Исходный риск

      «Калифорнийские девчонки»... Они сводили с ума, буквально дрессировали зрителей, заставляя тех почти в забытье стучать кулаками по неудобным трибунам, отбивая в ритм мелодию, раздающуюся из шести мощных колонок. Как только они появлялись, то абсолютно все — а это не меньше двух тысяч человек, включая школу команды противников — забывали, что пришли смотреть матч. А иногда и вовсе могло показаться, что именно ради них здесь собирается едва ли не половина Сан-Хосе.       Вот и сейчас, стоит футболистам скрыться, на поле выбегают они: яркие, улыбающиеся ученицы в красных костюмах и с высоко собранными хвостами. Старательно скандируют слова поддержки, подхватываемые на трибунах.       Александр морщится от слишком громкого, почти истеричного крика, исходившего от какого-то юнца из средней школы, который, к несчастью, оказался по правую руку от него самого. Юнец был самый обыкновенный: худощавый, с широченными в пол-лица круглыми очками, за которыми прятались устоявшиеся первые прыщи.       Музыка играет громче: из колонок ударяют тяжелые басы. Девушки синхронно прыгают, сразу же в воздухе выходя в первый шпагат и все еще хором выкрикивая речевку поддержки. Толпа буквально верещит от восторга.       — О, и ты здесь! — чья-то рука небрежно хлопает Александра по плечу.       Думая только о желании хорошо так вывихнуть этому «кому-то» кисть за неоправданно наглое приветствие, парень оборачивается. Через ряд выше наклонился светящийся от счастья Бен. Точнее, Бенджамин. Бедолага, чьи родители возложили слишком много надежд в собственного отпрыска и заявили об этом еще «с порога», если взять во внимание его имя.       — Из-за научного доклада, — Александр сжал в руках жестяную банку колы.       — Что, неужели того самого? — Бен перебрался сразу через пластиковые спинки сидений, не обращая внимания на возмущение других зрителей, и сел на свободное место рядом. — Миссис Ферст так и не приняла его?!       — Да, — сухой ответ. Заведомая ложь.       Шатен продолжил спокойно смотреть на поле, не отвлекаясь на пришедшего одноклассника. Одну из спортсменок подбросили в воздух, причем настолько высоко, словно она вовсе ничего не весила. На ее лице все та же улыбка, будто упражнение легче легкого, как и полушпагат, который она сделала, прежде чем упасть обратно в руки других чирлидерш.       — Зуб даю, что каргу бесит твоя успеваемость, — Бенджамин снова похлопал Алекса на этот раз по спине, — да она быстрее задохнется, чем признает неправоту. Зря ты с ней тогда поспорил, Нильсен, серьезно говорю.       — Ага.       Девушки встают в ряд, игриво подбадривая толпу. Выстроившись в шахматном порядке, они разделились: часть спортсменок сразу уходит в двойное сальто, в то время как вторая половина завершает выступление энергичным танцем. В этой же половине и она.       Эта дьявольская малютка Харрис. Элегантно вышагивает под биты, бьющие из колонок. Мило улыбается, наматывая на палец прядь светлых волос. Поднимает глаза, и у него — это у Александра-то — душа застывает, потому что кажется, что с той же легкостью девушка может запросто вырвать из груди чужое сердце и равнодушно сжать в своих очаровательно-изящных тонких пальцах.       — Они хороши, да?! — Бен в диком восторге, как, собственно, и всегда.       «Было бы странно, если бы были так себе», — Нильсен не отвечает. Смысла в этом нет. Не будь они хороши, школа не славилась бы трехкратными победительницами чемпионата по штату.       Аплодисменты превращаются в один сплошной ритмичный счет, попадающий в совершенный такт с песней и движениями девушек. Они двигаются настолько резко, что, кажется, уже давно должны были лишиться воздуха. В действительности же, наоборот, чем громче хлопки, тем грациознее двигаются сами чирлидерши. Наполненные энергетикой зрителей, спортсменки особенно ярко выходят в последнюю связку и резко останавливаются в последний удар бита. Застывают, часто дыша, а спустя несколько секунд покидают поле под громкие возгласы толпы.       — Я пригласил ее сегодня, она сказала, что придет! — снова крик одноклассника. — Как думаешь, мне что-нибудь светит?       — Нет, — не думая, отвечает Нильсен, но, опомнившись, резко уточняет, — кого?       Бенджамин хмурится, словно сказанное им и так должно быть понятно.       — Как это, кого? Джессику! — сказав это, он опасливо втягивает голову в плечи, словно его вообще кто-то мог услышать. И все-таки не удерживается, чтобы добавить: — Вон она!       Дрожащим от волнения пальцем юноша тычет в другой конец стадиона, где под козырьком спрятались спортсменки.       