Сто один поцелуй 💋

Ко Сын Так и Ча Ён Мин экстренно пытались привести себя в порядок. В голове раз за разом крутились мысли о том, что могло бы случиться, если бы вместо Сон Ми Ран в ванную заглянул председатель Го. Сценарии в голову влюблённым приходили самые разные, от медленной казни с предварительными экзекуциями в виде допроса с пристрастием до мгновенного уничтожения доктора Ча с последующей ссылкой хирурга из больницы навечно, или ещё, как вариант, ссылкой самого Сын Така куда-нибудь, чтобы у него успели «выветриться» эти лишние чувства. И чем дальше они думали, тем страшнее им становилось от того, что приходило им в голову сейчас. На нервной почве Ко Сын Так начал икать, громко и неожиданно. Сначала он попробовал попить воды, но это не помогло. Потом ординатор попытался задержать дыхание, но его хватило всего на десять секунд, а потом он снова начал икать. Профессор усадил своего мальчика на пол, согнул его колени и помог икающему парню обнять колени и зафиксировать их в таком положении. Сначала это ненадолго помогло, но стоило ему распрямиться, как он снова начал икать. Покопавшись в ящиках в комнате ординатора, Ён Мин нашёл бумажный пакет. Они уже десять минут сидели на полу рядом. Доктор Ко медленно и глубоко дышал в пакет, а его любимый осторожно поглаживал его по спине, отчего Сын Так невольно вздрагивал и замирал, задерживая дыхание. Неизвестно, что именно помогло, но очень скоро икота прекратилась. Теперь они просто сидели рядом, не в силах оторвать друг от друга взгляд и расцепить пальцы, которые сами собой сплелись, пока они избавляли доктора Ко от икоты. И чем дольше они смотрели друг другу в глаза, тем яснее понимали, что ещё немного, и они просто бросятся друг на друга, забыв о том, где находятся. Сын Так положил свободную руку на колено своего профессора и медленно повёл ей, остановившись в районе паха. Ча Ён Мин задохнулся, борясь с желанием завалить своего мальчика прямо на пол и заставить кричать и плакать от удовольствия на весь дом. Медленно выдохнув и прикрыв глаза, чтобы наконец разорвать длительный зрительный контакт, кардиохирург поднялся с пола, увлекая за собой и Ко Сын Така. Они постояли минутку и с сожалением вышли в коридор, где их уже ожидал телохранитель ординатора. Когда влюблённые вернулись за стол к родителям наследника Ын Сан, Сон Ми Ран что-то тихо говорила председателю Го, и от этого зрелища внутри Ча Ён Мина что-то оборвалось, а в голову снова пришли мысли о том, что они раскрыты. Ординатор, вроде бы успокоившийся, снова пару раз икнул, но быстро задержал дыхание и икота не возобновилась. Они доедали остатки своих порций совершенно механически, постоянно ловя на себе быстрые взгляды то матери доктора Ко, то более внимательные и откровенно долгие от его дедушки. Поэтому, когда «приём пищи», назвать это действо обычным ужином просто не поворачивался языка, закончился, Ча Ён Мин и Ко Сын Так едва ли не подскочили со своих мест быстрее, чем их палочки коснулись специальных подставок для них. Но стоило врачам добраться до выхода с кухни, они моментально были остановлены негромким комментарием председателя Го, который, кажется, только и ждал этого самого момента. — Это было вкусно, а теперь давайте приступим к диссертации. Думаю, комфортнее всего мне будет читать её в твоей комнате, Сын Так, заодно, ты сможешь оперативно вносить правки в текст, если они понадобятся. — Закончив свою короткую речь, Го Чже Шик ещё более пристально, чем до этого, воззрился на своего внука и его наставника. Первой мыслью Ко Сын Така было сбежать из дома прямо здесь и сейчас. На пару дней, даже не на квартиру любимого. Дедушка мог легко выяснить адрес в личном деле и явиться без предупреждения. Откровенно говоря, первые дни, что он жил у доктора Ча, ординатор постоянно ловил себя на том, что думает об этом каждое утро и вечер, засыпая и просыпаясь с этой мыслью, и она здорово его выматывала. Но постепенно, от постоянного нахождения рядом с хирургом, от его заботы, внимания и любви, наследник семьи Го сумел перебороть этот страх в себе. И вот сейчас он снова неприятным червячком заворочался в сознании, ещё больше лишая спокойствия. Ведь, судя по взглядам родителей на них вовремя еды, Сон Ми Ран если и не поняла, что только что случилось, то, как минимум, заподозрила неладное и поделилась своими переживаниями с председателем. И если это действительно так, влюбленные могли оказаться в ещё большей опасности, чем сейчас, вернувшись домой к кардиохирургу, если председатель устроит за ними серьёзную слежку. По крайней