Коматозник

Стыд сковал мужчину по рукам и ногам, Союз не мог сдвинуться с кровати. Однако ему нужно было — на телефон пришло сообщение, а перед этим три пропущенных звонка. Но как это сделать, если придется разговаривать с ООН, а коммунист не может? Он просто не может. Каждый брошенный Союзом на Венка взгляд был изучающим. Буквально каждый. Может, организации было неприятно, но тогда Союз не распознавал в своём взгляде подтекста, вложенного неосознанно. Довольно часто СССР касался ООН: то за руку, то за плечо, то… Ах, и ведь он и этого не осознавал! А сейчас, вспоминая это, в груди появляется приятный трепет, такой тёплый и живой, что на душе становится хорошо и хочется вновь увидеть ООН. …Но это чувство резко разбивается, как хрупкая стеклянная ваза, и острые осколки больно режут сердце. Даже думать об этом нельзя! Пхах, Союз не «такой». Это просто… …просто… Союз любит ООН. Да, он любит его. Но не так, а как друга. Да, как друга. Простого, мать его, друга. Но как он может быть простым другом?.. Как они вообще могут быть друзьями при таких разных характерах и интересах? Да никак. И это выход. Если порочное сознание Союза рисует ужасающие образы, то есть хорошая причина прекратить общение ради самого ООН. И причина эта — разные интересы. Сначала придётся делать вид, что скучно, а потом можно будет закрывать контору под названием «Дружба». Поистине гениальный план. Вот только… *** Октябрь в этом году выдался холодным — рекордные даже для января минус десять по Цельсия. Деревья же давно стоят без единого листочка, лужи покрывает лёд, а небо так и навевает грусть своим унылым серым видом. Но если настроение прекрасное, то даже такая ужасная погода не может ничего испортить. Немного глупая улыбка озарила лицо Союза, когда он увидел своего друга. ООН выходил из офиса с усталым видом, но, завидев СССР, он решил притвориться обиженным. Союз ведь так мило беспокоится за него, так приятно, когда он приобнимает ООН за плечи и спрашивает: «Что случилось?» И в этот раз вышло так же. Почти. Чуть дотронувшись до плеча крылатого, Союз одёрнул руку и чуть помрачнел. ООН заметил это, но не предал этому особого значения, ведь последнюю неделю такая реакция наблюдается довольно часто. — ООН… Знаешь… — тихо начал Союз. — Что? — Ты был не в Сети, поэтому написать не смог, а трубку ты не брал… Короче, сегодня никак не могу пойти с тобой в кино. — Сначала Союз мямлил, а потом затараторил, поэтому Венок не сразу понял, что хотел донести до него его друг. А поняв смысл слов, он пони́к. — Прям совсем? Вы ж говорили, что свободны. — Ну… Так вышло. Только ты не волнуйся, — СССР поспешил успокоить ООН, ведь уже заметил на его лице грусть. Но Венок быстро натянул улыбку. — Да ничего, — весело сказал он, но тем не менее саркастично и с долей укоризны добавил: — Просто я два дня усердно работал без перерывов, чтобы сегодня мы с Вами смогли сходить хоть куда-нибудь. ООН будто знал, что СССР намеренно избегает его. Или, по крайней мере, пытается. Хотя это понятно. Какие дела могут появиться у того, кто нигде не работает и ничего не должен делать? Но… Если сейчас сказать, что Союз не хочет с ним никуда идти, то это будет только на руку. — ООН, понимаешь, мне не хочется сегодня никуда идти- — Почему? — незамедлительно, даже чуть перебив коммуниста, последовал вопрос. — Не хотите в кино? Так можно в другое место пойти. — Да нет… — Или из-за меня?.. Я Вам наскучил? Это прямой вопрос. Ответом должно быть либо чёткое «Да», либо чёткое «Нет». Почему «Нет»? Потому что это неправда. Почему «Да»? Потому что так надо. Но почему так надо? Потому что Союз питает отвратительные чувства к другу. Это грязное, порочное влечение портит всю жизнь. Почему именно к мужчине? И почему только сейчас? Почему не в 70-х? Тогда они виделись ежедневно. Может, чувства были вызваны тем, что ООН хорошо относится к СССР?.. Но это уже неважно. — Нет же. Просто… Просто… — промямлил Союз и замолчал, увидев, что Венок состроил грустную мину и опустил голову вниз. Крылья организация прижал к спине, а в руках стал перебирать край пальто. Сначала Союз хотел приобнять его и сказать, что ООН не прав и что они прям сейчас пойдут куда угодно. Но потом он увидел в этом решение более важной проблемы. — Ну, не то, чтобы прям наскучил… — …И пауза. Неловкая, будто ему не чего сказать и он пытается скрыть правду. — Хорошо. Это «Хорошо» прозвучало даже не обиженно и не грустно, а со злобой. И злоба эта уколола сердце Союза. И вновь появилось желание извиниться, но уже поздно — ООН ушёл. Грусть поползла от горла к сердцу, а оттуда разнеслась по всему телу. Однако Союз не поддался чувствам, ведь понимал, что дальнейшее общение с ООН только укрепит желание быть рядом всегда, при любых обстоятельствах. Потому ему пришлось, еле сдерживаясь, пойти к уже вызванному такси. Теперь уж точно не повернуть назад. Нужно избавляться от этого чувства.