Чмоки в щёки

Леша готов на все, даже отсидеть срок за совращение, лишь бы Вова был в порядке и его не трогали, ведь ему за такое от родителей точно влетит, и одной ссорой не обойдется. — Алексей Александрович, — обращается к нему Наталья, осмотрев комнату, — Извините, — вдруг говорит она и мужчина округляет глаза в недоумении. — Что? — Да, извините, всё-таки я была не права. Вы и правда просто занимались историей, а я тут себе накрутила. У вас дома никого нет. Извините, такого больше не повторится, мы пойдем, — спокойно говорит женщина, поправляет волосы и направляется к выходу. Наконец-то дверь за ними закрывается, а Леша так и останется стоять в шоке, даже не шевелясь. Что это нахрен было? Где Вова, почему его не нашли? И самое главное, перед ним даже извинились. Губанов проходит в спальню, огладывается и идёт на балкон, надеясь обнаружить Вову где-то там. Но там никого нет. Он смотрит с балкона вниз. Наталья быстро и недовольно уходит. Значит она не решит ещё раз зайти. Мужчина упирается руками в перила балкона и вдыхает. В нос ударяет неприятный запах сигарет. Наверняка Вова здесь курил в его отсутствие, решив, что никто не узнает. Леша возвращается обратно в спальню, закрывая за собой дверь, дабы не пустить холод и осматривается по сторонам. Вова и в правду ушел куда-то? Но как, если дверь была закрыта снаружи? Неужели в окно со страху прыгнул. — Вов? — громко зовёт он, — Если ты сейчас где-то прячешься, то можешь выходить. Мужчина оглядывается в надежде увидеть мальчишку и уже собирается идти искать его в других комнатах, как вдруг слышит, как за спиной открывается шкаф. Он поворачивается и оттуда вываливается Вова. Леша облегчённо выдыхает и бросается к своему мальчику с объятьями, прижимает к себе, зарываясь носом в мягкие волосы. — Боже мой, Вова, я так переживал, так волновался, так боялся за тебя! — он сжимает младшего в объятьях так, что тот даже дышит с трудом. — Сейчас раздавите меня, — хрипит он и Алексей ослабляет хватку, целуя того в голову. — Но как ты успел спрятаться, да ещё и так тихо? — Может хотя бы сядем на кровать, у меня все затекло сидеть там, в шкафу. Алексей хватает мальчишку на руки и с лёгкостью тащит к кровати, усаживая и укрывая одеялом. — Сначала хочу извиниться. Я вышел на балкон покурить, хотя вы запретили это делать. В общем потом вспомнил, что рабочий день уже закончен и вы сейчас будете дома и хотел помахать вам с балкона, но вы пришли с директрисой нашей, так ещё и мужика этого привели! Я испугался и залез в шкаф. Леша внимательно выслушал Вову и даже не поругал за курение на балконе, всё-таки оно спасло их, если так можно сказать. И если бы он не вышел на балкон, тогда не было бы времени на прятки и все закончилось бы печально. — Ну не бойся, она нас больше не побеспокоит, обещаю. Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — Ужасно, — лишь отвечает Семенюк и плюхается на подушку. — Что такое? — он придвигается поближе — Если бы я знал, отчего мне так плохо. То ли от простуды этой дурацкой, то ли ещё что... — Ужинать будем? Предложение о еде немного приободряет Вову и он, укутавшись в одеяло, плетется на кухню, усаживаясь на уже свое место, закидывает ноги на стул, внимательно следя за действиями мужчины. Но ужин как-то не задаётся. Макароны так и остаются нетронутыми, Вова только пьет чай. Настроение сегодня какое-то странное, эмоции смешанные. То ему плохо из-за болезни и он не может встать с кровати, то он сидит в шкафу и боится даже пальцем шевельнуть от страха, то просто думает обо всяком. Этим всяким, конечно, был Алексей. — Что-то мне нехорошо, я пойду полежу. Вова уходит, оставляя Лёшу наедине с его мыслями. В его голове сейчас просто ураган мыслей обо всем, что было и чего не было. Хотелось бы просто забыть все негативное и жить спокойной жизнью. Но все не так уж