Чмоки в щёки

Даже вникнуть в суть вопросов у Вовы не выходит совсем. Мысли заняты сейчас совершенно другим он все размышляет об этом поцелуе. Можно ли это вообще назвать поцелуем недружеским? Ведь даже хорошие друзья могут позволить себе чмокнуться в щеку, разве нет? Да и люди в отношениях явно целуются не только в губы. Хотя, Семенюк же не в отношениях с Алексеем... Они просто учитель и ученик, ну или хотя бы просто друзья... Так и не понимая ни единого вопроса, Вова вздыхает и с громким стуком падает головой на парту. — Смотри голову не сломай. Что случилось? — Губанов всё-таки отвлекается от нескончаемой кучи работы. — У меня ничего не получается, — хнычет тот за партой. — Ну давай вместе разберём, что тут у тебя не выходит, — мягкий голос Алексея уже слышится справа от Вовы, отчего он резко поднимает голову, чуть не стукнувшись с мужчиной лбами. Губанов двигается поближе к мальчишке и берет в руки лист с вопросами, начиная что-то рассказывать и объяснять. Конечно, половину(или даже больше) информации Вова не понял или вовсе не услышал, заглядываясь на мужчину и летая где-то в своих мыслях. Но он был очень благодарен за такую помощь, ведь на это они потратили кучу времени, за которое Леша успел бы сделать намного больше работы, которой его заваливает директриса. — Спасибо большое! — Вова бросается на Губанова с объятьями и тот улыбается, обвивая тело мальчишки руками в ответ. — Да пожалуйста, только в школе теперь придется задержаться, работы куча, — он пересаживается за свой стол и принимается за бумажки. — Давайте я вас подожду, если хотите, — предлагает Вова и так же встаёт из-за парты. — Лучше не стоит, иначе директриса реально что-то не то надумает, ещё и родителям твоим скажет. Иди сегодня домой один, — он хватает свою сумку и что-то там ищет, и спустя пару мгновений в руках Семенюка оказывается ключ от квартиры учителя. — Я ещё немного с вами посижу, не хочу на уроки, — он опирается рукой на стол. — Сиди сколько угодно, только меня не отвлекай, а то вообще придется заночевать здесь, — оба засмеялись и Вова всё-таки решил не мешать и снова пошел разгуливать по кабинету в поисках интересного, хотя, все самое интересное сейчас сидит за столом и занимается скучными бумажками, вздыхая каждые десять минут. В сотый раз прогуливаясь между рядами парт Вова всё-таки останавливается в самом дальнем углу кабинета и бросает взгляд на парту, на которой вряд ли кто-то вообще сидит, потому что она почти целиком завалена какими-то книжками. Он садится за нее и берет первую попавшуюся книгу. Какая-то лабуда историческая. Берет следующую — тоже ерунда. Развлечений тут особо нет, поэтому организм Вовы принимает лучшее сейчас решение — уснуть. Прямо на книжках Семенюк засыпает, наплевав на то, что у него вообще-то ещё уроки. Хотя, даже не уснув, он бы туда вряд ли пошел. Сон был отличным, несмотря на неудобство из-за книг, пока Семенюк сквозь сон не услышал свое имя. Он поднялся с парты и огляделся. Вдруг он резко разворачивается вправо, встречаясь с взглядом Алексея. Ученик вздрагивает от слишком близкого присутствия мужчины и немного отклоняется назад. — Ты чего, напугал тебя? — говорит он, странно улыбаясь, и кладет руку на колено мальчика, аккуратно поглаживая. — Ну...да, немного, — мямлит Вова, удивляясь действиям учителя. С одной стороны ничего страшного же не происходит, просто рука на колене, ничего необычного. Но с другой стороны Семенюк пиздец как напуган. Но определенно он ждал чего-то такого в прошлый раз, но получил лишь поцелуй в щёчку. — Не бойся меня, — почти шепотом произносит Алексей, касается второй рукой горящей щеки мальчишки, а у того уже сердце скоро не выдержит и остановится, или вовсе выпрыгнет из груди. Он прибилижается ближе к Вове, опаляя лицо своим горячим дыханием. А Семенюк уже, кажется, сознание готов терять от таких действий. Расстояние между ними сокращается все сильнее