весь в твоих поцелуях

Половицы бессовестно поскрипывают, перебивая речь и без того не слишком-то разговорчивой студентки. — Я... к тому, что... На задних рядах перешёптываются студенты, меняются местами, пока преподаватель сидит к ним спиной. Половица все скрипит, девушка все так же нервничает, ситуация все так же медленно, но верно выходит из-под контроля. — И мне... я пыталась, — прикусив губу, больше в попытке сосредоточиться хоть на чем-то конкретном, даже на ощущении крошечной боли, но своей, Минсон зажмуривает глаза, пытаясь собраться с силами и отгородиться от смеха на задних партах. Смеются-то даже не с неё, а так, просто. Ребята отчитались по проектам на заключительной паре и занимаются своими делами. Но Джейк как никто другой понимает, насколько трудно иногда убедить себя, будто ты не центр всех насмешек в этом мире. — Полагаю, тебе не понравился Поль Гоген? — с голосом преподавателя все остальные немного утихают. Наклонившись вперёд, Джейк выключает проектор, а студент у стены включает освещение. Эта малость помогает девушке не чувствовать такого сильного давления. Она расправляет плечи, долго выдыхая, но только до тех пор, пока не осознает вопрос. — Извините...я не смогла разобраться. — Что ж, Минсон, так как анализ мне все ещё нужен, так же как тебе твоя оценка, давай обсудим то, что тебе нравится. Девушка удивленно поднимает глаза, с недоверием глядя на Джейка, но так как он не юморист и говорить что-то по типу «это шутка» не собирается, еле заметно выдыхает. — Что у тебя на блокноте? Ли Мин Хо? — Оу, да! Он - потрясающий актёр! — восторженная улыбка девушки за секунду стирает напряжение с её лица, Джейк практически видит сердечки в её глазах. — Отлично, какая твоя любимая дорама? — Хм, думаю больше всего мне запала в душу последняя его работа - "Патинко". Она великолепна, даже не из-за актёра, а из-за самого продакшена. Надеюсь, её посмотрели многие. — Если ты хорошенько нам её сейчас проанализуешь, уверяем, этот вечер мы проведем с Ли Мин Хо. И Минсон по заданной для зачёта схеме анализа предмета искусства щебечет ещё минут пятнадцать о важности причастности человека к своему народу, про оккупацию японцами корейского полуострова в период с 1910 по 1945 года, о вынужденных мигрантах, о, конечно же, таланте Ли Мин Хо. Впрочем, справляется она неплохо, Джейк даже ставит в заметки посмотреть хотя бы одну серию, ну а пока озвучивает ещё более удивленной девушке её оценку и, даже не стараясь натягивать улыбку, поднимает взгляд на гомонящих студентов. — Это не честно! Вы слишком добрый, профессор Шим! — Да что вы. — Передразнив студентку на первом ряду, которая теперь к тому же не только на Джейка смотрит недовольно, но ещё и на Минсон, для которой все это искусство с самой первой пары довольно-таки тяжело давалось. — Как ты и сказала, я - профессор. Думаю, у меня есть право распоряжаться отметками. Тем более, что думаешь насчёт Ли Мин Хо? — Посредственность. — Долго не думая, отвечает, откинув локоны резким движением головы назад. — Профессор, можно я расскажу вам про свою коллекцию марок вместо разбора Пикассо? — Послушаю о марках, если словишь меня после пар, Чжон. Иди-ка сюда. Парень с ухмылкой тащится по проходу, хлопая папкой по трибуне для привлечения внимания. — Цыц, я вам не Минсон, ротики позакрывали. Кхм, что тут я...ага. Зачёты у математиков прошли вполне себе неплохо. Вот дораму новую узнал, тоже полезно. После того как студенты-медики нашли у «Девушки с жемчужной сережкой» катаракту, у Моны Лизы признаки генетической расслойки сетчатки, у отца «Возвращение блудного сына» шизофрению...