Иллюзия жизни

«Жизнь – это то, во что веришь ты. Смерть – это то, во что верит Он»

      …боль сковала его тело, пронзила сознание и он проснулся. Отголосок страдания еще бушевал в его душе некоторое время, после чего резко исчез. Таким было его утро. Таким было начало нового дня.       – Какова причина смерти? – Спросил у медэксперта внешне привлекательный молодой мужчина. Однако нельзя было сказать, что он являлся привлекательным по умолчанию, ведь стоило распустить тронутые сединой волосы, уложенные в старомодную прическу, не замазать тональным кремом немногочисленные, но заметные кожные дефекты, как мужчина становился похожим на потомственного алкоголика или на обыкновенную неординарную личность.       – Мне казалось, вы сами сможете это узнать, Лазарь, – слегка язвительно заметил медэксперт.       – Не в моей компетенции лишать работы людей вашей профессии.       Увидев ироничную улыбку на лице молодого мужчины, медэксперт, тошнотворно прочистив горло, ответил:       – Ожоги. Множественные ожоги.       – Пожар? – уточнил молодой мужчина.       – Да. Она сгорела заживо.       Подчеркнув слово «она», медэксперт стремительно открыл дверь в патологический отдел, занимавший всего один кабинет-операционную, не отличавшийся особым убранством. Единственное, что привлекало внимание в этой палате, больше напоминавшей старую душевую времен двадцатого века, чем медицинский кабинет, был металлический стол с черным мешком. Подведя мужчину к этому самому столу, медэксперт таким же стремительным, но хирургически точным движением надрезал слой мешковины и раздвинул края черного мешка в стороны, явив взору мужчины его содержимое.       – Это она? – спросил посетитель морга.       – То, что от неё осталось.       Мужчина опустил взгляд на обугленные останки несчастной женщины, погибшей в пожаре, и удивился несоответствующе маленькому размеру черных, как безлунное ночное небо, костей. Подметив в голове странную ассоциацию, мужчина начал расстёгивать пиджак.       – Лазарь.       Мужчина, судя по взгляду не выходя из своих мыслей, повернулся к медэксперту.       – Постарайтесь сделать это быстро.       Посетитель морга кивнул, снял пиджак и, засучив рукава рубашки, протянул руку к чёрному, как нефть, черепу. Прикоснувшись к его лобной части и закрыв глаза, мужчина замер. Простояв около минуты, мужчина начал слегка подрагивать, а по его телу пробежали мурашки. Спустя еще минуту, Лазарь резко выгнулся дугой, прерывисто дыша. Можно было заметить, приглядевшись, что из-под его век пробиваются и текут слёзы. Наконец, выпрямившись и открыв глаза, мужчина убрал руку с черепного лба и ею же, конвульсивно дрожащей, провёл по своей слегка распавшейся из-за пота причёске. Тяжелый вздох возвестил об окончании ритуала.       – И это всё? – удивился медэксперт, сумевший, не смотря на держание пиджака, закурить.       – Да, – последовал ответ.       – Успешно?       – Да.       – Что же вы узнали?       – Ей было шестнадцать. Она пошла в кино вместе со своим парнем, первым в её жизни. Когда начался пожар, она была в кинозале, а парень отошёл за попкорном. Это его и спасло. Она сообщила мне его адрес, ей хочется, чтобы его оповестили о несчастье. Также ей очень хочется, чтобы он пришёл попрощаться с ней.       Мужчина говорил твёрдо, чётко, немного надменно, с фальшивой прохладой, которой он пытался скрыть свой прерывающийся от скупых всхлипов голос.       – Воистину, – медэксперт округлил глаза, – воистину, вы – профессионал своего дела! Я немедленно свяжусь с начальством, они перечислят гонорар…       Мужчина не слушал его. Написав адрес парня погибшей девушки на листочке, вырванном из стильного блокнота, Лазарь быстро надел свой пиджак и направился к выходу. Ему было сложно смириться с открывшейся правдой, а тем более хранить её в секрете. Той правдой, что девушка была беременна.       Утрата человека – всегда очень болезненное событие, особенно когда человек был любим. Помимо неутолимой потребности в привычном голосе, ставшей интересной личности и даже запахе остаётся множество недосказанностей и недопониманий. Начинает казаться, что если бы человек побыл рядом еще несколько минут, этих разрушающих устоявшееся мировосприятие проблем можно было бы избежать. Однако продлить то, что окончательно завершилось невозможно, и люди вынуждены жить дальше, утопая в страданиях от чувства вины и неудовлетворенности, попутно заблуждаясь в собственных домыслах.       