The Star Gatherer

Мать держит на руках двоих детей. Они не её по крови — она никогда не делила ложе с мужчиной и не испытывала мук деторождения. И всё же она их мать. Она нежно касается лица одного из спящих малышей. Они оба сильные и здоровые. Она не представляет, как долго они пролежали на опушке леса. Откуда они появились? Кто их родные родители? Она не знает этого, но знает другое: ей суждено было найти их; крошечные ручки крепко сжимают её пальцы. Они были в золотой колыбели с вырезанными на ней именами. Два прекрасных мальчика. Она не могла предложить им ничего, кроме песни — в конце концов это они были даром, посланным ей. Ночь медленно тянется дальше, и она начинает свою колыбельную: Луна восходит на мрачном небе Нежный взор полярной звезды обращен на Твой спящий лик и небеса глядят на тебя И в этот миг я знаю точно Ты не от этой земли, по которой ступаешь, но от звёзд Ты — моё сияющее, моё звёздное дитя Ты — моё сияющее, моё звёздное дитя (Лунная Колыбельная)

______________________

[Один Год Спустя — День Летнего Солнцестояния, Старфелл] Что есть Старфелл? Спросите путешественника на дороге, чей путь лежит через Сумеречный Лес, и он, вероятно, ответит вам, что это край возможностей — он сам как раз направляется туда в поисках выгодной сделки. В конце концов, магия довольно много может предложить скромному торговцу, желающему улучшить свой товар. Спросите Сестер в церкви, и они, вероятно, расскажут вам о древнем писании о людях, богинях и давно оскверненных договорах. Их рассказ может показаться довольно затянутым, но вы сможете лучше понять, как появилось это место. Но, пожалуй, лучше всего будет спросить сказителей — тех самых, кого вы видите в тавернах, тех, что бродят по улицам, тех, что превращают такие истории в музыку и песни. Ведь не всякое место можно описать одними только словами. Они расскажут вам о людях: о храбрых воинах и чужеземцах, о магах и пиратах — и, конечно, о звёздах. То, что делает Старфелл Старфеллом — это его народ. И барды расскажут вам о нем всё. Самый выдающийся и обожаемый, Странствующий Ансамбль расскажет вам истории о королевской семье, ведь они сами стояли рядом с их героями при дворе, и они- — Что значит мы не можем войти во дворец? — Соён, всё нормально, — успокаивает подругу по труппе Миён, пытаясь помешать ей отвесить бедному стражнику, которому поручено охранять ворота в замок Старфелла, такую пощечину, после которой его душа оставит тело. Перед ним стоит группа крайне недовольных дам в развевающихся юбках и с музыкальными инструментами за спиной. Он предполагает, что любая из девушек могла бы с легкостью размозжить ему голову одним из них — и к настоящему моменту уже почти надеется, что так оно и будет. — Вы нас разве не узнаёте? Мы весь прошлый год играли для Его Величества на всех его официальных приёмах при дворе. Я требую встречи с вашим менеджером, — шипит на него Соён, тыча ему в лицо позолоченным ногтем. Бедный парень едва уклоняется от её пальца, спасая щеку от царапины. — Кто такой менеджер? — вопросительно склоняет голову Юци. Соён вздрагивает, когда другой парень подходит к ней сзади и хлопает по плечу. Она с облегчением вздыхает, видя, кто это. Его золотистая шевелюра разрастается в темпе геометрической прогрессии, и он настолько высокий, что ей приходится задирать голову, просто чтобы смотреть ему в глаза. Соён помнит время, когда он был по меньшей мере на голову ниже — всего два года назад, когда Юци нашла его. — Нишимура Рики, скажи этому человеку, что у нас очень важная встреча, на которую нужно явиться, — фыркает она. Ни-ки смеется, проходя вперед них. Стражник пропускает его, даже не досматривая — все во дворце уже слишком хорошо знакомы с этим мальчишкой. — Сорри, нуна! Все королевские встречи на сегодня отменены. Мы празднуем кое-что очень важное! — кричит им Ни-ки, оборачиваясь. Он быстро минует ворота, едва ли не бегом направляясь к своей цели. — О звёзды, так это сегодня? — вспоминает Минни. — Удачи всем вам! Передавай наши лучшие пожелания Джею и Сону! Ни-ки машет им рукой напоследок, исчезая из виду.

