волосы

***

за тобой брожу я как приведение

и кидаю злобным взглядом предметы

напишу еще одно сочинение

как я провел с тобой это лето.

***

дверь больничной палаты отлетела в сторону, шумно ударяясь о стену. обеспокоенные врачи, катившие на тележке молодого парня восемнадцати лет, явно очень спешили, нельзя было терять и секунды. у корейца были вскрыты вены на руках, будучи один дома он успел потерять немало крови. парня нашел его брат, что пришел домой после тренировки. во всей квартире было подозрительно пусто, хотя Чонвон, как звали пострадавшего, должен был быть дома. он был найден на балконе с перерезанными запястьями и усыпанным шрамами телом. ужас тут же охватил старшего брата, что оказался на месте первее всех членов их семьи. наверно, младшего Яна поцеловал бог или он был настоящим счастливчиком, но Хисын, как звали брата, прибыл меньше чем через полчаса после произошедшего. при таком исходе мальчику еще можно было помочь. около четырех специалистов кружили над неподвижным телом, в то время как беспокойный старший нервно кусал губы, с непрошедшим страхом и болью, отрешенно глядя на тело своего младшего братишки. – господин Ян? вы в порядке? – девушка из медицинского персонала пыталась привлечь к себе внимание парня, чтобы убедиться что хотя бы он сейчас не на грани срыва или сумашествия. конечно, своими глазами увидеть такое зрелище, особенно если на месте жертвы лежит твой любимый и единственный донсэн, было кошмарно. в этот момент перед глазами проносится вся жизнь и кажется, что уже поздно. Хисын никому и никогда бы не пожелал оказаться на своем месте. и на месте Чонвона тоже. – госпо... – да. я в порядке. – парень смотрит куда-то в себя и одновременно туда же, на тело парня. в глазах мутно и весь мир мыльно размыт, он видит лишь как мужчины и женщины в белых халатах судорожно стараются спасти жизнь человеку, который ее признаков пока не подавал. голос дрожит, как и все тело. Ян чувствует, как его парализует невыносимая боль. он не может потерять своего драгоценного братишку. – скажите, вы не знаете причину по которой Ян Чонвон мог совершить попытку суицида? – от этих слов черноволосый невольно дергается и закрывает глаза. виски болезненно пульсируют, а в ушах продолжают повторяться отклики слов медсестры. «.... Ян Чонвон... попытку суицида...». почему он сделал это? что он не рассказывал своему брату? его что-то настолько тревожило, что он решил покончить со всем? почему молчал, если знал, что его семья всегда на его стороне и поддержат его. – господин Ян..? – я... я не знаю. – его все еще конвульсивно трясет, что слова даются с большим усилием, а их значение Хисын вовсе не понимает. он не может думать, его мозг находится в отключке. шок сковал все тело корейца, обрекая его лишь на тупой взгляд в больничную койку. дверь палаты вновь чуть не слетает с петель, когда в нее со всей дури врывается заплаканная женщина с потрепанным видом и кучей сумок. за ней вошел и отец, в глазах которого читалось неподдельное волнение и испуг. – сыночек!! мой милый, мой хороший... мой сын!! пожалуйста, не оставляй старую мать! не уходи от меня! почему ты сделал это?! почему?! – женщину тут же принялись оттаскивать помощники врачей, крепко сковывая ее движения своей хваткой. медсестра, что ранее пыталась вывести Яна старшего на какой-либо контакт, словно растворилась, ведь ее задачей сейчас было принести матери успокоительное и убедить ее, что с ее ребенком все будет хорошо. парень заметил боковым зрением, что отец направлялся прямо к нему, поэтому старался выйти из своих навязчивых мыслей и наконец сосредоточиться. – Хисын... – пап.. – что произошло? – я... не знаю. – голос не перестает дрожать, только пуще прежнего истерично срывается. глаза бегают по всему помещению, чтобы найти хоть какое-то успокоение, но даже сами стены больницы заставляют думать о том, что случилось не так давно, снова видеть перед глазами этот самый момент, когда любимый брат был по локоть измазан в