В подтверждение Бен зачарованно вздыхает, наблюдая, как смуглая темноволосая девица заразительно хохочет, вероятно, от шутки одной из участниц команды. Алекс присматривается: и действительно. Как по закону подлости в центре небольшого круга находилась именно она — чертовка Харрис. Она активно жестикулирует, и от каждого мановения остальные смеются еще сильнее.       Наверняка эта девчонка та еще сплетница. Поклясться можно, что сплетница. Черт бы их всех побрал, этих очаровашек с их лисьим чутьем!       Александр резко поднялся с места. В следующую секунду подскакивает и половина стадиона — кажется, кто-то из игроков забил удар. Самого же его это совсем не интересует. Подумать только, что он вообще сюда пришел! В следующий раз стоит серьезно проверить голову, прежде чем переступать порог этого проклятого стадиона.       — Эй, ты куда? А как же…. — Бен моментально встрепенулся, кинувшись за приятелем. — Погоди!       Он догоняет Алекса, только когда тот уже практически пробился к выходу из длинного ряда. Неловко поднимает ладонь, надеясь удержать его, но, передумав, опускает обратно. Настроение одноклассника выглядит достаточно пугающим, чтобы его не трогать. Хотя в этот же момент Нильсен оборачивается сам.       — Что?       — Приходи и ты! — на выдохе выпалил Бенджамин. — На вечеринку. В пятницу. Родителей не будет, и все такое.       Нильсен сложил руки и слегка приподнял бровь. С Беном они уж точно не друзья. От щедрости попахивает чем-то подозрительным.       — Глубоко польщен, но я по девочкам, — отрезает, не без усмешки наблюдая, сколько красок в момент сменилось в лице собеседника. — Расслабься, шучу. Приглашение такое себе, так что, нет.       Он снова развернулся, намереваясь покинуть стадион.       — Постой! — Бен вскинул обе ладони. — Ты не так понял. Джессика придет!.. Ну… Она же лидер команды и… Она бы не пошла одна. И… в общем, будет вся группа поддержки!       — И что? — шатен устало опускает плечи. Привлекательнее предложение не стало.       Бенджамин сильно раскраснелся. Настолько, что мелкие рыжие веснушки совсем растаяли на его ранее бледном лице. Он оттянул пальцем ворот свитера и виновато закусил губу.       — Они согласились, когда я сказал, что ты точно будешь…       Нисльен крепко выдохнул и закатил глаза. Этот… чудак сам себе выкопал могилу.       — Сочувствую, — он показательно добродушно хлопнул Бена по плечу.       — Ну, пожалуйста, — возвел тот самый умоляющий взгляд, на который только был способен, — хотя бы на час!       — Ты же понимаешь, что это так не работает?       Глупость и простота, с которой паренек посчитал, что присутствие Нильсена что-то исправит, ни разу не смягчали его положение. Сложив ладони, Бенджамин часто закивал:       — Хотя бы подумай!       Александр снова покачал головой. Он развернулся и направился к выходу, оставив юношу без ответа.       — В пятницу! — донеслось за спиной отчаянное напутствие. — В восемь!

***

      Возможно, он задумался бы о просьбе одноклассника, если бы не одно «но»: она точно там будет. Об заклад можно биться. Эта Агата Харрис.       Та самая, которая зачем-то выбрала в списке предметов экономику и юриспруденцию. Да еще и дополнительные по обществознанию. Занятия, которые на шесть академических часов в неделю объединили их в рамках одного класса, едва началось расписание старшей школы. То есть уже третий год.       Не успел прозвенеть первый звонок их совместного урока, а Харрис уже удостоилась в мыслях Алекса благородного звания «Бесячая кошка».       До этого момента Александр частенько позволял себе втайне снисходительно гордиться, что он единственный, кому учеба дается слишком просто. Особенно он предвкушал это превосходство в выбранных предметах. Будучи сыном полицейского и бизнес-леди он не особенно переживал о заучивании юридических терминов или практике по экономике.       Да и в целом, поступая еще в средней школе в «Harker School», юный Нильсен пальцы от волнения не скрещивал. Несмотря на то, что дети и из более влиятельных семей проваливались на вступительных экзаменах, он знал, что пройдет. Не мог не пройти.       Также закрепилось и после поступления. Никто в классах не знал тему лучше. Он всегда получал высший балл по рейтингу во всех предметах. Этого было достаточно для него. Достаточно, до определенного момента…       В старшей школе появились новые предметы, а с ними она… Бесящая чертовка Харрис. У нее оказался совершенно другой ум: в отличие от уверенного в своих знаниях Нильсена, она всегда искала новые решения, предлагала нестандартные, не принятые нормальными людьми подходы. И учителя, будь они неладны, отчего-то это особенно ценили. Александра же раздражало, что эта девчонка ведет себя… Ну, прямо как он сам.       