Честно, Джейк уже ничему не удивляется. Лекции об искусстве ввели всем первокурсникам по два кредита по объёму, и Джейк к своему, ещё пока не совсем понятному, чувству согласился на просьбу декана занять роль преподавателя по новой общей программе. Первый семестр пролетел довольно-таки быстро. Два кредита для него в принципе не такая большая нагрузка, всего по паре в неделю у каждого факультета, после трех он уже был свободен. Вернее, свободен от универа, дальше зал, журнал, статьи, встречи с художниками, если повезёт встречи с друзьями. Уставал ли он? О, да. Сон по четыре часа? Бывало и меньше. Отказаться от чего-то? Да ни за что. Ещё никогда Джейк не чувствовал столько энергии, которую к тому же есть ещё и куда направлять, по итогу получая результаты. Так что нет. Свалится с переутомлением, тогда и подумает об отдыхе. В Сеульском не протолкнуться. Уже ёлки привезли и по коридорам, как и на площади перед главным зданием, слишком тесно и всегда нужно смотреть под ноги. — Профессор! Когда через пару секунд его хватают под руку, Джейк уже точно понимает, что этого его зовут. Ну, много тут профессоров, а он сам к этому званию ещё не привык толком. — Все-таки покажешь марки? — Ой, говорите так, будто это тоска смертная. — Чжон, высокий парень с завитыми волосами, мило смотревшимися на контрасте с толстыми очками, тащит его к более безопасной дорожке. — Смотря как подать. И вернись в холл, ты без куртки. — Парень в одной тонкой рубашке в красную клетку отмахивается, продолжая вести Джейка вперёд. — Благодарю за беспокойство, но у меня тут вопросик без отлагательств. — Твои марки могут и подождать. — Да нах... на какой нам те марки, Профессор. — Уже ближе к парковке, Джейк высвобождает руку, парень тут же тушуется, но не теряется. — Ну и в чем дело? — Ну..это...типа, а я могу записаться на ваш курс? — Джейк смотрит на него ожидая продолжения, но его похоже не будет, потому что парень так же выжидательно смотрит в ответ. — Чжон, мои курсы свободные и бесплатные. Я думал, что говорил уже вам на первом занятии. И ты только что получил зачёт за весь свой обязательный курс. — Я не об этом. Я, ну... черт. Типа, если я запишусь вы не будете против меня видеть там? — Что-то мне не нравится куда заходит этот разговор, — парень издаёт хмык больше похожее на "хрю", — Ладно. Почему я должен быть против? — Ну я вроде как немного туповат для этого? Ребята говорили, что занимаются проектами на ваших занятиях, ну, те с художки, а у меня на простой доклад тонна жизненной силы ушла и то, я даже не уверен, что это бы доклад и... — ... и тем не менее заработал пятёрку. Окей, я понял. На самом деле Чжон не первый кто опасается Джейка и его курсов. Вся соль в его репутации. Хотите шутку? В блестящей репутации. Образование в Нидерландах сыграло свое, опыт в галереях и журналах тоже. И когда в Сеульском уволился преподаватель искусств, Джейк, получивший там степень доктора, три дня от звонков отбивался, потому что у него даже собственной программы не было и ни малейшего представления, как впихнуть себя в аудиторию к студентам и начать говорить что-то. Но всем остальным он кажется чуть ли не гением. Что, конечно же, не так. Гений во всей этой истории - мать Хисына. — Напомни-ка стратегию критики художественных произведений. — Описание, анализ, интерпретация, оценочное суждение. — Без заминки вываливает Чжон, глядя со всей серьёзностью, которая ему в основном не присуща. — Отлично. Ничего нового я пока не придумал и все, что я показываю студентам, разбираем мы именно так. Даже если тебе что-то не понятно, я буду там именно по той причине, чтобы разобраться вместе с тобой. Так что приходи, будет по крайней мере интересно. Тем более, если ты сам хочешь прийти. Парень улыбается так, будто Джейк ему смысл человеческого существования поведал. Забавный. **** В такси замечает, что пялится в окно, вместо проверки мессенджера. Сеульский национальный медленно отдаляется, прячется за кварталами. И почему-то именно сейчас в памяти всплывает тот