крови, как красивые светлые веки были захлопнуты и не выключенный телефон рядом, все в той же луже крови, вибрировал от чьих-то назойливых звонков. блять. Хисын понимает, что если бы он знал, кто тогда звонил Вону, мог бы хотя бы предположить почему же Ян так поступил. но его тогда волновало совсем не это, оно и понятно. эта картина стояла в сознании еще с того самого момента и ни на секунду не покинула его, изнуряя черноволосого, заставляя сгореть в своем бесконечном аду. – не представляю как тебе было страшно. – не представляю как было страшно ему. если он решился на это, то точно были причины. я представляю как он боялся поделиться с нами, боясь быть непонятым, как боялся двигаться дальше, считая каждый свой шаг ошибкой, как боялся в конце концов прибегнуть к смерти, потому что это больно не только для него, но и для нас. а семью он всегда ставил выше себя. – Ян слишком хорошо знал своего брата, он не мог ошибаться в том, что говорит. в уголках карих глаз выступили слезы, парень больше не мог сдерживать их. отец тут же прижал старшего сына к себе, успокаивающе поглаживая по спине. – я тоже очень переживаю за него. он ничего не говорил, просто молчал, а теперь мы... чуть не потеряли его. это большой стресс для нас всех, но он будет жив!! обязательно, Хисын! твой брат сильный, он выстоит. – да. он будет жить. будет. – повторяет много раз, чтобы убедить себя. его Чонвон всегда преодолевал все трудности, всегда. он был уверен, что и в этот раз парень обязательно справится, даже столкнувшись лицом к лицу со смертью. Хисын был не намного старше Чонвона. всего на четыре с половиной года. братья очень дружны между собой и всегда готовы помогать и поддерживать друг друга. старший ещё с рождения братика всегда ухаживал за ним и помогал маме приглядывать за младшим, пока она была занята делами по дому. а сам младший же был слишком предан и благодарен своему хёну, поэтому любил проводить с ним свободное время: смотреть фильмы, гулять, танцевать или просто общаться. их жизнь была такой уютной и семейной. до определённого момента. Чонвон влюбился, но не посчитал нужным сказать об этом семье, ведь влюбился в парня и не знал как к этому отнесутся его родственники. он никогда не спрашивал у семьи их отношения к геям, ведь если бы интересовался, то это бы навело их на какие-то мысли, а Яну этого не надо. он думал, что перенесет эту неразделенную любовь на своих плечах самостоятельно, но ноша слишком тяжела. один из друзей Хисына смог привлечь его внимание, а позже, проводя время в компании брата и его товарищей, младший понимал, что испытывает к этому японскому юноше какое-то нездоровое влечение. это был не интерес и не восхищение, это было нечто другое. и первое, что приходило на ум, конечно же, влюбленность. мальчик убедил себя в этом и убеждал всегда, просто взглянув на Ники, как звали этого самого парня. в глазах Яна он был потрясающим, но в его же глазах... Чонвон также не говорил брату и родителям о своей любви по той причине, что это друг Хисына и это ещё более стыдно. о тех муках, что вынес на себе мальчик, знает только он сам. и в момент, когда он наконец захотел решить все таким простым, но в то же время нелегким путем, он решил оставить телефон включенным, чтобы хотя бы после своей смерти его близкие знали о ее причине. – мой... мой сын.. он точно будет жив?? – госпожа Ян, с вашим сыном все будет в порядке буквально через пару дней! его состояние нормализуется и он реабилитируется! не переживайте так. – легко вам говорить, не ваш ребенок же на волоске от смерти находится. – женщина зло хмурит брови, с былым беспокойством и печалью осматривая все такое же бледное неподвижное тело на кушетке. – сынок. я успокою маму. ты тоже присядь и успокойся. – мужчина сажает парня на стоящий у стены стул, а сам удаляется в сторону супруги, чтобы постараться поднять ее дух. Ян и оглянуться не успевает после ухода отца, как его телефон вибрирует в руках, а на экране высвечивается "японский друг".

