Питомец

Наконец настал момент моей встречи с голодным драконом. На этот раз нет никаких вариаций того, в каком виде мне предстоит стать едой для него, и внешний вид духа сейчас самый обычный. Прозрачное тело, сквозь которое видны кости и органы. Вблизи при этом видны изумительные подробности внутреннего устройства этого существа. Редко когда дух позволяет видеть что-то, обычно, недоступное человеческому зрению. Видение начинается незаметно, и вместо бесплотного духа я оказываюсь перед настоящим хищником из плоти и крови. Он по прежнему полупрозрачный, но теперь на меня изливается волна горячего сырого дыхания, наполненного запахом несвежего мяса и затхлости. От этого запаха по телу пробегают мурашки, начинают дрожать колени. Язык в пасти двигается и с громким сырым шелестом проводит по губам кончиком. Бежать бесполезно, от этих челюстей не скрыться. Можно лишь сделать шаг на встречу и помолиться, чтобы хищник не стал кусать или по другому лишать жизни. Сердце едва не разрывается от страха, дыхание перехватывает. А в следующую секунду я уже в пасти, пытаюсь устоять на скользком мягком языке. Падение на колени также проходит мимо восприятия. Пасть закрывается, и к спине прижимается горячее твёрдое нёбо. Язык тоже горячий, как и стекающая на меня слюна. И что хуже всего, я соскальзываю всё ближе к глотке. Там прозрачные ткани образуют свод, под которым пульсируют сжатые в звёздочку стенки пищевода. В этой мягкой воронке пенится слюна, а над ней хорошо различима щель для дыхания. По сути дракон устроен лучше земных животных, его дыхательные пути защищены от попадания пищи. При этом у него есть полноценные голосовые связки и все прочие детали горла, необходимые для создания звуков. Увы, любоваться и восхищаться драконом слишком трудно, меня слишком пугает перспектива скатиться по языку прямо в горло ранее безопасного духа. Я вижу сквозь язык, но совсем не проваливаюсь сквозь него. А вот в пищевод за языком я провалюсь вполне легко, стоит дракону проглотить слюну. И вот это происходит. Дракон лишь приподнимает язык, а я неудержимо скатываюсь по нему. Руки скользят по своду нёба, тело стискивает гладкая горячая плоть, на секунду становится невозможно вдохнуть. Огромное тело дракона вокруг меня стремительно взлетает, и я падаю в его желудок. Тесный, жаркий, склизкий и очень вонючий. Покрытые волнистыми складками упругие стенки прижимаются со всех сторон. Ии явнутри получается поместиться только стоя на коленях и выгнувшись назад. В первые минуты от шока невозможно двигаться. Трудно даже поверить, что меня проглотил дух, и теперь я в его желудке по настоящему. Слизистая стенка передсамым лицом вполнепрозрачная, как и все ткани за ней. И в конце я вижу сквозь прозрачную чешую знакомую обстановку храма. Меняпарализует даже не факт съедения, а то, что я буквально в шаге от знакомых мне людей, и при этом никто не видит моего бедственного положения. Я совсем не питаю надежд относительно этого места. Желудок пахнет кислятиной и разложившимся мясом, а моих познаний в биологии более чем достаточно, чтобы представить дальнейшее. Шок проходит не сразу, и всё это время я просто стою и прижимаюсь к внутренней стороне драконьего живота, глядя на окружающих бессмысленным взглядом. А затем я пытаюсь бороться. Места едва хватает для движений, нельзя какследует размахнуться руками. Удары кулаков больше похожи на толчки. Для дракона это вообще как массаж, если он вообще может ощутить столь мелкую добычу внутри огромного тела. Я пытаюсь кричать, зову на помощь. Но громкое биение сердец дракона заглушает все крики. Такое ощущение, что я тоже безмолвный дух. Стоять на коленях не очень удобно, но и встать я не могу. Для этого нужно отодвинуть упирающийся в спину изгиб.