Чужая шкурка. Перезагрузка

Время действия: 30 апреля. Место действия: Сеул, резиденция президента. — Отказывается? Как это понимать? Ей настолько понравилось в колонии, что она согласна просидеть там ближайшие пять лет? — обратилась госпожа президент к своей преданной подруге. — Слишком гордая для своих лет, а её хитрая морда слишком наглая и высокомерная, — объяснила Чхве Сун Силь. — Не хочется освобождать девчонку ЮнМи, но, как говорят в народе, живой щенок — это лучше, чем «мёртвый» политик. Позор мирового уровня — из каждого утюга обсуждают «неправомерное заключение несовершеннолетней»! Боюсь себе представить, что произойдёт, когда они узнают о наличии серьёзного диагноза! Дипломаты многих европейских государств «выражают озабоченность» дальнейшей судьбой ЮнМи. Если бы она была дочерью президента, я смогла бы понять беспрецедентный ажиотаж, который нагнетают вокруг её ничтожной персоны. Но младшая дочь полунищей хозяйки третьесортной закусочной? Да, я признаю тот факт, что ЮнМи талантлива и популярна, только считаю недопустимой ситуацию, когда дипломаты опускаются до решения проблем простого обывателя, отбывающего срок. Обрати особое внимание на слово «озабоченность». Это означает нечто большее, чем формальная «заинтересованность». Как правило, такими формулировками дипломаты подчёркивают крайнюю степень недовольства. Я не первый день сижу в президентском кресле, но до сих пор никто не позволял себе подобный тон в дипломатической переписке со мной! В довершение всего, в Синий Дом привезли петицию, просят помиловать невинно осуждённую. Кто эта «осуждённая»? Конечно же, ЮнМи. Придётся подготовить текст публичного заявления. Мелкие погрешности в судебной системе — не повод для выяснения межгосударственных отношений. — Религия всесильна, дорогая подруга, — улыбнулась Чхве Сун Силь. — Неужели эта дипломатическая крысиная возня началась после прослушивания каких-то… «религиозных шлягеров»? — Я уверена в этом на девяносто пять процентов, — кивнула Чхве Сун Силь. — Религиозные деятели озвучили проблему влиятельным приятелям–политикам, которые, в свою очередь, озадачили дипломатов, кинули им свежую кость, а те сбились в дружескую собачью стаю и, как голодные суки, загавкали на нас! Освободи ЮнМи, и тогда цепные псины наконец захлопнут пасть. — По закону я могу только помиловать, а для этого нужно, чтобы ЮнМи признала свою вину. Других вариантов нет. — Амнистия? — Чтобы амнистировать, требуется законопроект верховного народного собрания. Кроме того, как в таком случае отреагируют СМИ? Правильно, они воспользуются нашей оплошностью, сразу опубликуют новостной шлак следующего содержания: «госпожа президент амнистировала дезертира». Звучит красиво, не правда ли? — Звучит действительно отвратительно, а ты, как всегда, права. Узнав об этом, оппозиционные партии тоже всполошатся и начнут вопить со всех трибун, — поделилась Чхве Сун Силь своими предположениями и предложениями, — звони в военное ведомство, переложим ответственность на них — пусть выкручиваются и ищут законную лазейку, по какой статье и под каким благовидным предлогом выпустить на волю дезертира. Если они создали этот «театр японского абсурда», почему мы с тобой должны страдать? Госпожа президент воспользовалась добрым советом, позвонила, куда следует, затем подруги обсудили всех неблагодарных родственников, посплетничали об общих знакомых, а через некоторое время телефонный звонок по защищённой линии прервал неспешную беседу. — Слушаю… понятно… быстрее шевелитесь, бравые вояки, пока оппозиция не растрезвонила о вашем скудоумии. Внутриполитических разборок мне только не хватало! Доложить о выполнении! — приказала госпожа президент. — Что-то случилось? — глядя на взволнованную Кын Хе, встревожилась Чхве Сун Силь. — Случилось, — подтвердила Кын Хе, однако не пожелала распространяться и информировать о том, что именно ей сообщили по телефону. — Пока ещё у меня есть время, чтобы попытаться «сохранить лицо», иначе потом придётся долго думать, как сберечь другие части тела. Разговор окончен, — госпожа президент указала на дверь своей доверенной помощнице. — Мне необходимо отдать распоряжения. Время действия: третье мая. Место действия: Сеул, больница Сунчонхян. Солнышко светит, птички поют, и наконец «свобода попугаям». «Я свободен, словно птица