***

Оболью всего себя красной краской

Может тело мое станет заметней?

Но как растворяет буквы замазка

Так меня сдувает осенний ветер.

***

– да? – Хисын выходит в коридор, покидая палату. Ники был его близким другом и, наверно, раз он звонит, то хочет сказать что-то важное. этот парень никогда не звонил и не писал просто так и сразу говорил по делу. это Яну нравилось и не нравилось одновременно, однако он слишком дорожил их дружбой да и эта черта японца никого не напрягала. – где твой мелкий? и почему он написал мне предсмертное сообщение, а после пропал? – старшего осеняет. возможно, тогда как раз Нишимура звонил его брату в тот самый момент, но почему последний решил написать подобное послание именно Ники? почему вообще сделал это? – ч-что? подожди. ты.. так это ты звонил ему.. – что? когда? Хисын, блять, что с Чонвоном?! – он в больнице. я с ним. – сука. я могу приехать? – зачем тебе это? – я хочу рассказать тебе кое-что. – младший из двоих явно настроен серьезно. его голос слегка подрагивал, но при этом звучал еще ниже и напряженнее чем обычно. даже Хисын вновь сжался от такого большого количества стресса и груза, что лег на его душу. он не успевает ничего сказать, как парень на том конце просит лишь адрес больницы и бросает трубку. – что вообще творится, черт возьми.. мысли сложно собрать в одну кучу, они разваливаются и словно веном поглощают все сознание корейца. вновь перед глазами предстает тот ужас, что Хи видел всего час с небольшим назад. любимое румяное личико было измазано в крови; кожа была серой и безжизненной, а щеки впали, делая Яна еще более похожим на мертвеца. не верилось, что это его любимый солнечный младший братик, что всегда был самым настоящим лучиком света, в душе которого цвела вечная весна, распускались душистые васильки и одуванчики. его румянец, алый цвет губ, красивые кофейные радужки, все это выцвело и потеряло свои краски. Чонвон стал кем-то другим, но что заставило его так измениться? возможно, Ники что-то знал об этом, но почему он? и как он вообще связан с младшим братом Хисына? это все еще не давало покоя. спустя, плюс минус, полчаса, парень все же прибывает на место, все ещё пытаясь отдышаться, ведь дыхание сбилось после такой ужасной спешки. – Ник- – Хисын. что произошло? – вид у младшего весьма обеспокоенный, он выглядит встревоженным. черные пуговки глаз красные, скрытые под вспотевшей черной прямой чёлкой. – я нашел Чонвона дома на балконе с... вскрытыми.. венами.. – блять. черт. боже. – я не могу в это поверить... – он.. он будет жить?! – говорят, что будет. но почему ты то так взволнован? – хён. дело в том, что твой брат, м... – Нишимура задумчиво опускает взгляд и хмурит брови, подбирая верные слова. важно не натворить лишнего, хотя, кажется, семья Яна примет его любым, лишь бы не потерять его снова. только уже в действительности. – что мой брат? – он гей. и все сложно, так как он влюбился в.. в меня. – наконец в голове корейца начинает складываться какой-то пазл. теперь ему ясно, почему младший так судорожно просил у родителей купить ему гитару, к которым так испытывает пристрастие полюбившийся Чонвону японец. стало ясно, почему он так внезапно увлекся аниме и японской культурой, а также почему просился с Хисыном на все тусовки с его друзьями, только для того, чтобы увидеть Ники. все тут же прояснилось, стоило произнести все ранее сказанное японцу. Хисын не злится, не пребывает в шоке, он понимающе кивает и расстраивается лишь от мысли, что донсэн боялся быть осужденным, молчал, держал в себе. если бы Ян мог вернуться в прошлое, он бы непременно помог своему брату, поговорил с ним и с пониманием отнесся к ситуации. – не молчи так, Хи.. твое молчание напрягает. – я не знаю, что ответить. в том, что он гей нет ничего плохого, просто.. почему он молчал? не говорил? – друг, он молодой парень, который боится осуждения и непринятия. мне бы тоже было нелегко на его месте. – старший садится на кресло и друг следует его примеру, плюхаясь рядом. – все так ужасно.. черт, я чувствую вину за то, что он... – что вообще произошло? почему мой брат мог вскрыться и почему ты чувствуешь вину за это? – это долгая история.. – мы никуда не торопимся, так что валяй. – парень выжидающе смотрит на Ники, пока тот поправляет волосы и нервно бегает глазами по голубоватому кафелю. – ну? – кхм, все началось с того, что...

