Чужая шкурка. Перезагрузка

События, упомянутые в данной книге, происходят после десятого лепестка Сакуры-ян. Имена и события в книге вымышленные, совпадения случайны. Время действия: двадцать восьмое апреля. Место действия: Сеул, больница Сунчонхян. Лежу на больничной койке и хочу переосмыслить всё, что произошло со мной после подселения в ЮнМи. Пытаюсь понять, какие из моих поступков не устроили ГуаньИнь и что мне надо изменить в себе, чтобы соответствовать статусу представителя высших сил на этой планете. Оказалось, моё перевоплощение — не подарочек от богини Серёге Юркину, а аванс, выданный с целью улучшения качества жизни местных аборигенов. Я, конечно, догадывался, что от меня требуется нести добро в массы и спасать человечество, но несправедливое отношение ко мне окружающих, их нежелание понимать мои мотивы и адекватно оценивать мои действия постепенно превращали меня в законченного циника. Предполагаю, моё стремление добиться успеха и покорить музыкальный Олимп, а также последующее личное обогащение постепенно обесценили для ГуаньИнь ту пользу, которую в будущем мог бы принести обществу я — Серёга Юркин. Я не воспринял предупреждение ГуаньИнь в тот момент, когда мои глаза изменили свой цвет на первоначальный, утратили неестественный ярко–голубой оттенок. Я не осознавал, что вся дикость, которая творится вокруг меня, происходит не просто так. Меня поглотило «бытовое болото», за что я был наказан ещё одной смертью и, похоже, новые поблажки от высшего разума мне более не светят. Клиническая смерть наступила в результате критической потери крови от ножевого ранения, нанесённого мне одной из сестричек Ли. Ранее Время действия: двадцать шестое января. Место действия: исправительное учреждение «Анян». — Чего? — испуганно спросила моя новая подруга БонСу. — ЮнМи, что с тобой? — Голодные игры… — шепчу я. — Знаю, что нужно «Scholastic Book»… и кто они такие… Квиддич! — Тише ты, в карцер захотела? — зашипела будущая рэперша, — пошли быстрей, сейчас охрана прибежит, начнёт выяснять, кого тут режут. — БонСу, ты веришь в удачу? — Не особо. А надо? — Конечно, надо. Мы сами решаем, что нам делать и в каком направлении развиваться, но без фарта намного труднее. Поверь мне, я знаю. — А что за бред ты несла про голодные игры? Если хочешь, я тебе просто так шоколадный батончик куплю без всяких игр. — «Голодные игры» пока существуют только в моём воображении, и сейчас я решила написать книгу. И сюжет не про тюремный буфет, — на всякий случай пояснил я. — Думаю, у меня началась полоса везения, а для того, чтобы она зацепила и тебя, БонСу, можешь мне голову немножко потереть. БонСу, посмотрев на меня, как на ненормальную, легонько дотронулась кулачком до моей макушки. — Запомни этот момент, подруга. С сегодняшнего дня судьба повернулась к тебе передом, — сказал я и подумал о том, что если к одному судьба обернулась передом, то к другому она обязательно крутанётся задом. Надеюсь, этим другим буду не я. Эх, если б я знал, что незамысловатый прикол аукнется мне серьёзными проблемами в ближайшем будущем… Время действия: двадцать седьмое января, утро. Место действия: исправительное учреждение «Анян», кабинет директора. — Слишком часто ты стала появляться в моём кабинете, ЮнМи. Может, подсидеть меня хочешь? — интересуется тётка, от настроения которой будет зависеть моё материальное благополучие. — Что на этот раз? — Что вы, как можно, госпожа НаБом! К вам меня направил сам Эбису, — кланяюсь я, стараясь не забывать про традиционное проявление уважения при общении с тюремным начальством. — Японский бог благополучия посетил тебя после нашей последней встречи? Почему японский, разве ты не патриотка? А тётка-то не тупая, знает про японский пантеон. Я бы, может, стрелки перевёл на корейского божка, но в памяти своей таких не обнаружил. Надеюсь, хорошее настроение главной надзирательницы поспособствует решению моего вопроса. — Кто ж этих богов знает, вдруг сегодня его очередь посещать ночью несовершеннолетних девочек в тюрьме. Услышав про несовершеннолетних, госпожа НаБом поперхнулась. Чёрт, надо переходить к делу, кто знает, какие люди живут в голове у тараканов. — Госпожа НаБом, я пришла по поводу вчерашнего письма, издатели готовы выплатить