в небесах!» — вспомнив общеизвестную рок-балладу и общеизвестный мультик, я вышел из больницы, огляделся в поисках СунОк, которая пообещала встретить меня. В течение прошедших недель, проведённых в больнице, я неплохо восстановил свои силы. Другого пациента с аналогичным состоянием здоровья уже давно бы выписали, отфутболили на все четыре стороны, но «особенного» гостя местные доктора и надзиратели посчитали нужным оставить на более длительную «передержку». Я не возмущался: мне требовалось время, чтобы всё обдумать в спокойной больничной обстановке. Составил план заработка. Первый пункт моего списка — собственное музыкальное агентство. Попытаюсь предложить ЮСону принять посильное участие в моём новом проекте. Думаю, циничный ЮСон и его практичный подход к жизни пригодятся мне для достижения поставленных целей. ЮСон — единственный менеджер в компании FAN Entertainment, который хотел выйти на мировой уровень, а Корею рассматривал только в качестве стартовой площадки на пути к глобальному успеху. С нетерпением жду, когда мои «угнетатели» созреют и выпустят на свободу ЮСона, но будущему сотруднику придётся смириться с тем, что «рукосуйство» в своём агентстве я терпеть не собираюсь. Второе. Надо прикупить максимально возможное количество биткоинов: сейчас их стоимость начинает стремительно повышаться, транзакции с использованием битков увеличиваются лавинообразно. Потом выгодно обменяю на доллары. Сегодня утром пришёл Хюн Шик, известил о том, что мне предоставили долгожданную свободу, и даже разрешил воспользоваться своим мобильным телефоном, чтобы я позвонил домой и обрадовал родственников. Военным судьям придали «ускорение», вследствие чего они плодотворно посовещались и совместными усилиями родили решение об «освобождении от уголовного наказания». Причина: вновь открывшиеся обстоятельства. Моё присутствие не потребовалось, будем считать, что «особо опасный преступник» уплатил долг обществу и государству. Хюн Шик проинформировал, что завтра ровно в десять утра я обязан прибыть в воинскую часть, где проходил службу, и должен принять участие в торжественном мероприятии. Приедут репортёры, будут освещать «с места событий», как военачальники возвращают мне медаль и благодарят за самоотверженную службу. По сценарию, озвученному Хюн Шиком, мне придётся играть почётную роль героя–разведчика, которому удалось ввести в заблуждение и обдурить всех вражеских агентов. Хюн Шик дал новые вводные, выдал «официальную» версию о том, что отмена моей поездки во Францию и тюремная отсидка в течение нескольких месяцев — это не произвол судебной системы, а спланированная, тщательно продуманная и хитро сделанная контрразведывательная акция. Все детали сложнейшей операции были досконально проработаны самыми компетентными сотрудниками сверхсекретной службы, и каждый шаг несовершеннолетнего агента бдительно контролировал всесильный руководитель внешней разведки. И теперь в глазах общественности я не жертва обстоятельств и дезертир по совместительству, не вредоносный криминальный элемент, а почти спаситель человечества. Затем Хюн Шик озвучил мне настоятельную просьбу, исходящую от помощницы президента. Чхве Сун Силь пожелала, чтобы при планировании своих будущих публичных выступлений я не забывала об «интересах фонда Мир» и во время концертов обязательно информировала зрителей о том, что творю исключительно при поддержке указанной выше «благотворительной» организации. К каким последствиям приведёт такое навязанное сотрудничество, остаётся только догадываться. Я подтвердил, что «на всё согласен», после чего Хюн Шик сообщил, что вчера был арестован человек, который подкинул наркотики в багаж Пак ЮСону, а сегодня все обвинения будут сняты. Как и договаривались, Хюн Шик передал мне бумажку с адресом следственного изолятора, где сидит ЮСон. Также у меня в руках оказалась распечатка с данными из моего смартфона. Документ скреплён всевозможными подписями, печатями и выполнен на официальном бланке. — ЮнМи, надеюсь, теперь ты не станешь подавать в суд на нашу организацию? — уточнил Хюн Шик. — Предупреждаю, мы судиться не планируем. — Никаких претензий не имею. — Рад это слышать. Встретимся завтра в части. — Неужели без вас драконы не смогут провести мероприятие? — ЮнМи, девушка ты непредсказуемая, а мне надо отчитаться перед