***

это что за волшебство?

в плоть врезаются иглы.

что же я за существо, если меня не видно?

***

–.... что он добавил меня в друзья в инстаграм.

это был вечер, шел дождь, я сидел в подъезде и курил последнюю сигарету, запивая каким-то дешевым лимонадом. на телефон пришло новое уведомление, я понял это по звонкому звуку. конечно, в тот день у меня не было настроения шароебиться по соц сетям, но все же решил зайти и посмотреть кому я понадобился на этот раз. увидел, что Чонвон написал мне в директ и подписался, а я сначала его и вовсе не узнал. сижу, думаю: мордашка знакомая, а откуда его знаю не пойму. решил ответить на его "привет! как дела?" и постарался разузнать кто он. когда мелкий сказал, что он твой брат, я тут же вспомнил, ругая себя за то, что не смог обратить должного внимания на родственника хорошего друга. мы общались до глубокой ночи и я не мог перестать умиляться ему.. в конце концов, мы разошлись около двух часов ночи и я еще долго лежал, прокручивая в мыслях всю переписку. он был таким милым и забавным, никогда раньше не общался даже с такими прелестными людьми, но он смог покорить меня еще тогда. когда он просился с тобой на наши встречи, то так светился от счастья, когда ты разрешал. я ловил на себе постоянные взгляды от него, постоянно чувствовал, будто за мной наблюдают. я уже тогда понимал, что интерес Чонвона какой-то не очень... обычный. но он такой удивительный мальчик.. такой хрупкий и ранимый, словно хрусталь и сияет точно также ярко. сиял. однажды он встретился со мной в скейт парке. я снова курил и катал ногой новую доску, как кто-то окликнул меня. я стал искать источник звука, крутил головой, но никого не было видно. мне стало казаться, будто я слышу голоса уже, что схожу с ума. подумал, какой же я придурок тогда, лечиться надо, получается, но вскоре я чувствую чьи-то теплые маленькие ладошки на собственных глазах и наконец понимаю, что голос, что звал меня, очень похож на голос твоего брата. я тут же понял, что он пришел ко мне. – Ники-хён!! – парень улыбается солнечно, заставляет мое сердце таять. теплые руки на моих запястьях грели не только их, но и согревали душу своей любовью и искренностью. – приветик, малой. – я кротко потрепал его по голове, улыбаясь в ответ. я видел в его глазах восторг, уже тогда замечал, как ему нравится просто быть со мной рядом. я очень ценил это и ценю до сих пор. он такой верный и честный. я всегда верил его словам, не задумываясь, ведь он такой чистый и невинный. он столько времени пытался сблизиться со мной и не хотел слышать ни о ком другом. он так много говорит, пытается узнать как можно больше, выведать все, что интересно. я так долго слушал его рассказы, с неподдельным интересом. этот паренек умеет говорить и делает это с таким энтузиазмом. каждая его частичка была на вес золота для меня. но... – хён, я хочу сказать еще кое-что.. – младший тут же замялся и я понял, к чему все идёт. его неуверенный вид выдавал следующие слова с потрохами, было настолько очевидно, что я даже заулыбался еще теплее, пытаясь этим самым поддержать, однако он, заметив мою улыбку, почему-то, отпрянул, растерянно бегая глазами по всему, что видит. – что, Чонвон? – в моих словах не было издевки, я наоборот только старался помочь ему и выложить все как есть, но почему-то только больше отталкивал его своими проявлениями. – я... я передумал. – горящие глазки тут же потускнели и милые ямочки сошли с симпатичного личика. я вдруг подумал, взаимны ли мои чувства к Чонвону? я замечал за собой приятные ощущения и порывы, после общения с ним, замечал, что мне явно нравится учить его чему-то, встречаться с ним, разговаривать, однако я не знал, правильно ли будет ответить ему тем же? я боялся, что я не тот, кто ему нужен, боялся причинить ему боль. и всё-таки я сделал это, ненамеренно, но сделал. он из-за меня теперь здесь..