мере, дома у Сын Така, он ограничивался только секретарём Кимом… пока. Переступив через себя и преодолев мгновенно возникшую панику, молодой врач только мягко улыбнулся и кивнул, надеясь, что испуг на лице не слишком сильно отразился. В комнату ординатора Ён Мин и Сын Так шли, как на плаху. От волнения обоих даже начало легко мутить. Но каждый старался выглядеть спокойно и уверенно, не только чтобы не «спалиться» перед председателем, но и успокоить друг друга, своим видом вселив уверенность в партнёра. Когда за ними закрылась дверь, этот звук прозвучал, как удар гильотины. Ординатор даже невольно втянул голову в плечи, что не укрылось от Го Чже Шика. — Ты так реагируешь, Сын Так, будто бы скрываешь какую-то ужасную тайну или прячешь скелет в собственном шкафу. — ординатор на этот комментарий обернулся и даже сумел выдавить из себя жалкое подобие улыбки, хотя его попытка поиграть в беспечную невинность явно провалилась. — Или будто бы ты здесь занимался чем-то постыдным, и я рискую найти сейчас следы этого действа. — Доктор Ча невольно вздрогнул и поморщился, словно от зубной боли от услышанного, но председатель даже головы в его сторону не повернул, весь сосредоточившись на внуке. — Садись за компьютер и приготовься. Если профессор Ча не успел проверить тебя, думаю, правок будет достаточно. — вздохнул Го Чже Шик, открывая наконец пункт диссертации. — Я всё проверил, председатель, Сын Так хорошо справился с задачей… — поспешил вставить Ча Ён Мин, и тут же припечатал, пока его мальчик не загордился. — Намного лучше, чем я ожидал. Я думал, вообще всё за ним придётся переписывать, так как работу собирался проверить в оконченном виде. — увидев, как поползли в недоумении вверх брови Го Чже Шика, он спешно добавил, — к сожалению, проверять и править за ним каждое предложение сразу из-за работы не было возможности, поэтому за ночь пришлось довольно много переписать, и мы засиделись до утра. — Так он хорошо справился или нет? — недоумённо спросил дедушка ординатора. — Ну, всё за ним переделывать хотя бы не пришлось, — пожал плечами Ён Мин, а его ученик снова надулся и начал обиженно бурчать, опять включаясь в игру любимого. Го Чже Шик достал из нагрудного кармана любимую ручку, поправил очки и приступил к чтению, перед этим как-то слишком загадочно улыбнувшись внуку и своему подчинённому. Он читал как-то слишком вдумчиво и внимательно, слишком часто, на взгляд Ча Ён Мина, делая в рукописи какие-то пометки на полях, а иногда явно и довольно категорично перечёркивая текст. Большую часть пункта написал сам Ча Ён Мин, и эти пометки, каждая из них, сейчас очень существенно задевали ему самолюбие и гордость. Для Ко Сын Така же, каждое движение ручки по бумаге, каждый жест и движение бровью, каждое изменение мимики дедушки казались прелюдией к «смертному приговору», который он готовился им вынести после прочтения. А каждая перевёрнутая страница казалась ещё одним пунктом в его обвинительном заключении. Которое с каждой минутой всё разрасталось в его воображении, грозя уйти в бесконечность. Когда глава семьи Го наконец дочитал последнюю страницу, простоявший всё это время в углу комнаты Ча Ён Мин был готов упасть от накопившегося напряжения. А просидевший за компьютером во время чтения Ко Сын Так стискивал кулаки так сильно, что когда он наконец разжал их, на ладонях остались очень глубокие красные следы от его ногтей. Первым порывом кардиохирурга было броситься к его мальчику и покрыть его ладони поцелуями, чтобы не болело, как он делал это раньше. Отметины явно доставляли Сын Таку дискомфорт. А ещё он очень хотел так помочь своему любимому хотя бы не много отвлечься от происходящего и снять часть того напряжения, которое скопилось в воздухе за это время. Старшему врачу на полном серьёзе казалось, что его можно уже порезать ножом. И это было отвратительное ощущение. А при взгляде на его парня сердце неприятно щемило сейчас. Но с огромным усилием Ча Ён Мин всё же подавил этот первый, практически ставший автоматическим за эти три недели рефлекс заботы и любви и остался стоять на месте. Ко Сын Так поднял на него жалобный взгляд, просящий о помощи. Сейчас он действительно был очень похож на маленького, уютного и потерянного щеночка. Но Ён Мин лишь отрицательно покачал головой, призывая своего парня не привлекать к ним сейчас лишнее внимание, заметив боковым зрением, что Го Чже Шик снова пристально за ними наблюдает, будто бы ждёт, что они вот-вот выдадут себя. — Что ж, — вдоволь насладившись «сеансом гипноза», медленно проговорил глава семьи