день, когда Джейк привез Хисыну его забытую флешку с проектом. Тогда было тепло, Хисын был похож на сбежавшее облачко, поцелованное в щеки солнцем. Джейку думалось, что с университетом, тем более этим, его никогда и ничего не свяжет. Что ж, жизнь порой правда умеет удивлять и не только плохими подарками. — Понять не могу, провалил или все-таки сдал. — Джейк встречается взглядом с водителем через продолговатое стекло. — Прошу прощения? — Ты сдал экзамен или нет? У меня сын тоже сегодня на зачете, так что понимаю. Но ты не волнуйся, даже если провалился. Говорят, пересдача не такая уж и невыполнимая задача, больше времени подготовиться, да? Хэх. — Водитель весело подмигивает, принимаясь насвистывать старую, знакомую мелодию. — Извините, а что вы напеваете? — мысль о том, что Джейк отлично сохранился и все еще похож на студента, льстит конечно, но шокировать добродушного водителя фактами нет ни малейшего желания. А вот узнать название той самой песни – очень даже есть. — О, это? Это Бэк Хо, песня…как же она…ах, точно «Ночь». Она ужасно старая, сынок, ты откуда ее знаешь? — Кажется, мама напевала. А вы не могли бы чуть громче, если вас не затруднит? — Ох, да с радостью. На рассвете, пока никто не проснулся, Одиноко бродит в густом тумане Тень, которую я уже где-то встречал Посреди ночи, разве это был не ты? С точки зрения науки никакой судьбы нет. Никакой души нет. Никакой кармы, возмездия, наказания, никакого смысла, никакой силы, никакого бога. Нет ничего. И в то же время, слушая тягучую песню, которую искал давным-давно, найдя ее в салоне такси, Джейку нравится это. То чувство, когда сомневаешься. Песня до смешного напоминает все то, что так или иначе было с ним. Но ведь, он бы не понял ее, если бы нашел, когда все еще был «призраком», лишённым веры во все самолично, собственноручно, да? Спроси у него сейчас все ли в этом мире так подвластно хаосу – он конечно же, как профессор, ответит "да". Но как обычный Джейк - скрестил бы пальцы за спиной. — Спасибо вам. Думаю, ваш сын тоже справился. — О, так ты сдал? — Вроде того. Хорошего дня. — Подожди, тут много… Захлопнув дверь, Джейк быстро перепрыгивает тротуар, перебегает что-то вроде небольшого газона у любимой кафешки и практически незамеченным в злостном вандализме (водитель немного увлекся пением и затормозил у не совсем удачной стороны) заходит внутрь, чувствуя, как щеки от перепада температуры начинают покалывать. — Здравствуйте! — Привет, Бора. Милая прическа. — Девушка за стойкой довольно крутится, показывая собранные два пучка и ободок с Рудольфом. В кофейне к привычному запаху пряностей, сладкого песочного теста и кофе добавляются новые ароматы – хвои и глинтвейна. Да и небольшой зал уже весь светится гирляндами, желтыми огоньками, а на круглых деревянных столиках полно рождественских венков. — Как дела у самого красивого профессора в мире? — Джейк закатывает глаза, отступая к стойке с десертами. — Ой, имбирные пряники с сухофруктами? Беру всю корзину. — А я знала! — пока Бора достает аккуратно корзинку, пытаясь не замазать стекло, Джейк с улыбкой слушает о том, как ей пришлось драться со своей собакой за подобранный ею на улице грязный пакет и как это, по-видимому, снимали на телефон все посетители парка. А зная Чапи – он победил. Знакомы они по меньшей мере полгода, как раз с тех пор, когда под домом открыли это кафе. После того как Джейк вежливо отказался пойти с ней на свидание, Бора в силу своего характера подумала, что теперь-то, раз других вариантов нет, они могут стать друзьями. Сама подумала, сама решила. Джейку осталось только приходить изредка для поддержки их самопровозглашенной дружбы. А потом Бора попыталась свести его с Хисыном. Сону до сих пор просит рассказать в миллионный раз эту историю, когда они собираются вместе. В какой-то