______________________

На это уходит год. Один год, чтобы исполнить все обещания, которые дал Чонсон. И даже те, что были вверены ему без его позволения. После того, как стал Королем, Чонсон поручил звёздам, которые и так хотели помочь, отправиться в Королевские Земли и излечить тех, кто страдал от чумы. Пятеро открыли путь через Сумеречный Лес — прямой проход, которым могли воспользоваться звёзды, чтобы пройти. Так, впервые за тысячи лет, звёзды ступили на Королевские Земли. Они появлялись целыми толпами, исцеляя в первую очередь жителей низших кругов, а затем продолжая свой путь к центру города. Их песни возвращали к жизни даже самых больных, находившихся на грани смерти. Это было чудо. Это была просто работа. Когда чума была должным образом искоренена, Чонсон заказал проложить дороги, соединяющие их земли. Сумеречный Лес теперь был не более зловещим, чем обыкновенная груда дерева и листьев, коей он и являлся; это заняло некоторое время, но люди начали, пусть и опаской, проходить через лес, чтобы впервые увидеть другую его сторону. Работа всё ещё продолжается, но жизнь постепенно заполняет ту пустошь, что зияла между землями прежде. Он получает экономические отчеты о том, как дороги перерастают в новые торговые пути, способствуя процветанию и Пограничья, и Нижних Кругов Королевских Земель в равной степени. Однажды Чонсон спрашивает Пятерых, собираются ли они вернуться на Небеса теперь, когда с Богиней Луны покончено. — Это уже давно не наш дом, Чонсон, — признает Ёнджун в редкий момент уязвимости. — Мы нашли новое предназначение в помощи тем, кто ушел из жизни. — Но по вашим рассказам казалось, что это тот ещё ад? — Чонсон вздрагивает; он никогда не забудет, как в тот раз Ёнджун выплеснул на него свой гнев на их судьбу. — Но мы сделали его своим, — отмечает Субин. — Но не волнуйтесь: мы будем часто навещать вас, ребята. Мы ни за что не оставим нашего любимого Сонхуни, не отомстив как следует за то, что он отвернулся от нас. Субин сладко улыбается Сонхуну. Павшая звезда только закрывает лицо рукой, принимая свою судьбу. Кстати о Сону и Сонхуне: Сону занял пост Десницы Короля, выступая в роли его советника. Он слышит всё — особенно теперь, благодаря своему теневому помощнику — и такого рода информация бесценна для нового Короля. — Ты ни за что не угадаешь, что я услышал от делегатов из Вишневой Долины в главном зале. Оказывается, Хоши-ним и Уджи-ним- — Сону. Сельскохозяйственные отчеты. — Точно. Итак, в этом месяце-, — Сону невозмутимо продолжает вещать, и его разговорчивая натура превращает этот статистический обзор в довольно интересный. Хотя, если задуматься, Чонсону было интересно, что за новые сплетни появились среди знати. — Я тебе позже расскажу, Чонсон, — шепчет Сонхун себе под нос, нависая над его креслом, и многозначительно подмигивает ему.