и кажется сейчас произойдет то, чего младший так сильно ждал. Он прикрывает глаза и расслабляется. — Семенюк! — вдруг громко раздается со звоном в ушах и Вова подскакивает с парты как ошпаренный, глядя по сторонам. Но увидев перед собой историка вздыхает и бьёт ладошками по лицу. Щеки ужасно горят, наверняка, они сейчас очень красные. Надо же такому присниться! Жаль, конечно, что это было не на яву. Но если бы так произошло, Вову бы шарахнуло в разы сильнее и он бы точно отрубился, после такого стресса. — Семенюк, сколько можно спать? — говорит мужчина и присаживается рядом. — В смысле, сколько? — Я тебя еле разбудил. Все уроки проспал! — Как все?! — он подскакивает со стула, с грохотом роняя его на пол, — А чего вы меня раньше не разбудили то? — Ну... ты так мило спал, не хотелось тебя трогать, — придумывает он и улыбается. На самом деле за этой горой работы он совсем позабыл про то, что помимо него в кабинете ещё и спящий Семенюк, — А чего щеки такие красные? — его слова возвращают ученика на землю и он хватается за лицо. Очень горячо. Неужели сон так повлиял на него? Вова и не знает, что ответить. — Да так, сон плохой приснился, — всё-таки говорит он и плетется к выходу из кабинета, а за ним и Губанов. — А что же в нем было плохого? — То, что он закончился, — тихо бубнит Вова, но его не было слышно, — Да так, ужастик обычный, — уже громче говорит он, чтобы не оставлять этот вопрос. Остальной день проходил в обычном темпе: дорога домой, разговоры обо всем за ужином, просмотр какого-то тупого фильма и зависание в соц.сетях до поздна. Наконец-то солнце уходит за горизонт и город погружается во тьму. После невыносимо долгой работы в школе Алексею ужасно хочется спать, а вот Вова успел выспаться в школе, поэтому он решил потратить время на более важные вещи, а именно на бесконечное залипание в телефоне. Но это, конечно, не самое веселое занятие, поэтому через часа полтора ему это надоедает. Чувствуется сильный холод, как будто уже наступила зима, и Вова укутывается в одеяло почти с головой, едва не отнимая его у Губанова. Может окно открыто где-то? Парень поднимается с кровати и оставляет такое нужное сейчас одеяло. Тело пробирает дрожь, но он идёт проверять окно. Резко раскрывает шторы, пропуская в комнату свет, чем будит Лёшу. — Вов, ты чего встал? — сонно мямлит он, потирая уставшие глаза. — Да мне холодно стало, решил окно проверить, вдруг открыто, но нет. Может у вас с отоплением что-то? — предполагает младший и возвращается в постель, быстро забираясь под одеяло и придвигаясь ближе к Губанову, надеясь, что хоть он его согреет. — В комнате тепло, я бы даже сказал жарковато, — говорит он и заключает Вову в объятья, касаясь губами его лба, — Слушай, ты где заболеть умудрился? Вова пожимает плечами и прикрывает глаза, уткнувшись в грудь мужчины, но тут же приходится разомкнуть теплые объятья и Леша удаляется в другую комнату, вероятно на кухню, и приносит оттуда аптечку, сует младшему градусник и садится рядом. Он очень устал, а тут ещё и Вова со своей болезнью. — Так, температура пока что небольшая. Станет хуже, разбудишь меня, просто я ужасно хочу спать. — Хорошо. Губанов ложится обратно к Вове, и тот прижимается к нему всем телом настолько сильно, насколько можно, в попытках согреться. Леша почти сразу засыпает, а вот Семенюк ещё долго лежит в тишине, даже телефон не берет. Просто лежит в объятьях любимого человека и думает, а считает ли его любимый человек таковым и Вову. Вдруг не считает? Хотя, почему же он тогда до сих пор не выгнал его из квартиры, так ещё и пустил спать с ним в одну кровать и обнимает во сне? Может боится, что Семенюк нажалуется папе и его посадят за совращение малолетних? Всё-таки хотелось надеяться, что это все неправда. Спустя пару часов размышлений о всяком, Вова засыпает, надеясь, что ему снова приснится тот сон, надо же досмотреть, чем там все закончилось.