момент Боре показалось странным то, что два парня берут всегда одно и то же. А потом милым. А потом у нее зародилась идея, позвать Джейка вечером помочь починить стул, который, к слову, был цел, когда в кофейне Хисын терпеливо ждал ирландский виски и классический чизкейк для Джейка. В общем, после неловкой паузы, Бора закрыла кафе и в их своеобразную дружбу вступил еще и Хисын. — И тарталетку с вишней, пожалуйста. Бора, поджав губу, упаковывает ее в прозрачный экологический пластик, но как только Джейк говорит, что это ей – уже сияет. Настроение - вещь эфемерная. Нужно выжимать по максимуму пока оно есть. *** Дома аккуратно раздевается, прекрасно зная, что квартира пуста, но все равно тишину так резко тревожить не хочется. Оставив кофе на кухонной стойке, раскладывает печенье в блюдце, моет руки в ванной, закатав рукава рубашки до локтей. Так бродит по дому еще минут двадцать, просто заглядывая в углы, поджигая свечи, присматриваясь куда бы лучше впихнуть елку и как ее вообще украшать. Об этом можно думать бесконечно долго, поэтому, хлопнув себя по щекам, прихватив остывший кофе, усаживается за рабочий стол, включая ноутбук. Начинает с зачетных ведомостей, после еще пару отчетов для универа. К тому времени пока Джейк добирается до статей, проверив электронную доску объявлений галереи и внеся в заканчивающийся планер новые даты и события, солнце давно скрылось за этажными зданиями. В квартире в коем-то веке было тепло, пахло яблочным пирогом с аромалампы, свежим печеньем и рождественскими венками, поэтому ничего удивительного в том, что Джейк уснул на клавиатуре ноутбука, нет. И в том, что проснулся от мягких поцелуев в щеку тоже. — Ммм… Хисын? — потягиваясь, ухватывается за шею мужчины, потираясь щекой о теплую кожу. — Там снег пошел, а ты спишь. Это быстро выводит Джейка из сонного состояния и он, все-таки чмокнув Хисына в губы, бежит к окну, завороженно вглядываясь в то, как самые разные снежинки опускаются на землю со своей сказочной, снежной страны. — Вау… — услышав беззлобное фырканье, нахмурив брови отрывается от снегопада, чтобы убедительно сказать: — комментировать не обязательно. — А я что-то сказал? — Ты хотел. — И сейчас хочу. Но не буду. — Добавляет со смешком. Сбросив пиджак на рабочий стул Джейка, послабив немного галстук, Хисын тоже подходит к окну, обнимая сзади и укладывая подбородок на плечо. — Я, кстати, чуть с Борой не поссорился. — И из-за чего на этот раз? — Джейк простоял бы так целую вечность или даже чуточку больше. Просто обнимая руки на своем животе, чувствуя кожей тепло Хисына. То тепло, которое всегда согревает несмотря на то, что на улице холодно-холодно. — Потому что она продала все твое любимое печенье. И не сказала, что продала тебе. Ей бы в разведку, никакой полезной информации не узнать, как ни старайся. — Будем честны, ты не старался. Ай! Хисын кусает за плечо, довольно хмыкая. Ну как маленький, честно. — Насмотрелся? — Эм, — вообще-то нет, но Хисын только после работы, еще даже не переоделся и им стоило бы заказать еды или сходить куда-то, а не пялиться в окно. Снежинки никуда не денутся. Джейк надеется. — Да, конечно, что хочешь на ужин? — Спросим остальных, я пока быстро переоденусь и поедем за елкой. — Все вместе? — Да, они уже ждут у машины. — Пожав плечами, Хисын стягивает галстук по пути в спальню. Джейк тоже идет за ним, ведь все еще в рубашке, а хотелось бы в мягком свитере. — А как… стоп. Мы просто стояли так и смотрели в окно пока они там мерзли на морозе? — Хисын на это снова пожимает плечами, сбрасывая рубашку на низкий пуф. — Ну, не буду же я тебя торопить, когда тебе действительно нравится смотреть на снег, да? — на это можно ответить все что угодно, но Джейк предпочитает отвернуться к полке со свитерами, пряча розовые щеки. — Ладно. Спасибо. А потом Джейк