нам пятьдесят тысяч долларов США, — сделал паузу, чтобы слово «нам» зафиксировалось в мозгу у таракана, тьфу ты, у впередисидящего начальства. — Книга почти закончена, сюжет проработан, но мне требуется личное время, и тогда я смогу побыстрее написать её. Мигом отправлю в издательство. — Если я правильно поняла, ЮнМи, ты хочешь у меня что-то попросить? — Освобождения от всех занятий, кроме хореографии и физкультуры, а оставшееся время я посвящу книге и подготовке к концерту. — Это невозможно. Все воспитанницы без исключения обязаны посещать уроки, чтобы подготовиться к сунын. — Госпожа НаБом, вы, наверное, уже ознакомились с моим делом и знаете, что в прошлом году я принципиально не пошла сдавать экзамены. — Да, мне известно об этом. Я считаю, твоя принципиальная позиция помогла многим детям. Но это только между нами, ЮнМи, в присутствии посторонних я буду придерживаться официальной версии правительства. — Вы поддерживаете меня? — спросил я, слегка прифигев. Вот уж не угадаешь, где найдёшь, где потеряешь. — Я не дура и умею делать логические выводы. После твоих публичных выступлений и концертов не было зафиксировано ни одного случая подросткового суицида, связанного с проведением суным. А для того, чтобы различные комиссии не интересовались, почему одна из девочек не посещает занятия и не готовится к реалиям взрослой жизни, я предлагаю тебе сдать тесты по всем предметам. Думаю, минимально допустимые баллы ты запросто наберёшь. Сегодня договорюсь с учителями, и как только они назначат дату, сдашь свои тесты. Отзываю рассуждения о тараканах. Надзирательница, сидящая передо мной, — редкий и вымирающий вид человека разумного. — Госпожа НаБом, я готова хоть сегодня сдать! Память у меня отличная, проблем не будет, — пообещал я. Точно фартовая полоса началась, надо ковать железо, пока горячо. А пока горячо, некуй ждать. — Госпожа НаБом, вчера мы обсуждали с девочками предстоящий концерт, и я решила, что представлю две композиции вместо одной. Сначала мы с БонСу дуэтом исполним песню про рай, а после я спою молитву богу, — сказал я и сжал за спиной кулаки, боясь, что мою задумку обрубят на корню. — ЮнМи, ты у нас знаменитость, которую постоянно посещают важные люди, поэтому пой то, что посчитаешь нужным. И что мне сейчас делать? Думаю, «Гангстерский рай» не пройдёт общественную цензуру. Ведь АйЮ приведёт с собой съёмочную бригаду. Как бы после концерта все лягушки в местном болоте не заквакали… Госпожа НаБом неплохой человек, но ничего хорошего мне здесь не светит, если я подведу её. — Госпожа НаБом, боюсь, «Гангстерский рай» может не понравиться публике. — Скажи, ЮнМи, правду ли пишут в чатах о том, что все люди, которые с тобой дружат, от этого только выигрывают, а те, которые тебе вредят, теряют? — Не знаю, не читала, не задумывалась. — Прочитай и призадумайся! Что касается концерта, поступай так, как считаешь нужным. Единственное требование — соблюдай правила и распорядок исправительного учреждения, и тогда два ближайших года у нас с тобой пролетят без происшествий. — Я поняла, госпожа НаБом. Разрешите идти на занятия? Надзирательница подошла к музыкальному центру, врубила его на всю мощь, приблизилась ко мне и прошептала: — Из своего гонорара за издание книги тридцать процентов отдашь лично в руки моему заместителю. Не вздумай распространяться о достигнутых договорённостях. Пусть это останется нашей маленькой тайной. Иди, ЮнМи. Я кивнул в знак согласия с новыми вводными и вышел из кабинета. Без происшествий вряд ли получится прожить — они меня преследую постоянно. Я давно отвык от спокойствия, а подход госпожи НаБом хоть и слишком неприятен, но для бизнеса более выгоден и очень даже замечателен. Кто я в этой тюрьме? Бесправный раб. Тот факт, что я знаменит, не избавит от проблем, которые здесь могут поджидать меня. А ведь всё могло быть иначе, держи я язык за зубами. Победа во Франции, в Японии, медаль. Всё сходилось к успеху, но вместо этого суд, штраф, срок. Что со мной не так? Когда спрашивали про дядю, надо было воздержаться от комментариев. Зачем-то решил заступиться за актрису–неудачницу ИнЧжон. Разве она дитё неразумное? Нет. Крутится в шоу-бизнесе уже много лет. Кто я ей? Даже не подруга. Сучки–коронки