самой… — Хюн Шик многозначительно глянул на больничный потолок. — Не подведи. Да, чуть не забыл, возьми банковскую карту, здесь твоя зарплата плюс премия за последние месяцы. Пин-код 1111, не перепутай, — пошутил он напоследок... — Аннён хасэё, СунОк, как же я по тебе соскучилась! — поздоровался я с сестрой. — Как здоровье мамы? — Переживает, иногда сердце ноет, но в больницу пока не попадала. — У кардиолога консультировались? — Да, сделали кардиограмму. Доктор успокоил, сказал, что для её возраста все показатели в пределах нормы. Как обычно, рекомендовал не волноваться и выписал новые таблетки. Ты похудела, ЮнМи! В этих джинсах выглядишь так, как будто тебя воскрешали, а не лечили. — Да ладно, всего четыре килограмма сбросила, а сегодня позавтракать не успела. — И я не успела, поехали сразу домой, мама приготовит тебе много вкуснятины. Хочешь пока перекусить? — спросила СунОк и протянула мне пластиковый стаканчик, наполненный слегка прожаренными червями. Увидев «лёгкий перекус», я чуть не блеванул, передёрнулся и покрылся мурашками. Никак не привыкну к местным гастрономическим пристрастиям. — Нет, спасибо, червячка морить не буду, хочу нормальной еды. Онни, вези меня в Макдоналдс. Хочу мясо в бургере, картофель фри с кисло-сладким соусом и колу. Огромный стакан. Хочу прочувствовать вкус свободы, а с мамой вечером отметим. Позвони и предупреди её, что мы задержимся. Сначала в ресторане поедим, потом по делам поедем. СунОк покопалась в своём смартфоне и вызвала такси к центральному входу. Странно, более двух лет я провёл в теле ЮнМи, но ни разу не заказывал такси. Всегда кто-то другой вызывал и расплачивался за услуги. Вскоре подъехал голубой седан. — Почему ты такая худая стала, в больнице плохо кормили? — насела на меня СунОк. — В другом месте похудела, ещё до больницы, — намекнул я о колонии. — Там на овощах и рисе не особо разжиреешь, а в киоске продавали продукты низкого качества и гадкие на вкус. — Мы с мамой тебя откормим и быстро в норму приведём! — пообещала СунОк. — Нормально всё со мной, наконец-то я приобрела формы стандартного айдола. Теперь никто не скажет, что Агдан — жирная корова... Вскоре мы высадились из такси и оказались в стенах любимого заведения. — БикМак две штуки, большая картошка–фри и пол-литра колы, — заказал для себя, а затем для СунОк, — кукурузный суп–пюре и латте. СунОк уже целый час как на диете, после того как поела жареных личинок шелкопряда, купленных в лавке уличного торговца за две тысячи вон. Получив желаемое, я сел за столик и набросился на бургеры, как дворовая собака. — Онни, как дела? Парня себе нашла? — расправившись с фастфудом, поинтересовался я. — Парня не нашла, пока ищу работу. — Зачем? У нас есть деньги, которые перечислили мне за песни в качестве пожертвования. Этого хватит, чтобы до следующего учебного года дотянуть. Если начнёшь работать, в институт возвращаться не захочешь. Кстати, сколько у нас осталось? — Шестьдесят три тысячи долларов, — отчиталась СунОк. — От издателей деньги ещё не пришли? — на всякий случай спросил я. — Нет. — Значит, будем надеяться, что скоро издатели раскачаются, выполнят свои обязательства, и мой «литературный труд» принесёт нам целую кучу баксов. Только прежде, чем тратить кучу баксов, нужно уточнить у специалистов, какие налоги мне предстоит заплатить с этой суммы. И про тридцать процентов «участвующим» тоже не стоит забывать. Можно, конечно, проигнорировать сговор с госпожой НаБом, но я всегда выполнял то, что обещал, и, тем более, коммерческие договорённости. Так что, повсеместный вариант под названием «кидалово» я даже не рассматриваю. — Думаю, тысяч сто должно остаться после всех вычетов, — прикинул я. — И ещё сегодня мне банковскую карту отдали, сказали, что перечислили туда зарплату за несколько месяцев. — ЮнМи, я забыла про самую главную новость. Наши родственнички активизировались и просят освободить дом, — всплакнула СунОк. — Дяди больше нет, а все остальные отказались «спонсировать» нас. Стройка торгового центра пока не возобновилась, а если нет торгового центра, то и кафе мне не светит. Надо подать в суд на этих обнаглевших строителей. — Насчёт суда подумаем, а пока я предлагаю договориться с родственниками, пусть назначат нам арендную плату. Или они хотят, чтобы мы прямо завтра выметались? — Дали срок в