______________________

Ни-ки забегает в кабинет Чонсона так, будто за ним гонятся — сам Чонсон так бы и подумал, если бы не радостная улыбка, украшающая его лицо. — Джей-хён! С днём рождения! — весело поздравляет его Ни-ки. А после дуется, когда видит Чонсона, приподнимающегося из-за огромной стопки документов, со съехавшими очками для чтения. Комната прекрасно обставлена; свет льется из открытого окна у стола Чонсона. На нем, посреди моря бумаг, располагаются подаренные ему декоративные мелочи: резная статуэтка в виде кота от Джейка, незажженная вавилонская свеча от Ни-ки и, по непонятным причинам, нож для вскрытия писем от Сону — подарок, который кто-то мог бы счесть неуместным с учетом того, что Чонсон по сей день отказывается им пользоваться. Маленькие кусочки жизни проглядывают из-под работы. — Эй! Никакой подобной скукоты в твой день рождения. Я и не думал, что ты превратишься в такого трудоголика, получив эту работу, — вздыхает Ни-ки, как буто Чонсон может что-то поделать с тем, что завален делами целого королевства. Чонсон встает из-за стола, разминая спину и кряхча, когда она хрустит — после путешествия в Пещеру Теней, а потом и битвы, она уже никогда не была прежней. — Я не хотел, чтобы Хисын делал всё это сам. И это не работа, Ни-ки. Я ёбаный Король, — ворчит Чонсон ему в ответ. Серьезно: все друзья относятся к нему точно так же, как и прежде. Он даже не знает, радоваться или беситься. — Ага. Мы ценим твою уверенность, — Сону входит в комнату вслед за Ни-ки, услышав его голос, и его присутствие само по себе сразу делает всё светлее. — С днём рождения, Сону, — Чонсон тепло улыбается ему. Он благодарен, что некоторые вещи так и не изменились: в обозримом будущем он будет проводить каждый день рождения со своим братом. — С днём рождения, хён! Готов к сегодняшнему дню? — Сону подходит к нему и берет под руку, вытаскивая Чонсона из этой унылой комнаты. — Не думаю, что вообще когда-нибудь буду готов. Н-не думаешь, что мы можем перенести это на другую дату? — вздыхает Чонсон. Он весь вспотел и извелся от одной только мысли о возвращении в это место. Он едва волочит ноги, пока Сону и Ни-ки ведут его к выходу из замка. — Хён. Год — это достаточно долго, — настаивает Сону. Прошел уже целый год. Целый год с тех пор, как Чонсон покинул Королевские земли и пересек Сумеречный Лес. Целый год с тех пор, как Сону умер и Сонхун вернул его к жизни. Целый год с тех пор, как Чонсон загадал желание звезде и встретил… — Хей, Чонсон, — он улыбается, и его лицо сияет так же ярко, как солнце над их головами, когда они оказываются снаружи. …Хисына. В лучах солнца его красные волосы походят на пламя. Чонсон уже привык видеть Хисына в роскошных нарядах с тех пор, как он был объявлен супругом Короля, но сегодня он одет просто: неброские одеяния поверх белой рубашки и брюк; все они одеты примерно так же с учетом того, куда направляются. И всё равно Чонсон чувствует, как его сердце замирает от того, насколько он прекрасен. Чонсон оставляет на его щеке аккуратный поцелуй в знак приветствия. — Здравствуй. Хисын потирает грудь, неловко смеясь. — Я волнуюсь. — Ты волнуешься? — озадаченно уточняет Чонсон. — Мне так мощно влетит, когда мы туда заявимся, помяни моё слово. — Ты буквально Король, — смеется Хисын. — Ты издеваешься? Она с ума сойдет, когда познакомится с Хуном, — вздыхает Сону. — Хей, я тот самый тип, который затащил Сону в ад, приятно познакомиться! — он понижает голос, комично подражая протяжной манере речи Сонхуна. — Ты когда-нибудь отпустишь эту ситуацию? — интересуется Ни-ки. — Отпущу, когда это перестанет быть смешным. — Выходит, никогда, — понимающе кивает он. — Сонхун говорил, когда они вернутся? — оборачивается к брату Чонсон. — До заката, — отвечает Сону. — Давненько мы не видели Чонвони и Джейк-хёна, а? — Несколько недель, — припоминает Чонсон. Экипаж Ноктюрна, завязав с криминальщиной, занялся исследованием мира за пределами Старфелла и Королевских Земель. Дальние Земли лежат на крайнем западе известных территорий — места, о которых их картографам ничего неизвестно. У Джейка родилась эта безумная идея, что если они будут продолжать лететь в одном направлении, то вернутся к отправной точке с другой стороны. Что за чушь собачья, подумал Чонсон, когда впервые об этом услышал. К счастью, Чонвон остановил его раньше, чем тот успел испытать данную теорию, по крайней мере, без всех остальных на борту. Сонхун постоянно путешествует туда-обратно между двумя группами, держа одних в курсе дел других. — После этого нам надо снова собраться вместе, — говорит Чонсон. — Набрать еды, поболтать о всяком. — Поверить не могу, что не был там с ними, — дуется Ни-ки. — Вся эта история с жизнью на два дома начинает меня смущать. Что касается их младшего, Ни-ки постоянно переезжает между Ноктюрном и Старфеллом, проводя на корабле и в замке по несколько недель по очереди. Он никогда не может долго оставаться на одном месте, разрываясь между двумя, которые считает домом, и шутит, что чувствует себя так, будто его не могут поделить родители в лице Хисына и Джейка. — Эй! А что насчет меня? — протестует Чонсон. Не то что бы он хочет, чтобы его воспринимали как отцовскую фигуру или что-то вроде того, но всё же чувствует себя несколько обделенным из-за того, что его обошли стороной. Он встретил Ни-ки первым, в конце концов. — Ты мой хён, Джей-хён. Не волнуйся, ты всё равно мой любимчик.

