупреждения. Как и было обещано заранее, Шота был агрессивен. Его удары руками и ногами были жесткими, и не раз Сикси терпел от них сокрушительные удары. Линчеватель был быстр и скользок, как всегда, но сегодня этого было недостаточно. У Шоты был гнев, и он выплескивался на этого линчевателя. В тумане ярости и разочарования он не заметил одного очень важного факта: Сикси ни разу не ударил его. __________________________ Они сражались в течение долгих часов, освещенные звездами над ними. Он прижал линчевателя к песку спиной, заставив их встретиться лицом к лицу. Они оба тяжело дышали в пропитанной потом одежде. Айзава почувствовал себя отдохнувшим, и его разум впервые прояснился с тех пор, как выяснилось, что его кот все это время был незнакомцем. Сикси не сопротивлялся, не пытался освободиться. И Шота почувствовал его пристальный взгляд, поэтому посмотрел на него сверху вниз. Пот катился по лбу и шее линчивателя. Вблизи он заметил, что у него были веснушки, которые стекали на плечи под черной толстовкой. Он также заметил, что у него на шее немного косметики, вероятно, маскирующей следы от постельных занятий. Он посмотрел в затемненные очки и не мог не задаться вопросом, какого цвета могли быть его глаза. Синий? Зеленый? Коричневый? Сбитый с толку своими мыслями, он теперь заметил, как близко они были, как их тела почти соприкасались. Вот тогда он прищурил глаза. — Как это возможно, что вы не комментируете это? Ты вот так лежишь подо мной, и ты не флиртуешь? Он хихикнул. — Я… Я тоже человек, ты же знаешь… Это означает, что даже у меня, сексуального Сикси, бывают дни, когда я не в настроении флиртовать с моим прекрасным героем. День, о котором он молился, наконец настал, Сикси не флиртовал с ним. Черт, это то, чего Шота хотел с самого первого дня, но теперь это случилось; это казалось неправильным, таким неправильным. И ему не нравился тот факт, что ему не нравилось, что Сикси в кои-то веки не флиртовал с ним. Какого черта он вообще хотел, чтобы Сикси флиртовал с ним? В этом не было никакого гребаного смысла! Айзава вздохнул, еще больше сбитый с толку этими мыслями, и встал. Он предложил линчивателю руку, которую тот принял. Измученные, они сели возле песчаной гряды и откинулись назад. Они переводили дыхание, наблюдая за темным океаном. В этот спокойный момент он обдумал их бой и понял, что за весь поединок Сикси не нанес ни одного удара. — Ты сказал, что был зол, но ты ни разу не ударил меня. — Отлично, теперь он чувствовал себя виноватым, как будто воспользовался им и выбил дерьмо из другого человека, как какой-то школьный хулиган. — Я все еще злюсь — возразил он. Шота хотел сказать, что это была полная чушь собачья, но Сикси продолжил. — Но я никогда не говорил, что моя ненависть была направлена на кого-то другого. И эта фраза поразила его больше, чем какой-то кулак. Шота нахмурился. — Значит, ты позволил себя избить? Это нездоровый способ справляться с подобными вещами. Он знал, что ведет себя довольно лицемерно, но, черт возьми, даже он понимал, насколько это неправильно. — Я знаю, но я это заслужил. — Он промолчал, чтобы продолжить. — Я облажался, ты знаешь… Я причинил боль человеку, который мне ... очень, очень дорог, и я не знаю, что делать. Я действительно все испортил, и пути назад нет. И самое худшее, что я мог бы предотвратить это, если бы только не был полным идиотом. Шота глубоко зрил. Такой проблемный ребенок… — Ты действительно идиот. Он фыркнул. — Спасибо за подтверждение. — пробормотал он. — Нет, правда, если ты кому-то сделал что-то плохое, вместо того, чтобы идти и получать пинок под зад, просто извинись. Он невесело рассмеялся. — И ты думаешь, этого будет достаточно? Он покачал головой. — Нет, но это только начало. Сикси повернулся к нему и прищурился, как будто не был уверен, действительно ли Шота имел в виду то, что сказал. Но почему бы и нет? Это вполне логично. Если ты что-то испортил, ты приносишь извинения. Это не ракетостроение, а просто базовая функция в обществе. —...Хорошо...