Го, протягивая текст диссертации в пустоту. Ча Ён Мин с поклоном поспешил забрать его. — Вижу, что времени вы зря не теряли, и внук всё-таки чему-то от вас научился, профессор Ча. Хотя некоторые моменты, на мой взгляд, нуждаются в кардинальной правке. Но, думаю, что под вашим чутким руководством такие ошибки — плёвое дело, и скоро он перестанет их совершать. Ещё пары недель вам хватит, чтобы дописать первую главу диссертации? — не веря своему счастью, врачи закивали кажется слишком активно, а Сын Так в процессе даже прикусил себе кончик языка от неожиданности и поспешил сморгнуть выступившие слёзы, шипя от боли, — Вот и отлично. — проследив за их реакцией, улыбнулся председатель, а потом мгновенно и с явным удовольствием припечатал, — Я написал Бану сообщение и выбил для вас отпуск, пока вы в ванной… в себя приходили… — у влюблённых глаз полезли на лоб, а Го Чже Шик продолжил, как ни в чём не бывало, — И эти три недели Сын Так поживёт дома вместе с вами, профессор, если вы не возражаете, конечно. Невестка очень переживала из-за его отсутствия на глазах всё это время. Да и вам будет легче, если за этим обалдуем будет присматривать ещё и моя пара глаз. Будьте спокойны, секретарь Ким — всё равно, что я. Если меня не будет рядом, всё сообщайте ему. Вместе мы наконец-то сможем сделать из этого лентяя достойного доктора и наследника фонда. — Б-благодарю за оказанную честь, председатель, — пролепетал Ча Ён Мин, отойдя от первого шока. — Но я не смогу столько времени быть вашим гостем. Врачебный долг не позволит мне так надолго оставить кардиологическое отделение. К тому же, моя питомица… — мужчина выдохнул и заговорил спокойно и, как ему казалось, убедительно. — Я отдал её коллеге, но столь долгий срок мы не обговаривали. Поэтому мне нужно будет вернуться домой уже завтра. И чтобы не прерывать обучение Ко Сын Така, прошу вас отпустить его со мной. — закончив, он слегка склонился в поклоне, ожидая вердикта. — Хм-м-м, что ж, очень жаль, но вы правы, Ён Мин, — вздохнул Го Чже Шик, огорчённо, — Больницу без вашего присмотра надолго лучше действительно не оставлять, так что на работу походите. Отпуск я сокращу до недели. Но ночевать можете здесь. Ваша Манду такая лапочка, что я с удовольствием снова разделю с ней наш дом. — старик немного лукаво, но вполне открыто улыбнулся, — она уже жила у меня какое-то время, когда Сын Так без зазрения совести отдал её Кристал. Но та не смогла о ней долго заботиться и перепоручила её моим заботам. Как вы знаете, ваша девочка в порядке. А Су Чжон легко отдаст её мне ещё раз. Можете не беспокоиться об этом. Особенно, когда узнает, что вы с Таки гостите у нас дома. — С-спасибо, председатель, как скажете… — выдавил доктор Ча, осознав, что сопротивление бесполезно. А потом задохнулся, надеясь, что глаза на лоб не полезли. Он ясно представил, что подумает ординатор О узнав, что они с Ко Сын Таком живут в доме его родителей. И это грозило полной катастрофой. — Но я не хочу вас утруждать. Вы и так много своего времени нам уделили. Мы с Ко Сын Таком сами съездим к О Су Чжон и заберем у неё Ча Манду. А заодно и заедем в больницу, чтобы убедиться, что там действительно смогут обойтись без нас целую неделю. — А моим словам ты уже не доверяешь, Ча Ён Мин? — сокрушённо спросил старик, внезапно переходя на неформальное обращение. Будто бы они уже давно были родственниками или, как минимум, близкими друзьями. — Ну ладно, проверяйте и забирайте. Только уже завтра. А пока займитесь правками. — дождавшись механического кивка от обоих, Го Чже Шик встал, — Мне пора. Время позднее, я старик и быстро устаю, а ещё надо кое — что сделать. И вы долго не засиживайтесь. Не хочу, чтобы твой наставник, Сын Так, снова спал за столом. Это вредно для поясницы. Спокойной ночи вам обоим. Не слишком увлекайтесь. Договорив, председатель покинул комнату, достаточно медленно закрыв за собой дверь. Явно, чтобы учитель и его ученик точно сумели разглядеть секретаря Кима, стоящего в коридоре прямо за дверью. Он даже успел поклониться своему молодому господину и его гостю. И это было полное фиаско. Ча Ён Мин наблюдал за тем, как его Таки деревянно покивал самому себе и механически прошёл вглубь комнаты и сел за стол. А потом как-то резко «завис». Кардиохирург наблюдал за ним минуту, две, десять, но наследник фонда семьи Го продолжал смотреть перед собой и не двигался. Через десять минут такого сидения старший врач не на шутку испугался. Медленно подойдя к любимому, он осторожно затряс его за плечо. Молодой врач ощутимо вздрогнул, а затем