Happy Birthday, Harry

      Много-много часов назад, в круге Ада под присмотром Лорда Волан-де-Морта, 30 июля перешло в 31 июля.         У Волан-де-Морта не было офиса как такового — Ад не был корпорацией, и его работники не трудились в кабинках. Вместо этого у Волан-де-Морта было то, что можно было считать кабинетом, но больше похожее на большой частный кабинет.         Высокий потолок, усеянный висящими светильниками, полдюжины высоких книжных полок вдоль задней стены и элегантные деревянные панели на прилегающих стенах. Волан-де-Морт стремился к просторной, расслабляющей обстановке — роскоши личного пространства в царстве, где мало от чего можно было бы спрятаться.         В отличие от больших размеров комнаты, в ней было минимальное количество мебели. С левой стороны находился главный стол, за которым он работал, его поверхность была свободна от беспорядка и редко использовалась теперь, когда он тратил меньше времени на составление контрактов. Напротив стола, ближе к книжным полкам, стояло удобное кожаное кресло рядом с небольшим кофейным столиком.         Раньше всё, что существовало на этом столе, было лампой, используемой для чтения. Теперь же там стояли безмолвные часы, их секундная стрелка размеренно скользила по кругу.         Чтобы подготовиться к этому дню, дню рождения, о котором так застенчиво сообщил ему Гарри, Волан-де-Морт заранее опустошил своё расписание, выделив три дня, в течение которых его нельзя было донимать бессмысленными ссорами и заботами.         То, что он запросил три дня, не было ошибкой и, по сути, было его собственной оценкой способности его слуг точно определять время.         Волан-де-Морт посмотрел на часы. Время было установлено такое же, как и у его человека, Гарри. Цель состояла в том, чтобы сохранить ощущение течения времени и определить, соответствуют ли звонки мальчика временным рамкам, в которых они существовали.         Если Гарри столкнётся с неприятностями в любое время дня и ночи, он первым делом позовёт Лорда Волан-де-Морта.   Следовательно, часы.         Часы, звук которых не слышен человеческому уху, никогда не сдвигались со своего места на кофейном столике. Но даже на расстоянии движение внутренней части часов было хорошо слышно для обострившихся чувств Волан-де-Морта.   Он вполне мог приглушить или заглушить шум. Он просто ещё не решился на это.         Волан-де-Морт начал понимать, почему люди так ненавидят будильники. Если даже самые тихие часы сводили его с ума, то любое более громкое устройство наверняка было бы намного хуже.   Именно тогда крошечная часть воздуха вспыхнула справа от него.         Волан-де-Морт не обратил на это внимания, так как привык к приходам и уходам дракона Воинственного в его личном пространстве. Он предупредил беспокойное существо, что не спасет его ни от каких несчастий, с которыми он может столкнуться здесь, внизу, но все равно обнаружил, что уделяет ему слишком много внимания.         Это происходило, конечно, потому, что Гарри доверил Волан-де-Морту заботу. Гарри было бы грустно, если бы его питомец был ранен.         Воинственный обошёл комнату раз, другой, затем уселся на верхнюю часть часов, взгромоздив когтистые лапы на обод циферблата. Его крошечные крылышки хлопали так, как павлин взъерошивает свои перья, прежде чем принять непринужденную позу.         Глаза дракона, светящиеся жёлтым цветом, смотрели на него через всю комнату. Затем он фыркнул, это было детской икотой для такого маленького существа, в результате чего несколько искр выскочило из его рта.   — Ты подожжешь часы, — сказал ему Волан-де-Морт.   Воинственный снова икнул в ответ, затем уступил, ещё раз расправив крылья и отпрыгнув от часов.   Было четверть одиннадцатого утра. Гарри обычно звал его раньше. Мальчик рано вставал и всегда отвечал на зов.         Но сегодня был день рождения Гарри. Возможно, его родственники строили планы — планы, которые не учитывали желание Гарри увидеть своих друзей. Это было разумным предположением. Это, конечно, объясняло любые задержки со стороны Гарри.         Гарри был вежливым, милым ребёнком, но, тем не менее, ребёнком, а потому склонным к волнениям и забывчивости. Волан-де-Морту просто нужно было набраться терпения.         Воинственный выплюнул в воздух ещё больше искр, пролетев в опасной близости от ряда книжных полок. Волан-де-Морт уже собирался огрызнуться, когда в относительной тишине раздался стук. И демон, и дракон удивленно остановились и повернулись лицом к двери.   Движением пальца Волан-де-Морта дверь распахнулась, и показала Эвана Розье.         Выражение лица демона, ранее сдержанное с профессиональным приличием, ожидаемым от слуг Волан-де-Морта, растаяло от страха, когда в поле зрения появилось лицо Волан-де-Морта.         — Говори, — сказал Волан-де-Морт, безрадостно растянув губы с острыми зубами. Улыбка, милостивая по всем другим меркам, если бы не зловещий тон, которым она сопровождалась.         Оба они знали, что никакого данного ответа будет недостаточно для совершенного преступления.         Розье открыл рот, бесполезное унижение, готовое выплеснуться наружу, и Волан-де-Морт решил, что нет нужды ничего слушать.         Вдох демона превратился в мучительный визг, и вскоре на дорогом ковровом покрытии входа образовалась куча дымящегося пепла. Вспышка огня, поглотившая физическую форму демона, была достаточно короткой, чтобы не навредить окружающей архитектуре. Волан-де-Морт недостаточно вышел из себя для подобного.         Воинственный пролетел, приземлившись перед пеплом, фыркнув на него тонкой струйкой огня, словно говоря «ха, получи!», и Волан-де-Морт не мог не согласиться. Однако он изгнал прах в одну из многочисленных ям Беллатрисы.   Розье найдут позже. Или нет. Возможно, Беллатриса заметит его и пожалеет.         Воинственный возобновил наблюдение за кабинетом, совершив ещё два круга, прежде чем остановился, заметно колеблясь, рядом с плечом Волан-де-Морта.   — Нет, — сказал он, сверля того взглядом.         Жёлтые глаза Воинственного злобно посмотрели в ответ, а затем он ещё ближе захлопал своими крошечными крыльями. И ближе. А затем два крошечных когтя вонзились в плечо Волан-де-Морта, когда адское существо уселось на него, как попугай.   — Значит, ты будешь здесь весь день? — раздраженно спросил он.         В воздух вылетела огненная искра. Вздохнув, Волан-де-Морт подошёл к своему креслу и призвал наугад книгу для чтения. Воинственный свернувшись калачиком, как кошка, осторожно, чтобы не ударить своим острым хвостом, лёг на плечо Волан-де-Морта.         Волан-де-Морт повернулся к первой странице «Сказки Барда Бидля», книге, которую он приобрел совсем недавно, и начал читать вслух, намереваясь заглушить часы, лежащие на столе.   Воинственный фыркнул и замурлыкал, дуя горячим воздухом в шею Волан-де-Морта.         Они с легкостью переходили от одной истории к другой, и Волан-де-Морт заставил себя не обращать внимания на двигающиеся стрелки часов. У него будет компания, пока Гарри не позовёт.