______________________

Ноктюрн, как и всегда, элегантно опаздывает, тепло поблескивая в лучах заходящего солнца. У Корабля нет носовой фигуры с тех пор, как старую уничтожили в битве год назад, но работа над созданием новой уже идет: Чонсон хранит бронзовые скульптуры Джейка в замке, где у него достаточно времени для работы над этим; большую часть времени ему помогает Ни-ки. — Ваше Величество! Джейк машет им со своего места на носу. Его звучный голос слышно даже поверх шума двигателя и хлопающих парусов, пока корабль опускается на территорию замка. Это жутко неловко. — Йа! Не называй меня так! — смущается Чонсон, всё ещё непривычный ко всем тем пафосным титулам, которыми его награждают направо и налево; он задается вопросом, нельзя ли вместо этого сменить его официальный титул на «Джей». Джейк практически спрыгивает с корабля, с размаху налетая на них — вот настолько он взволнован. — Ники-я! Ты стал ещё выше? — Ваше Королевское Заноза-в-Заднице, — Чонвон следует за ним по мостику, спущенному с корабля, чтобы можно было покинуть его в более спокойной манере. Он снимает шляпу, преувеличенно кланяясь Чонсону и Хисыну, сопровождая это слишком большим количеством движений рук, чтобы считать всё это хоть несколько уважительным. — Спасибо, что согласился доставить нас туда, Чонвон-а, — невозмутимо отвечает Чонсон. — Что бы из себя представлял капитан вашего флота, будь он не в состоянии оказать необходимое содействие своему королю? Большое спасибо тебе за эту дополнительную ответственность, раз уж на то пошло, хён, — закатывает глаза Чонвон. — Зато теперь ты можешь законно летать над королевскими землями. Не говори мне, что титул ни разу не принес тебе пользы в твоих странствиях, — возражает Хисын. Чонвон не удостаивает его справедливое замечание ответом, но ему всё равно никого не одурачить: искреннее удовлетворение в глазах и ямочки на щеках выдают его с головой. — По мне никто не скучал? — Сонхун прибывает последним, тихо и незаметно присоединяясь к остальным. Не знай Чонсон наверняка, подумал бы, что Сонхун — обычный смертный вроде них; вот настолько удивительно хорошо он вписался в жизнь среди людей после того, как съехался с Сону. Но это если не считать меняющегося, неестественного цвета его волос: весь этот год они постепенно возвращались к своему изначальному оттенку, поскольку большую часть времени он проводил на земле, вдали от Теней. Его металлически серые волосы блестят на солнце. И действительно ли намек на румянец видит сейчас Чонсон на его бледных щеках? — Нам очень тебя не хватало, Сонхун-а, — улыбается ему Чонсон. Сонхун смущенно машет ему рукой, не отрываясь от Сону. — С днём рождения, Сон, — шепчет он Сону, нежный и заботливый. Сону буквально сияет от его внимания. Сонхун оказался главным открытием среди них всех: всегда готовый помочь, почти защитно опекающий в своей службе Чонсону и Сону, пока те разбираются с управлением королевством. Он стал их глазами и ушами — тем самым человеком, который всегда готов вмешаться при малейшей необходимости. Он нашел своим способностям отличное применение, помогая Чонсону и Сону с теми вещами, которых они не могли — или больше не имели права — делать. Он стал тем, кто занимался их… менее приятными делами, когда Чонсон взошел на трон. Чонсон знал, на что способен Сонхун, хоть тот и оперировал своими сильными сторонами так, будто они были тайной. Но самое удивительное другое: Чонсон готов доверить ему собственную жизнь.