Джаспер Соул, более известный в своей профессии под таким же выдуманным именем «Лазарь», избавлял людей от этих страданий. С помощью непонятных ему самому методик, он давал возможность погибшим людям прожить те самые несколько драгоценных минут и поделиться со своими родственниками и близкими людьми предсмертными мыслями и переживаниями. Такова была его профессия, – профессия контактёра, – морально тяжелая и при этом высокооплачиваемая.       «Действительно, – размышлял Джаспер, – как много люди готовы пожертвовать всего лишь ради иллюзорного присутствия дорогого им человека. Более того, иллюзорного присутствия через посредника…»       С этой мыслью, Соул переместился из сырой осенней действительности в тепло и уют родного загородного дома-особняка. Он никогда не любил колоссальных масштабов и знатной вычурности, но поступился своими взглядами и принципами по одной очень важной и значимой для него причине. Той самой причине, чей аромат духов и чьё скрытное присутствие он ощутил благодаря еле заметным колебаниям в пространстве, благодаря приятному покалыванию где-то в глубинах своей души.       – Ты сегодня рано, – голос был таким же нежным и приятным на слух, как и прежде. Не оборачиваясь, Джаспер снял пальто, отвечая:       – Не успела попрятать всех своих любовников?       – Конечно, – в сладострастном голосе прозвучала нотка саркастического недовольства, – у меня же их миллион, в шкафу не поместятся!       – Многоразовые любовники – это не практично, – заметил Джаспер. – Лучше бы брала пример с меня.       – С тебя?       – Я не прятал свою любовницу по шкафам. Я женился на ней.       Джаспер повернулся навстречу источнику нежного голоса и глубоких душевных волн, колеблющих его сердце, и улыбнулся. Она была такой же самобытно красивой и невероятно привлекательной, а особенно останавливали на себе взгляд её светлые переменчивые глаза. Джаспер знал, что они могли быть и по-детски наивными и по-взрослому мудрыми, по-теплому веселыми и по-холодному строгими. И именно эта загадочная неоднозначность, напускная неопределенность влекла его больше всего и подталкивала к тому, чтобы забыть обо всём и заточить её в объятиях и никогда, целую вечность, не отпускать.       – Ты смотришь на меня, словно хочешь убить, – её ласковое замечание вырвало его из глубин раздумий.       – Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю, – Джаспер еще раз ласково улыбнулся, почувствовав настоящее счастье.       «Как же здорово любить и быть любимым» – именно с этой мыслью Соул прошёл на кухню и уже приготовился сделать традиционную порцию дневного чая, как вдруг ассоциативная память вывела на свет воспоминание о последнем заказе. Девушка, сожранная равнодушным пламенем, бесконечно любящая свою первую в жизни вторую половинку.       – Как на работе?       – Всё как обычно, – Джаспер машинально ответил и заметил, что ответ прозвучал довольно резко. Слегка тряхнув головой, он принялся готовить чай. – А у тебя как?       – Тоже всё по прежнему, а вот в то, что у тебя всё как обычно, я не верю.       – Почему же?       – Ну хотя бы потому, что твоя работа гораздо интересней моей.       – Нет ничего интересного в том, чтобы общаться с мёртвыми, милая, – Джаспер отвлекся от приготовления чая. – Это крайне тяжелый моральный труд и ты прекрасно это знаешь. На её притягательном лице появилась тень беспокойства и сопереживания. Успевшая сесть за стол, она с хорошо скрываемым волнением задала вопрос:       – Что у тебя случилось на работе?       Джаспер на несколько секунд задумался, после чего начал давать последовательный ответ издалека, впрочем, как и всегда.       – Ты помнишь про тот пожар в Торговом Центре?       – Да. В интернете писали, там погибло много людей, большая часть из которых – дети…       – Сегодня у меня был заказ на одну девочку-подростка, сгоревшую заживо. Ей было шестнадцать, она была в романтическом волнении от очередного свидания со своим парнем. Первым, которого она на самом деле полюбила. Но помимо всего этого она была беременна.       – Беременна? – голос выражал искреннюю боль. – На каком месяце?       – Две недели. Она только-только сама это узнала, собиралась поделиться со своим любимым после киносеанса. Но не успела.       Джаспер почувствовал, что к его глазам подступают слёзы, и отвернулся. Через некоторое количество мгновений, голос, плавно сменивший интонацию сострадания на объективную предвзятость, заметил:       – Слушай, но ведь у тебя были случаи по страшнее. Взять хотя бы ту изнасилованную…       – Давай не будем об этом, солнце, – выдавил Джаспер и задумался о своей несобранности. Его любимая была, впрочем как и всегда, абсолютно права: за всю долгую карьеру контактёра у Джаспера бывали случаи гораздо страшнее того, что он пережил тем утром. Однако именно этот контакт со сгоревшей беременной девушкой-подростком выбил его из колеи…       Он почувствовал её у себя за спиной, увидел, как её бледноватые аристократические руки соединяются у него на груди. Незаметно для неё, он прикрыл глаза и покорил себя за то, что проявил слабость, на которую, впрочем, имел полное человеческое право. Однако во все времена считалось, что мужчина должен быть каменным монолитом и держать все эмоции при себе. «Как часто подобное становилось причиной суицида…» – пронеслось в голове у Джаспера, когда он почувствовал, как она положила свою голову ему на плечо. Ощутив её дыхание, он приятно вздрогнул.       – Не стоит так сильно загоняться по поводу работы. Сегодня ты пообщался с одной несчастной, завтра – с другим. Необходимо двигаться дальше.       – Как же ты не понимаешь, радость моя: я не просто общаюсь с мёртвыми. Я проживаю последние минуты их жизни.       Джаспер ласково высвободился из её объятий и посмотрел в её удивительные, непостижимые глаза.       – Снова пытаешься прочесть меня?       – Ты единственная, с кем я никогда этого не делал и не собираюсь делать.       Взяв в руки чашку с готовым чаем, Джаспер, глубоко вздохнув, отошёл немного в сторону и достал карманный секретарь. В числе последних уведомлений его внимание привлекло лишь сообщение о переводе гонорара за утреннюю работу и объявление с новым заказом. По началу Соул не поверил в прочитанное, но убедившись в точности объявления, стремительно убрал карманный секретарь.       – Новый заказ?       – Да. Причём от весьма необычного заказчика.       – От кого же?       Корпорация «Дримс Индастриз», специализирующаяся на проведении развлекательных мероприятий и производстве средств развлечения, вроде аттракционов, фильмов и игр, превыше всего ценила точные науки и логическое обоснование всего, чего только можно. Действительно, практически всё, связанное с этой корпорацией, имело под собой чёткий мотив или причину, а потому в «Дримс Индастриз» никогда ничего не делалось просто так. Особенно сильно представители корпорации отрицали существование каких бы то ни было сказочных и необычных вещей, вследствие чего получение заказа от этой Цитадели Порядка было крайне удивительным случаем.       «Ненавидящая странности корпорация создала странную ситуацию» – проносилось в голове у контактёра, когда он подходил к стойке регистрации. Всё вокруг подчинялось идеальному геометрическому узору или же каким-то неведомым правилам, как, например, девушка-регистратор, незыблемо глядящая строгими и сосредоточенными глазами на видимое только ей изображение на экране. Когда Лазарь подошёл к стойке, она даже не подняла взгляд.       – Здравствуйте, я по объявлению…       – Мистер Соул! – Откуда-то со стороны к контактёру шёл мужчина средних лет, одетый в официальный костюм. – Мы очень рады вас видеть!       – Я тоже рад вас видеть, – Лазарь протянул руку для приветствия, – но сильнее моей радости удивление тому, что ваша корпорация решилась нанять меня.       – Рано или поздно всегда бывает первый раз, мистер Соул, – мужчина улыбнулся и с энтузиазмом пожал руку контактёра. – Даже в самой точной системе, подчиняющейся строгим законам и алгоритмам может внезапно начаться хаос. В нашем же случае, заказчику потребовался компетентный взгляд и соответствующая помощь. Пройдёмте за мной.       Мужчина приветственно указал следовать за собой и повёл Лазаря в сторону лифта. Контактёр еще некоторое время поудивлялся происходящему, но затем решил выполнять свои профессиональные обязанности.       – Вы можете мне что-нибудь рассказать о цели моего присутствия?       – Не я, – мужчина сделал многозначительную паузу. – Директор. Он является непосредственным заказчиком, и это он расскажет вам всё во всех подробностях.       – Значит, у директора что-то случилось?       – Весьма вероятно. В последнее время он ходит какой-то хмурый.       Было видно, что мужчине известно гораздо больше, но по неизвестной причине Лазарю не могут сообщить подробности уже сейчас. Контактёр вздохнул, и лифт, в который они успели зайти, начал своё движение по вертикали. Через минуту дверцы открылись, и мужчина доброжелательно указал в сторону резной деревянной двери, находящейся впереди, после чего дверцы лифта закрылись. Лазарь уверенно прошёл к двери в кабинет директора и открыв, сразу увидел человека, стоящего у большого панорамного окна и смотрящего на пролетающие за окнами автомобили и возвышающиеся немного в отдалении небоскрёбы других корпораций.       – Вы только посмотрите, – заговорил человек, как только контактёр зашёл внутрь и прикрыл за собой дверь. – Всё вокруг: люди, корпорации, страны... Все только и делают, что пытаются достигнуть каких-то неведомых высот, извлечь из этого мира максимальную материальную выгоду, забывая о главном: все они, рано или поздно, умрут.       Лазарь сделал несколько шагов вперёд, осматриваясь по сторонам: очень часто быт заказчика мог сообщить дополнительные сведения о трагедии. И интересностей здесь было достаточно: мебель из красного дерева, множество настоящих бумажных книг, витрины с диковинными предметами внутри. Казалось, будто попал в творческую лабораторию или музей, но приглядевшись можно было заметить точный порядок расположения всех деталей интерьера, подчиняющийся некоему геометрическому узору.       – Так ведь смерть и заставляет нас идти вперёд, реализовывать свои мечты, – произнёс Лазарь.       – Смерть является колоссальной ошибкой эволюции, – отрезал человек. – В течение всей нашей жизни мы находим свои богатства: в любви, деньгах или власти. Мы получаем награды, занимаем важные должности. Но со смертью всё меняется: мы обретаем понимание, что нам уже не нужны все эти материальные блага. Мы понимаем, что всё то, за что мы так яростно боролись в течение физического существования, – абсолютно бессмысленно.       Человек повернулся, и Лазарь увидел обессилевшего человека, неведомым образом сохраняющего самообладание. Этот человек был высок, строен, черноволос, не смотря на то, что был старше контактёра лет на двадцать-тридцать, представительницы женского пола посчитали бы его симпатичным. Но сейчас от красоты и стати этого человека ничего не осталось. Ничего, кроме боли в красных от слёз глазах.       – Я рад, что вы пришли, мистер Соул, – произнёс директор корпорации «Дримс Индастриз».       – Я так понимаю, у вас случилось что-то серьёзное, раз уж вы вызвали контактёра, – заметил Лазарь. – Кто является целью заказа?       – Мне казалось, вы уже сами догадались, мистер Соул.       – Догадки ведут к осложнениям и провалу в любом деле, мистер…       – Кроу, – директор произнёс свою фамилию с какой-то величавостью, но в ней не было ни капли гордыни или самолюбия, – целью же заказа является… моя дочь.       – Как её звали?       – Эвелин.       Лазарь, к тому времени доставший блокнот для записей, заметил, что директор подчеркнул имя дочери таким образом, будто контактёр должен знать, о ком идёт речь. Увидев, что тот никак не реагирует, Кроу усмехнулся:       – Разве ты не можешь узнать всю необходимую информацию напрямую у умершего?       – Я пока лишь только спросил имя…       – Неважно, – упрямился директор. – Пусть даже только имя, но неужели ты не способен узнать его непосредственно у моей… у Эвелин?       – Нет, – ответил Лазарь после недолгой паузы.       – Тогда чем ты лучше прочих медиумов и идиотов, любящих спиритические сеансы? Они просто приходят и болтают с духами, а ты...!       – Я не медиум, мистер Кроу, – произнёс Лазарь и отметил нервозность директора. Это значит, скорбь по дочери еще сильна, следовательно, смерть случилась совсем недавно.       – А кто ты?       – Я контактёр, – ответил Лазарь. – Я не болтаю с духами, я общаюсь с душой того или иного конкретного умершего человека и выслушиваю то, чем он хочет поделиться. Я не задаю вопросов, не обсуждаю погоду. Я утоляю потребность умершего в передаче информации, которую тот передать не успел.       – И зачем тебе…       – Чем больше я знаю об умершем, тем больше шанс того, что я смогу найти к нему подход. Люди не перестают быть сложными личностями даже после смерти, мистер Кроу. К слову, у вашей дочери были какие-нибудь интересы? Директор глубоко вздохнул, видимо, сдерживая слёзы, и ответил:       – Может и были, однако она никогда не ставила их выше своих обязанностей. Она была очень правильной девушкой, всегда следовала общепринятым устоям.       – У неё были отношения с кем-нибудь?       – Да, были, – Кроу пристально посмотрел на Лазаря. – Незадолго до смерти.       – Они были серьёзными?       – Чего?       – В её отношениях присутствовал сексуальный элемент?       – Это вообще не твоё дело! – Чуть не вскричал директор. – Это личная информация и тебя она… Да какое вообще оно может иметь отношение..?!       – Мистер Кроу, сексуальный опыт оказывает непосредственное влияние на образ жизни и мыслей человека. У меня нет личного интереса к вашей погибшей дочери, я всего лишь выполняю свою работу.       – Чёрт знает что, а не работа, гребаный извращенец!       Директор корпорации был в гневе и его можно было понять: не каждый человек со спокойствием воспримет вторжение в личную жизнь постороннего человека, тем более личную жизнь погибшей дочери. Однако в работе контактёра любая информация была важна. Психологи могут узнавать о проблемах напрямую от пришедшего к ним человека, здесь же такого человека еще надо было найти, а найдя, основываясь на полученной ранее информации, правильно проанализировать слова умершего, перефразировать их в более понятную речь…       – Так, ладно, продолжаем. – Кроу прервал размышления контактёра о трудности профессии говорящего с мёртвыми.       – У вашей дочери были сексуальные отношения?       – Я не располагаю этой информацией.       – Каково было её отношение к тем или иным сферам жизни?       – Позитивное. Его часто путали с детской наивностью, однако на самом деле это было проявлением её темперамента: она была жизнерадостной, и при этом очень умной девушкой.       – К слову о темпераменте, опишите её характер.       – Лёгкий, позитивный, временами непоколебимый и упрямый, особенно когда речь шла о её соображениях на тот или иной счёт.       – Хорошо, – Лазарь сделал еще несколько пометок в свой блокнот, после чего внимательно посмотрел на директора, успевшего отойти к своему рабочему столу и взявшего в руки бокал. Приглядевшись, контактёр разглядел небольшое количество налитого коньяка.       – Что-то ещё? – Кроу деловито посмотрел на Лазаря.       – Самый важный вопрос, – контактёр попытался проникнуть в голову директора и увидел сильнейшие чувства опустошения, ненависти и горя.       – Какой же?       – Какова причина смерти?       Было видно, что директору трудно совладать со своими чувствами, но он сумел их скрыть. Помолчав несколько секунд, мистер Кроу ответил:       – Если бы я знал ответ на этот вопрос, вас бы здесь не было, мистер Соул.       – Неужели нет…       – В том-то и дело, что медики оказались бессильны. Вскрытие не проводили, конечно, но аппаратура ничего не показала.       Лазарь задумался. Вскрытие как было, так и оставалось самым надежным путём вынесения патологического диагноза, однако современная аппаратура позволяла диагностировать причину смерти почти с такой же эффективностью, разве что стоила такая услуга очень больших денег. Но суть была не в стоимости подобной диагностики, а в том, что она ничего не показала.       – В таком случае, как давно она умерла?       – Вчера вечером.       Лазарь оказался прав: дочка директора умерла буквально накануне вечером, потому душевная рана и настолько сильна.       – Где тело?       – Я попросил транспортировать его сюда для вашего же удобства. Следуйте за мной.       Лазарь молча проследовал за Кроу. Мужчины прошли к одному из стеллажей, директор потянул за корешок одной из книг, и в стене рядом образовался проход в секретную комнату. В проходе и самой секретной комнате не было окон, однако лампы на потолке отлично имитировали естественное дневное освещение. Стены были украшены причудливыми яркими обоями, что удивило Лазаря, но затем стало заметно, что даже в хаотично ярком узоре обоев прослеживается четкий геометрический порядок.       