***

Утро для Алексея выходит тяжелее, чем обычно. Вчера он ужасно устал на работе, так ещё и пришлось вставать посреди ночи из-за Вовы. Будильник с ужасной музыкой звенит уже второй раз и заставляет всё-таки встать и выключить его. Он тянет руку к тумбе у кровати и хватает телефон. Хочется просто швырнуть его в стену со всей силы, разбив на миллион кусочков и спать дальше, если он хоть ещё раз зазвенит, но он просто отключает будильник и поворачивается в сторону Вовы. Но его не оказывается рядом. Он подскакивает с кровати, оглядываясь. Всё-таки приходися вставать с теплой кровати. Семенюка он обнаруживает на кухне, сидящего за столом, укутавшись пледом с головой, с чашкой чая и каким-то сериалом в телефоне. — Ой, доброе утро! — хриплым голосом говорит Вова и бросает взгляд на уставшие глаза мужчины. — Доброе... Я тебя потерял. Подумал, вдруг что случилось, — он заботливо поправляет зелёный плед на плечах мальчишки, треплет его по голове и целует в лоб, проверяя наличие температуры, затем делает себе чай и садится напротив мальчишки. — Волнуетесь за меня, да? — самодовольно улыбается младший. — Конечно волнуюсь, что за глупый вопрос? Дальнейший диалог состоял из каких-то обычных тем, обсуждения фильма, который они вчера смотрели или же размышления о том, сколько работы сегодня дадут Алексею. — Сегодня остаёшься дома, давай не натвори ничего тут, — мужчина поправляет волосы и выходит из квартиры. День Губанова сегодня какой-то не такой. Сегодня в школе нет Вовы. Хоть они особо и не контактировали в школе из-за большого количества работы, и мальчишка в основном просто сидел и наблюдал за учителем, как-то уныло и грустно без него. А работы, кстати говоря, сегодня было меньше. Может, директриса наконец-то решила отстать. На это и надеялся Леша. Зря. В конце дня, когда седьмой урок был окончен и мужчина собирал свои вещи в сумку, собираясь уже уйти, в класс заявилась Наталья Викторовна. Неужели снова работа? Сколько можно! — Здравствуйте, Алексей Александрович, — говорит она и мужчина замечает странное выражение лица. — Доброго дня, что случилось? Я просто уже домой тороплюсь. Снова работа какая? — он подходит к двери, приближаясь к женщине. — К Вове торопитесь, да? — Алексей замирает на несколько секунд, но ничего не отвечает, — Мы идём с вами. — Во-первых, причем тут Вова, а во-вторых, кто «мы»? Вдруг за ее спиной показывается высокий недовольный мужчина в полицейской форме. — Ничего не понял, может объясните, что происходит? — почти кричит Леша. — Значит так, — мужчина хватает Наталью за плечо, отводя в сторону и становясь ближе, — эта женщина утверждает, что якобы вы совратили малолетнего мальчика, так ещё и поселили его у себя дома. Она говорит правду? — спрашивает вдруг он так, будто одного ответа будет достаточно и они отвяжутся наконец-то. — Конечно нет, это неправда! С чего вы вообще такое взяли? — он обращается к Наталье, — Мы с Вовой просто занимались историей, можете убедиться в том, что его оценки даже стали лучше. Или что, думаете я просто так ему оценки хорошие ставлю, за красивые глазки? — язвит он, думая, что глазки то действительно у мальчишки чудесные и грех за такие пятерку в журнале не вывести. Хотя это явно не то, о чем сейчас стоит задумываться. — Ничего не знаю. Семенюк