КНС. История ЗМЕЯ...

             Очнулся Блазар уже в больнице. Голова гудела, будто хвостом прилетело не в торс, а по черепу. Дышалось сложно; дыхание вырывалось изо рта со свистом. Что-то гудело возле самых ушей; периодами добавлялся писк чего-то. Предельно медленно открыв глаза, Блазар уставился в белый потолок.       — Очнулся наконец-то, — над ним нависла не особо доброжелательного вида медсестра. — С тобой тут поговорить хотят.       Блазар тихо вздохнул: судя по поведению женщины, церемониться с ним из-за его состояния никто не будет.       В палату, весь из себя такой деловой, зашёл белошёрстный звергон-волк с тёмно-карими глазами. На кролика он посмотрел ничего не выражающим взглядом. Сев на поставленный медсестрой стул, он закинул ногу на ногу и достал сотовый.       — Что тебя связывает с тем убийцей? — холодно спросил волк.       — Па-ашёл ты, — фыркнул Блазар и отвернулся.       — Ты хоть понимаешь, в какой отвратительной ситуации оказался? Могу тебя посадить, как подельника.       — Особенно если учесть, что меня в тот момент рядом не было, — не поворачиваясь, сказал Блазар. Внутри разливалось беспокойство, перерастающее в панику. Не успел! Их счастье было так близко! Так близко! И всё пошло не так…       — Я тебя засажу на долгие века, если не будешь отвечать на вопросы, — с угрозой прорычал волк. — А в тюряге с такими милыми мальчиками обходятся по-особенному…       — Я с тобой сейчас по-особенному обойдусь, — раздался от проёма рычащий голос.       — Сэр! — волк подскочил на ноги, отдавая честь.       — Я с тобой потом поговорю, — в золотистых глазах гепарда появилась сталь. — Пошёл вон, — после его слов волка как ветром сдуло. — А теперь я попробую с тобой поговорить, — он присел на край койки. — Меня зовут Тим, можешь обращаться ко мне по имени.       — Тогда, Тим, ответь мне на один-единственный вопрос: его посадят? — Блазар ожидал чего угодно, но только не честного ответа.       — В тюрьму — нет.       — А куда? — Блазар заметно растерялся.       — Видишь ли, серпентеры, чей разум вот так срывается — больны. Им необходима реабилитация и лечение. Хаззараз исключением из правил не станет. Он будет подвержен принудительному лечению в закрытой психиатрической клинике. Блаз, он убийца. По своей воле или нет, но он убил двоих. Будь он во вменяемом состоянии, его бы самого казнили.       — Поживи вы с такой семейкой, я бы на вас посмотрел! — огрызнулся Блазар.       — Слава Зверю, я такого избежал, — мягко улыбнулся Тим.       Блазар на стража посмотрел с лёгким подозрением, а тот не спешил заваливать его тонной вопросов. Не переживать за Хаззараза не получалось. Каким он выйдет после этого лечения? Поможет ли оно или станет всё только хуже?       — Можно теперь я поспрашиваю? — Тим осторожно протянул руку и сжал пальцы крольчонка, чтобы хоть как-то поддержать. Сил у Блазара ответить не оказалось, и он просто кивнул, надеясь, что на вопросы он всё же хоть что-то выдавит. — Как вы с ним близки?       — Ну… типа встречались…       — Как давно?       — Недавно начали, — Блазар заметно зарделся. — Я немного не успел, да?       — Похоже на то, — Тим погладил большим пальцем тыльную сторону ладони крольчонка. — А чем он тебе так приглянулся?       — Ну-у… — Блазар смущённо хихикнул, немного помолчал, да и выложил всё как есть.       Тим влюблённого мальчонку слушал, широко улыбаясь: вот она — любовь! Глаза сияют, улыбка с губ не сходит. Весь такой довольный!       — Он оказался прав, — обреченно и судорожно вздохнув, тихо произнёс Блазар.       — Ты это о чём? — не понял Тим, чувствуя, как парень начинает дрожать, и сильнее сжал его руку.       — То, что это я виноват…       — Это ещё что за глупости?       — Я дал ему надежду, дал то, что он так желал, и в итоге я не смог довести всё до конца…       — Давай успокаивайся. В твоём положении нельзя нервничать.              Несколькими днями ранее       То, что испытывал Хаззараз, словами не описать. Всё как в тумане. Борьба со стражами. Собственный отчаянный вопль. Горящие неоном жёлтые глаза… Кажется, в них плескалось беспокойство. Или померещилось. Перед застилающей всё багровой пеленой мало что было понятно. Он не видел даже лиц стражей, которые находились в непосредственной близости к нему.       