Cat? What a joke...

Он знал, что Шота будет жесток, мужчина даже предупредил его, но все же… ой. Если бы он не был экспертом в уклонении и защите, Изуку был уверен, что эти удары сломали бы несколько костей.  Каждый удар был болезненным, каждый уклон истощал его энергию, каждый вздох вызывал спазмы в ребрах.  Ластик атаковал, и Изуку пришлось уклоняться, пытаясь не умереть.  Он не сопротивлялся, он не имел права причинять этому человеку еще большую боль.  В моменты, когда он хотел остановиться, этот голос напоминал ему, что он это заслужил.  И так продолжалось до тех пор, пока Шота не прижал его к песку. Измученный, у него не было сил сопротивляться, поэтому он просто пытался отдышаться.  Постепенно он осознал их позицию.  И о боже… Шота был чертовски близок!  Как… близко, близко!  Потный и тяжело дышащий… Бля, он горячий. Вне вашей лиги. Замолчи. Затем герой посмотрел на него сверху вниз, и Изуку почувствовал себя незащищенным.  Шота не вздрогнул и не убежал, как обычно.  Нет… он уставился на него, и Изуку увидел удивление в его глазах. Его сердце никогда не билось так быстро. К счастью, он разорвал контакт, чтобы посмотреть на их положение, а затем сузил глаза, прежде чем Изуку успел погибнуть.  — Как это возможно, что ты не комментируншь это?  Ты вот так подо мной, и не флиртуешь? Хорошо… он не ожидал этого, но он был прав. Тем не менее, он хихикнул. — Я… — он замялся. — Знаешь, я тоже человек…Это значит, что даже у меня, сексуального Сикси, бывают дни, когда я не в настроении флиртовать с моим милым героем. Он ожидал чего-то вроде: «Наконец-то!» или «Слава Богу!», но вместо этого Шота казался… разочарованным?  Что? Не надейся, он тебя жалеет. Герой заметил и помог ему встать.  Вместе они сидели бок о бок, пока Шота не указал на небольшой факт, что он не сопротивлялся. После этого у них было что-то вроде разговора по душам.  Изуку признался в своей ненависти к себе и своих рассуждениях по необходимости.  Удивительно на что Шота ответил, что он должен извиниться и не топиться в вредных привычках. И Изуку был… сильно сбит с толку.  Он попытался извиниться, но этот бродяга не слушал.  Может дело в сроках?  Или это зависит от его настроения?  Что ж, в чем бы ни заключалась таинство общения, он почувствовал небольшую надежду, потому что, если Шота сказал, что извинения — это начало, значит, он мог что-то сделать, чтобы исправить эту неразбериху между ними. С лучшим настроением он пошутил в ответ, что, казалось, понравилось мужчине.  Но, конечно, все должно пойти на спад, когда ему станет лучше. Он сделал несколько шагов, прежде чем в его поле зрения появились черные точки. Он снова стоял на коленях с кровью на губах и без воздуха в теле.  Но прежде чем боль усилилась, она исчезла.  И знание почему, пугало его больше, чем любая агония. — Уходи, — потребовал он. Прежде чем он узнает... — Ты что, с ума сошел?!  Я не оставлю тебя вот так на свалке! Всегда герой… — Просто послушай и оставь меня.  Это моя проблема, а не твоя, так что просто уходи. Пожалуйста.  Мне нужно трансформироваться. Его мышцы болели.  Его причуда ждала, как голодный лев. Но Шота был упрям.  — Слушай, ты, маленькое дерьмо.  Я герой, поэтому помогаю тем, кто в этом нуждается. Изуку знал, что на этот раз герой ничем не сможет ему помочь.  Изуку дрожал от страха, что он узнает и потеряет это партнерство, которое они строили годами. Ты слабак.  Просто сдавайся уже. — Я линчеватель, преступник в вашем обществе — возразил он, надеясь, что это сработает. Почему он просто не уходит?!  