***

для тебя я лишь пустое место

тише листьев, шелестящих ветром

ну же, дайте мне такое средство,

чтобы для тебя стать человеком.

***

– то есть сегодня... он все-таки признался? и ты отверг его? – так и есть. я сомневался очень, и сомневаюсь сейчас, но видя, что из этого вышло, я не могу оставить его и свои чувства на самотек. как только он поправится я... – Ники. – Хисын вытягивает младшего из своих мыслей, с некой грустью в глазах глядя на него. – Чонвон раним, ты знаешь это. я на твоем месте не был бы так уверен, что одним своим ласковым взглядом ты опленишь его вновь. – Ян томно вздыхает и голову назад откидывает, устало глядя в потолок. – но стоит попробовать..? – пробуй. все в твоих руках. – из палаты выходят родители Яна, даже слегка улыбаясь. Хисын тут же вскакивает, немедля хватая мать за руку. – он очнулся?! – да, милый. можешь пойти к нему. – женщина переводит взгляд на парня, что сидел рядом. она неловко улыбается и слегка сгибается в поклоне, чтобы выразить свое уважение. – здравствуй! – здравствуйте. – отвечает незамедлительно, склоняясь в более глубоком поклоне. вскоре отец поворачивается прямо к Хисыну, обращаясь к нему. – сын, мы с мамой поедем домой. а ты последи за братом. – конечно, отец. – родители удаляются, а старший из двоих друзей кивает второму, подзывая пройти за ним в палату. у Яна младшего неважный вид. ярко выраженные синяки под глазами, покрытые целиком и полностью бинтами руки, растрепанные волосы и слипающиеся серые веки, что вот вот захлопнутся от наступающего сна. – Чонвон-и...братик.. ты как? – в глазах все еще не потухает надежда. они мокреют и слезы подступают к ним. старшему так хочется прижаться к любимому телу брата сейчас, обнять, успокоить и заботливо прошептать «все будет хорошо, котенок. я с тобой. всегда». хочется, чтобы он ответил ему, улыбнулся так тепло, как раньше. ему так хотелось увидеть его прекрасного солнечного мальчика, разве он о многом просит? – Хи... Хисын-и.. – наконец доносится с чуть синеватых губ и на лице младшего расцветает улыбка. его хён рядом. его любимый, заботливый хен. сейчас в сознании Чонвона большие пробелы и восполнить их пока не получается. он знает лишь то, что недавно с ним говорили его мамочка и папа, а теперь и старший брат, однако человек, что находился рядом... не порождал в его светлой голове никаких воспоминаний или даже ассоциаций. Ян просто смотрел на японца и прожигал его взглядом, будто чувствовал, что видел его где-то раньше. и даже не просто видел. с ним связано много чего. но Чонвон пока не понимал чего именно. – что произошло? почему мы в больнице и мне так.. нехорошо? – милый, сейчас все хорошо. не думай о том, что было раньше, да? – ладно. я заболел? – да. заболел. – этот хен сам не понимает зачем врет, наверно, просто не хочет припоминать все события недавнего прошлого, чтобы не доставлять младшему боли конкретно сейчас. ему важно восстановиться, негатив сейчас вовсе ни к чему. когда кореец увидит свои шрамы, возможно, вспомнит о сегодняшнем дне, но сейчас ему нужно отдохнуть, а не нагружать себя. – здравствуйте.. – проговаривает с трудом младший, все также изучая новое лицо взглядом. всё-таки что-то соображая, Вон замечает, что у незнакомца очень красивые и плавные черты лица, такие изящные и аккуратные, словно кукольные. парень даже не думал, что настолько красивые люди вообще существуют. он никогда не видел кого-то красивее своего хёна, которого он любовно называл звездочкой. холодный и отдаленный на вид, но в душе такой трепетный и нежный. он так и сияет своим очарованием, никто не скроется от приятной ауры Ян Хисына. последний называл своего братика солнышком, ведь он сам по себе был светлым и беззаботным, на что он ответно стал именовать брата звездочкой, противопоставляя их характеры и внешний вид. но сейчас, когда он смотрит на Ники, в нем будто бушует неспокойный океан, возбуждает целый шторм. такие смешанные чувства и неясное волнение. Ян пока что не может понять с чем это связано. – здравствуй. – отвечает парень сдержанно, смотря прямо в чужие опухшие глаза. обмякшие веки падали на глаза, затягивая младшего в сон, так что времени оставалось немного. разговор должен быть не напряжным и быстрым. но Нишимура не сможет, он уверен, вложить все свои мысли и слова в пару минут. – Чонвон, ты помнишь меня? – непоколебимый холодный образ плавится с каждой секундой. на смену ему приходит взволнованный и растроганный Ники, что дорожит каждой секундой и старается вернуть самые хорошие воспоминания в чужую голову. второй же смотрит с недоумением и щурится в попытке вспомнить что-нибудь. – если честно,.. то не особо.. – хорошо..а.. ты помнишь скейт парк? как мы сидели там вдвоем и здорово общались, я учил тебя кататься и ты так громко смеялся и радовался, когда все получалось! – Нишимура продолжал пытаться вразумить младшего, старался не отталкивать его и быть осторожным, однако ответа не было. Чонвон молчал всего пару минут, но они тянулись бесконечно долго, будто вся жизнь. японец выжидающе смотрел, все еще веря в лучшее, надеясь на просвет в памяти Яна. в конце концов он говорит что-то и отключается, проваливаясь в сон вновь. – так хорошо.. но я не помню этого..