и просто, как в фантазиях людей. Губанов всё-таки доедает ужин, убирает со стола, тоже уходит в комнату и застаёт Семенюка, сидящего на краю кровати. Он смотрел куда-то в окно и, наверняка, размышлял о чем-то очень важном. Лицо его было сосредоточено, будто он решал в голове сложную задачку по алгебре, глаза были красными и уставшими, а тело дрожало от холода - болезнь брала верх над мальчишкой. Алексей аккуратно подошёл и присел рядом, напугав младшего. — О чем думаешь? — первым прерывает тишину старший и глядит на Семенюка, но тот молчит ещё некоторое время. — Кто мы друг другу? — вдруг спрашивает Вова и мужчина впадает в ступор. Он задумывается на какое-то время. А ведь и правда, кто они друг другу. Они ученик и учитель, но они живут вместе, спят вместе, в общем они постоянно рядом, и, черт возьми, они любят друг друга, хотя и не говорят об этом напрямую. — Не знаю даже... А ты сам чего хочешь? — Вова пожимает плечами и вздыхает. — Я учитель, а ты мой ученик. Ты и сам наверное понимаешь, что это неправильно... — Да, — голос его подрагивает, как и тело. Он глядит на мужчину снизу вверх, — Так всё-таки, кто мы друг другу? Неужели мы просто ученик и учитель... Леша поворачивается лицом к младшему, но не знает, что ответить. Разбить сердце мальчишке, а заодно и себе? Или же признаться в любви и сесть за совращение несовершеннолетних? Выбор так себе. — Я люблю вас, — первым говорит Вова и опирается головой на плечо мужчины, — Можете меня выгнать прямо сейчас, если это не взаимно. Или я сам уйду... — Что ты такое говоришь? Это простуда на тебя так влияет? Никуда ты не пойдешь! Он так и не говорит ничего о своих чувствах и обнимает мальчишку, прижимая ближе к себе. В таком положении они сидят ещё минут двадцать, пока Вова не засыпает, скатываясь вниз по плечу мужчины. Алексей аккуратно перекладывает его на подушку и сам укладывается поближе, приобнимая своего мальчика. Ночь выдалась беспокойная. Вова постоянно ворочается во сне или просыпается из-за плохого самочувствия. Алексей и вовсе не спал всю ночь, волнуясь за младшего, постоянно мерял ему температуру, бегал за таблетками и просто был рядом, чтобы в любой момент помочь. Спать, конечно, невыносимо хочется, но он держался ради Вовы. Семенюк не мог уснуть из-за температуры, хотя таблетки уже давно дали о себе знать и спасли его. Просто никак не выходит уснуть. Мысли может мешают. Он поворачивается лицом к мужчине и смотрит прямо в глаза, освещаемые лишь лунным светом. — Зачем вы со мной возитесь, я же вижу, что вам хочется спать? — почему-то спрашивает Вова. — А что мне бросить тебя с температурой? — Да хотя бы. Просто странно. Вы даже не знаете, кто мы друг другу, но остаётесь со мной, — он садится в кровати и вздыхает. Мужчина тоже встаёт за ним. Леша ничего не говорит, двигается ближе и кладет руку на колено мальчика, полаживая. Прямо как в том сне. Вова нервно сглатывает и разворачивает лицо к старшему. Они смотрят в глаза друг друга, и Губанов кладет вторую руку на щеку Семенюка. И правда, сон повторяется. Руки младшего дрожат, но уже не понятно от холода или от страха. Расстояние между ними постепенно сокращается, и Вова забывает как дышать. Наконец Леша преодолевает это расстояние и касается губ напротив, таких желанных и раннее недоступных. Младший от этих действий пугается, но пытается расслабиться, укладывая свои руки на плечи напротив. Пару секунд они просто соприкасаются губами, как вдруг язык старшего размыкает чужие губы, проходя внутрь. Младший не чувствует ничего, кроме горячих губ и рук, блуждающих по его телу. Даже болезнь, кажется, в этот момент отступила. Вова первым разрывает поцелуй из-за нехватки воздуха и отстраняется, испуганно глядя в глаза напротив, пытаясь отдышаться. — Ну что, понял, почему я остаюсь с тобой? — Почему? — Люблю я тебя, дурачок.