Почему он не оставит его, как вчера?! Просто подожди немного, и твоё желание будет удовлетворено. Нет нет нет.  Я не могу, я не могу. Он чувствовал, как его причуда была вокруг него, и он знал, что в тот момент, когда герой перестанет использовать причуду, все будет кончено. — И что?  Мститель или нет, мне все равно, так что перестань нести чушь и позволь мне помочь тебе, потому что я не уйду. И это… это вызывает у него слезы. Он вспомнил, как испугался, когда Шота узнал об этом.  Он вспомнил, как ему было противно. Ненависть.  Он помнил боль после того, как выстрелом закрыл двери перед его лицом.  Беспомощность. Вся эта боль?  Невзгоды?  Этот гребаный голос его сукиной матери в его голове?  Это было пустяком.  Ничто по сравнению со страхом, что Шота исчезнет из его жизни.  О том, что он оставил его с этой неизвестной болью в груди. — О-обещаешь? — он почти не узнавал собственного голоса. В ответ он ожидал многого, но не улыбки.  Та улыбка. Изуку еще раз напомнили, почему он не оставил его.  Почему он всегда возвращался.  Момент, когда он понял, что любит этого человека.  Это была та искренняя, редкая, любящая и несущая улыбка, которая заставляла чувствовать, что вам нечего бояться с тех пор, как он был с вами. И Изуку знал, он ЗНАЛ, что если есть что-то, за что стоит бороться, стоит всей этой боли, стоит того, чтобы отказаться от части себя, то это был этот мужчина.  Сварливый, вечно уставший, бессонный, вонючий мужчина, но при этом очень заботливый, сильный, искренний и мягкосердечный человек. Называйте меня как угодно, потому что в конце концов вы правы, я влюбленный идиот, который настолько сумасшедший и глупый, что не может отступить. Ты будешь страдать.  Ты пожалеешь. — Обещаю, Проблемный Ребенок. Нет, нет, я не буду. Он бросился на него и выпустил наружу все те чувства, которые бурлили в его груди весь день.  Ему было все равно, вел он себя как ребенок или показывал, насколько он слаб на самом деле.  Все, что имело значение, был этот человек, который обвил его руками. Когда Шота попросил его снять маску, он послушался, затем герой деактивировал свое стирание. Агония.  Это было то, что он чувствовал все время.  Но образ улыбки Шоты в его голове, слова, которые он шептал ему, чтобы он почувствовал себя лучше, защищающие и теплые руки, описывающие маленькие круги на его спине, — все это мешало ему измениться. Он чувствовал боль, но все еще имел надежду, которая осталась в конце, когда он потерял сознание. _________________________ Его тело болело, но он был… теплым? Он моргнул несколько раз и застонал. Глупая причуда. Когда он открыл глаза, он расслабился и улыбнулся. Он был в гостиной Шоты. Так что это был просто кошмар.  Черт, слава богу!  Какое у меня ужасное и садистское воображение. Он повернулся направо и увидел на полу желтый кокон.  Шота, должно быть, заснул после школы, но почему он не был с ним в спальном мешке? Он приготовился подойти к нему и обнять его, но что-то пошло не так.  Очень неправильно.  Он посмотрел вниз и под заглушкой не было тела кота.  Очень, очень, очень неправильно.  Его глаза распахнулись. Какого хрена?  Подождите... так это был не сон?  Это было реально?!  Шота знает, что я Брокколи?!  Но… почему я здесь?  Что, черт возьми, случилось?! — Наконец-то ты проснулся — Сказал Шота, повернувшись к нему спиной. — Наверное? — Ты помнишь, что произошло? — Хммм… Ну что за чертовщина случилась? Он смутно пытался вспомнить предыдущие события.  А через некоторое время они вернулись и оглушили его, как холодная вода.  — О…. — Да, о.  После того, как ты потерял сознание, я отвел тебя к себе домой. — Что?!  Почему?! Что за черт?! — Я дал тебе обещание, — небрежно ответил он, как будто это было что-то простое, но для Изуку?  Не так много… — Да, но почему?  Почему ты не сделал это?  Почему ты просто не отвез меня в полицейский участок? Это не имеет ни хрена смысла!  Шота никогда бы не взял его к себе домой, это все еще сон? — Ты бы предпочёл это? — Нет! — Тогда перестань жаловаться, маленькое дерьмо. — ответил он, явно раздраженный своей реакцией. Теперь Изуку знал, что это не мечта, потому что во сне Шота всегда называет его чем -то другим, а не маленьким дерьмом.  Но все равно это казалось таким сюрреалистичным. — Теперь, на кухне есть еда на столе, так что ешь ее, ты чертовски легок. Изуку, несмотря на его прежние жалобы, не хотел смотреть дареному коню в зубы.  Побежав на кухню, он не обратил внимания на то, что Шота звучал как озабоченный чертов родитель.  Идея еды была тем, что ему было нужно. Он встал, зевая, и через секунду замер. Стоп… Его сердце остановилось.  — Моя маска… — прошептал он, и в его голове начал создаваться сценарий ужаса. — Я не видел твоего лица, если ты об этом беспокоишься.  Маска тоже на столе. И о боже… Изуку был так близок к тому, чтобы разозлиться. — Oк… Черт... Я слишком стар для этого.  У меня скоро инфаркт. Он знал, что если Шота увидит его без маски, он узнает его и бросит в камеру, если не убьет на месте.  Но все равно… Блядь. — Могу ли я сначала вымыть руки и лицо? — Конечно, ванная находится за дверью слева от тебя. Он уже знал это, но все равно поблагодарил его. Изуку вошел, снял перчатки и очки и посмотрел в зеркало. Дерьмо.  Я похож на какой-то труп из постапокалиптической пустоши. После того, как он смыл всю грязь и засохшую кровь, Изуку направился на кухню и посмотрел на стол, где увидел свою маску, а рядом с ней стояла тарелка с едой. … что? — Ты… готовил для меня? — он просиял.  — Это так чертовски мило с твоей стороны! Мужчина застонал.  — Заткнись, у меня не было ничего, кроме пакетов с соком, поэтому мне пришлось обходиться тем, что, черт возьми, я мог найти в последнюю минуту. — Ты мог бы просто дать мне один из тех пакетиков сока, которые у тебя всегда есть. — Нет, это мои и ничьих больше.— Изуку закатил глаза.  — Боже… спасибо. Он сел и стал смотреть на еду.  Это не было похоже на что-то особенное, это был просто какой-то обычный омурайс.  Несмотря на простоту, Изуку не мог сдержать появившуюся улыбку.  Он знал, каким ужасным поваром был Шота, поэтому знание того, что этот человек что-то для него приготовил, заставило Изуку почувствовать себя немного легче.  На самом деле он мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он действительно видел, как Шота готовит;  обычно из-за того, что у него закончились пакеты с желе, из-за чего он действительно что-то ел. Проголодавшись, Изуку начал есть, не обращая внимания на то, что в его еде было слишком много соли.  Закончив с этим, он облокотился на стул и надел маску.  — Ну, это было не так ужасно, как я думал. — Мужчина хмыкнул и усмехнулся. — Значит, это твой дом.  Ты живешь один, хм~? Шота наконец повернулся к нему и сузил глаза. — Не твое дело, и мне нужно угрожать тебе, чтобы ты никогда никому не рассказывал об этом месте? Он покачал головой. — Ты достаточно доверял мне, чтобы привести меня сюда, я никому не скажу.  Не волнуйся. Он посмотрел на него, явно ища лжи, но в конце кивнул. — Хорошо, иначе я бы… — Заставил бы меня сожалеть об этом целую вечность, понял. — Он расширил свою улыбку, когда его любовь фыркнула.  