***

Время было позднее, а зова не было.         Волан-де-Морт становился всё более изобретательным, создавая множество воображаемых сценариев, которые сдерживали зов Гарри.          Внимание Гарри может быть отвлечено по множеству причин, напомнил он себе, и день ещё не закончился.         Если мальчику не удастся вызвать его, то Волан-де-Морт подумает о том, чтобы нанести визит завтра. Конечно, чтобы обеспечить безопасность и благополучие Гарри. На Гарри было непохоже пропустить условленную встречу.         К сожалению, даже его благоразумное, обдуманное решение мало помогло разрушить его настойчивое желание уйти, будь прокляты настоящие вызовы.         Время ужина подошло, а затем прошло. Минутная стрелка продолжала вращаться, безжалостно насмехаясь над расстоянием между ним и его маленьким человеческим ребенком.         Волан-де-Морт накормил дракона Гарри сырыми сосисками и наблюдал, как дерзкое создание поджарило мясо до обугленной хрустящей корочки, прежде чем проглотить большими глотками. Совершенно безмозглое животное, пренебрежительно подумал Волан-де-Морт. Скорее всего, он даже не понял, какой сегодня день.         В конце концов, часовая стрелка сдвинулась настолько поздно, что даже Волан-де-Морту пришлось признать, что зов будет маловероятен. Наверняка мальчик скоро уснет. Гарри был утомлен после долгого счастливого дня празднований, его обещание увидеть друга вылетело из головы.         Хотя это осознание и раздражало Волан-де-Морта, он не стал бы жалеть мальчика о надлежащем дне рождения в его человеческой семье.         В конце концов, Гарри очень молчал о своих планах на день рождения, сосредоточившись вместо этого на своем волнении по поводу «дня рождения» Воина и мистера Тома. Намерение, возможно, заключалось в неуклюжем способе мальчика избавить Волан-де-Морта от разочарования, услышанного о загруженных планах на день рождения, которые займут весь день.         Обдумав ситуацию, Волан-де-Морт снова решил встретиться с Гарри завтра. Тем временем он подготовил план, как подойти к Гарри, когда они увидят друг друга. Он сначала уточнит, чтобы успокоить нервы ребенка, что он не расстроен.          После этого он напомнит мальчику об их обещании быть честными друг с другом, снова повторяя, что какая бы причина не была причиной пропущенной встречи (забывчивость или что-то другое), он простит всё.          Затем, в зависимости от ответа Гарри, он разработает чёткие указания, которые решат любые подобные проблемы, если они возникнут в будущем.         Гарри был умным мальчиком. Повторение требовалось только для того, чтобы убедить Гарри в искренности намерений. В остальном Гарри схватывал новые концепции и идеи с впечатляющей скоростью. Волан-де-Морт был уверен, что сожаление об отсутствии дня рождения Гарри вскоре сменится радостным, пусть и запоздалым, празднованием.   Поэтому было неожиданностью, когда пришёл зов Гарри.         Волан-де-Морт едва взглянул на часы — поздний час уже не имел для него значения — и щёлкнул пальцами в направлении маленького Воинственного. Дракон был уже на полпути к нему, энергично хлопая крошечными крыльями.         Волан-де-Морт подождал достаточно долго, чтобы существо вонзило свои когти ему в плечо, прежде чем он начал процесс извлечения своей магии из своего ядра, используя резервы, которые позволили бы ему пройти в человеческое царство.         На полпути к этому предприятию эмоциональное ощущение вызова Гарри пронзило облако безотлагательности, которое на мгновение оккупировало его.         В самом начале их дружбы звонки Гарри были окрашены нерешительностью и беспокойством. Это небольшое препятствие было, конечно, быстро устранено, и негативные эмоции сменились сильными, позитивными чувствами. Совсем недавно звонки Гарри были только теплыми и радостными, подтверждая, что Волан-де-Морту удалось завоевать доверие и привязанность мальчика.         Нынешние эмоции, которые Волан-де-Морт мог ощутить сквозь слабую связь призыва Гарри — смесь усталости, отчаяния и нежности — были довольно тревожными.         