узнает, что Хисын вообще на час раньше вернулся домой. Если бы первый снег выпал, скажем, в двенадцатом часу дня он бы тоже не слишком заморачивался. Своеобразный государственный праздник, который празднует только их отдел. А зря. Потому что его Джейк, бесспорно всегда красив. Но когда самый первый снег медленно опускается – ничего чудеснее вы точно не найдете, поверьте Хисыну на слово. У них на самом деле не так много совместных дат или привычек, или чего-то настолько личного, чтобы всегда и везде напоминало о них. Так что, если есть такая возможность Хисын ей обязательно воспользуется. — Вы там решили вздремнуть перед контрольной закупкой или как? — Нахрен было писать «не опаздывать», если сами опоздали? — С вас ужин. — И кофе. — Лови! Поток обвинений, которые на Хисына конечно же никак не действуют, прерывается крошечным, наскоро слепленым Сону снежком, который он запустил в Джейка. Горстка снега попала в куртку, оставшись там на секунду, после резко упала под ноги. — Ну держись! — Сонхуууун! Участие в этом приступе детской неожиданности не принимали только Хисын и Чонвон, обговаривая в какой мегамаркет им стоит ехать. После, в машине Хисына галдеж. Джейк еще вполне неплохо себя чувствует, вернее очень хорошо. Всего немного красные пальцы и нос, но руки Хисын греет на своем бедре свободной ладонью, так что вообще волноваться не о чем. Как ни странно, пострадал больше всех Сонхун. И то, только потому, что Сону пользовался им как щитом, поэтому все еще сух, в отличии от своего парня. — Как только приедем, сразу же купим тебе сухую одежду, мой герой. — И, наверное, характерный звук от быстрого чмока заставляет Чонсона прокомментировать: — Как-то слишком много геев на один квадратный метр. — Замолчи, анальный мальчик. Ай! — Можете не драться? — обращается уже Джейк к Чонвону, толкнувшего Сону локтем в бок. — Здесь просто мало места. И куда мы собрались покупки ставить? Тем более ёлки? — Закажем доставку. Что они и делают. Выбрав в празднично украшенном отделе игрушки для дома и саму ёлку, еще минут двадцать толпятся, разглядывая искусственные модели вперемешку с живыми. Хисын задалбывал продавцов, чтобы те нашли ему самую большую ёлку, которая вообще только тут имеется, потому что та, что на витрине недостаточно высокая. В итоге, ему принесли пятиметровую сосну. Однако Джейк вовремя напомнил, что у них в квартире потолки намного ниже, чем Хисын себе думает. — Упакуйте вот этих сто штук, пожалуйста. — Сто? — консультант давится воздухом, порядком подустав от их надоедливой компании, Сонхун кивает. — Я не уверен… — Так проверьте. Мужчина сконфужено уходит, Сону в это время быстро переплетает их пальцы, широко улыбаясь. Остальные все еще ждут объяснений. Если это было соревнование на количество потраченных денег, то Сонхун бесспорно победил. — Сонхун и я на днях поедем в приют, и... — …о, милостивый будда, в храме которого я был лишь раз, вы собрались стать родителями? — Чонсон хватается одной рукой за сердце, второй за Чонвона, у которого узкие, спокойные, всегда спокойные глаза немного расширились. А это значит он очень шокирован. — Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, вы спешите. Тем более сто, это слишком много. — Сону закатывает глаза, Сонхун моргнув переспрашивает: — Почему сто - это много? — Потому что за одним ребенком сложно углядеть, а тут сотня. Вспомни себя в школе, Сонхун. — Чонвон тянет парня за руку, прося немного придержать коней, Джейк с Хисыном лишь переглядываются. — Прости, конечно, но ты головой не ударялся? Мне еще рано быть мамой! Мы просто благотворительностью занимаемся! — в подтверждение слов Сону Сонхун убедительно кивает. — Ну одного же можно! — настаивает на своем Чонсон, и Чонвон снова дергает его за руку, после переплетая их ладони. — Ладно. Пошли есть. За едой