Он хотел подразнить его тем, что они заканчивают друг другу фразы, как пожилая супружеская пара, но потом до него дошло.  — Эй, теперь, когда я думаю об этом, ты привел меня сюда в свадебном стиле? Если бы Шота не был защищен спальным мешком, Изуку заметил бы, как герой сглотнул.  — Что за глупый вопрос?  Я нес тебя на своем плече. Он поднял бровь.  — Через плечо?  Как мешок картошки? — Как мешок картошки, — фыркнул Шота. Что ж, это логично… но все же… — Ох… думаю, нам придется поработать над нашими романтическими отношениями. Шота нахмурился.  — Между нами нет никаких отношений и вообще никакой романтики, забей уже в свою пустую голову, сопляк. Изуку наклонил свою голову.  — Так почему тогда у меня болит задница? Бродяга уставился на него в тишине и медленно моргнул, прежде чем спросить — …Что? — Ты ударил меня?  Это еще один из твоих тайных фетишей?  Шлепать по задницам людей без сознания? Изуку мог видеть, как расширились глаза Шоты, а его щеки слегка порозовели.  — Какого хрена?  Нет, я бы никогда этого не сделал.  Прекрати нести чушь, идиот. — Так почему болит? — Может, потому что я надрал тебе задницу во время спарринга, гений?  И я сделаю это снова, если ты скажешь еще одно подобное дерьмо. — Да, конечно… «спарринг». — Он ухмыльнулся, когда герой раздраженно застонал.  Ну а теперь вернемся к делу.  — Итак, поскольку я не люблю быть в долгу перед людьми, что бы ты хотел взамен за то, что не бросил меня.  Хе-хе, видишь, что я там сделал? Айзава тяжело вздохнул.  — Ты не в долгу передо мной. Изуку нахмурился.  — В долгу. Нужна информация?  Нужна помощь в поиске кого-то?  Банда?  Больше кофе?  Что-то о триггере?  Или что-то еще?  Я довольно хорошо получаю то, что хочу, так что просто скажи слово. Ну, все, кроме тебя.  — добавил он в уме. Шота, казалось, думал об этом, глядя в пол, а затем посмотрел на него.  — Почему ты мститель? … Ошибка. — П-почему я мститель?  Подождите... Это все?!  Это то, что ты хочешь знать? Хорошо, теперь я беспокоюсь.  Это действительно его Шота, а не какой-то двойник?  Если так, то он действительно был плохим самозванцем. Герой закатил глаза, словно мог читать его мысли.  — Я бы не спрашивал, если бы не хотел.  Ты уже сказал мне, что у тебя не было шанса стать героем, но я хочу знать, почему ты помогаешь людям, даже если это означает подвергать себя риску от злодеев, полиции и героев. Изуку повернул свою голову, и его мозг загорелся. Зачем ему знать мои причины?  Это неважно, неважно.  Как герой, он должен требовать бесплатную информацию, которую может ему дать пользу.  Но нет, он хочет что-то узнать обо мне?  Я из всего??? И он так и не понял, зачем он все это делает.  Почему он был с ним?  Почему он не ушел?  Почему он подарил ему ТАКУЮ улыбку, которую он редко улыбался даже Брокколи?  Почему он настолько доверял ему, что приводил его к себе домой и кормил, готовил для него?!  Почему?!  Почему?!  Он не понял!!!  Какого хрена?  Кто сломал любимого героя?!  Или он действительно полный имбецил и упускает какую-то часть головоломки, которая помогла бы ему понять то, что он явно должен?! Ааа!!!  Это так расстраивает!!! Но в любом случае, если он действительно хочет знать почему, то кто он такой, чтобы молчать? — Я… я делаю это, потому что знаю, что значит быть жертвой.  Быть... атакованным, ограбленным, изнасилованным, я знаю страх и беспомощность, — он от стыда посмотрел в другую сторону. — Я знаю, каково быть кем-то спасенным, чувствовать надежду, безопасность, облегчение, благодарность моему спасителю.  