да и по высоте я почти упираюсь в свод наверху. Более того, склизкая плоть обхватывает ноги и тело так, что даже повернутьсяне получается. Драконий желудокпозволяет мне только вертеть головой, извиваться, да изображать удары кулаками. Эта беспомощность усиливается от того, что мне не хватает воздуха. Да и тело быстро тратит силы в столь жарком окружении и от неудобной позы. И когда борьба стихает, вместо криков тишину начинают нарушать рыдания. Я не хочу умирать, и мне очень страшно. Я боюсь того, то впереди меня ждёт боль. Ведь я не представляю, как должно ощущаться пищеварение. Мир снаружи меня не замечает, и я тоже перестаю ждать реакции от людей там. Получается лишь рыдать да иногда снова колотить об стенку руками и просить дракона опощаде. И совершенно неожиданно я замечаю снаружи человека, что очень близко подошёл к дракону, к его животу. Слой слизи и неровные поверхности органов искажают детали так сильно, что я даже пол человека там рассмотреть не могу. Но мне кажется, что меня наконец увидели. Это придаёт сил для борьбы. Крики просто оглушают, а вскоре я срываю голос. Надежды на то, что мой хрип услышат очень мало, и я прижимаюсь лицом к кислой слизи, чтобы хоть по губам человек снаружи смог понять мои слова. Вот только этот человек в ужасе убегает, оставив меня в этой прозрачной ловушке. Я надеюсь на то, что этот неизвестный приведёт помощь, но надежда тает с каждой минутой. Слой слизи вокруг меня становится всё более толстым и жирным, а воздух всё меньше утоляет потребность в дыхании. И я не могу остановить свои рыдания и угасающие вспышки злости. Так я лишь напрасно трачу свой воздух. Дракон встаёт и уходит из храма, и мне приходится теперь лежать лицом в луже кислой слизи. Внизу неспешно покачивается и плывёт мостовая, под ногами дракона шастают люди. А я из последних сил держусь на руках и пытаюсь не утонуть в лужице слизи. Желание жить не даёт сдаться, но сил слишком мало. Время растягивается на часы, но его всё равно слишком мало. Густота принимает в свои кислые обьятия лицо, врывается в рот и наполняет нос. Я не могу подняться к воздуху, и тело против моей воли вдыхает эту кислоту. Вот только сознание гаснет ещё раньше, ведь воздух совсем заканчивается… Вид челлвека внутри дракона парализует. Кажется, что я часами наблюдаю за тем, как несчастный там рыдает от отчаяния, упрямо колотит плоть руками и снова плачет от своего бессилия. И я ничего не могу сделать. Дракон полностью бесплотный, и даже если получится к нему по настоящему прикоснуться, это лишь позволит ему получить ещё одну жертву. Вынести эту невозможность помочь очень тяжело.А затем он меня видит. Человек там мог и раньше меня заметить, но ему там было слишком плохо. Теперь же он кричит, зовёт на помощь и пытается бороться. Но в этой прозрачной могиле так мало места, что его борьба даже выглядит так, что человек ничего не может. А когда он вжимается лицом в прозрачную плоть и пытается так докричаться до меня, последней каплей становится вид заливающейся воткрытый рот густой желудочной слизи. Я убегаю, чтобы всю оставшуюся жизнь мучиться от угрызений совести… Подходить к дракону после увиденного это просто глупость. И расплатой за эту глупость стала исходящая паром горячая и вонючая пасть вокруг. Дракон стал материальным и решил утолить голод знакомым служащим храма, что постоянно о нём заботился. Дыхание хищника очень ясно напоминает о том, что ждёт его добычу. А ведь мне удалось рассмотреть наполняющую желудок дракона муть, прежде чем пасть захлопнулась вокруг. Всего одно движение языка покрывает всё тело скользкой затхлой слюной, и я без малейших усилий соскальзываю по пищеводу в желудок зверя. Внутри светло, и я могу