Наконец, пройдя через проход, директор повернулся в левую сторону и остановился. Лазарь, пройдя чуть дальше, повернулся в ту же сторону и в глубине души оторопел: среди белоснежного буйства роз, на такой же белоснежной кровати укрытая пушистым белым одеялом, по видимому сделанным из хлопка, лежала мертвенно-бледная Эвелин Кроу.       Контактёр сделал несколько шагов в сторону мёртвой девушки, внимательно осматривая голову и верхний краешек плеч – всё, что было не спрятано под одеялом. Бледный овал стройного лица был украшен густыми каштановыми волосами, вызывая ассоциацию с молочным узором на поверхности кофе. Черты лица по отдельности казались отталкивающими, но вместе составляли привлекательное, гармоничное сочетание. Стройные плечи, выглядывающие из-под одеяла, символизировали о стройности всего тела.       «Девушка дожна была пользоваться популярностью у мужчин, значит смерть могла была наступить вследствие романтических отношений…» – размышлял Лазарь. Наконец, подойдя к девушке достаточно близко, он на пару мгновений увидел в ней что-то знакомое, после чего сказал:       – Медицинское заключение очень часто становится отправной точкой в поисках, поэтому в нашем случае всё намного сложней. Но я могу попытаться поговорить с ней.       – А вы можете?       – Попытаюсь. Позвольте последний вопрос: сколько ей было лет?       – Двадцать три года. Ей было двадцать три года.       – Хорошо. В таком случае, я приступаю.       Лазарь по своему обыкновению снял своё пальто и положил на небольшую столешницу перед кроватью, после чего принялся расстёгивать пиджак.       – Что вы делаете? – В голосе директора послышалась недовольная претензия.       – Во время контакта мне становится очень жарко. Я предпочитаю хоть как-то стабилизировать температуру.       С этим объяснением, контактёр снял пиджак и положив рядом с пальто, аккуратно раздвинул букеты цветов и подошёл к девушке. Еще раз оглядев прекрасные черты лица, Лазарь засучил рукава рубашки и прикоснулся было ко лбу девушки, как вдруг его что-то остановило.       По спине пробежал странный холодок, а рука, протянутая ко лбу мёртвой красавицы, задрожала. Лазарь выпрямился и обратился к Кроу:       – Оставьте нас.       – Чего? – Возмущенно спросил директор.       – Выйдите из комнаты.       – С какого это перепугу я буду выходить из комнаты, где рядом с телом моей дочери находится посторонний человек?       – Не заставляйте меня думать, что вы настолько низкий человек, что способны подозревать меня в некрофилии.       Директор сделал возмущенное лицо, однако через несколько секунд под давлением пристального взгляда Лазаря, покинул комнату. Контактёр остался с мёртвой девушкой наедине, попутно подмечая подозрительность Кроу относительно возможного сексуального интереса к его дочери. По своему предыдущему профессиональному опыту, Лазарь знал, что подобная подозрительность у родителей часто приводит к страху и нерешительности у ребенка.       Опустив взгляд на красивые черты лица умершей, контактёр присел рядом и, слегка приподняв левый край одеяла, достал длинную бледную руку девушки. Взяв её за холодную застывшую ладонь, Лазарь глубоко вздохнул и закрыл глаза. Подождав несколько секунд, он произнёс:       – Мы с тобой наедине, Эвелин. Тебе нечего бояться.       Звенящая тишина. Лазарь слегка нахмурился, после чего вновь начал говорить:       – Меня зовут Лазарь. Я пришёл, чтобы ты смогла поделиться тем, что тяготит тебя. Звенящая тишина. Лазарю показалось, будто сжимаемая им тонкая и хрупкая ладонь девушки потеплела, но это было лишь последствием температурного обмена. Контактёр подождал несколько секунд, в течение которых вслушивался в мёртвую, идеальную тишину, и наконец заговорил в третий раз:       – Эвелин, я знаю, что ты здесь. Более того, я знаю, что тебе хочется чем-то поделиться со своими близкими. Я могу передать им твои слова.       – Джаспер.       