Питомец

Странно, но некоторая неопределённость после того видения осталась и на следующий день. Очень тяжело отогнать мысли о том, что я по прежнему плаваю внутри лона драконицы или раскачиваюсь в полном белого крема шаре у дракона между ног. Или же ещё не раскачиваюсь, а пока ещё медленно соскальзываю по пути в такое место. Причину этому выдумывать не надо. Если там мой путь бесконечно долгий, то и видение тоже не может закончиться. И я вспоминаю это всё лишь по одной причине — мне понравилось там, внутри дракона. И не внутри прекрасной вселенной, а внутри гигантского органа из самой обычной плоти и крови. Да, я не ещё не рождённый дракончик, чтобы быть в надёжнлм и безопасном лоне матери. Я лишь могу снова ощутить это, и на этот раз осознать и прочувствовать всё до конца. А если это дракон, то по человечески такие чувства и вовсе не описать, это совсем другой уровень. Забавно, но с драконом даже интереснее получается. С ним общность намного более глубокая, и от дракона больше действий. Не, у драконицы там тоже не всё одинаково. Есть и такие моменты, когда меня там поглощает и растворяет в себе её тело. Просто по той причине, что для моего существования не пришло время. Но у самца это вполне обычное положение. Он всегда готов, а потому мне в нём приходится постоянно обновляться. При этом я там существую не в виде отдельной живой частички, а как сумма многих этих частичек. А потому можно ощущать одновременно и свой рост, и своё постоянное поглощение. А уж что происходит, когда хоть что-то происходит… Даже простое движение дракона становится чем-то невероятным. Всё раскачивается, прыгает, мягко сталкивается, вязко булькает вокруг. Ещё веселее, когда ко мне в эти моменты возвращается более привычное тело. Тогда ощущения ещё богаче, так как внутри находится вполне плотный предмет, да ещё живой и шевелящийся. И с какой-то стороны, стать вечным пленником, вечной игрушкой внутри тела дракона, его скрытым от мира бесценным сокровищем не так уж и плохо. А с другой, это значит ожидающую меня скуку и полное отсутствие свободы. Подобное положение внутри драконицы даже хуже. Там меньше разнообразия. Вот только дракон это не просто тело из плоти. Наблюдение за его миром и превращение в часть того мира — это настоящее чудо для человека, с его ограниченным мышлением и восприятием. Мир, где информация также материальна, как и материал, на котором она записана и способ, которым записана. Мир, где в пространстве, времени и материи намного больше всего, по сравнению с человеческим. Удивительный мир, в котором я лишь питомец одного из жителей того мира. И если перевести моё положение в том мире на понятия обычного мира, то я питомец, который наконец признал своего хозяина. Но мне не обидно, ведь с другой точки зрения я как человек могу изучать совершенно иную вселенную вокруг себя. И то место, где я нахожусь в данный момент, позволяет мне наблюдать сложнейшие процессы. Да, если посмотреть на дракона как на существо из плоти, то я всего лишь барахтаюсь в резервуаре семенной жидкости и раздражаю его стенки и раскачиваю мошонку своей борьбой. Или своими попытками обеспечить себе комфорт. При этом организм дракона в некотором смысле меня поглощает, растворяет и разрушает в себе. Быстрее или медленнее. Но если смотреть на то, что происходит с информацией, с энергией, с веществами и полями в этом месте… Даже вечности будет мало, чтобы рассмотреть всё по человечески. Наверно и хорошо, что дракон позволяет мне целую вечность бултыхаться в густом содержимом своей мошонки, годами скользить внутри массивного члена или спокойно плавать внутри живота, при этом любуясь всем, что происходит внутри его фантастического тела. И снаружи тоже. Дракон не становится для меня тюрьмой из плоти, хотя ему это не составит труда. Всего то надо лишить меня всех нечеловеческих чувств. Дракон и я в видениии прошли все возможные варианты. Так что я пережил и такое. Вечность в тёмном и липком месте, покачиваясь с каждым шагом дракона. Или в глубине её тела, где внешний мир вообще никак не влияет на меня. А если тело вокруг меня прозрачное, то возможность наблюдать за всем снаружи это возможность скоротать время. Вспомнился даже вариант, где дракон давал мне читать книги, прижимая их раскрытые страницы к себе. И в такие моменты довольно неловко рассматривать иные уровни его реальности. Там, где информация это нечто материальное. Вообще, на таком уровне это место внутри дракона или драконицы — нечто особое. Описать то, как она передавала что-то мне или забирала себе очень трудно. И ещё сложнее описать происходившее внутри дракона. Все эти превращения информации, её потоки и завихрения… Вообще, когда через человеческие чувства изучаешь существо, чьи законы существования намного сложнее и многограннее чем у обычных животных и людей, и когда для этого не нужны инструменты и приборы, это безумно интересно. А дракон… С ним всё увиденное ощущается красивым, гармоничным, идеальным и совершенным. Отдых в спокойном нутре драконицы, или под расслабляющее покачивание между задних лап дракона позволил вспомнить и другие видения, с более глубоких уровней восприятия. Вспомнить и словно ещё раз пережить те видения, уже с немного иной точки зрения. Вот дракон своим массивным