рассмотреть во всех деталях зеленовато бурую слизистую кашу, наполняющую желудок до уровня моей груди. Воздух настолько насыщен испарениями и густой тошнотворной вонью кислого мяса, что им едва возможно дышать. Всё произошло так быстро и неожиданно, что теперь даже не верится в случившееся. Меня покрывает такая мерзкая грязь и окружает такая вонь, что меня давно должно вывернуть наизнанку. Но вместо этого я тупо сижу по грудь в драконьей рвоте и пялюсь на виднеющийся сквозь прозрачное тело духа силуэт человека снаружи. Не сразу до меня доходит, что эта каша осталась от того, кто так напугал меня вчера. И если я ничего не предприму, то и меня ждёт это превращение. В ужасе я начинаю колотить скользкую стенку перед собой, пытаюсь докричаться до мира снаружи. Вот только человек там просто смотрит. Он или не видит меня, или не может пошевелиться от шока. Совсем как я тогда. И я с ужасом жду того, что этот незнакомец сбежит и оставит меня тут. Но человек продолжает смотреть. И я понимаю, что он ничего не может сделать. Либо дракон будет бесплотным духом для него, либо в желудке зверя окажутся стиснуты уже двое. А тут и для одной жертвы тесно. Толстые мягкие складки давят на тело со всех сторон и вынуждают стоять то ли на коленях, то ли на руках. Изгиб стенки выгибает мне спину, и приходится постоянно упираться руками в другую сторону. Упираться, или пытаться в эту сторону бить. Здесь всюду густая липкая слизь. Она растекается по телу и тянется скользкими шнурами. Даже прикасаться к ней противно. Эта слизь чувствуется и под слоем жидкости. И если эта жидкость очень кислая, то сама слизь просто затхлая на вкус. А раз она не кислая, то она может защитить меня от желудочного сока. Мне слишком хочется жить, поэтому я пытаюсь полностью покрыть всё тело этой слизью. И ведь получается. С трудом, с неимоверными усилиями и невозможными движениями тела, мне удаётся натянуть на себя достаточно ниток и пузырей этой гадости, чтобы кислая жижа перестала обжигать зудящую кожу. Главной проблемой становится воздух. Вонь уже не скрывает то, что воздух становится непригодным для дыхания. Отравиться газами или просто истратить весь кислород — не самая приятная перспектива. Вся надежда на помощь извне, но человек снаружи просто смотрит на мои мучения. Вот только появляющуюся во мне злость дракон начинает давить. Буквально. Его желудок сжимается, угрожая утопить меня в кошмарном супе. Я боюсь, что эти сжатия разорвут хрупкий слизистый кокон, что защищает меня от кислоты. Вокруг уже начинает шипеть и пузыриться. Вот только слизь выдерживает это давление, она тянется. Я же тянуться не могу, как не могу и столь свободно изгибаться. В панике я пытаюсь докричаться до наблюдателя снаружи, но давление на грудь больше не позволяет набрать воздуха для крика. Мышцы вокруг пульсируют и всё сильнее сжимают желудок с каждым сокращением. И меня всё больше сгибает при этом. Сопротивлениея лишь увеличивает давление и ускоряет ритм сокращений. От нагрузки болят все суставы и растянутые связки, ноет спина. Я пытаюсь подставить конечности так, чтобы их не выкручивало так сильно. Но всё равно наступает страшный момент. Что-то хрустит, по спине растекается неприятный жар. А ноги перестают двигаться, хотя я их ещё чувствую. И когда стопы сгибает совсем уже неестественным образом, с хрустом преодолевая сопротивление связок и раздавливая кости, я начинаю непрерывно кричать от боли. Новый хруст в спине убирает боль, но лишает подвижности окончательно. Желудок дракона ломает и скручивает моё тело ещё не один час. Сломанные рёбра мешают дышать, во рту привкус крови. Внутри что-то неприятно булькает при каждом вдохе. Я уже прошу зверя просто меня утопить в своей слюне или