Исходный риск

      Это выглядело, как в каком-то молодежном фильме. Теплая калифорнийская ночь, обособленный трехэтажный дом и куча откровенно неадекватных подростков, пытающихся перекричать громкие звуки музыки, которые практически ударяли по воздуху.       Подростки были везде: в бассейне, в доме, на заднем дворе. Те, кого пригласили, и те, кого вообще никто не знал. Из-за наполненности гостями здесь с трудом можно было найти хоть кого-то, в том числе хозяина вечера — Бенджамина. Но Александр его и не искал.       — Посторонись! — бешеный крик из ниоткуда, и в него почти врезаются двое пацаненков, точно не из параллельных классов. Даже, пожалуй, не из их школы.       В руках пацанят красные пластиковые стаканы для пунша. Но то, что они приняли что-то пожестче, видно на лицо. Точнее, по лицу. Один из этих двоих, очевидно, спешил в уборную, которая, оказалась еще и занятой.       Юный тусовщик сильно побледнел, торопливо икнул, а после согнулся пополам, прочищая желудок в собственный стакан. Его приятель громко заржал, хлопая несчастного по спине.       — Какая гадость, — выдержанное четкое презрение, с которым были произнесены эти слова, заставило Алекса оглянуться через плечо.       «Кто обронил в холле кошачью мяту?» — других объяснений тому, что позади стояла чертовка Харрис собственной персоной, он не находил.       — Лучше бы сделал это на пол? — парень усмехнулся, сразу ругая себя за оплошность. Не в его целях заводить этот диалог.       Девушка вздрогнула и оглянулась, обращая внимание на собеседника. Немного даже показательно.       «Только не говори, что лишь сейчас меня увидела», — если на данный момент она произнесет эту фразу — все будет кончено. Набирающая интригу персона малютки Харрис сразу потеряется среди толпы тех девчонок, которые обожают флиртовать ради желания обратить внимание на себя и делают все, чтобы местная команда футболистов, отбивающих себе мячом последние извилины, сходила по ним с ума.       — Лучше бы следил за тем, сколько пьет!       Отвечает, а Александру едва ли не наяву видится, как у нее шерсть дыбом поднимается. До чего забавно.       — Харрис, откуда в тебе столько снобизма? — он округлил глаза, откровенно наслаждаясь этой перепалкой. — Это же вечеринка, они для этого и существуют.       — Это веселинка, они для тяго и сусествуют, — она показывает язык и сильно толкает плечом, проходя мимо. Снова!       Это уже ни в какие рамки. Сначала в столовой, а теперь еще и здесь, на этой идиотской вечеринке. Эта девушка что, совсем бесстрашная?       — Алекс! — голос Бенджамина — это не гром среди ясного неба, это та самая заноза в одном месте, о котором в приличном обществе не выражаются.       Хотя в целом, если не считать того, что упоминание именно этого места промелькнуло сейчас в голове Нильсена, о нем почти и не сказали.       Бен несся к нему едва ли не быстрее новенького локомотива, то и дело оглядываясь. А еще он одет в свою лучшую парадную рубашку с неясным ляписто-синим принтом.       «Сожрут бедолагу», — промелькнуло в мыслях Александра, пока одноклассник едва не столкнулся с кем-то из гостей, боясь, что не успеет.       — Я так… Фух… Так рад, что ты пришел, — Бенджамин оперся ладонями о колени, часто выдыхая, чтобы прийти в себя.       — Угу, вижу, — ответил, а сам смотрел в другую сторону.       В просторную гостиную, где под громкое «Пей, пей, пей!» какому-то кучерявому полураздетому парню практически вливали в глотку непонятный зеленоватый напиток из бутылки с кричащей этикеткой. Половина из нее шла ровно, но после он закашлялся, и остатки жидкости расплескались на уже давно затоптанный грязной обувью паркет. Подростки торжественно заулюлюкали, радуясь проигрышу парня.       — Она… Они там, пойдем, я тебя познакомлю… — какое-то невнятное бормотание.       А какого черта делает там эта Харрис? Задорно смеется, показательно снимая с проигравшего футболку, пока остальные придурки неистово орут от этой сцены. Хватает пальцами края светлой ткани, медленно оголяя торс этого… Павлина. Зуб можно дать, он специально проиграл!       — Эй! — кажется, опять Бенджамин. Заткнулся бы он, честное слово.       Уж не один ли это из футболистов? Для спортсмена худоват. И ей нравятся такие парни? Он был однозначно лучшего мнения об этой чертовке. О той, которая сейчас высоко подняла футболку кучерявого, помахивая ей в воздухе под восторженные вопли других девчонок, пока сам он якобы пытается отнять свое сокровище, крепко обнимая девушку за талию и вызывая ее громкие смешливые вскрики.       — Алекс!       «Ну сколько можно? Честное…» — он оборачивается, несколько озадачившись слишком уж удивленным взглядом собеседника.       — У тебя… С тобой все хорошо? — Бен смотрит своим глупым рыбьим взглядом, и только теперь Александр понимает, что его ладони все это время были сильно сжаты.       — Задумался, — сухо ответил, — чего ты хотел?       — Девчонки! — Бенджамин так сильно развел руками, будто речь шла о последних девушках во вселенной.       Александр поправил толстовку. Не отвяжется же. Хрен с ним.       — Идем, — за спиной раздались совсем уж невменяемые полубезумные крики, сменившиеся протяжным разочарованным протестом.       Не удержавшись, он оглянулся последний раз. Слишком сильный контраст был в этих визгах. Стало понятно, почему: Харрис оттолкнула от себя кучерявого, перекрывая ему обзор его же футболкой. Потом нахально сунула ее в лицо парню. Судя по всему, футболисту обломали обнимашки покрепче.       «Чего-то такого и следовало ожидать», — он усмехнулся, довольный, что оказался прав в своей теории. Такие девчонки, как она, лишь делают вид, что они увлечены. Вечно пытаются что-то всем доказать. А как ответственность за глупость… Притворяются, что на самом деле играли.       Бена не волновало происходящее в его доме. Как и то, что из ванной комнаты отчетливо несет запахом раскуренной травки. Казалось, если прямо сейчас кто-то будет поджигать на кухне петарды — тот просто закроет глаза и позволит превращать это место в чистейший хаос. Ну… Его заботы.       Одноклассник настойчиво тащил Нильсена через весь коридор, как раз ближе к кухне, где несколько обособленно попивали напитки две девушки. Тоже из чирлидирш. Первую Александр сразу узнал: та самая Джессика. Она же лидер команды. Темные волосы в частых кудрях и откровенно стервозный характер. Не для Бена.       — Как дела, красотки? — наигранный, едва не сорванный голос.       Нильсен едва удержался от смеха. Все-таки не зря пришел. Признаться, поведение временного хозяина дома забавляет.       — О, Гейбл? А ты где пропадал?       Александр и забыл, почему одноклассник так смешил его, особенно с этим набором нелепых веснушек, будто его из детских книжек вытащили. А теперь вот вспомнил. Фамилия. Бенджамин Джон Гейбл — уморительнее не придумаешь. Больше, чем родители, над ним уже никто не поиздевается.       — Смотрите, кого я встретил! — он выставил Нильсена вперед, будто в защиту, и если бы не грозный взгляд самого Алекса, точно бы попытался подтолкнуть его.       И лишь потому, что перед девушками Александр обычно не привык показывать свой характер в полную силу, этот несчастный был мысленно помилован.       — О, знакомые лица, — капитан команды широко улыбнулась, в то время как ее подруга неловко сжала пальцы на стакане с напитком, — обществознание?       