шесть месяцев. Но арендная плата нашего дома приблизительно такая же, как прибыль в маминой закусочной. Так что, нам невыгодно платить аренду, лучше снять квартиру. — И сколько стоит арендовать трёхкомнатную квартиру в хорошем районе города? — Примерно один миллион вон или тысяча долларов, — сообщила СунОк. — Терпимо,— обрадовался я. — Это не ещё всё. Для того, чтобы арендовать квартиру, надо внести депозит в размере тридцати тысяч долларов в качестве страховки и подтверждения нашей платёжеспособности. — Ну нихрена себе! — вырвалось у меня. — Не ругайся, ЮнМи, — попросила СунОк. Видимо, по интонации догадалась, что я не слишком доволен финансовой ситуацией, — эти деньги нам потом вернут. — А новая квартира сколько стоит? — спросил я, предполагая, что меня ждёт не самый приятный ответ. — Самые дешёвые однокомнатные квартиры стоят двести пятьдесят тысяч долларов. Трёхкомнатные доходят до миллиона. — Жесть. Знаешь, СунОк, такие расценки требуют некоторого времени для осмысления. Позже вернёмся к этому вопросу. — ЮнМи, скажи, как так получилось, что тебя ранили? Ты же в тот раз так здорово всех надзирательниц на лопатки положила. — В узком коридоре ногами резво не помашешь, неожиданно всё случилось, а вид БонСу с заточкой в шее на несколько секунд парализовал меня... и сестричкам Ли удалось застать меня врасплох. Я даже не уверена, что хотя бы один раз попала в цель. А когда две взбесившиеся зэчки визжат как дикие свиньи и тыкают в тебя заточками, как две швейные машинки, остаётся только молиться. Мне повезло, что железки были очень короткими и не нанесли моим потрохам критических повреждений, — выдавив из себя не слишком удачную шутку, чтобы немного развеселить побледневшую СунОк, я попытался воссоздать картину тюремной драки, которую не хотелось вспоминать. Ладно, с сестричками Ли как-нибудь сочтёмся, а небольшие шрамы только украшают «мужиков». — Как же я счастлива, что ты выжила и выбралась из этого ада. Больше никогда не попадай в тюрьму! — снова всплакнула СунОк. — ЮнМи, я не хочу доедать этот супчик. На вкус он так себе, и, наверное, только в наших корейских «макдаках» додумались разливать кукурузный суп в одноразовые бумажные стаканчики… куда теперь поедем? — К родственникам БонСу — подруги, которую сестрички Ли убили из-за меня. Пока мы добирались на такси до одного из пригородов Сеула, СунОк рассказала мне, что из-за неподъёмных цен на квартиры многие молодые люди в Южной Корее вынуждены жить с родителями. Некоторым удаётся съехать, когда уже стукнул «тридцатник». Возможно, по этой причине в Южной Корее невысокие показатели рождаемости. Все пытаются заработать, купить квартиру, и только потом начинают задумываться о «продолжении рода». Мать БонСу — Чхе Вон ютилась вместе с младшим сыном в однокомнатной раздолбанной квартире. БонСу, пока не угодила за решётку, числилась третьим обитателем этого скромного жилища. Я пообещал Чхе Вон, что до совершеннолетия её сына буду перечислять на расчётный счёт ежемесячно две тысячи долларов, а после позабочусь о том, чтобы брат БонСу получил высшее образование. Мне было трудно общаться с убитой горем женщиной, и я, сославшись на усталость, вскоре удалился. Вечер провёл в кругу семьи, заглянула Ли ЁнЭ, поздравила с освобождением. Мульча забралась ко мне на колени и замурлыкала от удовольствия. Этой ночью я не смог заснуть, сел к синтезатору, надел наушники, чтобы не разбудить маму и СунОк. Вспомнив всё то, что произошло со мной в тюрьме, вспомнив БонСу, которая слепо доверяла мне, я призадумался немного, а утром записал музыку и текст к новой песне*. ( https://youtu.be/ehZFyxRbyd0 ) Если мы с тобой выбираем зло, Мне всё равно… Потеряв сейчас, обретём потом, Мне всё равно… Если мы с тобой в мир несём добро, Мне всё равно… Нелегко взрослеть, выживать одной В четырёх стенах... И если нам предназначен бой, Забуду страх. Или может быть, встретимся с судьбой И в других мирах… Подожди, постой… Я с тобой… Следом за тобой… Жизнь ушла — душа продолжит бой. Только мир померк, красок жизни нет, Больше нет меня. Только верю, что я увижу свет Иного дня. И если нам предназначен бой, Забуду страх. Или может быть, встретимся с судьбой И в других мирах. Подожди, постой… Я с тобой… Следом за тобой… Жизнь ушла — душа продолжит бой. *Автор вольного перевода Ольга Мануйлова