и мощным языком буквально растирает моё тело в кровавую кашицу. Ему это легко, с такими то размерами. При этом теперь видно, что моя кровь это очень объёмный носитель информации, как и всё моё тело. И подобное разрушение для дракона выглядит очень неприятно. Даже простой укус это всё равно что разрушение прекрасного здания варварами. Наверно, дракон даже не осознаёт, что я при этом не могу без него так воспринимать это. Забавно, а вот разрушение моего тела в желудке это уже не грубое разрушение, а скорее бережная разборка. Чтобы меня можно было заново собрать в другом месте, или использовать все мои части для иного строительства. Неожиданно вспомнился желудок с иглами. Меня тогда удивило то, что эти иглы не впрыскивали в моё тело пищеварительный сок. Это было бы логично для обычного организма. И этот вариант просто не запомнился, потому что меня сломала слишком сильная боль. А вот глядя на то, как эти иглы меня буквально читали, трудно не восхититься красотой процесса. Даже если при этом чувствуешь боль пронзаемого этими иглами тела и дрожишь от ужаса после, медленно истекаяя кровью. Дракон словно специально напомнил мне то видение, показывая со стороны его продолжение. Ведь иглы всегда были способны наполнить тело разрушительными жидкостями. Дракон лишь не стал показывать, насколько это больно для живых. На этот раз пришлось смотреть, как по крошечной капельке тысячи этих игл поглотили всё моё тело кроме костей, превращая в кровоточащую губку, заставляя извиваться от боли и плакать от страха. Или же героически терпеть все эти иглы, отдаваясь любимому дракону и любуясь потоками живого света, какими выглядят эти иглы на другом уровне восприятия. Наконец, мне стало ясно, почему самый обычный желудок дракон оставил на конец, как и финальные этапы после желудка. Дело в эмоциях и ощущениях жертвы в процессе. Именно там человек сможет бороться ярче всего, дольше всего, разнообразнее. И там мне будет наиболее страшно, ведь в видении я всё это проживу как обычный смертный, даже если смогу наблюдать за этим и по драконьи. А ещё, меня удивило то, как я это всё предвкушаю. Вот почему я продолжаю смотреть дракону в глаза и упрашиваю его показать больше, хотя, для спасения от неизбежной в этих видениях боли мне всего то надо продолжить самую обычную службу в храме. И это желание словно меняет некоторые детали видения. Я больше не убегаю в шоке и панике при виде человека внутри прозрачного брюха. Вместо этого я смотрю на происходящее внутри, и меня переполняет беспомощность, ужас, отвращение и тайное восхищение силой хищника. И при этом я вижу это изнутри, по разному ощущая бездействие человека снаружи. Я то понимаю его полную беспомощность и неспособность помешать дракону, то меня ранит его отсутствие попыток хоть что-то сделать. Совсем как раньше, при побеге. Глядя на свои чувства по драконьи можно эти чувства сложить в необычайный узор. С ужасом или восхищением глядя на человека внутри, можно изнутри сочувствовать и злорадствовать будущей жертве. Или, наблюдая за предстоящим мне испытанием внутри, мне внутри получается завидовать счастливому незнанию и свободе того, кто снаружи. Кажется, такие петли и парадоксы изумляют дракона. И это то, что делает меня его питомцем. Ещё интереснее, когда происходящее внутри и снаружи мне нравится. Странно, но купание в жгучей слизи может доставлять и наслаждение. Хотя, такие чувства смотрятся неестественно для дракона. В них не хватает гармонии, их формы и цвета смотрятся не как шедевры живописи, а как абстрактные движущиеся скульптуры. Интересно и красиво, но долго любоваться не так приятно. С другой стороны, я иногда и наслаждаюсь подобным, хотя это уже не совсем мои чувства. Это чувства других версий меня. Я ещё лучше понимаю дракона. Как ценителя искусства, которому нравится определённый тип картин, определённый цвет или стиль. Или вкус, если искусство кулинарное. По человеческим меркам ему нравится причинять боль, мучить, и съедать живьём. Дракон злой и жестокий, но это только по человеческим меркам. В недавних приятных видениях дракон был скорее добрым. Мне даже интересно, может и я для кого-то подобен этому дракону? А для меня эти существа это герои прочитанных книг. Ведь для меня их мир состоит из букв, и в нём совершенно иные законы. Первый момент, когда кого-то видно внутри, шокирует и пугает. От этого вида хочется бежать подальше. Потом хочется лишь смотреть, упиваясь своей беспомощностью. Изнутри эмоции ещё ярче. Но если пребывание в этой прозрачной тюрьме из горячей упругой плоти затягивается, когда первый ужас проходит, а к вызывающим брезгливость ощущениям привыкаешь, возникает странное чувство покоя. Словно, всё так и должно быть. Словно, я именно в этом месте моё место. И вид проплывающей под брюхом дракона земли, переступающих лап или даже других людей странно успокаивает. Словно, я не еда для дракона, а пассажир этого живого транспорта. Надеюсь, следующие видения не разрушат это настроение. Я уже точно знаю, что мне предстоит очень страшно перевариться заживо. Это понравится дракону намного больше, чем прошлые кровавые забавы с его грубыми желудками. И я точно знаю, что на этот раз будет самое обычное пищеварение. Если слово — обычное — применимо к дракону.