резко вцепился себе в волосы, взлохматив их, а потом уронил голову на руки. Ча Ён Мину потребовалось подождать ещё пять минут, пока его мальчик сам не посмотрел на него. И это был взгляд паники и отчаяния. — Ча Ён Мин, прости, я не думал, что дедушка решит нас тут оставить…так надолго, — теперь в голосе слышались вина и замешательство, — Что нам теперь делать с этим? — Поживём здесь какое-то время и потом что-нибудь придумаем, — мягко ответил кардиохирург мягко улыбаясь, а потом легонько ущипнул его за щеку, вызвав недовольное бурчание, — А пока давай действительно поправим ошибки в диссертации, чтобы не злить лишний раз твоего дедушку. — он помолчал и продолжил совсем тихо, — Мне кажется, что твоя мама, если не уверена на сто процентов в том, что видела, как минимум что-то заподозрила и поделилась с председателем своими подозрениями. — Я в этом уверен, — кивнул ординатор, — и сколько не думаю, никак не придумаю, как нам выкручиваться теперь. — Давай решать проблемы по мере их поступления, — ободряюще улыбнулся доктор Ча. Он подвинул к столу второй стул и открыл рукопись. Оба заглянули в неё и замерли. И чем дальше они листали, тем больше становились их глаза. Председатель вычеркнул и пометил только текст, написанный Ко Сын Таком в то время, пока его Ён Мин спал. И это было бы странно, если бы не то, что случилось сегодня в ванной между ними и госпожой Сон. Председатель определённо знал стиль изложения информации, каким пользовался его внук. И вычёркивал и помечал материал намеренно. Вот только для чего и с какой целью. В материале доктора Ко действительно были некоторые ошибки и неточности, но править их все доктор Ча не стал намеренно. Ко Сын Так знал их, но нужно было, чтобы диссертация действительно была похожа на полностью написанную ординатором, если не самостоятельно, то при явной помощи кардиохирурга. Ча Ён Мин вычитывал вычеркнутые моменты раз за разом, но никак не мог понять, зачем помечался даже полностью правильный текст, пока Сын Так неожиданно не охнул над его ухом. — Ён Мин, думаю, что дедушка недоволен тем, что ты написал большую часть за меня. Он ведь знает стиль твоих текстов очень хорошо. Почти в каждом профильном журнале есть хотя бы одна твоя статья. Глупо было надеяться, что мы с этим не проколемся. А в подтверждение своих догадок он мог бы просто камеры посмотреть. Я проснулся по центру кровати. А ты всю ночь просидел за моим рабочим столом. На записях прекрасно видно, кто из нас и чем занимался всю прошлую ночь. Думаю, что он крайне недоволен произошедшим. Вот и вычеркнул все мои правки, чтобы я не пытался «примазаться» к тому, что по сути сделал ты… — закончив излагать свои предположения, парень совсем сник, признавая, что не должен был вести себя так безответственно и работать наравне с доктором Ча. А Ён Мин понял, что действительно писал в своём личном стиле, который в корне отличался от того, как пишет его Таки, и даже не пытался подстроиться под ученика. Напротив, Сын Так пытался подражать ему, поэтому наделал ошибок. И это было уже ошибкой доктора Ча. Возможно, председатель и не смотрел камер, иначе гнева бы они точно не избежали. Но отличить тексты по стилю было проще простого. — Ты и так очень много работал и не должен себя ни в чём винить, малыш, — Ён Мин положил ладонь на щёку своего мальчика, и тот прикрыл глаза, облокачивая голову на его ладонь. И профессору ужасно захотелось накрыть поцелуем эти мягкие губы и забыть обо всём вокруг них, и извиниться так за то, во что он сам втравил любимого в самом начале совместной жизни. Но почти сразу послышался стук в дверь, заставивший их отскочить друг от друга. — Господин Сын Так, — на пороге комнаты появился секретарь Ким с подносом, на котором стоял большой кофейник и две чашки. — Председатель просил передать вам с профессором Ча вот это. Он сказал, что вам предстоит очень много работать этой ночью. — поклонившись, телохранитель пристроил кофейник на прикроватную тумбочку, потом слишком пристально оглядел учителя и ученика и наконец прикрыл за собой дверь, выйдя в коридор, но тут же заглянул в комнату снова, — если что, зовите в любое время, я буду за дверью. А утром меня сменит один из охранников председателя, но я вернусь к вам уже к обеду, обещаю. — Немного виновато улыбнувшись, секретарь Ким исчез. Они были «окружены заботой» со всех сторон и так плотно, что другого выхода, как действительно заняться диссертацией, у них не было, поэтому, налив себе и Сын Таку кофе, кардиохирург принёс книги, а ординатор открыл ноутбук. И они приступили к делу.