желудочном соке. Даже нехватка воздуха и отравляющие меня испарения теперь кажутся не такими страшными. Кокон слизи рвётся почти незаметно, я уже едва могу дышать, когда до сознания добираются ощущения зуда и жжения. Это длится уже не долго, ведь мощные мускулы продолжают ломать мои кости, стоит чему-то оказаться на пути очередного сжатия… Вид жертвы в желудке дракона парализует. Мне стыдно за мою беспомощность, но я действительно ничего не могу сделать. Дух для меня бесплотен, как и его жертвы. Я могу лишь быть рядом, на расстоянии вытянутых рук. Не могу даже прикоснуться и утешить. Сегодня человек внутри не шевелится. Сквозь плоть хорошо видно неестественно светлую кожу и яркую красную кровь. Красный цвет там виден не долго, и его не так много, как может быть. Но всё равно, на это даже смотреть страшно. Каждый раз. Вот только это зрелище не может меня оттолкнуть от дракона. Я буду приходить к нему снова и снова, чтобы прикоснуться к чешуе и погладить гриву, чтобы хоть краем глаза рассмотреть невероятную красоту этого существа. И на следующий день я прихожу к нему, как обычно. В желудке зверя теперь получается рассмотреть только лужу неприятной зеленовато бурой слизи. И я радуюсь тому, что несчастный там отмучился. Вот только сейчас всё не так. Дракон слишком быстро становится осязаемым. И меня охватывает ужас, когда я могу по настоящему прикоснуться к духу. Ведь так он тоже может ко мне прикоснуться. И не только прикоснуться. Грозная пасть распахивается зловонной бездной, мясистый язык с влажным шуршанием оборачивается вокруг тела и поднимает меня в воздух, чтобы втянуть внутрь пасти. Дракон по прежнему прозрачный, и сквозь него я вижу людей снаружи. Но всё выглядит так, словно ничего необычного не происходит. Вот только теперь дракон для меня полностью материален. В его пасти даже становится темно, когда она закрывается. Темно и в его желудке, куда я плюхаюсь через минуту. Но эта темнота не мешает мне рассмотреть все ужасающие детали. И прекрасные тоже. Желудок зверя на вид вполне обычный. Розовые стенки покрытые волнистыми складочками и выпуклыми сосудами, густая слизь и мутный горячий сок на дне. Омерзительная кислая вонь забивает нос и почти душит. Мне жарко и безумно страшно. Всё так, как должно быть в огромном желудке. Вот только и тут дракон может поражать. Все изгибы формы желудка, размеры и повороты складочек, рисунок сосудов, всё это настолько совершенно, что невозможно оторвать взгляд. Даже пузырьки в толще мутной слизи слишком правильные. Дракон позволяет любоваться собой очень долго, и только затем начинает переваривать. Его желудок волнообразно сжимаеся, обнимает и скользит по телу своими складками, покрывает кожу обжигающим соком. Очень быстро жжение превращается в невыносимую боль, и я начинаю биться в агонии, колотя руками по прозрачной плоти и пытаясь докричаться до любого человека снаружи. Вот только всё это полностью безрезультатно, я лишь срываю голос и брызгаю кислотой себе в рот и глаза при каждом ударе по дракону. Но затем меня накрывает просветлением. Боль становится лишь одним из множества чувств, как страх или отвращение. И все те фантастические структуры в теле дракона обретают невероятную глубину и сложность. Я вижу себя со стороны, вижу со всех сторон разом, и не только обычным зрением. Покрывающая меня слизь теперь словно состоит из чистого света, а другой свет просачивается внутрь меня сквозь кожу. А затем весь этот свет удивительными потоками возвращается к дракону, втягиваясь в стенки его желудка и растворяясь в потоках его крови. Моё тело разрушается и распадается, но при этом весь процесс словно записывается. Это настолько красиво, что даже отталкивающий вид того, что происходит