сегодня не пришел в школу. Я уверена, что он сейчас у вас дома! — И что же, вы думаете я его насильно запер где-то у себя в квартире?! Да мало ли почему он не пришел, может болеет мальчишка! — эта ситуация ужасно выводит мужчину из себя, заставляя кусать губы, лишь бы не вспылить ещё сильнее. — Ну раз вы утверждаете, что вы просто подтягивали паренька по истории, значит его нет у вас дома? — спокойно задаёт вопрос мужчина. — Нет, — твердо говорит Алексей, надеясь, что ему могут поверить и отстать. Ведь выглядит он убедительно, да и ответы даёт уверенно. — Тогда давайте сходим к вам и проверим. Я уверена на все сто, что Семенюк живёт у вас! — она тыкает пальцем куда-то в воздух и разворачивается к выходу. Всю дорогу домой Леша ужасно волнуется, хотя виду совсем не подаёт. Размышляет о том, что ему придется делать и говорить, когда они вместе зайдут в квартиру и их там встретит болеющий Вова. И что будет потом, ведь он точно никак разумно не сможет объяснить нахождение мальчишки в собственной квартире. Все действительно выглядит в точности так же, как описывала это Наталья Викторовна. Губанов даже задумывается о том, что вдруг он и правда какой-нибудь педофил, который влюбил в себя ученика и сейчас живёт с ним. Но ведь он не заставлял никого влюбляться и даже поводов к совращению не давал. Казалось, что голова сейчас взорвется от всего этого бреда и злости на эту ужасную женщину, что сейчас идёт и светиться от радости, предвкушая, как застанет Семенюка в чужой квартире и отправит историка за решетку. Наконец-то они доходят до нужного дома и заходят в подъезд, а после в лифт. Леша молится всем богам, которые только существуют, но что такого сейчас может случиться, что спасло бы его? Вова станет невидимым, дверь заклинит и они не смогут зайти, или же на этот дом прямо сейчас упадет огроменный метеорит и расшибёт тут всех?! Губанов подходит к двери своей квартиры, достает ключ, вставляет его в замочную скважину и проворачивает пару раз, открывает дверь своим «гостям» и заходит за ними следом. — Ну чтож, пройдёмте, — язвительно говорит Наталья, приглашая мужчину в форме пройти дальше, надеясь застать мальчишку в одной из комнат большой квартиры. В квартире подозрительно тихо, наверняка Вова услышал чужие голоса, а в том числе и голос Натальи Викторовны, и очень испугался. Алексей боится ужасно, ладони потеют, пульс бешенно стучит в висках. И с каждой секундой этот страх все усиливается. С каждой новой комнатой, в которую они заходят для осмотра обстановка накаляется. Они проходят кухню, ванную и туалет, доходят до гостинной, но никого не находят. Остаётся только спальня. Губанов был уверен, что Вова может сейчас просто спать и попросту не слышать прихода так называемых «гостей», ведь мальчишка болеет, сил мало, кроме сна в таком состоянии ничего не хочется или же наоборот, он все услышал, перепугался не на шутку и забился где-нибудь в углу, надеясь, что скоро все закончится. Наталья Викторовна хватается за ручку двери в спальню, а сердце Алексея стучит ещё бешеннее. Но виду он все так и не подал. Он выглядит уверенным в том, что в его доме никого кроме него самого не бывает. Наконец-то дверь открывается и женщина в удивлении распахивает глаза, а затем поворачивается и к полицейскому.