За долю секунды, которая потребовалась Волан-де-Морту, чтобы обдумать все эти вещи, его магия зарядилась достаточно, чтобы он мог переместиться. Волан-де-Морт поспешно ушёл, большая часть его тела дематериализовалась, когда он начал напряженную деятельность по переходу через миры.         Ничего нельзя было сделать, пока он не появится рядом с Гарри. Как только он увидит мальчика, сказал он себе, всё будет хорошо. Он был в этом уверен.         На самом деле настолько уверен, что, когда его когтистые лапы коснулись безупречного деревянного пола в тёмном тихом коридоре дома номер 4 по Тисовой улице, у него сразу же сложилось впечатление, что он, должно быть, приземлился не в том месте.         Воинственный взмыл в воздух, хлопая кругами вокруг головы Волан-де-Морта. Волан-де-Морт отшвырнул его в сторону, чтобы лучше сосредоточиться на своем окружении.         Это был уже не тот дом — не душная гостиная, полная кошачьей шерсти и вязальных принадлежностей. Это было совершенно другое место, хотя Волан-де-Морт мог различить, что это было правильное место. Даже в седьмом круге Волан-де-Морт постоянно осознавал, пусть и отдаленно, присутствие Гарри на Земле. Если бы местоположение Гарри изменилось, он бы это заметил.   Волан-де-Морт закрыл глаза, отсеивая визуальный беспорядок, чтобы сосредоточиться.         Внезапно формы жизни в этом районе попали в радиус его восприятия, их души были представлены крошечными точками света, разбросанными по огромной пустоте Земли. Внезапный прилив стимуляции отвлекал — ему потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на своей цели: найти Гарри.         Пятна света были усеяны по всей округе, некоторые из них были ярче, чем другие. Волан-де-Морт сосредоточил своё внимание на доме, продолжая поиски.         Этажом выше над ним находились три искры среднего размера. Было также несколько крошечных, которые представляли насекомых и паразитов, которые скрывались в любом типичном домашнем хозяйстве.         Этого было бы достаточно, чтобы подняться по лестнице, если бы не ослепительный свет прямо справа от него. Красивое яркое сияние, которое Волан-де-Морт не мог спутать ни с кем другим.         Воинственный уже взгромоздился на блестящую металлическую ручку, извергая мягкое пламя в дверной проем, тихо и скорбно повизгивая.         Странное оцепенение охватило Лорда Волан-де-Морта. Его глаза были открыты. Они были открыты с того момента, как слишком яркая искра вспыхнула в его сознании, затмив все другие сознательные мысли, которые у него были.         — Ты сожжешь дом дотла, — отругал он дракона, но его голос был более ровным, чем обычно, звук был далёк от его собственных ушей.         С другой стороны двери послышался шорох. Волан-де-Морт, не раздумывая, изгнал всю деревянную штуковину, открывая... Открывая...         Потребовались долгие-долгие мгновения, чтобы взгляд правильно застыл. Этот образ, одновременно мучительное воспоминание и ужасающая реальность, один болезненный стежок за раз врезался в сознание Волан-де-Морта.         И разве это не было единственное правильное решение? Разве не было правильно, что Волан-де-Морт терпел каждую малую толику пыток, которые навлекло на него это ужасное осознание?         Продукт его неудач смотрел на него испуганными зелёными глазами. Волан-де-Морт смог лишь сделать слабый вдох, чтобы заполнить жалкую впадину в груди.         Было справедливо, что Гарри потерял доверие к нему сейчас, потому что он каким-то образом позволил этому случиться. Ему не удалось защитить мальчика, дружбой которого он обещал дорожить.         Ибо это зрелище перед его глазами не было ни случайностью, ни разовым происшествием — с одного взгляда было видно, что это пространство было обжито, а не использовалось как временное пространство для наказаний или иного, и даже тогда, даже тогда —         Даже в качестве наказания Волан-де-Морт не мог выносить мысли об одиночестве Гарри в этом тёмном пространстве, лишенном компании и солнечного света.         — Прости, Гарри, — хотя слов было недостаточно, он должен был их произнести. Волан-де-Морта охватило желание поднять мальчика на руки и прижать к себе, но он больше не чувствовал, что такой жест будет приветствоваться.   Глаза Гарри расплылись за блестящими стеклянными линзами.              — Прости! Я не хотел, — его глаза оставались широко открытыми, нижняя губа рта дрожала, эти тонкие конечности плотно обхватили грудь в жесте самозащиты. Жест недоверия к стоящему перед ним мужчине.         Волан-де-Морт глубоко и искренне ненавидел того, кто внушил эти ужасные ожидания плохого обращения этому милому ребёнку. И всё же он ненавидел себя больше за то, что вызвал такой ответ вообще — что Гарри чувствовал, что любой страх в его присутствии был признаком стыда.         Тем не менее, он заставит Гарри пообещать никогда больше не извиняться, он позаботится о том, чтобы Гарри никогда больше не чувствовал необходимости извиняться. В глазах Волан-де-Морта Гарри никогда не был способен поступить неправильно, и этот факт нужно было сообщить со всей безотлагательностью, необходимой для такой задачи.         Волан-де-Морт опустился на колени, меняя внешний вид на ходу, решив сделать этот разговор максимально комфортным для мальчика.         Гарри отшатнулся. Волан-де-Морт подавил дрожь, зная, что такое проявление эмоций с его стороны не поможет ему успокоить Гарри, и протянул руки ладонями вверх в умоляющем жесте.         — Ты в порядке? — спросил Волан-де-Морт, осторожно меняя тон, чтобы он соответствовал тишине дома и серьёзности сложившейся ситуации.         Гарри, казалось, был сбит с толку вопросом. Его нос был розовым и дёргался, как будто он был готов заплакать — результат, которого Волан-де-Морт очень хотел избежать.         — Я не расстроен, — продолжил Волан-де-Морт. Это заявление часто помогало заверить Гарри, что их дружбе ничто не угрожает.   Гарри втянул губу в рот, глаза всё ещё блестели.        — Прости, — шепотом повторил Гарри. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы дотянуться до рук Волан-де-Морта, обидная деталь, которую Волан-де-Морту пришлось отложить на время, как бы ни огорчало его это решение.         — У тебя нет причин извиняться. Я не знаю, почему ты чувствуешь необходимость извиняться, Гарри, но уверяю тебя, в этом нет необходимости.         Выражение лица Гарри выражало большое сомнение, которое Волан-де-Морту не нравилось видеть.         — Ты мне веришь? — тихо спросил Волан-де-Морт, пытаясь определить степень ущерба, причиненного его небрежностью.         Повисло молчание, пока Гарри смотрел на него. Пауза казалась бесконечной, поскольку каждая секунда угрожала разорвать его внутренности, сея хаос и безумие в пределах его груди.         Разве он не понимал до этого момента, как дорог был ему этот мальчик? Знал ли Гарри, какой силой он обладал, отвечая на этот вопрос? Негативная реакция может сделать их отношения непоправимыми.   Если Гарри больше не мог доверять ему, то у него было мало шансов восстановить дружбу мальчика.         Все остальные варианты потребуют грубой силы, желательно начиная с удаления Гарри из этого ужасного места. Независимо от того, хочет Гарри уйти отсюда или нет, с ним Гарри будет в большей безопасности. Независимо от того, возненавидит ли Гарри его за это, он будет оберегать его.   Гарри выдохнул, мягкий поток горячего воздуха вырвался в пространство между ними. — Ты не злишься?   В этом юном голосе звучала надежда, и она казалось божественной для ушей Волан-де-Морта.         Внезапная волна эмоций обрушилась на него, тяжесть их была настолько ошеломляющей, что он отбросил прежние колебания и потянулся к своему драгоценному ребёнку, зарываясь пальцами в мягкую паутину волос Гарри.   — Я бы никогда не разозлился на тебя.         Гарри издал новый звук, похожий на всхлип, и бросился вперёд, обхватив обеими руками шею и плечи Волан-де-Морта, сжимая изо всех сил крошечного семилетнего мальчика.         Тяжёлый вес резко навалился на грудь и плечи Волан-де-Морта. Они вдвоем опасно покачнулись на месте, Волан-де-Морт держал Гарри вертикально, утешая мальчика, как мог.   (Или они утешали друг друга?)         Как будто сам мир накренился, смутно подумал Волан-де-Морт. Это, или это был просто вихрь напряжения, взорвавшийся внутри него, ввергнув его в эйфорию, смешанную с облегчением.         