Тоска… Всепоглощающая, утягивающая в неизвестность… А Хаззараз только начал верить, что всё у них получится…       Того, как проходил допрос, Хаззараз не запомнил. Безумие накрыло разум, и подоспевшие врачи обкололи его успокоительными. Тело ощущалось чужим. Мысли витали где-то далеко. А страж, смотревший, как юный серпентер пускает на себя слюни, махнул рукой — допрос так и не состоялся, а Хаззараза отвезли в больницу, приковав к койке.       — Вот тебе и счастливое будущее…              Туман. Туман. И ещё раз туман. В голове. Непонятно от чего. Страшно. Темно. Надежда, точно стекло, рассыпалась в пыль. Это чем-то напоминало ступу. Ступу, в которой мололи стекло до белого порошка…       Пока Блазар в больнице восстанавливался после удара серпентерского хвоста, сломавшего ему несколько рёбер, Хаззараз в психиатрической клинике пытался не потерять последние капли трезвого рассудка. Он силой заставлял себя вспоминать солнечного крольчонка. Его улыбчивая мордашка и живая мимика вспыхивали часто, но с каждым разом всё бледнее и бледнее. А через некоторое время Хаззараз проиграл. Как только вспомнил, как ударил крольчонка… его имя стало неизвестностью… он проиграл…       Сильные успокоительные и транквилизаторы в один прекрасный момент перестали работать. В голове Хаззараза остался один-единственный облик — собственный, где он без жалости убивал родителей. Когда буйство накрыло его, он даже не понимал, что делает. Словно кроме животных инстинктов в нём больше ничего не осталось. Он чудом никого не убил, но раненых хватало.       А потом настала череда видений. Тёмных и мрачных. Кошмарных снов и страха за самого себя. Голоса раздавались как из-за стены. Его продолжали держать связанным, кормя через силу с помощью приспособлений или капельниц. И с каждым днём Хаззаразу всё больше хотелось разделить судьбу отца.       А потом пришла апатия. То ли так лекарства подействовали, то ли ещё чего, но целыми днями, прерываясь на еду, он сидел в одиночестве посреди небольшого сада и смотрел в пустоту, не замечая, как мир вокруг немножечко меняется, а вместе с ним и мировоззрение Хаззараза, в чьей душе никакого спокойствия не было, ненависть, точно хищник на охоте, ожидала своего выхода.              — Дайте мне с ним поговорить! — на весь холл офиса стражей вопил Блазар.       — После того что он сделал, я удивлена, как ты всё ещё к нему тянешься, — проворчала Заулла.       — Так-та мая хатеть! — надулся Блазар.       — А мне странно, что нас отсюда никто не выгнал, — с опаской шепнул Доминик.       — Не надоело? — посмеиваясь спросил Тим, вставая возле турникетов: именно по его просьбе мальчишку никто не выгнал.       — Тим! — Блазар тут же кинулся к нему. — Почему меня не пускают?!       — Неугомонный же ты, — Тим устало потёр глаза. — Пропустите его, — это уже было адресовано стражу. — Пойдём, — поманив парня за собой, Тим первым подошёл к лифту.       — Почему? — не унимался Блазар.       — Ты показался мне умным мальчиком…       — Не имеете права!       — Подзатыльник сейчас как дам, — пригрозил Тим, и крольчонок опасливо на него покосился.       — У меня даже желания нет поднимать эту тему, — Хестан с холодом в золотых глазах оглядел вошедшую в кабинет парочку.       — Меня должны пустить! — упрямо заявил Блазар.       — Значит так, ушастый, слушай сюда, — на жёсткую речь друга Тим неодобрительно поморщился, но перебивать не стал, — серпентер опасен. На него даже лекарства не действуют. Он уже покалечил нескольких. Пока не пройдёт его полное лечение, ни о каких визитах речи и быть не может. К тому же, лечебница закрытого типа, там априори невозможны визиты, кроме стражей. Я всё ясно сказал?       — Но я… — начал Блазар, однако был перебит всё тем же жёстким голосом.       — Хватит! Никому я разрешений давать не собираюсь! О себе лучше позаботься!       — Я это так просто не оставлю! — рыкнул Блазар, сжимая кулаки.       Хоть Блазар и сказал так, но из-за ухудшившегося состояния здоровья он не то что не смог продолжить свою борьбу за Хаззараза, но и был вынужден покинуть город на долгие годы.       И так началось безумие самого серпентера.