— прошептал он и встал. — Я пойду; спасибо за спарринг. — Я тоже. И собери свое дерьмо в следующий раз. — О ~ ты скучаешь по моим ласковым словам? — он хихикнул. Теплое чувство, будто он чего-то добился, заставив этого человека быть самим собой или быть таким, как Шота его знает, заставило его ухмыльнуться. — Ну, это лучше, чем быть олицетворением ходячей депрессии. Он услышал его тихий смех, прежде чем у него, казалось, перехватило дыхание, и мгновение спустя он рухнул на песок. Шота сидел там, ошеломленный. — Сикси? Сикси не ответил. — Эй, с тобой все в порядке? — он медленно приблизился к нему. Но как только он услышал тяжелое дыхание, он подбежал к нему. — Черт, опять?! — Шота взял его за плечи и активировал свою причуду. Сикси хватал ртом воздух, но заметно расслабился под его прикосновением. — Уходи. — приказал он. Что, черт возьми, он сказал? — Ты что, с ума сошел?! Я не оставлю тебя на такой свалке! — Просто послушай и оставь меня. Это моя проблема, а не твоя, так что просто уходи. — сказал он с разочарованием. Он не идиот ... но слабоумный. — Слушай сюда, ты, маленький засранец. Я герой, поэтому помогаю тем, кто в этом нуждается. — Я линчеватель, преступник в вашем обществе. — Ну и что? Линчеватель ты или нет, мне все равно не все равно, так что прекрати нести чушь и позволь мне помочь тебе, потому что я не уйду. — И здесь не было места для споров. Эти слова, казалось, разрушили что-то в линчевателе. Сикси уставился на него, и хотя он не видел его глаз, каким-то образом Шота знал, что слезы были на подходе. Его сердце сжалось, когда он услышал этот слабый, прерывистый голос. — О-обещаешь? Это причиняло боль, видеть его таким, причиняло боль больше, чем он когда-либо думал, что что-то подобное может быть. Но он не отступил, не отвел от него своих красных глаз. Нет... Он улыбнулся. Искренне, мягко улыбнулся после этого дерьмового дня, после всего. Он улыбнулся, для него. — Я обещаю, Проблемный Ребенок. Этого было достаточно, чтобы линчеватель бросился на героя, теперь плача и отчаянно цепляясь за него. Шота, понятия не имея, что делать, просто обхватил его руками и спрятал в своих объятиях. К его удивлению, Сикси почувствовал себя еще меньше в его руках по сравнению с прошлым разом. И это было страшно для него, потому что он чувствовал, что держит что-то хрупкое, и если он не будет осторожен, линчеватель разобьется в его руках на миллион кусочков. Он выглядел таким усталым и чувствовал себя старым. — Сними маску, чтобы ты мог свободно дышать. Сикси прислушался, и Шота деактивировал Стирание. Это было как в прошлый раз. Линчеватель плакал и кричал от боли, а когда к нему вернулся голос, он извинился и сказал ему, что это нормально и что ему не нужно ехать в больницу – идиот. И он, все еще не зная, что делать, просто активировал свою причуду снова и снова, даже когда его глаза горели, как сука. Он обнимал его и водил кругами по его спине, говоря какую-то чушь, что все будет хорошо. Но это было совсем не нормально, и Шота проклял себя за то, что не пошел против воли линчевателя. ____________________________ Прошел почти час, прежде чем Сикси наконец замолчал. На мгновение Шота замер от страха, испугавшись, что он умер, но расслабился, когда почувствовал ровное дыхание под собой. — Ты потерял сознание, хм? Отлично… Что теперь? Он не знал, где он живет, а на его одноразовом телефоне есть пароль, так что это один из вариантов. Они могли бы остаться на пляже, но дул холодный ветер, и они промокли, а он не хотел, чтобы этот идиотский линчеватель заболел еще больше – второй вариант исключен. Он мог бы либо отвезти его в больницу, либо отвезти в UA на прием к выздоравливающей девушке без его жалоб. Это было самое логичное мнение, которое он должен был выбрать. Он посмотрел вниз на Сикси, который мирно отдыхал и ему было наплевать на окружающий мир. Он действительно должен отвести его к Выздоравливающей девушке, она поможет ему, и Шота был уверен, что она не раскроет его личность или что-то в этом роде полиции, и все же… он не хотел разрушать доверие между ними, что было нелогично. Это был линчеватель, разыскиваемый преступник, надоедливый маленький засранец, его Проблемный Ребенок Он должен просто отвести его в полицейский участок или, по крайней мере, взглянуть на его лицо, чтобы помочь им опознать его и покончить с этим. Но он не мог и, черт возьми, не знал почему! Подул холодный ветер, и линчеватель прижался к его груди, чтобы согреться. “Симпатичный” не должно быть его первой мыслью. Это действительно, черт возьми, не должно быть. Шота, какого хрена. Черт. Теперь, полностью побежденный человеком, потерявшим сознание, он так громко стонал, уверенный, что кто-то должен был услышать его там, в городе. — Я думаю, что я тоже идиот. С этими словами он поднял Сикси и понес его с пляжа по-свадебному, стараясь не причинить ему вреда и не смотреть на его лицо.