Гарри извивался, прижимаясь всё ближе, и Волан-де-Морт подчинился, крепче сжав объятия, пока Гарри не прекратил движение, беззвучно всхлипывая в его плечо.         Когда они оба успокоились, Волан-де-Морт отпрянул. Он оставил обе руки на предплечьях Гарри, не желая полностью расцепляться. Гарри вяло моргнул в ответ на отстранение, его глаза немного опухли по краям от слёз, и Волан-де-Морт внезапно вспомнил о множестве вещей одновременно.         — С днём ​​рождения, Гарри, — просто и ясно сказал он, поднося руку ко лбу Гарри и нежно касаясь его, убирая непослушную челку назад.         Гарри улыбнулся, на щеках появились небольшие ямочки. Волан-де-Морт почувствовал, что в этой улыбке отразилось его собственное облегчение, и эта мысль согрела его.         — Спасибо, — сказал Гарри, всегда порядочный, вежливый маленький мальчик, каким он был с того момента, как они встретились. Именно такие хорошие манеры с самого начала привязали его к Гарри.         Волан-де-Морт улыбнулся в ответ, несколько раз погладив мальчика по волосам. Затем, как только он убедился, что Гарри всерьёз уверен, что ничего страшного не произойдет, он бросил взгляд на пространство позади Гарри — на чулан под лестницей.         Гарри не пропустил направление взгляда Волан-де-Морта. Его спина напряглась, прелестная легкость его плеч исчезла, сменившись напряжением и страхом.         — Шшш. Ты в безопасности, — Волан-де-Морт нахмурился, затем стёр хмурость с лица, чтобы Гарри не заметил её и не истолковал неправильно. Он хотел осмотреть пространство, чтобы определить серьезность страданий Гарри, но не стал бы этого делать, если бы это ещё больше расстроило Гарри.         Гарри икнул один раз, и этого было достаточно, чтобы вызвать вдохновение; Волан-де-Морт положил свободную руку на талию ребенка и потянул его внутрь. Гарри пошёл охотно, икая во второй раз, споткнувшись в объятиях.         Именно тогда Воинственный наконец пригодился, порхая рядом и — насколько мог разглядеть Волан-де-Морт — лизнув Гарри в лицо.         Гарри хихикнул, мягкий смешок со слезами разлился по чернильному полумраку приглушенного коридора. Волан-де-Морт провёл рукой по спине Гарри и снова обратил внимание на чулан, надеясь, что Воинственный отвлечет внимание Гарри.         Небольшое помещение было чрезвычайно чистым, хотя Волан-де-Морт приписывал это добродетелям Гарри, а не его родственникам. Однако после дальнейших размышлений Волан-де-Морт понял, что эта чистота также может быть связана с тем фактом, что в этом чулане изначально было очень мало предметов.         Постельное белье было чистым, но материал был явно изношен и потрепан по краям. На встроенной в левую сторону полке располагались аккуратные стопки одежды и небольшая коллекция безделушек. Несоответствующие части игрушек, которые, должно быть, были от разных игрушек; множество камней интересных форм, размеров и цветов; уникальный кусок ярко-розового мела в идеальном состоянии.         Волан-де-Морт был потрясен. Что-то в полке с безделушками Гарри заставило его приостановить оценку жилого пространства. Потребовались беспокойные движения Гарри в его руках, чтобы вернуть его к реальности.         Гарри извивался назад, дёргая прочь. Неожиданное движение вызвало у Волан-де-Морта укол беспокойства, но затем рука Гарри поднялась, чтобы подавить огромную зевоту, и причина маневра стала ясна.         — Уже поздно, — заметил Волан-де-Морт. Чувство разочарования першило в его горле, когда он сказал это. Вот он, не дает спать мальчику просто, чтобы удовлетворить собственное любопытство — ему лучше знать.   Лицо Гарри погрустнело. — Ты уходишь?   Предыдущий укол беспокойства Волан-де-Морт сменился уколом сожаления по поводу его опрометчивого комментария. — Нет, — сказал он, отчаянно пытаясь успокоить ребёнка. — Я не уйду, пока ты не попросишь меня об этом.         — Но мне нужно поспать, — глухо сказал Гарри, словно смирившись, и ох, как Гарри мог такое о нём подумать? Как Гарри мог поверить, что Волан-де-Морт оставит его в этом ужасном месте?   Волан-де-Морт схватил Гарри за талию и посадил мальчика себе на плечо.       — Ты больше не останешься здесь, — со слабым треском магии все вещи Гарри собрались в прозрачную парящую сферу.         