ни разу добрым словом меня не поддержали. И про алконарий (он же университет Ёнесай) следовало бы дипломатично промолчать. Безмозглые студенты всё так же продолжают бухать вместе с преподами в своё удовольствие. Благодаря посещению хвестиков, те, кто поумней, повышают показатели успеваемости, а самые тупые пусть поучатся на своих ошибках. Не хочется говорить, но сеструха моя — закомплексованная личность, которая не в состоянии признать собственную дурь. И вот я здесь, среди потных, страшных и плохо воспитанных зечек. После совместного посещения бани с этими особями, будь я в теле мужика, из-за полученной моральной травмы побоялся бы жениться! Может, я дурак? Точно дефективный, если прибыль в убыток превращаю. Ладно, хватит рефлексировать. Сдам тесты, а потом займусь зарабатыванием денег. До выхода из питомника надо сколотить капитал, достаточный для организации небольшого музыкального агентства или большого, но это как пойдёт. Время действия: двадцать седьмое января, вечер. Место действия: исправительное учреждение «Анян», одиночная камера. В одиночку меня переселила госпожа НаБом — добросердечная начальница «института коррекции моего поведения». Небольшая поблажка, так сказать, чтобы ничто не отвлекало юного гения от увлекательного творческого процесса. И эта камера — не карцер для провинившихся и не соблюдающих тюремный режим, а комната–изолятор, с которой я уже познакомился в первые дни пребывания в этих исправительных стенах. В обстановке произошли некоторые приятные изменения: появился маленький стол, куда я поставил компьютер, а стул мне принесли из столовой. Неудобный, но такое убогое VIP–обеспечение есть только у меня, так что, большое спасибо тюремной администрации. Ещё мне удалось выпросить нормальное спальное место и, думаю, уже завтра мне поставят раскладушку, которую заместитель госпожи НаБом купит сегодня за счёт своей непосредственной начальницы, поскольку в данном учреждении такие «приспособления для комфортного сна на балансе не числятся». Небольшое финансовое вложение со стороны госпожи НаБом в «средство производства», и получилось жалкое подобие номера в дешёвой ночлежке. Окна, правда, с решёткой, но тишину и уединение начальство мне предоставило. Госпожа НаБом серьёзно отнеслась к вопросу обогащения за мой счёт — решила не упускать удачу. Сразу после уроков меня отвели в кабинет к замдиректору «института благородных девиц», чтобы обсудить потребности и пожелания, необходимые для осуществления плодотворной творческой работы. Озвученные мной хотелки тюремщица откорректировала, исходя из возможностей исправительного учреждения. В итоге договорились о том, что я заселяюсь на отдельную жилплощадь, существенно меньшую по размерам тех злополучных шестнадцати аршин, на которые претендовал Шариков из «Собачьего сердца». Я ж не прооперированная собака — верный друг жилтоварища Швондера, поэтому и пяти квадратов мне вполне достаточно. Буду чаще представлять себя в домике на острове Чеджу у берега моря. Отличный стимул для креатива и самовыражения. Предположительно завтра сдаю тесты по учебным предметам, а потом я полностью «свободен» в своих действиях, если это крылатое слово применимо в сложившейся ситуации. Из ограничений мне предписано строго соблюдать субординацию. Сложно исполнить, но придётся перешагнуть через свои амбиции. Не конфликтовать с другими заключёнными. Легко реализовать — они мне неинтересны от слова совсем. Я — комета, они — мелкие метеориты, пролетающие мимо. Не провоцировать охрану, поменьше распространяться посетителям и родственникам о нелёгкой жизни в заключении. С этим тоже ОК. Интернетом разрешили пользоваться в безлимитном режиме, но контакты и переписка с внешним миром только после уведомления и разрешения, полученного от замдиректора. Просто шикарные условия для дезертира, отбывающего срок. В одиночке первый том «Голодных игр» я смогу написать дней за двадцать и сразу отправлю издателю. Конечно, договор не подписан, но издательство с такими доходами и безупречной деловой репутацией не обманет лауреата премии Хьюго. Пока издатель напечатает в типографии бумажную версию «Голодных игр», проведёт пиар–кампанию и разошлёт книги по магазинам, пройдёт несколько месяцев. За это время