______________________

Все вместе, всемером, они поднимаются на борт корабля, и Чонвон берет курс на Королевские Земли. Пока они пролетают над Старфеллом, Хисын раскидывает руки в стороны и глубоко вздыхает, наслаждаясь воздухом так высоко в небе. Он скучал по этому. Не просто по кораблю или экипажу — по ним, собирающимся всемером в одном месте. По его дому. — Нам стоит чаще собираться вместе, — вздыхает он. — Жаль, что это случается только по таким особым поводам. — Кстати об этом: Юци и Соён-нуна неплохо так выбесились из-за того, что мы продинамили их сегодня. Лучше бы нам как-то загладить вину, — запоздало сообщает Чонсону Ни-ки. — Тем лучше. Давайте сходим посмотреть их выступление когда-нибудь в ближайшее время! — предлагает Хисын. — Нигде не готовят Свит Мадам точно так, как это делают в Полярной Звезде, — мечтательно вздыхает Сонхун. — От них я никогда не устану. — Ты, белковый монстр — я видел, как ты целую курицу оттуда слопал, — вздрагивает Чонсон. — Смертные наслаждения. Смертные радости, — напевает Сонхун. Чонсон смотрит за борт: в лучах заходящего солнца вся земля залита золотым светом, все дома и постройки сверкают. Он до сих пор не может в это поверить, но всё это его. Тому, кому всегда казалось, что он выживает где-то на грани, теперь принадлежит целый мир — как на ладони. — Смертные радости, в самом деле, — повторяет Чонсон. Но всё, чего он желает — это вернуться в одно-единственное место ещё хотя бы раз. — Приземляемся через пару минут! — сообщает Чонвон со своего места у штурвала. — Так что готовьтесь. Чонсон чувствует, как снова холодеют руки, а сердце бьется чаще в предвкушении. Это не похоже ни на момент, когда отправляешься в битву, ни на момент, когда идешь на переговоры со вспыльчивыми аристократами по земельным вопросам. Это простая задача. Ещё одно обещание, которое ему нужно сдержать. Хисын замечает его волнение и подходит ближе. — Чонсон, — выдыхает он и берёт его руку в свои, пытаясь вернуть его мысли обратно на землю. — Знаю, — Чонсон кивает, крепче сжимая его руку. Если Сону был его правой рукой, а Сонхун — его глазами и ушами, то Хисын был его сердцем. Тем, к кому он возвращался в конце дня. Руками, в объятия которых он падал ночью, когда не мог больше держаться сам. Хисын был тем самым постоянным проводником и поддержкой, пока Чонсон учился справляться со всем весь этот год. Всё будет хорошо. Хисын подносит руку Чонсона к губам. На его безымянном пальце — кольцо, как и у самого Хисына; ещё одно обещание, которое дал Чонсон — и он всё ещё в процессе его выполнения. — Я волнуюсь, — выдыхает Чонсон, наблюдая, как заходящее солнце окрашивает лицо Хисына в розово-золотистые тона. — Не беспокойся, — Хисын прижимает его руку к губам, успокаивая. — Я рядом.