Лазарь открыл глаза. Опустив свой взгляд он увидел, как ладонь девушки крепко сжала его руку. Медленно повернувшись, он увидел пристальный взгляд светлых глаз, ярким пятном выделяющийся во всеобщей белоснежной идиллии. Контактёр заглянул в эти глаза и вздрогнул, не заметив пробежавшие по спине ледяные мурашки.       – Джаспер.       Девушка продолжала сверлить его взглядом, а Лазарь всё ещё не мог оторвать свой взгляд от её глаз. Это были глаза, которые он так сильно любил. Глаза, способные быть и наивными, и веселыми, и мудрыми, и строгими. Это были глаза девушки, которую он любил больше всего на свете.       – Привет… Эвелин.       – Какого чёрта тебе от меня надо? – резким тоном спросила девушка.       – Я…       – Ты вечно был источником проблем в моей жизни! Ты постоянно старался сделать мне как можно хуже!       – Эвелин, я…       – Молчи! – Она посмотрела на него настолько ненавидящим взглядом, что Джаспер отлетел на несколько метров, ударившись об стену. Эвелин же начала плавно подниматься в кровати. – Я же просто просила тебя оставить меня в покое! Просила тебя, чтобы мы начали жить своей жизнью!       – Эвелин…       – Ну что?! Что ты там хочешь мне сказать?! Очередное жалкое оправдание или обвинение во всех проблемах кого-то другого?       – Эвелин, – Лазарь поднялся на ноги и пристально посмотрел на уже вставшую на кровати девушку, одеяло с которой, между тем, не собиралось спадать, – ты знаешь, что с тобой случилось?       – Я знаю. Смерть. Я умерла, Джаспер. Мне всего двадцать три, у меня впереди была целая жизнь, и вот! – я умерла. И я подумала: «ну вот, может хоть теперь я смогу жить спокойно», но нет! Нет! Ты даже здесь достаёшь меня!       – Эвелин, милая…       – Я больше не твоя девушка, чтобы ты называл меня «милой»!       – Эвелин, я призвал тебя не ради себя. Скажи, тебе есть что сказать отцу?       – Серьёзно?! – девушка оторвала свои стройные ноги от поверхности кровати и подлетела к Лазарю. – Ты позвал меня ради того, чтобы выслушать моё завещание отцу…? я не знаю, как это назвать.       – Да.       – А тебе не кажется что это тебя не касается?       – Скорее всего так и есть. Но я единственный способ что-то передать твоему отцу.       Эвелин отступила примерно на шаг и крайне недовольным, возмущенным взглядом посмотрела на Джаспера. Воспользовавшись паузой, контактёр осмотрел девушку и заметил, что одеяло превратилось в простенькое, но очень привлекательное белое платье.       – Что ж, – начала говорить Эвелин, – передай моему папе, что его дочка сожалеет о глубокой депрессии, в которую её вогнал тупой дебил, бывший её парнем! Передай ему, что в какой-то момент она просто не захотела жить и Бог смилостивился и забрал её бренную душу!       – Так вот почему…       – Да. Не было никаких медицинских причин для моей смерти. Была лишь боль, которую ты мне без конца причинял! Как же я тебя ненавижу! – Эвелин накинулась было с кулаками на Лазаря, но он остановил её. Прижав её к себе за талию, контактёр посмотрел ей прямо в глаза:       – Покойся с миром, Эвелин Кроу.       После чего нежно поцеловал губы испаряющейся девушки. Через несколько секунд перед глазами пронеслась какая-то вспышка, и Лазарь пришёл в себя.       Он по прежнему сидел и держал за руку умершую красавицу. Рубашка пропиталась потом, причёска была безнадёжно испорчена. Убрав руку девушки обратно под одеяло и перекинув через плечо пиджак и пальто, контактёр уверенной походкой вышел из секретной комнаты.       Директор стоял около панорамного окна с бутылкой коньяка в руке. Заслышав шаги Лазаря, он вопросительно произнёс:       – Бывает ли такое, что отношения между людьми становятся настолько сильными, что между ними стираются все возможные границы, и даже имена перестают иметь для них значение? Бывает ли, что любящие становятся друг с другом единым целым?       – Может и бывает, – ответил контактёр. – Во всяком случае, вашей дочери не повезло.       – В каком смысле?       – Эвелин очень сильно любила, а затем очень сильно разочаровалась. Настолько сильно, что возненавидела своего возлюбленного до такой степени, что погрузилась в глубокую депрессию и просто не захотела жить.       – Так значит это…       – Не суицид. Она просто захотела умереть и Бог забрал её душу. Но даже на том свете её ненависть была настолько сильна, что она увидела во мне своего бывшего.       – Господи. Даже на том свете ей нет покоя из-за какого-то мерзавца…       – Разбираясь в психологии молодых людей, я могу предположить, что причиной разрыва стало различное мнение относительно более близких отношений. Мне кажется, парень был слишком глуп и упрям, а Эвелин была слишком напугана.       – Вы хотите сказать, что…       – Это лишь моё предположение, мистер Кроу. – Лазарь вздохнул. – К сожалению, большего она не смогла мне сказать. Недаром говорят, что от ненависти теряют рассудок.       – Всё равно спасибо, мистер Соул. По крайней мере я знаю, что стало причиной смерти моей дочери.       – До свидания, мистер Кроу.       Лазарь сделал старомодный лёгкий поклон, после чего направился к выходу из кабинета. Директор же продолжил смотреть в окно на бурлящую жизнь города будущего. Жизнь, недоступную его дочери.       Джаспер подошёл к своему дому-особняку и плавно открыл дверь. Сделав несколько шагов внутрь, он снял пальто, уличную обувь и продолжил идти внутрь дома. Пройдя на кухню, он вновь поставил завариваться чай, как вдруг колебания в пространстве возвестили о присутствии столь любимой им девушки. Его духовной и сердечной подруги, с многогранной красотой которой меркли все сокровища мира.       – Как прошло? – нежный голос щекотал сознание.       – Так же, как и всегда, – дрожащим голосом ответил Джаспер. Фибрами своей души он почувствовал как она вновь подошла к нему со спины и обняла его. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул.       – Кто же был на этот раз?       Сжав тонкую аристократическую руку, Джаспер повернулся в сторону своей ненаглядной и, сдерживая вновь подступившие слезы, ответил:       – Это была ты.       Перед Джаспером стояла Эвелин Кроу, широко улыбающаяся и с любовью смотрящая ему в глаза. Но стоило ему произнести ответ, как красавица помрачнела, взгляд её слегка ожесточился, и она отступила на несколько шагов назад.       – О чём ты говоришь, милый?       – Я говорю о том, что всё это время ты была ненастоящей. А я боялся это признать.       – Дорогой, это какой-то бред…       – Нет, солнце. На самом деле, ты жила своей жизнью на другом конце города, ненавидя меня за моё ужасное неопытное, даже жестокое отношение к тебе. Твоя ненависть копилась в тебе до тех пор, пока ты не захотела уйти из жизни.       – Но если это так, то…       И тут девушка перестала взволнованно смотреть на Джаспера. Её взгляд стал совершенно равнодушным, глаза слегка прищурились, губы сжались в тонкую линию.       – Ты прекрасно знаешь, что ты стала моим смыслом жизни, – продолжил Джаспер. – Ты была для меня моим личным сокровищем, которое я боялся потерять. И когда я потерял тебя из-за своей ревности, упрямости и слабости, моя жизнь кончилась от осознания того, что тебя больше нет.       – Но я есть. Вот я, стою перед тобой.       Джаспер взял себя в руки.       – Нет, Эвелин. Ты лишь моя иллюзия жизни. Целебное средство, побуждающее меня жить дальше.       – Ну и пусть даже так. Разве это на что-то влияет?       – Это ни на что не влияет. На всё влияет твоя смерть. Смерть, наступившая по моей вине. Я не имею морального права самоисцеляться за счёт иллюзии девушки, которой нет в живых.       Джаспер закрыл глаза и всхлипнул. Когда он их открыл, он увидел Эвелин, стеклянным злобным взглядом смотрящую на него и направившую на него пистолет.       – Ты не просто не имеешь права самоисцеляться. Ты не имеешь права жить. Пусть даже иллюзорно.       Раздался выстрел и боль сковала его тело, пронзила сознание и он проснулся. Отголосок страдания еще бушевал в его душе некоторое время, после чего резко исчез. Таким было его утро. Таким было начало нового дня.       Прерывисто дыша, он посмотрел на дисплей телефона. Реакцией на его вчерашние многочисленные безответные звонки стало сообщение «Мне, наверное, надо умереть, чтобы ты оставил меня в покое». Собравшись с мыслями, он приподнялся в кровати, после чего написал короткое сообщение:       Человек может умереть. Но он продолжит жить, пока он есть в чьём-то сердце.       Отправив сообщение, он приподнялся с кровати и подошёл к окну, за стеклянной гранью которого открывался красивый вид на пробуждающийся посёлок и восходящее солнце. Он улыбнулся. Он забыл об Иллюзии Жизни. Он обрёл подлинную Жизнь.