разговоры быстро падают с темы на тему и по итогу на рождество они, как взрослые, обеспеченные люди, решили собраться в парке аттракционов. Могут себе позволить. **** Заходя обратно в квартиру, Джейк в полной мере чувствует, как устал за сегодня, плюхаясь на диван в куртке. Хисын подбирает посылки у двери, заносит все на столик. После садится рядом, помогая Джейку раздеться. — В душ и спать? — Джейк улыбается, обнимая Хисына руками и ногами, когда тот снимает с него все-таки куртку, бросая на пол. — Нет, дождемся ёлку и тогда. — То есть ждать будем до утра? — Ты что на утро заказал? — Джейк дует губы, в которые Хисын сразу же чмокает несколько раз. — Именно поэтому. У тебя же завтра пары с утра, причем последняя перед каникулами. Я освобожусь пораньше, заеду за тобой и мы вместе постараемся украсить, а не изуродовать елку, как в прошлый раз. — Джейк закатывает глаза, зарываясь пальцами в мягких волосах на затылке Хисына. — Это потому что мы все вместе украшали и вышла лепнина. И не делай вид, будто тебе настолько не понравилось. — Ты прав. — Потянув на себя еще немного, Хисын сдается и ложится сверху, зарываясь в шею носиком. — Мне все нравится, если я это делаю с тобой. Они лежат так несколько минут, Джейк поглаживает Хисына по волосам, целует в макушку, виски, щеки, словом, куда только может достать. Их губы так или иначе находят друг друга самое дольше спустя минуту и греются, кутаются, льнут. Спустя еще минут десять, Джейк понимает, что в таком положении они точно уснут, а утром ломящая спина не скажет им спасибо. Хисын очень теплый, мягкий, любимый, идеально ему подходящий, но правда нужно вставать. И перестать целоваться. Поднявшись спустя еще минут пятнадцать, Хисын идет разбирать те покупки, что по части кухни, а Джейк берется за посылки, начиная с маленьких упаковок. — Надеюсь, мой ежедневник на следующий год уже пришел. Январь забит, а записывать в календарь не очень удобно. — Если нет, дай мне номер службы доставки я узнаю. — Я и сам могу, — сосредоточившись на посылках, Джейк затихает на некоторое время. Как и ожидалось, планера нет. Пришли журналы, нужные выдержки из статей, рабочая почта, новый чехол Хисына и две новые шапки, надо бы им новую полку заказать. На последнюю большую коробку Джейк и не рассчитывает, но все равно открывает. А увидев содержимое, по очереди смотрит на Хисына и на вскрытую коробку. Хисын, с двумя апельсинами в руках, замечает его взгляды, приподняв бровь. — Что? — Тебе нравится такое? — Какое? Джейк взяв за плечики черную шелковую ткань поднимает как можно выше платье горничной. То самое. Не для горничной. Секунду в квартире тишина. Да и во вторую тоже. А потом Хисын спрашивает тем же тоном, что и Джейк: — Я? То есть? — Ну, я этого не заказывал. Значит ты. Отставив апельсины, Хисын возвращается к Джейку, усаживаясь на спинку дивана и забирая платье в свои руки. Несколько минут Джейк рассматривает его лицо. Хисын не выглядит удивленным или расстроенным реакцией Джейка, потому что Джейк, ну… немного удивился, только и всего. Было бы здорово, если бы Хисын предупредил, но раз уж вышло так, как вышло, то… ладно, придется уже решать на месте. — Хисына, ты… если тебе нравится, я не против. Просто в следующий раз предупреждай, ладно? — Да я… черт. — Через диван Хисын дотягивается до коробки, внимательнее всматриваясь в наклейки, пока Джейк нервно кусает губу. Вообще-то он против. Немного. Нет, он уверен, что с Хисыном в любом случае будет хорошо и безопасно, но разве им не было хорошо и безопасно до этого? Неужели Хисыну недостаточно того, что Джейк ценит и любит всем сердцем? Ладно. Людям свойственно привыкать и желать чего-то нового. В этом абсолютно нет вины Хисына, а значит… значит Джейк может попытаться. Верно? — Хисына, как давно ты… — Это не наше. — Что? — Джейк еще