***

Сколько они в итоге проработали, учитель и ученик не засекали. Но успели не только внести правки и существенно расширить первый пункт диссертации, а заодно и переписать часть текста усилиями доктора Ко, но и начать пункт второй, чего совершенно друг от друга не ожидали. Но когда наконец-то решили прерваться, на часах было уже три часа ночи. Они настолько увлеклись, что совсем не чувствовали, ни времени, ни усталости. А работа спорилась. Но нужно было ложиться спать. Но даже закончив с диссертацией на сегодня, они продолжали сидеть рядом «для вида» перечитывая текст, который успели перечитать уже раза три или четыре. Чтобы просто не расходиться по разным комнатам. При мысли от этого кардиохирургу становилось тоскливо и неуютно, а Ко Сын Так был готов кинуться на Ён Мина и обвить его руками и ногами, только бы тот снова остался с ним и в эту ночь, но через полчаса такого сидения оба поняли, что этот процесс выглядит совершенно неправдоподобно, и старший врач с сожалением выключил ноутбук и поднялся, услышав за спиной разочарованный стон своего мальчика, а обернувшись, увидел полный страдания несчастный взгляд и насупленное лицо, но только покачал головой и направился к двери. А открыв её, тут же столкнулся нос к носу с одним из телохранителей председателя. — Но здесь должен был дежурить секретарь Ким, — почти сразу высунувшись из-за плеча любимого, вознегодовал ординатор. — Он отправится с вами на работу, молодой господин, — низко поклонившись, пробасил охранник, а взглянув на нахмурившегося наследника семьи Го, склонился ещё ниже, — таков приказ господина председателя. Он отправил меня сюда, чтобы я мог проследить за вашим благополучием этой ночью. — от такой откровенности Сын Так начал краснеть от злости, а Ча Ён Мин стиснул кулаки. — Вы свободны, я сам могу о себе позаботиться, — процедил Сын Так сквозь зубы, указывая охраннику на лестницу, и кивая Ён Мину на прощанье. Кардиохирург благополучно дошёл до своей комнаты под присмотром двух пар глаз и, довольно громко хлопнув дверью, запер её изнутри, как бы показывая, что намерен спать в гордом одиночестве, и не один ординатор не сможет навестить его этой ночью. Сын Так с вызовом посмотрел на охранника, как только любимый скрылся из виду. — Простите, господин Сын Так, но такой приказ может отдать только господин председатель. Я могу сходить вместе с вами и разбудить его, — абсолютно серьёзно продолжил охранник снова кланяясь. — Ни шагу в мою комнату и не смейте будить меня, иначе уволю! И дедушка для этого не понадобится! — отчеканил молодой врач и с силой захлопнул дверь, впрочем, не щёлкнув замком. Он прекрасно знал, что в случае приказа дедушки, дверь легко выносится с петель, а устраивать шум и портить обстановку он не собирался. Оставшись один, ординатор начал мерить комнату шагами. Договориться с секретарём Кимом ещё было можно, телохранитель любил Сын Така, так как начал служить ему ещё с детства ординатора, и всегда прикрывал при возможности и необходимости, а вот охранники председателя были непрошибаемы, а значит проскользнуть к Ён Мину под покровом ночи точно не удастся, как и пустить его к себе. Всё это ужасно раздражало Сын Така. С одной стороны ему была понятна забота семьи о его чести и благополучии, с другой, ему было уже почти тридцать, и парень искренне считал, что вправе сам устраивать своё будущее. Хотя бы с точки зрения личной жизни. Но оказался под неусыпным контролем в собственном доме. Злость и негодование долго не давали уснуть, хотя уже утром им предстояло ехать за Манду к Кристал, а затем, по возможности, попытаться спрятаться в больнице, под предлогом рабочего аврала. И в случае, если он действительно случится, стоило бы выспаться. Но уснуть получилось только в пять утра. Пробуждение было не из приятных. Кто-то настойчиво и бескомпромиссно тряс его за плечо, хотя молодому врачу казалось, что он только-только закрыл глаза, и вставать ещё слишком рано. Пытаясь спрятаться под одеялом от любимого, а он был уверен, что будит его именно Ча Ён Мин, Сын Так недовольно забурчал и попросил хирурга оставить его в покое ещё на пять минут, а потом услышал слишком знакомое покашливание и подскочил на кровати, моментально проснувшись. Над ним стоял Го Чже Шик с непробиваемой улыбкой на лице, за его правым плечом застыл секретарь Ким, за левым — бледный Ча Ён Мин. Все, кроме него, были уже при полном параде. А взглянув на часы, доктор Ко подскочил ещё раз, осознав, что он заспался и проспал на час, не услышав будильник. А точнее, забыв поставить его. — Почему профессор Ча должен был будить тебя по твоему мнению, Сын Так, и куда ему нужно было подвинуться, скажи на милость? — елейным голосом уточнил председатель, — Ты что, совсем от рук отбился, и ему приходилось будить тебя каждое утро, пока вы жили в одной квартире? Или вы часто спали на одной кровати? — О нет, председатель, — поспешил на помощь Ча Ён Мин, — Сын Так очень усердно работал и часто засыпал за компьютером, мне приходилось будить его, чтобы он отправился спать в свою постель, поэтому он попросил дать ему ещё поспать, обычно он всегда просыпался не сразу и со скандалом. — Да, этот бездельник любит поспать… — протянул Го Чже Шик, решив не уточнять относительно второй части вопроса, оставшейся без ответа. — Что ж, Сын