закончу ещё два тома «Голодных игр, первую часть «Про мальчика, который выжил» и постараюсь вспомнить «Песнь льда и пламени» или «Властелин колец». В успехе я не сомневаюсь. Если в том мире у этого же издателя упомянутые мной книги входили многомиллионными тиражами, то и здесь всё получится. Мой опыт с эстрадой это подтверждает. Причём, если в музыкальных произведениях всё зависит от вокала, ритма, внешних данных исполнителя и визуальных эффектов, которые должны быть максимально приближены к оригинальным композициям и клипам, то с текстом таких проблем нет. Осталось только написать книги и ждать поступлений на расчётный счёт. Время действия: второе февраля. Место действия: исправительное учреждение «Анян». Концерт, посвящённый празднованию «Соллаль». Несмотря на то, что официально новый лунный год наступил вчера, дату проведения концерта назначили на сегодня, в третий выходной день. Предки корейцев так вообще гуляли две недели, а нынешние трудоголики празднуют только три дня. Бывает, что новый год совпадает с воскресеньем, и тогда, в отличие от моей предыдущей родины, переноса выходных не происходит. Радует, что тесты я должен сдавать после праздничных дней. Что можно успеть написать за пять суток, которые были в моём распоряжении? Если сочинять музыку и слова с нуля, то, конечно, ничего бы не получилось. Но суперпамять, доставшаяся мне в нагрузку к женскому телу, не подвела. Стоило только произнести: «ОК. ЮнМи», так сразу в памяти всплыл клип, увиденный мной в прошлом воплощении, вспомнились слова и мелодия молитвенного гимна. Для чего католическая молитва в исправительном учреждении? Я посчитал нужным подстраховать от нападок не только себя, но и госпожу НаБом, которая пошла мне навстречу. Как только «Gangsta's Paradise» дойдёт до широкой общественности, на меня и на организаторов концерта обрушится шквал хейта. И ария–молитва, подаренная двадцати семи процентам населения Кореи и другим ценителям религиозного искусства, предотвратит любое цунами. Ещё я питал призрачную надежду, что христианские общественные организации попросят освободить из заключения девочку, которая так проникновенно поёт религиозные гимны. И чем чёрт не шутит, может, судьи, которые будут пересматривать моё дело, являются членами подобной общины. Вчера я переслал СунОк файлы с музыкальными композициями, передал просьбу выложить их после концерта на свою страничку, чтобы желающие могли послушать и скачать в хорошем качестве. Также я попросил СунОк разослать аудио–файл с записанной фонограммой по религиозным организациям в Корее и по всему миру. Времени займёт много, и если сестра поможет, эта акция будет более эффективной, чем стояние под забором и сбор подписей. Ещё я поручил СунОк привлечь к рассылке всех моих оставшихся фанатов из RED ALERT. В день концерта на мне ярко–оранжевая тюремная форма, предназначенная для особо опасных заключённых. Моё выступление — третье по счёту. В небольшом актовом зале выхожу на сцену и рассматриваю собравшихся. Здесь только женщины и мужчины разных возрастов, детей и подростков не заметил. Вероятно, в тюрягу не разрешили их пускать. Кто знает, что могут выкинуть эти неадекватные зэчки... Первый ряд занимают почётные гости и журналисты, которых наняло агентство «SM Entertainment» для очередной демонстрации замечательной работы АйЮ на благо общества. Сама «звезда» тоже расселась в первом ряду, но почему-то боится смотреть мне в глаза. До начала концерта АйЮ не посчитала нужным подойти, не пожелала пообщаться со мной. Пусть красуется пока перед своими фанатами, сегодня я ей имидж немного подкорректирую. — Здравствуйте, уважаемые зрители, — склоняюсь я в традиционном приветствии. — Наверное, вы меня ещё помните благодаря моим прошлым выступлениям на телешоу, и возможно, вы присутствовали на моих концертах. Но так случилось, что я оказалась здесь, и сегодня хотела бы показать весёлую музыкальную сценку, чтобы уважаемые зрители прониклись повседневной тюремной атмосферой. Представьте на секунду, что перед вами не девушка, а молодой бандит, которого посадили за убийство на десяток лет. Попытайтесь почувствовать, как проходят лучшие годы в унылых застенках, попробуйте угадать, какой была жизнь этого человека до