пару раз хлопает ресницами, пока до него доходит. — В смысле не наше? — Адрес доставки перепутали, смотри. Цифра стёрта и не понятно 211 или 212. Ну, а так как на нашем этаже только две квартиры, доставщик все-таки просчитался. — А… — Джейк кивает, после отворачивается, пряча покрасневшие щеки. — Ага, а теперь с того момента, где ты "не против" поподробнее. — Я спать. — Джейк поднимается, обходя диван и Хисын его тут конечно же ловит, обнимая сзади. — Что ты там себе уже успел придумать? — шепчет тихо, прежде чем развернуть за подбородок и поцеловать. — Ничего, — отвечает, оторвавшись от поцелуя, краем глаза зацепившись за брошенное на пол платье. — Я же вижу. — Хисын полностью, разворачивает его к себе, обнимая за талию, слепо покрывая лицо поцелуями. — Если хочешь знать мое мнение, то я против. — Почему? — устроившись у стены, Хисын прижимает Джейка к ней спиной, а сам просто любуется, оперившись на руки. — Пока ты не уверен, мы ничего такого пробовать не будем. Только в том случае, если ты сам предложишь. И возвращаясь к твоему вопросу "как долго я об этому думаю", думаю, это был все-таки этот вопрос, то я не думаю. Меня все устраивает, солнце. — Но... скажи мне, если тебе наскучит? Не делай такое лицо, это нормально. Люди привыкают ко всему на свете. — Мне не наскучит, Джейк, — Хисын поднимает опущенный подбородок, заглядывая с огромной честностью в глазах, — я очень тебя люблю, таким, какой ты есть. И тело твое люблю. И все что внутри. Еще знаю, точно знаю, сколько бы времени не прошло, я не привыкаю к тебе, а только лишь узнаю с новой строны. И влюбляюсь в эту твою сторону. Ну или я просто не человек, хах. Джейк за столько лет знает Хисына. Понимает. Выучил. Но его забота и любовь всегда умудряются пробить небеса. Притянув к себе как можно ближе, шумно выдыхает, чувствуя как все, что в нем немного так взбунтовалось и разнервничалось быстро приходит в норму. Ответную нежность Джейк передает через поцелуи, невесомые поглаживания, нашептывания о том, какой же он потрясающий, и все-таки даже это порою считает малой долей того, что может показать или дать. Постельное белье тоже пахнет печеньем, на этот раз каким-то чересчур сладким, но Джейк быстро понимает откуда эта сладость на его губах. Тело уже горит, вместе с тем, желая приблизиться к такому же теплу еще ближе, еще глубже... окей, Джейку никогда особо времени на подготовку и не нужно было. Хисын без какого-либо сопротивления позволяет уложить себя на спину, позволяет Джейку сначала покрывать его шею ожогами, сидя на бедрах, а после устроившись между бедер, продолжить, постепенно избавляясь от одежды. Хисын все ему позволяет. Наклонившись вперед, нависает над расслабленным лицом, блуждая взглядом от покрасневших губ к поблескивающих желанием глазам. — Ты не против если сегодня я? — Нет, я хочу. Хисын облизывает губы, которые уже успели высохнуть, их слишком долго не целовали. Джейку ничего кроме как исправить это недоразумение не остается. Они целуются долго и влажно, полностью лишив друг друга одежды, и в какой-то момент Джейк начинает думать о том дурацком платье не для горничной. Выбросить, вернуть, оставить? Наверное... — Мы можем пока не возвращать посылку? — Джейк не уверен притронется он к ней когда-нибудь, но… просто… пусть лежит. — Мы ее уже вскрыли, солнце. Подбросим деньги в конверте и все. — Они точно поймут, что это мы. — Не поймут, если не ходить в этом наряде за продуктами. Хихикнув, Джейк обнимает Хисына за плечи, утягивая в долгий поцелуй, позволяю их коже растворить тонкую линию, разделяющую их на два человека. Когда-нибудь он вырастет, когда-нибудь преодолеет все свои травмы, связанные с сексом, когда-нибудь обязательно. И Джейк ни в чем не был так уверен, как в том, что к тому времени его поминающий и любящий Хисын будет рядом.