Так. У тебя есть двадцать минут на сборы. Мы едем в больницу. Твой телохранитель уже забрал Манду у Кристал, так что вам это делать не придётся. Он же сообщил, что вы с профессором поживёте пока у нас. — Ординатору потребовались титанические усилия, чтобы ни один мускул не перекосился на его лице от этих новостей. Подруга не была болтлива, но сам факт подобных новостей наверняка шокировал её и теперь расспросов было не избежать. Хотя уже величайшей удачей было то, что нигде поблизости не околачивался Чже Вон, иначе это бы обернулось катастрофой. Быстро поднявшись и стараясь игнорировать три пары глаз, сосредоточенных на нём, ординатор быстро прихватил из гардеробной вещи, даже не задумываясь о том, что, кажется, в них же он провёл весь вчерашний день и переоделся только перед сном, и убежал в ванную. Из-за нервного напряжения руки слегка подрагивали, и парень пару раз порезал щёку, каждый раз морщась так, как будто это не крохотный порез, а огромная зияющая рана, которая оставит на лице непроходящий шрам. И это нервировало ещё сильнее. Когда он закончил бриться, порезов было целых шесть. Шипя от боли он нанёс на лицо тоник после бритья и побрызгался любимым одеколоном, на который ещё очень чутко реагировал любимый. Вспомнив об этом, парень мечтательно закатил глаза, подумав о том, что сделает с ним его Ён Мин, когда они останутся наедине, и тут же расстроился, вспомнив, что случится это ещё весьма нескоро. Но времени придаваться унынию у него совершенно не было. Быстро вернув все туалетные принадлежности на свои места и помыв бритву, он оправил одежду и вернулся в комнату, застав председателя и любимого за обсуждением диссертации, новый вариант которой он сам распечатал перед сном. Ординатор тут же задался вопросом, когда новый вариант рукописи успел попасть к дедушке, но поймал на себе взгляд телохранителя и всё понял, сделав в голове пометку, отчитать его за то, что он осмелился зайти к хозяину, пока тот спал, совершенно без спроса. Однако, прислушавшись к разговору, он понял, что председателю этот вариант нравится гораздо больше предыдущего и немного успокоился, а потом вспомнил про время и негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. От завтрака пришлось отказаться, так как компания действительно уже довольно сильно опаздывала на работу. Поэтому доктор Ко забрал из столовой только пару бутербродов и термос, уже заботливо упакованных для него прислугой, поклонившейся, как только он забежал в помещение. Поклонившись в ответ в знак благодарности, он побежал во двор, где их уже ждала машина. Он очень не любил собираться впопыхах, но постоянно просыпал и опаздывал, поэтому, в общем-то привык к такому процессу. Дедушка неожиданно сел вперёд, и влюблённым посчастливилось сидеть рядом с телохранителем ординатора, так как за рулём был телохранитель дедушки. Сидеть рядом с дедушкой было бы более нервно, поэтому они решили смириться. А потом поймали на себе пристальный взгляд Го Чже Шика в зеркале заднего вида, и попытались отодвинуться друг от друга, хотя в принципе, это было почти невозможно. Стараясь избавиться от взгляда дедушке на себе, от которого Сын Таку ужасно хотелось открыть окно и выпрыгнуть из машины через него, даже если в процессе он застрянет. Поэтому парень решил закрыть глаза, притворившись спящим. Он был абсолютно бодр по ощущениям и хотел просто скоротать время за сидением с закрытыми глазами, но проспал всего три часа, и неожиданно для него самого, организм действительно отключился. В этот раз его трясли очень осторожно и легко. Услышав совсем рядом аромат одеколона любимого, ординатор протяжно выдохнул, улыбнулся и попытался спрятать нос в шее кардиохирурга, а потом голова резко дёрнулась и начала падать. Доктор Ко распахнул глаза, осоловело моргая, поймал на себе внимательные взгляды и наконец понял, что, заснув, упал головой на плечо кардиохирурга и действительно тыкался носом в его шею только что. Довольно громко охнув, он резко закрыл лицо руками и начал остервенело тереть его, больше не для того, чтобы проснуться, а чтобы скрыть мгновенно запылавшие щёки. Однако, когда они вышли из машины и зашли в вестибюль больницы, взгляды продолжали сверлить его, вызывая мурашки смущения по телу и негодование, от которого хотелось возмущаться и ругаться. Но в присутствии дедушки делать этого точно не стоило. Сначала они проводили Го Чже Шика до кабинета. На пути им, очень некстати, как, впрочем, и всегда, попался шеф Бан, который, при виде председателя, лучшего хирурга больницы и ординатора-наследника, мгновенно рассыпался в льстивых словах и почти сразу вслед за этим начал излагать начальству все проблемы, накопившееся за время недолгого отсутствия хирурга и его ученика на их рабочем месте. В обычном случае Ча Ён Мин и Ко Сын Так попытались бы поскорее отделаться от внимания шефа, но в этот раз оно было им очень на руку. Ведь чем больше проблем накопится в отделении, тем скорее председатель отпустит их из совершенно нежелательного отпуска, а в больнице им будет гораздо легче остаться наедине и избавиться от постоянной семейной заботы и надзора со стороны председателя и мамы ординатора. И эта перспектива обоих очень обнадёживала. Когда Бан Тхе Шик наконец-то излил весь поток своих жалоб, немного озверели от него уже все, и