заключения… И поможет мне инспектор полиции по работе с несовершеннолетними, всеми нами любимая младшая дочь нации — уважаемая госпожа АйЮ! Прошу на сцену, дорогая подруга! — я протянула руку, помогая ошарашенной АйЮ подняться на сцену. Что, не ожидала подлянку, бывшая подруга? Захотела на мне пропиариться? Посмотрим завтра, куда скакнёт твой высокий рейтинг… — Прошу, присаживайся, — я веду АйЮ к одинокому столу, который только что вынесли охранницы, временно выступающие в роли тружеников искусства. «Подруга» смотрит на меня с опаской и боится вступать в дискуссию. Рука АйЮ слегка подрагивает, что очень странно. Как правило, «звёзды такого уровня» не испытывают дискомфорт в присутствии бесхитростной тюремной публики. Был бы я в мужском теле, подумал бы, что АйЮ робеет передо мной–красавцем, но я девушка и, значит, причина не во мне. — Твоя обязанность как инспектора полиции по работе с несовершеннолетними — проводить воспитательные беседы с подростками, не так ли, АйЮ? Тогда мне есть, что рассказать тебе. Заиграла мелодия, записанная мной с помощью компьютера и синтезатора. На сцену чуть сбоку от меня пристраивается моя тюремная товарка — БонСу, готовая исполнить припев под фонограмму. За пять дней невозможно научиться идеальному воспроизведению слов на английском языке, но записать фонограмму и обработать голос БонСу мы успели. Что ж, начнём изливать душу… Когда я иду долиной тьмы, Я смотрю на свою жизнь и понимаю, ничего не осталось. Ведь я укуривался и веселился так долго, что Даже моя мама считает, что я сошел с ума. Но я никогда не обижал человека, который этого не заслуживал, Ко мне же относились как к ничтожеству, это неслыханно. Тебе лучше смотреть за тем, что говоришь и где ходишь, Или тебя и твоих дружков придется обводить мелом. Я действительно ненавижу бегать, но я должен удирать, Пока они умирают, я вижу себя в пороховом дыму, дура. Я вроде гангстера, на которого хотят быть похожи малолетки из моего района, На коленях в ночи, при свете фонарей я читаю молитвы… Пою речитативом, при этом эмоционально размахиваю руками перед сидящей за столом Айю. Затем наступает очередь БонСу, которая делает вид, что поёт в микрофон. Мы потратили большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю, Мы потратили большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю. Мы продолжаем тратить большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю, Мы продолжаем тратить большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю. Теперь моя очередь: Посмотри на ситуацию, перед которой они поставили меня Я не могу жить нормальной жизнью, я был воспитан улицами. Поэтому я должен быть в ладах с местными бандюгами, Я слишком много смотрел телевизор, побудивший меня гнаться за мечтами. Я образованный дурак и у меня лишь деньги на уме, Есть блеск в глазах у меня и большая пушка в моей руке. Я безбашенный гангстер и замочить кого-то для меня пустяк, И мои кореша горой за меня, так что не буди во мне зверя, дурак. Смерть есть не что иное, как прекращение сердцебиения, Мой девиз по жизни: сделай или умри, что еще сказать? Сейчас мне 23, но доживу ли я до 24? Что может еще произойти, я не знаю. Вновь подпевает БонСу: Скажи мне, почему мы так слепы, что не видим, Ведь мы причиняем боль лишь себе. Мы потратили большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю, Мы потратили большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю. Мы продолжаем тратить большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю, Мы продолжаем тратить большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю. Я: Сила в деньгах, деньги у власть имущих. Минута за минутой, час за часом время проходит. Все бегут, но куда, половина даже не смотрит, И я не знаю что день грядущий мне готовит. Они говорят, что я должен учиться, но меня некому учить, Если они не могут этого понять, то как они доберутся до меня? Я полагаю, что они не смогут, Я полагаю, они не станут, Я считаю, они мне мешают, Видимо поэтому я неудачник по жизни, дурак. БонСу Мы потратили большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю, Мы потратили большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю. Мы продолжаем тратить большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю, Мы продолжаем тратить большую часть наших жизней, Живя в гангстерском раю. Скажи мне, почему мы так слепы, что не видим, Ведь мы причиняем боль лишь себе. Скажи мне, почему мы так слепы, что не видим, Ведь мы причиняем боль лишь себе. ( https://youtu.be/fPO76Jlnz6c ) Небольшой проигрыш и мелодия заканчивается. Смотрю в зал… реакции практически нет. Похлопали вежливо и всё. Целевая аудитория, конечно, для такой композиции нужна другая, да и английский, наверное, у зрителей никакой. Мало кто в зале оценил текст рэп–композиции, но я заметил, как несколько человек снимали наше выступление на смартфон, а это означает, что даже если репортаж с АйЮ, сидящей за моим столом, не выйдет в эфир, то видосы, слитые в интернет, всё равно найдут своих благодарных зрителей. Смотрю на «младшую сестру нации». А вот эта звезда точно поняла, о чём песня. Помогаю АйЮ спуститься в зал и удаляюсь за кулисы. Вроде нормально получилось, только пятьдесят грамм водки мне не хватило, чтобы спеть ещё атмосфернее. Чуть позже у меня ещё один выход — заранее договорился с администрацией о том, концерт завершится моим выступлением. Снова выхожу на сцену в скромном тёмном платье, которое купила для меня СунОк на какой-то распродаже. Я просил деньгами не сорить ради одноразового реквизита, и этим нарядом СунОк дыру в семейном бюджете точно не пробила. Зазвучало фортепьяно, я исполнил арию Генделя «Dignare» из кантаты «Te Deum». ( https://youtu.be/pVbvO8Z9oy4 ) (чат, который никогда не спит) [*.*] — Всем внимание. Я первый пишу эту новость... Агдан обвинила государство в том, что она стала как бандит. [*.*] — Где ты это слышал? [*.*] — Она песню спела, там прямым текстом прозвучало обвинение. [*.*] — Ничё себе, совсем чтоль ума лишилась? [*.*] — Ссылку скинь плиз. [*.*] — Ловите и наслаждайтесь [*.*] — Эй, стой, здесь на английском песня, переведи, о чём там [*.*] — Ты наверное учишься в университете Ёнесай. [*.*] — Откуда узнал? [*.*] — Только вы кроме названия бухла больше на английском ничего прочитать не можете. Ха-Ха. [*.*] — Хорош мозг выносить, просто переведи. [*.*] — Слово State услышишь, так вот там рядом и пояснение, что она не может жить нормально, потому что воспитана государством. [*.*] — Я не пойму Агдан выпустили из тюрьмы? [*.*] — Нет. Это наша Агдан в тюрьме зажигает. [*.*] — Ваша это кого, представься. [*.*] — Посмотри на название сайта, где музыка выложена и сам попробуй догадаться. [*.*] — Фан клуб Агдан. Теперь понятно, почему ты первый в курсе. [*.*] — Девочки. Я сейчас выступление в сети нашла, так там Агдан чехвостит нашу любимую АйЮ. [*.*] — Где? [*.*] — Дай ссылку. [*.*] — Ну не хрена себе она творит. [*.*] — Как будто отчитывает АйЮ как девочку [*.*] — Вот это месть, я понимаю. Оплатила за прогулки со своим оппой. [*.*] — Когда АйЮ гуляла с женихом Агдан? Ты чё врёшь. [*.*] — Во Франции в ресторанах их видели, пока Агдан на родине армейскую лямку тянула. [*.*] — Бедняжка АйЮ так испуганно выглядит, когда Агдан махала на неё руками как нигер из гетто. [*.*] — А почему на сайте SM видео нет? Я вижу, там был оператор из их агентства [*.*] — Точно нет. Почему кто знает. [*.*] — Так принцесса гордость нации дурой называет, вот поэтому и нет. [*.*] — То-то я думаю, почему видосик с телефона записан. [*.*] — А где в качестве скачать можно? Музыка классно должна в тачке качаться суббуфером. [*.*] — Переходите по ссылке на наш сайт RED ALERT, там без регистрации скачать можно. [*.*] — АйЮ так выглядит, потому что Агдан ведьма и прокляла АйЮ. [*.*] — Ты совсем дура? [*.*] — Это ты дура. Посмотри видео месячной давности. Тогда Агдан прямым текстом на камеру сказала, что с друзьями АйЮ случится беда. [*.*] — Точно. Солли повесилась, а ДжёнХён кажется таблетками на прошлой неделе отравился. [*.*] — Не таблетками, а газом траванулся. [*.*] — Ой божечки, как же страшно. [*.*] — Ни хрена себе. [*.*] — Хайтеры Агдан вешайтесь. Следующие на очереди вы. [*.*] — Модераторы, забаньте придурка. [*.*] — Кто знает, где снимают проклятья? [*.*] — Записывай телефон. Это проверенная мудан с очень хорошими отзывами. [*.*] — Пиши публичное раскаяние и проси прощения у Мён СонХва. [*.*] — Божечки, что сейчас начнётся!!!