Великий волшебник

То утро первого сентября выдалось на редкость холодным. Последний час Альбусу снилось, что он на снежной горе. Сначала лицо нещадно жгла метель, потом с него сорвало пальто, а под конец и ботинки потерялись где-то в снегу. Он спускался по склону, дрожа и ругаясь. Откуда-то он знал, что немного ниже будет небольшое кафе с какао и лепешками, а спустись он еще ниже — попадет на цветущую зеленую поляну. Но сколько бы он ни спускался, он не видел ни кафе, ни поляны, хотя слышал сквозь метель пение птиц и шорох листьев. Что-то тут не ладно… Осознав, что это сон, Альбус еще не успел открыть глаза, как почувствовал всем телом мелкую дрожь от мерзкого ветра, залезавшего под пижаму. Одеяла на нем не было. Оно свертком лежало в ногах. Дверь его комнаты осторожно открылась, будто гость боялся разбудить Альбуса. Это была мать: высокая и очень прямая женщина. Годы оставили морщинки в углах ее глаз и между бровей, но угольно-черные волосы, заплетенные по обыкновению вокруг головы, не знали седины. Свои черные платья она так и не снимала со смерти отца Альбуса, но они безумно шли к ее темной и немного диковатой внешности. — Доброе утро, — поздоровался Альбус, — я скоро спущусь. — Доброе, — Кендра прошла в комнату и села на кровать, Альбус тоже сел и подобрал ноги, — Как настроение? Кендра была удивительно спокойная, причем всегда. Если бы Альбус не знал ее всю жизнь, подумал бы, что она просто постоянно грустит. На самом деле Альбус точно знал, как описать свое настроение: похожий трепет в груди он последний раз ощущал только перед первой поездкой в Хогвартс. Но тогда ему было не только радостно, но и немного страшно в силу обстоятельств. Сейчас же не было ничего, кроме предвкушения самого захватывающего года. Было столько планов, надежд и предстоящих событий, что Альбус был готов хоть так — в пижаме и без чемодана отправиться на поезд, лишь бы приблизить этот год. Он вдохнул первый свежий осенний воздух и улыбнулся: — Волнительно. Кендра положила руку ему на колено и серьезно посмотрела в глаза: — Ты всегда был прекрасным учеником. Регулярно получал награды и отличия. Но этот год самый ответственный. Экзамены, которые ты сдаешь, определят твое будущее, и я верю, что ты как следует к ним подготовишься. Тебе исполнилось 17, и фактически ты самостоятельный человек. Ты вступил в тот возраст, когда хочется независимости, когда любое слово семьи претит тебе, просто потому что ты хочешь сам принимать решения. Ты вполне имеешь право меня не слушать, поэтому я не заставляю тебя, а прошу: не загуби этот год из чувства «я теперь все могу». С вашей школы, насколько я знаю, будут собирать учеников для Каирской алхимической конференции? Ты должен туда попасть и взять медаль. А еще не помешает начать публиковаться в журналах, если ты планируешь дальше двигаться в изучении магии. — Я знаю, — Альбус кивнул, — У меня есть идеи, что я могу написать… — Нет, — покачала головой Кендра, — Не идеи и не желание. Не вздумай писать «хоть что-нибудь, лишь бы выпустить». Ты должен быть четко уверен в каждом тезисе, факте, в каждом слове и запятой, — Кендра чеканила каждое слово, — И пусть статьи цепляются друг за друга, чтобы не было ощущения, будто ты разбрасываешься усилиями. Альбус сидел, придвинув к груди колени и обнимая их, словно нашкодивший ребенок. — Я все сделаю, мам, обещаю. Я не подведу тебя. — Себя, Альбус, — она показала на него пальцем, наконец убрав руку — себя не подведи. — Хорошо. Кендра еще некоторое время испытующе смотрела на сына и в конце концов кивнула. — Тебе, как выпускнику и совершеннолетнему волшебнику, полагается подарок, — сказала она и полезла в карман, пока Альбус пытался удержать глаза от выпадения из орбит. Кендра протянула ему мешочек-кошель, — Ты же собираешься в путешествие с Дожем? Это на дорожные расходы, сколько могу. Купишь себе метлу или… Что хочешь. — О, мама, — на выдохе ответил Альбус, — я очень тебе благодарен, но