дедушка поспешил отослать всех врачей на службу, сославшись на срочное совещание, чтобы у шефа Бана больше не было соблазна продолжить свои причитания. Распрощавшись председателем, напарники побежали в комнату для персонала. Шеф затребовал их на полную смену, которая шла уже полчаса, и времени на то, чтобы дальше «тянуть резину» у них совершенно не осталось. Добежав, они открыли дверь и оторопели, когда телохранитель Ко Сын Така последовал за ними даже в это служебное помещение, а на возмущённый взгляд своего молодого господина только развёл руками. — Простите, господин Сын Так, председатель велел мне не оставлять вас ни на минуту. — мужчина замялся, — Чтобы ничего не случилось. — Да что со мной может случиться в нашей больнице в компании коллег? — Сын Так оттеснил телохранителя в коридор и закрыл собой дверной проём, не позволяя ему снова проникнуть внутрь. — А в туалет ты со мной тоже ходить будешь? А в операционную? Может проассистируешь за меня тоже? А потом дедушке об успехах доложишь? А я посмотрю на это, а? — ординатор действительно разозлился и даже повысил голос, неожиданно даже для самого себя. Но секретарь Ким был абсолютно спокоен и непробиваем. Он дождался, пока молодой хозяин закончит свою речь и низко поклонился, выждав в таком положении несколько минут, что говорило об особом почтении. — Простите, господин Сын Так, это приказ председателя, можете обсудить это с ним. Только он может отменить его. — Нет уж, переодеваться, ходить в туалет и ассистировать на операциях я буду один! — произнёс Сын Так бескомпромиссно, возвращаясь в комнату для персонала и закрывая за собой дверь. Едва они остались вдвоём, Ко Сын Так на глазах Ча Ён Мина «сдулся» и устало привалился к входной двери спиной, закрыв глаза. Кардиохирург подошёл к любимому и положил руку к нему на плечо, заставив открыть глаза. — Таки, всё хорошо, мы справимся, — мягко произнёс кардиохирург, быстро обняв своего мальчика. Сын Так протяжно выдохнул в плечо своего парня и снова закрыл глаза. — Ён Мин, что делать, если он действительно будет везде за нами ходить… — простонал он. — Я ещё и не спал почти сегодня… А ты как? — Я тоже спал плохо. Боялся, что ты снова будешь ходить во сне, а меня рядом не будет… но всё обошлось, — Ён Мин покосился на небольшое окошко в двери и быстро поцеловал ординатора в лоб. — И сейчас тоже справимся. Отработаем смену, а в перерыве придумаем что-нибудь. — Он лукаво подмигнул ученику. А потом поманил за собой, предлагая переодеваться на смену. — В конце концов, ты велел телохранителю не ходить за тобой на работе, так что здесь выкрутиться будет проще, чем у тебя дома.

***

С «оставить в покое во время работы» ординатор и кардиохирург совершенно не рассчитали. И секретарь Ким не ходил за Сын Таком действительно только в туалет, раздевалку и в операционную, больше ни где не оставляя своего молодого хозяина наедине с собой и с его любимым. В обеденный перерыв доктор Ко давился бутербродами и рисом с карри под тёплую улыбку и слишком пристальный взгляд за спиной, а когда секретарь Ким подал хозяину салфетку, стоило ему капнуть кофе на стол, ординатор едва не окатился кофе от неожиданности и чувства неловкости, а Ким Чже Вон и Ли Сон Хо, сидевшие с ним за одним столом, гаденько захихикали, но тут же сникли, стоило к столу подойти Ча Ён Мину со своим подносом с едой. Стоило кардиохирургу занять свободное место Чже Вон и Сон Хо тут же уткнулись в свои тарелки с едой, приняв как можно более невинный вид, чтобы не заслужить продление срока ссылки в отделение неотложной помощи. Телохранитель же низко поклонился профессору и подал палочки. Чем вызвал у него нервный тик, а затем вернулся за спину хозяина под ехидные взгляды Ким Чже Вона и Ли Сон Хо, отчего ординатор едва не подавился. Быстро закончив приём пищи, доктор Ко и его наставник поспешили на планёрку. Но и там бдительный телохранитель не оставил хозяина, стоя молчаливой глыбой над ним. И так повторялось и на осмотрах, и во время работы с документами. Поэтому в конце рабочего дня постоянно дёргавшийся из-за такого излишнего внимания доктор Ко чувствовал себя так, будто бы отпахал две двойные смены, и больше всего мечтал доехать до дома и рухнуть если не на постель в своей комнате, то хотя бы на пол. Сдав смену и добравшись в комнату для персонала, парень плюхнулся на дальнюю кровать и прислонившись спиной к стене, устало закрыл глаза. Через некоторое время дверь в комнату тихонько открылась и тут же закрылась. — Таки, малыш, ты в порядке? — Ча Ён Мин тихонько зашёл в комнату, подошёл к своему мальчику и присел перед ним на корточки. Его мальчик сидел совсем неподвижно и никак не отреагировал на его слова. Немного полюбовавшись на любимого, врач тихонько потряс его за плечо, а потом ещё раз. — Ох, Ён Мин, прости, кажется, я задремал… — Сын Так вздрогнул, пару раз моргнул, а потом сфокусировался на докторе Ча. И мягко улыбнулся ему, — Пора домой… — он вздохнул и попытался встать, качнулся вперёд, и тут же уткнулся в плечо своего парня, который перехватил его и задержал в таком положении. Обоняние вновь уловило запах одеколона ординатора. Кардиохирург с наслаждением потянул носом и поймал на себе косой внимательный взгляд ординатора. — Тебе так он нравится, да? — Лукаво улыбнулся Ко Сын Так, — А что тебе