Нильсен ухмыльнулся. Концерт, все ясно. Да, с Джессикой он ни разу особенно не общался, но этого было и не нужно, чтобы она прекрасно знала, кто он. Во-первых, семья — в «Harker School» только дети самых влиятельных родителей. Лишь за редким исключением неизвестно, чей отпрыск тот или иной ученик. Во-вторых, он все-таки сам Александр, черт его подери, Нильсен! Вообще-то лучший учени… Злость подобралась к горлу. Не лучший. Второй. Второй, после этой чертовки Харрис.       — Зови меня Александр, — мягко улыбнулся на этот не совсем логичный вопрос.       Джессика хихикнула, показательно расслабляясь и хватая подругу за руку.       — Вы знакомы с Жаклин? — она слегка подтолкнула ее вперед.       Вторая девушка скромно отвернулась. Закусила губу и все сжимала крохотные пальцы на пластиковом стакане.       Про таких, как она, говорят «хорошая девочка». Легкое короткое платье, не окрашенные, слегка пушистые волосы и аккуратный маникюр. Располагающая улыбка и такая откровенно-глупая попытка флирта.       Александру нравились «хорошие девочки». Такие, как эта Жаклин. Нравилось устанавливать в отношениях собственные границы. Нравилось, когда его слушают безропотно и беспрекословно. А Жаклин…. А Жаклин явно прибежала на эту вечеринку, держась за руку более уверенной подруги, не просто так.       Уловив его заинтересованный взгляд, капитан чирлидинг команды хищно улыбнулась, оглядываясь куда-то в сторону выхода на улицу к бассейну.       — Ну, еще увидимся? — и только после кивка Алекса она вновь вспомнила о существовании еще одного парня в этой компании. — О, Бенни, чуть не забыла! Спасибо, что разрешил пригласить друзей не из школы.       Легкий сухой чмок в веснушчатую щеку, и девушки скрылись в толпе, пока сам Бен едва верил своему счастью. Кажется, ему сейчас совершенно плевать, что «друзей не из школы» столько, что хватит разнести весь его дом до основания. И что кое-кто явно манипулировал им все это время. Этот наивный доволен уже от того, что с ним заговорила сама Джессика Морган. Та, в кого он был влюблен, кажется, еще класса с восьмого.       — Ты это видел? — восхищенно выдохнул парень.       — Еще бы не видеть, — сложил руки Александр, — если ты, конечно, про пар из своих ушей.       Он отвлекся. Одноклассник будет еще долго отходить от внимания, а вот Агата Харрис, которую он все еще не проучил за хамство, может и пропасть из поля зрения.       Но, нет, пока никуда не пропала. Сидит себе на одном из кресел в гостиной и отмахивается от настойчивых попыток одной из подруг ее поднять. Кажется, игра на выпивку уже закончилась, и, судя по огромному кругу из подростков в центре комнаты, они перешли на «бутылочку».       «Ага, вот и слабости нашей кошечки нашлись», — заметил он, едва увидел облегченный выдох Харрис от того, что подруга из команды оставила ее в покое и ушла покорять сердца играющих в гордом одиночестве. И это та самая девушка, которая не так давно была в центре веселья? Что-то тут не сходится…       — И почему ты сидишь здесь? — он безразлично опустился на соседний пуф, хватая со стола стакан с пуншем. Но, подумав, поставил обратно. Воспоминания о двух накурившихся идиотах еще в силе.       — Нельзя? — она скривилась.       «Нос тоже, как хорек, морщит», — едва не улыбнулся, но силой взял себя в руки. Они только начали.       — А если скажу, что нет, — он хмыкнул, — послушаешься?       Девушка фыркнула и принялась нервно наматывать прядь волос на палец, упорно поглядывая вообще в другую сторону.       — Еще чего, — с силой сжала локон, — знаешь…       Она резко выдохнула, будто удерживая невысказанные слова внутри себя. Вернулась к Александру с натянутой и показательной улыбкой.       — Это ведь не твое дело. Иди, веселись. Как ты там говорил? Это же вечеринка! Так почему бы тебе не совершить какую-нибудь отъявленную глупость, о которой лет через пять будешь жалеть, оправдывая это возрастом и горячностью?       «Ну нет, котенок, еще чего! Решила, что закопаешь?» — азарт набирал обороты. Эта девушка явно пыталась его уколоть, а это означает лишь одно: он задел ее слабое место, и если дожать еще чуть-чуть, она вот-вот расколется.       — Интересно, — протянул парень, — ты сама там несколько минут назад у всех на виду какого-то кучерявого раздевала, скажешь нет?       — Это Джеймс, придурок! Из футбольной команды! — девушка так поморщилась, что Нильсен не сразу и понял отчего, пока она не продолжила: — Ты же ни одного матча не пропускаешь последние пару месяцев! Знать должен.       «Черт!» — ну не объяснять же ей сейчас, что он туда не на футболистов смотреть ходит. Поймала ведь на самом… Стоп!       — Ну хорошо, — Алекс вскинул указательный палец, ловя девушку на слове, — допустим, я не знаю Джеймса-придурка, или как ты там его назвала…       Агата вспыхнула, налившись краской.       — Да это не он придурок, а ты придурок! — она почти прокричала это, сжав ладони и в последний момент опомнившись.       Нильсен равнодушно отмахнулся. Есть вещи поинтереснее.       — Как бы то ни было, — задумчиво поправил ворот одежды, — а откуда ты знаешь, что я хожу на матчи?       Харрис широко открыла рот, подбирая ругательства или слова оправдания, которых так и не нашла. Она почти поднялась со своего кресла, видимо, подумывая уйти подальше, но резко остановилась, расслабленно выдохнув.       — Точно придурок, — от волнения не осталось и следа, — но ладно. В твоем случае это прощается. У друга своего спроси, откуда вся школа знает, что ты таскаешься на матчи.       — Бен? — Алекс в миг нахмурился. С этим он еще разберется. — Мы не то чтобы…       Агата провела ладонью, прерывая речь. Нагло и совершенно непростительно.       — Мне пофиг, — сказала она, — хоть любовники. В это я бы, кстати, даже поверила, если бы он не таскался на каждую нашу тренировку с конфетами для Джи.       «Как кусается… Алекс, еще чуть-чуть и эта девчонка действительно пройдется по тебе. Возьми себя в руки!» — он закатил глаза, лениво разминая шею, словно сказанное ей не только не задело его, но и в целом внимания не стоит.       — Слушай, это все, конечно, замечательно, — парень сместил внимание в центр гостиной, где игра вовсю набирала обороты, — но ответь тогда на простой вопрос: а зачем ты сюда пришла?       Харрис встрепенулась, сжимая ладони на подлокотнике. Взволновалась. Он двигается в верном направлении.       — Пить? Ты не пьешь, развлечения тебе не нравятся. Общаться? Ты ни с кем не общаешься, — Нильсен загибал палец за пальцем, довольно наблюдая, как эта девчонка становится все бледнее, — я бы мог предположить, что ты пытаешься охмурить Джеймса-придурка, учитывая зрелище пять минут назад, но ведь ты сама его отшила. Или у вас, девчонок, такой флирт оригинальный?       — Бог ты мой, — цель достигнута. Чертовка точно разозлилась, даже руками всплеснула, — Нильсен, ты чего пристал вообще? Тебе заняться нечем?       Настроение поднималось, как градус в зените самого жаркого дня прошлого лета. Вот теперь можно считать, что они почти квиты.       — Да нет, что ты, — он уже с трудом удерживался, чтобы откровенно не рассмеяться от ее возмущенного вида, — просто пытаюсь понять: ты все-таки девушка или дохлый бобер…       Лицо Харрис сильно запунцовело и затем… разгладилось. Она закрыла глаза, медленно выпуская воздух из легких, а когда открыла их, в прищуренном взгляде читалось что-то новое. Что-то совершенно игривое.       — Знаешь, что?.. — она проговорила это четко, почти шипением. — Если я захочу, то самолично превращу тебя в дохлого бобра, понял?       «Злись-злись, злая кошка — забавная кошка».       — Это как, интересно?       Агата резко поднялась, видимо, по привычке отряхнувшись. Она выглядела уверенной как никогда. Даже слегка улыбалась.       — Идем, — приказала.       Алекс фыркнул. Еще всяких гибридов кошачьих и хорьков слушать. Будто действительно занятий больше нет.       — Чего удумала? — и все же она интригует. Своим злющим взглядом.       — Идем, говорю, — хватает его за руку, пытаясь утащить за собой.       Александр качает головой, но повинуется, хоть ему совершенно не нравится такое поведение. Девушка, которая решила, что может им командовать? Ну, нет. Так и тянет усмирить ее. Обуздать этот показательный строптивый характер и вытянуть все чертовы тайны, которые она почему-то скрывает. Ведь, если подумать, она так и не ответила, с какой целью сюда пришла. А цель есть. Цель, однозначно, есть.       Харрис же направляется прямиком к играющим на полу. Обходит широкий круг и довольно плюхается под бодрый клич играющих, который стал восторженнее, когда они поняли, что к ним присоединился еще и Нильсен. Некоторые девушки смущенно посмотрели в пол.       — Мы с вами, никто не против?! — Агата высоко подняла обе руки, едва не упав, как будто она была уже очень-очень пьяной, хотя уж Александр-то знал, что она ни капли не пила.       «Что задумала?» — действия девушки, признаться, интриговали, но с другой стороны, ее игра… Это чтобы потом списать все на опьянение? Умно, Харрис, умно.       — У нас на вылет, — предупредила какая-то девчонка из круга, поправляя прическу, — так что сразу условия: вам попадается партнер, но если он не сумел вас впечатлить — вылетает из круга!       И она сделала ладонью резкий жест, очертив пальцем линию на шее, будто несчастных будут не просто выкидывать, но еще и убивать.       «У этого бобра точно шансов нет, и чего полезла?!»       — Погоди, — сразу решил он расставить все по местам, — а если это вина не того, кого выбрали, а наоборот? Какие-то нечестные у вас правила.       Девушка рассмеялась и пожала плечами:       — А это уже твоя задача будет, — она смахнула прядь волос, — кто говорил о честности?       Подростки забили ладонями по полу, намекая, что пора начинать новый раунд. Некоторые из них настолько жадно друг на друга смотрели, что вопросов о их еще долгом пребывании здесь не оставалось. Кто-то, наоборот, неуверенно прихлебывал алкоголь.       — Я хочу начать! — каким образом стеклянная бутылка из-под пива оказалась в руках Харрис, остается разве что гадать. Парень готов поклясться, что секунду назад ее там не было.       «Ну давай, котенок, игра, так игра», — он усмехнулся. Если малютка решила обойти его и в этом, то, видимо, она совершенно не понимает, во что ввязывается. Уж в чем Нильсен уверен, так это в том, что он отличный бойфренд. По крайней мере, еще ни одна партнерша не жаловалась.       Удары по полу стали сильнее, вероятно, для того, чтобы усложнить задачу ведущему. Агата хмыкнула, прислушалась к ним и несильно крутанула бутылку, поглядывая, как стеклянная емкость криво пытается остановиться. Бутылка сделала три ровных круга и с небольшим дребезжанием замедлилась. В самый последний момент круглое горлышко указало на Александра.       В толпе прошлось заинтригованное «У-у-у-у», точно такое же ранее можно было услышать всего несколько раз. Значит, пара показалась зрителям, как минимум, интересной.       — Кто бы мог подумать, — хмыкнул Алекс.       Чирлидерша мягко улыбнулась, прикусив ровными зубами край нижней губы. Медленно опустилась, двигаясь навстречу парню практически на четвереньках, но до чего изящно! Тихо и грациозно, действительно, как настоящая кошка. Плавно и аккуратно упираясь ладонями в пол, чтобы придвинуться. И эти сверкающие зеленые глаза…       Александр улыбнулся. Картина выглядит прекрасно, стоит отметить. Где-то рядом раздался восторженный свист, но он даже не понял, откуда. Прямо сейчас он видит только эту девушку, которая все ближе и ближе. То скромно опускает взгляд, будто смущается, но сразу же возвращает его и становится ясно: это взгляд хищника. А он — именно Александр — вот-вот превратится в жертву.       