***

прошел месяц. ровно месяц с того самого дня, когда Ян Чонвон был на волоске от самой смерти. с тех пор утекло много воды и, по всей видимости, он так и не вспомнил все те моменты с Ники. зато у них появились новые совместные, где они были не менее счастливы будучи хорошими друзьями. Нишимура понимал, что у него явно есть чувства к младшему, однако не знал, что чувствует второй. сегодня был важный день. день, когда японец решился открыть душу своему маленькому комочку счастья, решился предложить ему продлить это совместное счастье, растянуть его еще на очень долгое время. на это надеялся брюнет. они с Чонвоном договорились встретиться в их излюбленном скейт парке, который давно пропах свежим арбузным одеколоном Ники и запахом никотина, а также сладким парфюмом Яна, что сам выглядел как самая настоящая сладость. где-то неделю назад, младший явился на встречу с пирсингом носа, сверкая своим серебристым септумом, и еще парой проколов на каждом ухе, с самыми разными украшениями в них. смена образа жуть как понравилась Ники, можно сказать, даже крышу снесла. слишком неожиданно, ведь по этому солнечному мальчику и не скажешь, что он когда-либо по своей воле мог пойти и сделать столько потрясных пирсингов. наверно, Нишимура все ещё не мог привыкнуть к изменениям, хотя они ему ужасно нравились. что уж там говорить, Ники был влюблён и обожал своего маленького котенка любым, только вот этот самый котенок пока не знал об этом. этот день должен стать тем, когда все в их жизнях изменится. все, но только не эти чувства. наконец наступает время встречи и Ники обкатывает доску ближе к центральному входу в парк, чтобы сразу встретить младшего. но его все еще нет и парень уже начинает переживать. конечно, он расстраивается, что Чонвон запаздывает, но все еще ждет его. слезает со скейта и достает телефон, чтобы набрать номер друга, как вдруг вновь чувствует теплые ладошки на своих глазах. прямо как в тот раз. прямо как тогда. прошлое слишком сильно ранит и старший старается не вспоминать, откидывая мысли на потом. – привеет! – маленькие ручки поворачивают чужое лицо к себе и японец тут же замечает. – что?! черт побери, почему же он такой... – в груди с невероятной силой колотится сердце, бабочки поселяются где-то в легких и Нишимура просто не может перестать восхищаться этим божественно красивым парнем. на этот раз его волосы были другого цвета. не привычного черного, а зелёного. цвета мягкой свежей травы, что пробивается из мокрой почвы ранней весной. этот цвет безупречно шел Яну и старший даже потерял дар речи увидев такое сногсшибательное преображение. – как тебе я? – звонко хихикает и улыбается так по-детски. в нем все еще живет его внутренний ребёнок, тот солнечный малыш Вон-и, даже тогда, когда сам он выглядит вовсе не по-детски. это влюбляет старшего в корейца ещё больше. – тебе.. очень идет! блять, у меня язык отсох, не знаю что сказать... – приму это за комплимент!! спасибо тебе, хен! – смущенный румянец оседает на персиковые щеки. Ян чувствует, как его прилив сил и настроения повышается, он чувствует себя так хорошо, как никогда раньше. – мои шрамы зажили окончательно! я так счастлив.. – руки и ноги мальчика действительно были в полном порядке, в