Но мне также знакомо чувство, когда никто не приходит и ты остаешься один в темноте и холоде, несчастный и сломленный, обиженный, чувствуешь себя неудачником, — он прицелился и посмотрел ему в глаза. — Я не люблю людей, но я не хочу, чтобы кто-то чувствовал то же, что и я, когда мне никто не помогал.  Вот почему я это делаю, я защищаю каждого в обмен на то, чтобы сделать себя мишенью для всех остальных. Изуку не был уверен, что это достаточно веская причина для нарушения закона, и он солгал бы, если бы сказал, что не нервничает из-за того, что герой думает о нем. Он думает, что ты отвратителен, слаб и грязен.  Потому что ты есть и ты это знаешь. Но, к его удивлению, Шота не выглядел осуждающим.  Он наблюдал за ним, словно пытаясь сложить какие-то загадочные пазлы.  И Изуку не был готов к словам, которые он скажет. — Знаешь… я мог бы помочь тебе стать героем, — небрежно сказал он, не отводя взгляда.  — Есть реабилитационные программы для линчевателей, и у меня есть контакты, которые могут помочь вам избежать того, что обычно является изрядным наказанием. Теперь он официально потерян.  Ничто не имело никакого чертового смысла с тех пор, как он проснулся.  С каких это пор он попал в гребаную Страну Чудес?  Он думал, что знает этого человека достаточно хорошо, чтобы предсказать его действия, но, боже мой, он доказал, что он ошибался.  И Изуку понятия не имел, сколько всего он может вынести, потому что ВСЕ это было слишком много даже для него. Хорошо, Изуку, прекрати и медленно отступи, прежде чем снова броситься на него. — Спасибо, я действительно ценю это, Ластик, но есть причина, по которой я не герой. — осторожно сказал он. Шота поднял бровь. — Заботиться, чтобы поделиться? Прервать, прервать, прервать.  Просто вдохните и медленно выдохните. — Как бы мне ни нравился тот факт, что ты хочешь узнать меня больше, мне нужно хранить некоторые секреты, поэтому ты приходи ко мне за ответами в любое другое время. — Маленькое дерьмо — сказал он с легкой ухмылкой. — Моя любовь~.  В любом случае, где мы? Мне нужно убраться отсюда, пока мое сердце не остановилось. — Ты найдешь главную улицу, если пойдешь по дороге.  Она рядом с зоной нашего патрулирования, вы легко его найдете. — Спасибо. —  Он ворвался к входной двери и взялся за ручку с напутствием: «Увидимся, Ластик». — Сикси — позвал он позади себя, и Изуку остановился. — Если это случится снова, я лично притащу тебя к Исцеляющей девушке.  Ясно? Он улыбался, весь красный лицом.  — Кристально — Хорошо, а теперь убирайся к черту из моего дома. Мне не нужно говорить дважды. Когда он закрыл двери, он закрыл лицо руками, издавая высокий писк. Черт, он знал, что любит этого человека, но, черт возьми… до сих пор он не знал, насколько глубоко он был в этом дерьме.  Он любил, когда Шота гладил его, говорил ему приятные слова и все такое, но это было как кошка!  Кошка!  Эмоции и все такое было другое.  Как Сикси, он флиртовал с ним, потому что не мог с собой поделать, и его устраивал тот факт, что это были односторонние отношения.  Шота не был добр к нему, когда он был человеком, да, он терпел его как линчевателя, работал с ним и иногда шутил, но не более того.  Это было чертовски!  Теперь он пытался быть с ним дружелюбным и милым, по-своему странно и грубо, но его сердце не выдержало этого!  Что с ним не так?!  Как он может мечтать, чтобы его чувство вернулось, если он получает инфаркт от дружеского действия?! — Я такая беда… Да, ты. _________________________ Когда он открыл дверь, он не был так удивлен, как должен был бы, увидев фиолетововолосого подростка, сидящего на диване.  