Они уже совсем рядом с друг другом, и оказывается, что Агата пахнет спелой вишней. А еще у нее удивительно легкое дыхание. Задерживается у самых губ, останавливается, словно в неуверенности. Бесит. Хочется взять инициативу на себя и уже закончить начатое, но нельзя. Кто его знает, что она задумала? Может, этого и добивается?       В итоге она касается. Мягко и осторожно. Так, что Алекс чувствует, как у него сменился сердечный ритм. И голова слегка закружилась. Вероятно, от неожиданности. Ведь еще ни разу не было, чтобы у он хотя бы на минуту волновался рядом с девушками. Все всегда было гладко и просто — с ними весело, приятно, но не больше. А здесь…       Здесь что-то дьявольское, причем именно в ней самой. В ее попытке первенства, а затем смиренной покорности, едва он перехватывает инициативу. В этой покорности подвох, однозначный подвох, который он никак не может просчитать.       Она жмется к нему, как совершенно ручной домашний зверек. Позволяет углубить поцелуй, нежно отвечает на первое же движение. Тихо выдыхает, когда он по забывчивости прикусывает ее нижнюю губу, а затем сильно-сильно расслабляется, да так… Что это очень напоминает какой-то совсем другой процесс, мало соотносящийся с обычными поцелуем.       Коварная… Тянется, будто хочет этого больше всего на свете, но так изящно отстраняется, словно все происходящее ужасно смущает ее. Это ее-то? Дьяволицу Харрис что-то может смутить?       Александр срывается. Он не выдерживает. Абсолютная послушность со стороны Агаты совсем сносит ему крышу. Ломает что-то внутри. С диким треском. А еще он не может дотронуться до нее в таком положении, иначе они оба упадут. И это раздражает.       Хочется обнять ее сильнее, забыться в жарком и страстном поцелуе. Не в этом легком и дразнящем, а сильном, безудержном, чтобы она, эта дьяволица, издала настоящий слышимый стон… Громкий и…       — Вот это я называю увлеклись!       Звонкий голос со стороны, и тянет послать все в преисподнюю, потому что Харрис отталкивается, уходя назад, и хитро победно улыбается, напоследок облизнув край губ.       И сейчас, в этот самый момент, Александр понимает, что он был охрененно предусмотрителен, когда надевал на тусовку безразмерную широкую толстовку. Потому что впервые в жизни от обычного поцелуя с девчонкой у него, черт возьми… Постыдно встал.       — Твой вердикт, Агата, — ненавистная девчонка-организатор снова напомнила о правилах, — оставляешь в игре партнера или клеймишь позором?       Чирлидерша снова облизнулась, на этот раз совсем жадно, и провела по нижней губе большим пальцем. Плохое предчувствие вновь ускорило Нильсену сердечный ритм. Он понял, что проиграл, еще до того как вообще согласился на эту авантюру.       В подтверждение Агата сладко пропела:       — Мммм, ну… — она игриво поморщилась, — так себе. Так что… На вылет.       В кругу играющих прошелся гул. Парни откровенно злобствовали, что самому Нильсену устроили отворот-поворот, а вот девичья половина вздохнула с явной завистью. Харрис подняла ладошку и красиво помахала в духе «пока-пока», не переставая улыбаться.       А самое поганое, что если прямо сейчас сказать что-то саркастичное, то выглядеть глупо будет только он сам. Пульс, еще не унявшийся от произошедшего, поднялся к лицу.       «Допустим два-один, каттен», — в противовес своим же эмоциям Нильсен отправляет девушке воздушный поцелуй, который она красиво ловит, принимая маленькую игру. Уж что-что, а достойно проигрывать он умеет. И если Агата Харрис ждет новый раунд…       Кто он такой, чтобы отказать ей?