то время как на второго нападали ужасные воспоминания. он помнил, как чуть не потерял свой любимый лучик солнца, помнит, как они с Хисыном выдумали историю о том, что Яна покусала собака, после чего он и попал в больницу. время только изматывает, а не лечит. но, к счастью, сейчас с Чонвоном все даже лучше, чем просто хорошо. он счастлив, а значит счастлив и Ники. – мелкий. как смотришь на то, чтобы пойти вон на тот трамплин? – указывает на высокую постройку, явно желая испытать ее и весело скатиться вместе с младшим. последний лишь следит взглядом до точки, на которую указывает парень и кивает коротко, соглашаясь. они встают на свои доски, разгоняясь, играясь наперегонки. Чонвон ненавидел проигрывать, а Ники так любил поддаваться ему. видеть счастье на лице любимого человека гораздо престижнее любой победы. – Вон-и. присядь-ка. – старший командует парадом, ведь он, в том и дело, старший. он следил за Яном и за его безопасностью, поэтому младший должен был беспрекословно слушаться, что он и старался делать. получалось не всегда, из-за упрямости и вредности Чонвона, но он правда старался. не хотел расстраивать этого хена, да и сам хотел остаться целым и невредимым. только Ники, что находился рядом, мог позаботиться о его безопасности, когда они гуляли вдвоем. – зачем? – все равно садится, но все же интересно узнать, почему им вдруг нужно прервать веселье. – я хотел сказать тебе кое что.. – эта фраза, почему-то, вызывает у младшего дежавю, будто похожая ситуация уже случалась с ним ранее. словно в том же месте, с тем же Ники и с точно такими же словами. может поэтому тогда он в больнице спрашивал помнит ли его Ян? пазл начинает складываться и логическая цепочка наконец связывает факты воедино. кажется, зеленоволосый понимает к чему ведет вся эта затея. – я тебе нравлюсь? – выдает первым Чонвон, вопросительно вскидывая бровь. – ты так долго собираешься с мыслями, чтобы просто сказать, что у тебя есть ко мне чувства? – старший смотрит отрешённо и лишь кивает головой, не соображая вообще ничего, только лишь прокручивая в голове мысль, что сейчас он выглядит жалко. – да, мелкий, ты.. – мне так приятно, что я нравлюсь тебе, но.. – парень поднимается на ноги, принимая исходную позицию для ската. японец не успевает опомниться, как младший заскакивает на доску. – я не уверен в том, что к тебе чувствую, хён. давай поговорим об этом позже? я сам напишу тебе. – напоследок также лучезарно улыбается, а в ту же секунду отталкивается, скатываясь с крутого трамплина. старший лишь наблюдает за тем, как красивы ярко-зеленые волосы в свете солнца и как они эстетично развиваются на ветру. он смотрит укатившему мальчику вслед и грустно вздыхает, отпуская свою надежду. ему ничего не остаётся, как съехать за ним и продолжить кататься вместе, будто ничего и не было. они отличные друзья, чья дружба с каждым днем только крепла. смесь солнца, пряников, сигарет и одуванчиков - все, что можно было сказать о них. они слишком молоды для любви, слишком молоды для смерти. вечно молодые и счастливые, отчаянные жертвы влюбленности.

***

зачем мне мои волосы,

если ты все равно меня не любишь.

сегодня я их отрежу.

ты все равно меня забудешь

хоть нового, хоть прежнего.