Хитоши повернулся к нему и сузил глаза. Изуку вздохнул.  — Я знаю, что у тебя бессонница, но ты должен хотя бы попытаться уснуть, а не сидеть здесь и ждать, пока я вернусь. — Где вы были? — Я… — он не закончил.  С промытыми мозгами, он тупо смотрел перед собой. —Садись рядом со мной. Он сделал, как приказал мальчик, и сел рядом с ним.  Причуда перестала работать, и он фыркнул.  — Я бы сделал это даже без тебя. Но его ребенок проигнорировал его комментарий. — Почему так долго?  Ты не отвечал на мои сообщения и не предупредил меня о том, где ты будешь.  Знаешь, я ужасно волновался… Я не знал, поймали ли тебя, ранили или того хуже.  Я не знал, кто придет первым, ты или полиция.  Так скажи мне, что, черт возьми, произошло. Чувство вины сжимало его сердце.  Он не должен так волновать своего ребенка, родители этого не делали.  И ложь?  Он тоже не должен врать, но сказать ему, что он потерял сознание?  Беспокоить его еще больше?  Нет… он всего лишь котенок, и Изуку не имеет права его напрягать. Он махнул рукой.  — Был этот слизняк-злодей, которого было трудно поймать.  Мне так, так жаль, я должен был написать тебе. Тоши нахмурился.  — Да, ты должен был. — Он положил голову на грудь Изуку и лениво обнял его.  — Но что-то не так.  Что ты мне не говоришь? Да… ребенок понял меня. На этот раз он сказал правду, которую заслужил его сын.  — Ластик узнал, что я Брокколи. Тоши промолчал, прежде чем добавить. — О… тогда это объясняет кое-что. Изуку стыдливо покраснел.  — Он исключил ребенка из-за меня. Хитоши покачал головой.  — Минета был извращенцем, и, честно говоря, все были рады его отсутствию, особенно девушки.  Так что не вини себя. — Когда Изуку просто промычал в ответ, его котёнок оторвался, чтобы посмотреть на него.  — Эй, папаша, не пытайся делать вид, что с тобой все в порядке. Ты хочешь поговорить об этом?  Сказать мне, что произошло?  Я знаю, что он тебе очень нравился. Прямо сейчас происходит чертова куча вещей, но он устал, слишком устал, чтобы даже говорить.  — Я завтра скажу, я бы сказал тебе прямо сейчас, но я какашка, я могу спать в течение нескольких лет.  Еще раз извини за беспокойство, в следующий раз я постараюсь больше. Когда он встал, Тоши взял его за руку.  Изуку повернулся к нему, но малыш смотрел в пол.  — Я-я здесь ради тебя, для этого и нужна семья, верно?  Так что, пожалуйста, просто… поговори со мной, если тебя что-то беспокоит.  Мне не нужно, чтобы ты становился лучше во всем, мне нужно, чтобы ты чувствовал себя лучше, а это, очевидно, не так.  Н-не мог бы ты взять выходной на один или два дня? — он посмотрел ему в глаза. —Пожалуйста? Трудно сказать «нет» или убедить подростка, что он не может просто перестать работать.  Но Хитоши должен был знать, что он обвел его вокруг пальца, когда делал эти кошачьи глазки.  Но Изуку пришлось согласиться, выходной звучал здорово. Выдохнув, он взъерошил волосы Тоши. — Если это твое желание, я обязательно сообщу Недзу.  Теперь не сиди здесь;  ложись спать, у тебя есть час до звонка будильника.  Постарайся немного отдохнуть. Хитоши ухмыльнулся, явно довольный.  — Конечно конечно.  Сладких снов, папаша. —  Спасибо.  Обязательно хорошо проведи день в школе. По пути в ванную он только покачал головой. Какой ребенок… _________________________ В его выходной день некий злодей войдет в залы школы UA.  И достаточно скоро Изуку найдет свой ответ, где произойдет вторжение.