Звёздный свет в морских волнах

Каждый во что-то верит. Каждый живёт мечтой. Кто-то же даже с возрастом не отказывается от того, что в детстве могло показаться безумным. Когда-то будучи ребёнком Кэйа Альберих искренне верил во всё сказочное, что только могло существовать в воображении. Мифические драконы, загадочные кицунэ или даже коварные Они. Но больше всего юного любителя сказок восхищали русалки. Настолько сильно, что преисполнившись, мальчик каждый раз шел к морю, весело напевая: “Я русалочку найду, в жёны тут же позову!” Придворным такое поведение юного господина казалось милым. Чем бы дитя не тешилось. И только самые близкие знали, что одержимость Альбериха не прекратилась с годами. Не умерла в нём, как многие детские мечты, о которых грезит каждый ребёнок. С годами Кэйа становился всё взрослее, а его уверенность в существовании русалок и вовсе не меркла. Так проходили год за годом, юноша вырос и возмужал, в один прекрасный момент прекратив ходить к морю и запретив каждому даже напоминать о том каким он был в детстве. Но всё равно он продолжал делать это тайком. По мере взросления парень превратился в циничного и острого на язык молодого мужчину, которого зачастую не интересовало ничего, кроме развлечений и выпивки. Всё то светлое, что было в Кэйе, попросту померкло. Или же он сам предпочел выкинуть это за борт и больше никогда не вспоминать. Впрочем, были и такие дни, когда парень искренне сожалел, что не может вернуться в детство, где не было ни проблем, ни обязательств. В детстве всё было так просто и невинно. Сейчас же серая повседневность вызывала только раздражение и желание напиться. Так один прекрасный день стал поводом для молодого графа Альбериха задуматься. – Кэйа, тебе уже совсем скоро стукнет двадцать три. Не думаешь, что тебе уже пора остепениться и завести семью? – Не думаю, отец. Я хочу встретить свою любовь. Ту, что полюбила бы меня за то, какой я настоящий. А не за мой огромный кошелёк и маску шута. – Так может прекратишь изображать из себя не пойми кого? Дайнслейф снова жаловался, что ты сбежал, одевшись обычным горожанином и напившись в таверне до тошноты. – Пойло в тот раз было не очень. С кем не бывает? – Кэйа... Такие разговоры раз за разом надоедали Альбериху всё сильнее. По итогу прекратив слушать, парень использовал любой предлог для того, чтобы уклониться от разговора с отцом. Кэйе попросту было неинтересно слушать о неизбежном. Какие бы пафосные выходки он не совершал, как бы вычурно не одевался, он встречал только равнодушие со стороны родителя. Порой парню начинало казаться, что монотонный голос отца уже въелся в подкорку и звучал в голове каждый раз, когда Альберих пускался во все тяжкие. Единственным успокоением молодого человека становились неспешные прогулки у побережья моря. Тайные вылазки были для него подобно медитации. Шум волн ласкал слух, а возможность наконец побыть одному и снять маску весельчака безумно радовала. Со своими знакомыми собутыльниками он был болтлив и весел. Оставаясь же наедине с собой, парень предпочитал больше тишину и покой. Ночной воздух приятно холодил кожу, а лунный свет рябил на поверхности волн, распадаясь на тысячи частиц. И только в такие моменты у Кэйи получалось почувствовать себя на короткий миг свободным. Неспешно прогуливаясь, парень снял обувь, погрузившись ступнями в мягкий влажный песок. Прохаживаясь, Альберих шептал свои тайны луне и волнам, зная, что всё сказанное утонет в водах. Никто не узнает о той боли и переживаниях, которые тяготили сердце молодого человека. Здесь на берегу моря он был совершенно один. Только здесь он мог быть настоящим, не беспокоясь о том, что его увидят таким. Неожиданно громкий всплеск недалеко от парня заставил его вздрогнуть. В полутьме было сложно разглядеть что же произошло. Луна была единственным источником света, что немного могло исказить увиденное. Сейчас же парень увидел нечто копошащееся совсем близко. Неужели на берег выбросило морского обитателя? Или же волны вынесли на берег утопленника? Но сомнения в один миг были рассеяны, когда до ушей парня донеслись грязные ругательства, которые ну никак не могли быть произнесены утопленником: – Чёртовы люди! Будьте прокляты со своими блядскими сетями! Дальнейшая речь была неразборчива и не походила на человеческую. Кэйе это больше напоминало шипение и щелканье. Прокричавший это явно не был в хорошем расположении духа. Приятный и немного низковатый голос принадлежал парню. И это только сильнее привлекло внимание Кэйи, что решил не только понаблюдать, но и посмотреть поближе. То, что изначально показалось ему сгустком бурой жижи, при лунном свете оказалось алыми, словно пламя