с обычной плотью лишь дополняет образ, а не ужасает. Смотреть на то, как дракон переваривает отчаянно сопротивляющуюся жертву с такого ракурса безумно приятно. И при этом я всё также извиваюсь, кричу от боли и плачу от страха. Желудок дракона лениво и мягко сжимается, практически лаская моё страдающее тело. И это так контрастирует с моими невыносимыми муками и прекрасными видами настоящего дракона, что сам этот контраст становится таким же совершенным, как и сам дракон. Боль постепенно исчезает, в теле угасает жизнь. Ещё один вид света покидает разрушающуюся оболочку, чтобы соединиться с светом дракона в удивительном танце. Дракон не разрушает, а лишь разбирает на составные части. И этот человек, что раньше был мной, становится частью дракона. Я становлюсь частью дракона, при этом наблюдая за всем. Желудок работает тщательно, полностью отделяя плоть от костей и превращая её в жидкость, в ту самую зеленовато бурую муть, что виднелась в слизи на дне желудка. Эта жидкость с журчанием начинает вытекать дальше в дракона, а желудок приступает к обработке костей. Это не менее красиво, чем происходившее с плотью. Но ещё более красивые процессы происходят дальше. Кишечник дракона необычный, там множество покрытых ворсинками лепестков и маленьких углублений между ними. Моя плоть растворяется не полностью, и дальше оставшимися клочками занимаются эти углубления и лепестки. И описать то, как моё жидкое тело ощущает всё это просто нереально. Нежнейший массаж каждой клеточки тела. Даже не массаж, а настоящий секс для каждой частички меня. При этом и меня окружает нежный дракон, и в меня впрыскивается его жидкость. Преобразования на других уровнях ничуть не менее приятные, красивыеи сложные. Все эти структуры и превращения имеют мало общего с грубым превращением живого человека в отходы жизнедеятельности дракона. Но без такого превращения не обойтись. И когда из моего вещества извлекается всё полезное, остаётся лишь множество заключённых в слизь шариков, которые дракон даже не выбрасывает, настолько мало от человека остаётся… Неожиданно часть меня в желудке ощущает прибытие новой жертвы. Даже не так, я ощущаю, как в желудок падает ещё однажертва. И это я. Снова я в желудке, и дракон вновь меня переваривает заживо. Но теперь у меня нет дополнительного восприятия происходящего, только мои собственные чувства и ощущения. Меня переполняет страх смерти, очень не хочется умирать. В желудке жарко и невыносимо воняет, лёгкие горят от испарений. Вскоре гореть начинает и кожа. От восхищения драконом не осталось и следа, я начинаю колотить руками прозрачную стенку желудка и звать смутно различимого человека снаружи. Я знаю, что меня он видит. И при этом понимаю, что он ничего не сможет сделать, лишь сам окажется в этом месте со мной. Желудок дракона работает лениво и безжалостно, позволяя мне бороться за свою жизнь до самого конца. А после мне остаётся лишь наблюдать за тем, как оставшаяся от меня ужасная жижа утекает из желудка, а затем по скользким складкам кишечника дракона скользят мои кости. Всё заканчивается когда сгусток застывшей прозрачной слизи с моими костями падает на землю позади дракона. Мою жизнь окончательно прерывает именно этот удар… Видение заканчивается, и призрачный дракон отводит взгляд. Но мне удаётся сохранить в памяти хотя бы общее ощущение от того, что мне наконец удалось полностью увидеть дракона. Увидеть и познать. И стать с ним единым целым. Это единение настолько прекрасно, что человеческий разум не способен удержать в памяти воспоминания об этом. Но что-то мне подсказывает, что случившееся видение ничуть не менее реально, чем обычный мир вокруг меня. И раз дракон показал мне это, то это произошло по настоящему.