ещё во мне нравится, Ён Мин? — А ты как думаешь, малыш? — улыбнулся в ответ доктор Ча, обнимая ладонями щёки ординатора, — Ты мне нравишься с головы до пят. Доказать? — парень с готовностью кивнул, и кардиохирург быстро оглянувшись и убедившись, что они надёжно укрыты в тени кровати в почти тёмной комнате, быстро накрыл в таком желанном для них обоих поцелуи губы своего мальчика. Ко Сын Так быстро ответил любимому, с готовностью обвив его шею руками и углубляя поцелуй. Ча Ён Мин отклонил ординатора в сторону, едва ли не завалив его на кровать. Запах наследника семьи Го, их непростое положение и редкая теперь возможность остаться наедине совершенно задурили ему голову и отключили тормоза. Его руки уже достаточно откровенно оглаживали спину ординатора, который начал тихонько постанывать в его губы, и они оба уже почти забыли о том, где находятся, когда над ними послышался довольно громкий и деликатный при этом кашель. Сообразив, что происходит, они резко отскочили друг от друга, сели и увидели секретаря Кима. Который совершенно определённо и однозначно всё видел. И теперь им оставалось только сидеть и неловко молчать бешено соображая, как теперь выкручиваться из ситуации. — Господин Сын Так, председатель уже в машине и ожидает вас и доктора Ча. Пора ехать домой. — неловко кашлянув ещё раз и отведя глаза, изрёк телохранитель. — Я постучал несколько раз, но вы не отозвались, а потом я услышал странный стон и подумал, что вам стало плохо. — извиняющимся тоном продолжил слуга, почесал затылок, — Я буду ожидать в коридоре. Не задерживайтесь, пожалуйста. Председатель уже волнуется. И мне попадёт, если вы с профессором ещё задержитесь. Когда врачи остались одни, Сын Так едва удержался от крика раненой чайки, спрятав лицо в ладонях. Ча Ён Мин попытался ободрить и поддержать его, положив руку ему на спину, но его самого потряхивало после случившегося. Ещё немного посидев, они дождались в конечном итоге, когда телохранитель снова не заглянул в комнату, и после этого начали собираться. Как им казалось, слишком быстро, хотя сборы затянулись минут на двадцать. Пока они шли до машины рядом с телохранителем, им постоянно казалось, что вот-вот и их настигнет кара председателя, хотя секретарь Ким был всё так же спокоен и доброжелателен, будто бы ничего вообще не произошло. А оказавшись в машине только проверил, пристегнулись ли Ча Ён Мин и доктор Ко, и завёл мотор. Не сказал он ничего и на ужине, во время которого Сон Ми Ран почему-то решила предложить профессору составить их семейству компанию на трёхдневном отдыхе на острове Чеджу, в который предлагала отправиться на выходные. Председатель очень некстати был с ней солидарен, что означало уже не предложение а констатацию факта. В другой ситуации влюблённые с огромным удовольствием отдохнули бы у моря и отрешились от всех проблем хотя бы ненадолго. Но этот отдых казался им коварной ловушкой, направленной на то, чтобы окончательно их уничтожить. Ведь в расслабляющей и романтической обстановке курорта они наверняка не удержатся от соблазна и будут пойманы уже председателем. Они конечно могли бы попытаться отговориться работой, но шеф Бан официально дал им отпуск под нажимом председателя. И это было фиаско. Ужин закончился тем, что Ён Мин под общим прессингом согласился на поездку, а Ко Сын Так от этого ёрзал и переживал так, что облился чаем и был вынужден сбежать раньше времени, чтобы переодеться. Покинув столовую и направляясь к себе доктор Ча не удержался от того, чтобы не заглянуть к своему мальчику, нужно было что-то придумать. Но неожиданно заметил его замывающим футболку в общей ванной, дверь которой была приоткрыта, и поспешил зайти туда. Сын Так вздрогнул, увидев своего парня в зеркале и отшатнулся, сначала налетев на раковину, а потом на доктора Ча. — Ён Мин, я ведь не удержусь там… и мы попадёмся дедушке… а что, если секретарь Ким что-то скажет дедушке? Что, если он уже рассказал, пока мы собирались, и это ловушка?! — в голосе ординатора звучала неподдельная паника. — Дедушка убьёт сначала тебя, потом меня! Или наоборот, или обоих сразу! — Успокойся, Таки, что-нибудь придумаем! — Ча Ён Мин поймал заметавшегося было по ванной парня за запястья, остановил и заставил посмотреть на себя. А потом быстро поцеловал, заметив, что его мальчик успел накусать губы, и они ужасно потрескались. — Больше не вреди себе и своим губам. Вы нужны мне здоровым, доктор Ко. — улыбнулся Ён Мин, заставив улыбнуться и кивнуть своего мальчика. — А сейчас иди спать. У нас есть день на то, чтобы собрать вещи, а заодно подумать над планом действий. Думаю, твой телохранитель промолчит, он слишком любит тебя. Поверь, я разбираюсь в людях. Но мы должны быть осторожнее. Что бы ни случилось. Сын Так снова кивнул, и Ён Мин наконец выпустил его из ванной. Проследил взглядом, чтобы его ординатор благополучно добрался до своей комнаты и закрыл дверь. Мимо тенью проскользнул секретарь Ким, приветливо ему улыбнулся, поклонился и пожелал доброй ночи. А затем занял привычное место под дверью молодого хозяина. А Ча Ён Мин вздохнул и отправился к себе, уже усиленно думая над планом действий для них на грядущем отдыхе и надеясь, что они с Ко Сын Таком не «спалятся» в первый же вечер. Но в глубине души понимая, что это будет очень и очень непросто.