волосами. Они были густы, а их обладатель явно не разменивался на ругательства. Извиваясь, словно морской угорь и выплевывая лезущие в рот волосы, парень только сильнее загонял себя в ловушку. – На твоём месте я бы не орал на всю округу, как резаный. Спасению это явно не поможет, – насмешливый голос Кэйи заставил нечто содрогнуться и затихнуть. – Камнем притворяться уже поздно, я тебя вижу даже одним глазом. Альберих успел подойти ближе, брезгливо откидывая рукой налипшие на нечто водоросли. И чем больше водорослей он успел откинуть, тем страннее была картина перед его глазами. Достаточно плотная сеть из проволоки врезалась в нечто чешуйчатое и продолговатое. Едва коснувшись, Кэйа понял, что это нечто иное как хвост. Неужели кричавший пытался вытащить крупную рыбу, по итогу став жертвой не самых безопасных сетей. Парень знал подобную вещь. Браконьеры использовали тонкую леску, что впивалась в тело своей добычи, и чем сильнее рыба пыталась вырваться, тем прочнее застревала, истекая кровью. Сам Альберих не мог понять смысла этой жестокой затеи. Ведь крупный улов по итогу гиб, собирая вокруг себя множество акул и других более опасных тварей, привлеченных запахом крови. Тихо вздохнув, парень едва отцепил от ноги ремень к которому крепился хороший охотничий нож. Несколько раз перебросив в руках оружие, молодой человек присел на корточки, намереваясь перерезать леску. Но едва его рука потянулась к сети, как тут же была довольно грубо и болезненно перехвачена за запястье. И только теперь Кэйа обнаружил на себе гневный взгляд, что явно был недружелюбен. Схвативший его, оказался парнем с той самой копной густых алых волос, которые теперь только сильнее были перепачканы в песке и водорослях. Но все же Альберих смог разглядеть вполне симпатичное бледное лицо и пару глаз цвета красного вина, что смотрели на Кэйю с бессильной злобой. Тонкие губы незнакомца искривились в болезненной гримасе, а сам он выглядел так, словно готов ударить своего спасителя. И всё же с губ красноволосого сорвалось угрожающее рычание: – Не смей меня трогать, ублюдок! – Эй-эй, как грубо. Я между прочим спасти тебя пытаюсь. Или ты хочешь умереть здесь вместе с этой вонючей рыбиной? – Сам ты вонючее отродье! Убери свои руки и эту ковырялку! Минутное препирательство переросло в мелкую драку. Не удержав равновесия, Кэйа упал на песок, будучи придавленным чем-то достаточно тяжелым. Разгневанный парень влепил увесистую оплеуху, от чего нож из рук выпал куда-то в сторону. Теперь уже пришел черед Альбериха гневаться, дернув парня за длинные красные волосы, что также неприятно шлепнули Кэйю по лицу. Драка оказалась недолгой. И если еще несколько мгновений назад незнакомец имел преимущество, то сейчас он утратил и его. Тяжело дыша, парень вздрогнул, издав болезненный стон, после чего свалился с синеволосого, больше не в силах подняться. Кажется парень успел потерять сознание, а по металлическому запаху крови, витавшему в воздухе, было очевидно, что он всё же ранен. Поднявшись, Альберих кое-как смог отыскать свой нож в песке, нащупав его рукой. Благо любимая игрушка отлетела не так далеко и была видна в лунном свете. Провозившись некоторое время, чтобы убрать водоросли и срезать сеть, Кэйа только и смог издать одновременно восторженный и удивленный вздох. Перед ним был вовсе не парень, что попал в беду из жажды наживы. И не крупная рыба, что угодила в сети. – Я сплю? Или перебрал в таверне? Этого не может быть... Молодой человек был удивлен до дрожи в пальцах. Ведь увидеть подобное было шансом на миллион. На берег выбросило не абы кого, а самого настоящего русала! Сомнений в этом попросту не было. Туловище имело плавный переход от крепкого накачанного торса к не менее мощному рыбьему хвосту, что был испещрен мелкими кровоточащими царапинами от лески. В голове Кэйи роилось множество мыслей, и в первую очередь он понял только одно. Отпускать русала нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Если уж кому и предначертано стать хозяином подобной диковинки, то только самому Альбериху. И если судьба подкинула такой шикарный подарок, то грех им не воспользоваться. Но всё же поверить в реальность происходящего было сложно. Учитывая и то, что люди уже сотни лет не видели мифических существ. Как такое вообще могло произойти? Когда-то Кэйа только мог мечтать о подобном. Но то были детские мечты, что с годами всё более беспощадно разбивались о жестокую реальность. Впрочем, сейчас для этого совсем было не время. Как бы сильно парень не был взбудоражен, нельзя было допустить, чтобы такой необыкновенный незнакомец погиб. И если сейчас ему не помочь, то этого Кэйа не простит себе никогда.