не нужнее ли они тебе и Ариане? Я сам могу заработать. — Учись лучше, Альбус, успеешь заработать, — она настойчиво тянула кошель, и Альбус таки забрал его, поблагодарив еще раз. — Это не все. Кендра подняла палочку и в комнату вскоре через открытую дверь влетела книжка. Она упала к Альбусу. Книга была ручного переплета, без названий и подписи, но не выглядела как допечатный фолиант. Она была как новенькая. Альбус поднял с нее взгляд на мать, ожидая объяснений. — Книгу написала я, — нет, решил Альбус, за это утро слишком много потрясений, — для тебя. Написала все, что знала о своей родной магии, ритуалах и обрядах. Они держатся в строжайшем секрете, поэтому, когда наши колдуны узнали, что я тоже волшебница, рассказали мне обо всем на словах, и я должна была запомнить это наизусть, чтобы знания не попали не в те руки. — То есть ты могла бы учиться у них, а не в Хогвартсе? — Я поступила в Илверморни, — ответила Кендра, — и должна была учиться там. Наши колдуны хотели, чтобы я училась у них, но родители настояли на том, чтобы я получила последовательное, структурированное образование. А колдуны не имели права скрывать что-то от другого колдуна, — она улыбнулась. — А в Хогвартсе ты оказалась потому, что тебе не понравилось образование там? — Все так. Альбус думал какое-то время, задать ли тот вопрос, который крутился на языке. С одной стороны, с чего бы ему бояться матери? С другой — он не был уверен, что захочет услышать ответ. Но Кендра, почуяв паузу, посмотрела на сына: — Ты что-то еще хотел спросить? Альбус вдохнул воздуха, будто собирался вдохнуть смелости, и, наконец, осторожно заговорил: — Ты… Не пожалела об этом? Кендра лишь посмеялась. — О, Альбус, конечно нет, — ее глаза внезапно смотрели очень тепло, она погладила Альбуса по щеке, — Я первый раз полюбила в Хогвартсе и узнала не только родную магию, но и иностранную. У меня было больше свободы, и я делала, что хотела. То, что произошло после Хогвартса, уже к нему не относится. Я не хочу жаловаться. Жизнь складывается так, как должна, и иначе, возможно, у меня не было бы такого замечательного сына. Он все-таки пожалел, что задал вопрос, потому что их стало только больше: «Возможно, иначе бы у тебя были счастливы все дети, и муж был бы рядом, и ты была бы счастлива сама». Но мать явно искала себе утешение в сложившейся ситуации, и Альбус не намерен был ей больше мешать. Он перевел взгляд на книгу, написанную рукой матери для него лично. Книгу с магией, о знаниях которой он не мог мечтать, ведь Кендра никогда не упоминала о каких-то иных своих знаниях и силах, кроме тех, которым обучалась в Хогвартсе. Альбус гладил дотошно аккуратно зашитый переплет и обложку, будто обращался с древней и очень ценной реликвией. — Спасибо, — он нежно улыбнулся матери, — Кроме меня, ее никто не увидит. — Я тебе верю, — Кендра поднялась с кровати и направилась к выходу. В дверях она добавила, — Жду вас всех на завтрак. Обдумывая наряд потеплее на сегодня, Альбус отправился погреться в душе. Умываясь, он поймал свое отражение в зеркале и остановился, разглядывая каждую черточку себя по ту сторону: вздернутый нос с блеклыми веснушками, розоватая светлая кожа, ясные голубые глаза-семечки и слегка запущенные каштаново-рыжие волосы. Это отражение он видел каждый день, но сегодня откуда-то появилось ощущение чужеродности. Будто лицо не его, и человека перед собой он видит впервые. Этот незнакомец столь же привлекал, сколько и настораживал. Альбус не доверял этому человеку, но очень этого хотел. Возможно, дело было в непонятной полуулыбке и сверкающих страстью глазах. Но, скорее всего, замешаны были чувства, породившие это лицо: трепещущее в груди предвкушение собственной свободы, собственной власти и силы. Альбус закрыл глаза и глубоко вдохнул пару раз, стараясь унять сердце и не расхохотаться от счастья на потеху своему отражению. В дверь постучали: — Спускайся, — позвал нежный голос Арианы с той стороны.