Гарри начал протестовать, слабые мольбы нужно было подавить. Волан-де-Морт заставил себя остановиться, сделать паузу и выслушать просьбы Гарри и уделить им должное внимание. Он не стал бы игнорировать Гарри, даже если бы Гарри выступал за собственную опасность.   — Тебе здесь нравится? — спросил Волан-де-Морт, зная, что ответом не может быть «да».         Гарри ответил не сразу, поэтому Волан-де-Морт и Воинственный терпеливо ждали ответа. Воинственный кружил над плавающей сферой с вещами Гарри, затем устроился на ней, свернувшись в клубок и самодовольно мурлыча.   — Я живу здесь, — сказал Гарри. — Ты... Ты собираешься забрать меня?   — Если ты хочешь, чтобы я забрал тебя, то я так и поступлю.   — И мне... Придется ли мне когда-нибудь вернуться?         Значение слова «должен» было невыносимо прозрачным. Волан-де-Морт запнулся, пытаясь отделить намек на то, что он когда-нибудь добровольно вернет Гарри сюда, от необоснованных страхов Гарри. Страхи, которые, должно быть, въелись в психику Гарри из-за жестокого обращения и насилия.         То, что Волан-де-Морт сказал здесь, он будет помнить. От того, как он ответит на вопрос Гарри, будет зависеть дальнейший путь. Это обещание навсегда останется превыше всех других, станет верной клятвой между ними. Его слова будут выбраны с осторожностью, потому что Гарри заслуживал осторожности — Гарри заслуживал каждого аспекта этого слова.         Волан-де-Морт знал, что он не был и никогда не будет идеальным отцом для этого ребенка. Гарри был творением добра, самой чистой и светлой душой, и такое существо не могло вечно находиться на попечении такого демона, как он. Но пока, в этот момент, Гарри будет принадлежать ему самому, и это было посланием, которое он должен был передать ребенку на руках.         — Клянусь, тебе никогда не придется возвращаться сюда, пока я буду защищать тебя, — сказал Волан-де-Морт. Воздух кишел магией, шипя, как помехи, когда значение его клятвы обретало силу. — Я не брошу тебя, пока ты нуждаешься во мне. Я буду заботиться о тебе и дам тебе лучший дом, который я могу предложить.         Гарри сильно дрожал, из уголков его глаз текли новые слёзы, но, что удивительно, рыданий не вырвалось.         Гарри затаил дыхание, понял Волан-де-Морт. Гарри боялся даже вздохнуть, чтобы не сдвинуться ни на миллиметр, чтобы прекрасный сон об обещании Волан-де-Морта внезапно не закончился горьким пробуждением жестокой реальности.   — Ты мне веришь? — спросил Волан-де-Морт так же тихо, как и в первый раз, напрягая голос.         Как у правителя седьмого круга ада, у Волан-де-Морта не было причин испытывать страх. Он искоренил в себе столько эмоций, сколько было возможно.         Но здесь, в его руках, был единственный живой человек, который знал его настоящее имя. Ему было важно, что о нём думает Гарри. Он искренне боялся отрицательного ответа. Такой ответ со стороны Гарри оказал бы на него сильное влияние, и не только потому, что это означало бы его личную неспособность уберечь мальчика.         Гарри выпрямился, его зелёные глаза встретились с красными глазами Волан-де-Морта. Губы Гарри сжались в твёрдую линию, брови решительно нахмурились.   Его славный, чудесный, храбрый маленький мальчик.         Возвышенная, незнакомая волна эмоций захлестнула Волан-де-Морта, как приливная волна, и он знал, каким будет ответ Гарри, прежде чем его маленький человек раздвинул губы, чтобы заговорить.   — Да, — сказал Гарри, и каждое слово было сделано со смехотворным акцентом, когда он продолжил: — Я верю тебе и хочу, чтобы ты забрал меня.         Воинственный издал торжествующий свист, и у Волан-де-Морта возникло мимолетное искушение приказать крошечному дракону сжечь весь этот дом, прежде чем они покинут его. К сожалению, в данный момент у него были более важные обязанности. Самой заметной из этих обязанностей в настоящее время было подавление ещё одного большого зевка.         — Спи, — прошептал Волан-де-Морт, кладя голову мальчика себе на плечо, выпуская мягкую струйку магии, которая обеспечит сладкие сны ребенка. — Спи, дорогой, а я буду оберегать тебя.   Гарри спал, и его сны были самыми сладкими, какие он когда-либо видел.