Участие в дебатах? Харрис обязательно выведет в ничью! Нужно сделать бизнес-план? У нее всегда будет экстремально-интересная идейка! Надо написать творческую работу? Харрис наберет высший балл за «неординарный подход».       Она бесила своей прыткостью, своей изворотливостью… А особенно этой своей всезнающей улыбочкой, так и заявляющей: «Я точно найду способ обойти тебя!»       Александр старался игнорировать жгучее чувство соперничества. Внутренне убеждал себя противостоять ему, не обращать внимания на эту девушку, которая будто издевалась над ним, стараясь каждый раз обойти. Пытался вообще не смотреть в ее сторону, пока однажды не посетил школьный футбольный матч.       Дурацкий матч для дурацкого доклада, который на тот момент действительно существовал.       И кто бы знал, что он увидит на поле…       — И тут она, — юноша устало выдохнул, двигая карандашом в блокноте, чтобы отвлечься, пока вечно счастливые чирлидерши выбегали в центр поля.       И вправду она: Агата Харрис — живое доказательство того, что энциклопедии разговаривают. Александр усмехнулся, заранее представляя, что наверняка эта всезнайка вступила в клуб спортсменок по ошибке. Решила и тут выпендриться, в то время как сама наверняка даже кувырок сделать неспособна.       Но как только заиграла музыка, все встало на свои места. И злить Харрис стала еще сильнее. А все потому, что он не смог оторвать глаз, пока девушка легко выделывала один элемент за другим. Прыжки, кувырки, шпагаты… Все это сопровождалось настолько артистичной мимикой, будто и вовсе не стоило ни одного ее усилия. Она улыбалась, выкрикивала речевку, подпевала… Такая искренне счастливая. И такая забавная.       Стоило признать: когда Агата танцует — на нее действительно приятно смотреть. И во второй раз… И в третий… Каждый чертов раз с того самого момента.       А самое неприятное, что он думает об этом даже сейчас. На следующий день. Стоя в очереди столовой и удерживая идиотский ярко-красный поднос. Думает о том, что он снова был там: в очередной матч. Снова с глупыми оправданиями о каком-то там докладе, которого вовсе не существовало. Хотя знал, что в первое же занятие эта заводная спортсменка опять начнет показательно блистать своей супер-эрудицией.       — Эй! — громкий вскрик, и Алекс отвлекается, оглядываясь назад, уверенный, что голос, едва лишь заглушаемый шумом просторного помещения, показался ему знакомым.       Его обладательница — знакомая светловолосая зеленоглазая ученица — сощурилась, как делает это, когда собирается сказать очередную колкость.       «Прекрасно!» — он почти неудержимо скривился. Опять она. Как будто во всей очереди не было другого места, ну, честное слово!       — Прости, ты собираешься покупать еду? — она мило улыбнулась и крепче сжала собственный поднос. — Или ждешь, пока свежие апельсины заново созреют на плантациях?       — Как раз хотел, — Александр заранее ухмыльнулся, — но тут подоспела твоя шутка, и я понял, что ничего тухлее сегодня уже не будет.       Агата широко раскрыла рот, смешно подавившись воздухом, но сразу же взяла себя в руки, разве что сильно поджала губы и вздернула ровный маленький нос.       «Забавно», — промелькнуло в голове Александра на такую реакцию, — «Злится, как маленький хорек. Даже ест, как хорек», — он оглядел содержимое ее подноса. Брокколи, морковь, картофельное пюре… И яблоко на десерт.       — Странный рацион для спортсменки, — незлобно заметил он, — а где нормальный белок?       Почему-то на этот простой вопрос Агата вся вспыхнула, как спичка, и откровенно комично забегала глазами.       — Я вегетарианка! — она смущалась еще около нескольких секунд, а затем резко взяла себя в руки. — Знаешь, думаю, в ближайшие пять минут твои свежайшие апельсины с альпийских полей точно не созреют, так что, будь душкой, уступи местечко…       И пока Нильсен опешил, старательно думая, как бы помягче ответить, что уж цитрусы в Альпах точно не выращивают, бесячка Харрис, будто с вызовом, толкнула его плечом, опережая в очереди. И, возможно, он даже поборолся бы за первенство, если бы они уже не оказались у кассы, где новые разборки были попросту напрасны.       Наблюдая, как «мадам вегетарианка» уходит в поисках свободного места, Александр заинтриговано прищурился.       — Ну, нет, бешеный котенок, без реванша тут не обойдется, — он сказал это едва слышно и практически в пустоту, но уже точно все для себя решив.       И что на вечеринке он обязательно будет, и что последнее слово точно останется за ним, и что эта маленькая своенравная кошечка еще обязательно извинится за свою неоправданную наглость.