***

Альбус спустился уже с собранным чемоданом и в полной боевой готовности: на нем была лавандовая сорочка в полоску и горчичный свободный пиджак с простыми оборками у выреза. На обычные темно-серые брюки фантазии, видимо, не хватило, но это не помешало Аберфорту подколоть брата: — Мы в школу едем, а не в цирк, — он перевел взгляд на непривычно большой чемодан Альбуса и кивнул на него, — или ты в цирк вообще переехать собрался? — Вот именно, Фор, мы в школу едем, а не на похороны, — не остался в долгу Альбус, отметив его мрачный внешний вид, — И ты простудишься в одном жилете. Альбус сел за стол напротив и к ягодной овсянке поджарил себе палочкой хлеб. — Там не настолько холодно… Мерлина ради, Альбус, ты мажешь кашу на хлеб?! — Смотри в свою тарелку, пожалуйста, — Альбус улыбался и назло показательно откусил от хлеба большой кусок, — М-м-м… — Будьте добры есть молча, а то еще подеретесь перед поездом, — осадила сыновей Кендра, подавая завтрак Ариане, — Но ты прав, Фор, Альбус не собирается возвращаться. Мы ему надоели. Аберфорт явно в ожидании объяснений смотрел на брата. — Мам, — Альбус состроил страдальческое выражение, — это неправда. Я буду писать тебе каждую неделю, обещаю. И в Хогвартсе тоже. — Если бы это было неправдой, ты бы собирался приехать хотя бы на Рождество, — Кендра тоже села за стол. — Ты же сама требовала от меня Каир, мне надо заниматься, — Кендра лишь покивала. Альбус только и мог, что положить ей руку на плечо в знак извинений. — Может, все-таки скажете, о чем речь? — не выдержал Аберфорт. — Альбус собирается сразу по окончании школы, не заезжая домой, уехать на год в путешествие с другом. — Неужели? — Аберфорт смотрел, не мигая, Альбусу в глаза, — Ну, если честно, я его понимаю — целый год вместе с лучшим другом… Это такой простор для приключений и фантазий, — он нарочно растягивал каждое слово и делал акценты в самых неожиданных местах. У Альбуса аж все подпрыгнуло внутри. Сердце подлетело в голову и тревожно забилось, давая по ушам. Он украдкой глянул на мать, но она, как бы ни отреагировала на слова сына, никак себя не проявила. Альбус, попытавшись взять ложку в руку, обнаружил, что их бьет мелкая дрожь, поэтому отпустил посуду. Ложка пронзительно звякнула об тарелку. — Нам пора, — он вскочил из-за стола, чуть в него не врезавшись, и Аберфорт поднялся следом, все еще не отводя глаза от брата. Он явно наслаждался его страхом. — Пойти с вами на вокзал? — спросила Кендра. — Нет, мама, спасибо, — ответил Альбус прежде, чем Аберфорт открыл рот, — Выйдем в Котле, а оттуда своим ходом. Кендра кивнула, и они с Арианой встали, чтобы проводить Альбуса и Аберфорта. В гостиной перед камином, когда все обнялись со всеми, Альбус первый шагнул в пламя. В его зеленых языках он видел, как машут ему мать и сестра. Они улыбались, приобняв друг друга. — Хорошей дороги! — последнее, что он услышал от них, прежде чем его закружило в сети.

***

Альбуса еще потряхивало, когда он вышел из камина. Он срочно, пока ждал прибытия брата, выравнивал дыхание. Закрыл глаза и дышал. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Аберфорт появился спустя секунд десять. Стоило им только выйти на улицу, как Альбус схватил Аберфорта за локоть, притягивая к себе: — Я останусь дома на Рождество, если ты больше не будешь так делать. Аберфорт попытался выдернуть руку, но Альбус сжал ее только сильнее и прижал брата к себе вплотную так, чтобы они смотрели друг на друга. — Я не понимаю, о чем ты, так что, будь так добр, отцепись от меня! — прошипел Аберфорт сквозь зубы и опять дернулся. — И заеду с Дожем на пару дней перед путешествием, чтобы попрощаться. — Без него. — С ним. — Нет. — Губу закатай. Аберфорт дернулся со всей силы и наконец оказался на свободе: — Ну как хочешь. Тогда мама сама все увидит, — он снова пошел вперед. Альбус последовал за ним. — Мы друзья. — Одно другому не мешает. Альбус хотел это оспорить. Аберфорт начал переходить на клевету, что было куда серьезней. Но силы эти мало того, что почти наверняка будут потрачены впустую, так еще и могут лишний раз убедить его в своей правоте. Так что до вокзала они шли в тишине.

***

На вокзале было битком народу. Поезд отправлялся через две минуты, и перрон охватила суматоха. Альбуса пару раз толкнули бегающие ученики и родители, да и он сам в кого-то ненароком врезался, пока искал лица друзей. Аберфорт его больше не волновал, он давно потерялся в толпе, и Альбус был ему за это очень благодарен. Наконец он увидел переговаривающихся Дожа и Мэнсфилда — другого своего хорошего знакомого. — О, Альбус! — Мэнсфилд его тоже увидел и махнул, — До сих пор с чемоданом? Мы думали, ты давно в купе. — Да, — подхватил Дож, — Ты здесь обычно за час уже готовый. Все пожали руки и обнялись. Альбусу на плечо перелетел филин Дожа и приветливо щипнул его за ухо. — Простите, друзья. Это последний год, надо было попрощаться как следует.