______________________

Ноктюрн приземляется чуть поодаль от Низших Кругов — в городе слишком многолюдно, чтобы сажать там целый корабль, так что Чонсону и остальным приходится прогуляться пешком. Вокруг бродят люди — так было всегда, учитывая, сколько их толпилось в этой части Королевских Земель. Хоть все они и одеты неприметно, в обычные одежды в духе местных модных настроений, но всё равно получают множество странных взглядов и шепотков в своей адрес. Не каждый день королевские особы посещают ваши края. — О звёзды, у меня от этого мурашки по коже, — Чонсон потирает предплечья, всё так же недовольный чужими взглядами в свою сторону. Да, он Король. Не могли бы все привыкнуть и двигаться дальше? В Королевских Землях, если кто-то пялился на тебя, это означало, что они либо хотят с тобой переспать, либо собираются украсть твой кошелек. — Я научился получать от этого удовольствие, хён, — Сону машет окружающим их людям. — Мы вернулись! — объявляет он, чувствуя в этом достаточный повод для праздника. Прохожие осторожно машут в ответ, не уверенные, что всё это значит. — Если хочешь, я могу их отпугнуть? — искренне предлагает Сонхун, замечая, насколько напряженным выглядит Чонсон. — Нет. Нет. Давайте… просто спокойно пойдем дальше, — отметает такой вариант Чонсон. Он сомневается, что произведет хорошее впечатление, если натравит своих друзей на ничего не подозревающие души. Хм. Похоже, я всё-таки повзрослел, думает он.

______________________

Они добираются на место как раз в тот момент, когда солнце ныряет за горизонт после своей самой долгой прогулки в году. Приют давно обветшал, каменные стены церкви обвиты лозой, но кто-то всё же постарался немного привести его в порядок. У них нет ни садовника, ни покровителей, но не то чтобы они в них нуждаются: анонимные пожертвования, поступающие из столицы Старфелла, поддерживали эту церковь в хорошем состоянии весь прошлый год. Чонсон не возражает, если жители Королевских Земель давно перестали верить в высшие силы: он прожил здесь всю свою жизнь, так что и сам виноват в этом. Такое чувство, будто ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз, и в то же время… изменилось всё. В саду работает женщина: низко согнувшись, она вырывает сорняки, прорастающие у ограды. Её волосы не убраны под серую монашескую рясу, как привык Чонсон, а собраны в такой же серый пучок на затылке. Она не замечает их появления, всё ещё стоя спиной к ним. Даже теперь, когда между ними всего несколько шагов, это расстояние всё ещё кажется огромным. Чонсон первым идет вперед, проходя через калитку. Остальные задерживаются позади — даже Сону — немного опасаясь подходить вот так сразу. Чонсон собирается с духом, тяжело сглатывая. — Я дома, Сестра, — до невозможного мягко произносит он. Сестра Хелена замирает, услышав его голос; её руки застывают на полпути. Затем она медленно поднимается, расправляясь подобно цветку в лучах солнца. Их взгляды встречаются, и на мгновение Чонсону снова пять лет. — Нуна, — шепчет он — как ребенок, зовущий мать, в кровь ободрав коленки. Чонсон не король, не герой этой истории. Он просто мальчишка. Сестра Хелена улыбается, и в её глазах собираются слёзы. — Что ты теперь натворил, Чонсон? — спрашивает она вместо приветствия, и в её голосе слышатся и нежность, и легкий укор. Он звучит как закипающий чайник чая, как колыбельные, под которые он засыпал в детстве. Чонсон шагает вперед, и его ноги дрожат, как у ягненка, делающего свои первые шаги. Он падает в её теплые объятия, стараясь не разрыдаться в голос, и она с легкостью ловит его, даже не покачнувшись, несмотря на то, насколько он выше и крупнее неё. — Мой мальчик, ты обещал сразу же вернуться, — Хелена мягко похлопывает его по спине, пока он зарывается лицом в её знакомый, родной запах. — Где же ты был? — с беспокойством спрашивает она. — Прости, — выдавливает Чонсон. — Я- я должен был сдержать ещё несколько обещаний. — Всё такой же человек слова. Ты вырос таким молодцом, — тихо хвалит его Хелена. Чонсон неверяще мотает головой. Не в силах больше выносить это, Сону отрывается от остальных. — Хелена-нуна! — кричит он, с разбегу влетая в её раскрытые объятия. Она обнимает его так крепко, как только может. — О, Сону. Как же я соскучилась по твоей улыбке, — смеется она. — Ты хорошо кушал? — В замке есть всё, что пожелаешь, — с гордостью отвечает он. — Но всё равно ничто не сравнится со вкусом домашней еды. — Тогда я сейчас же этим займусь, — Хелена по-доброму закатывает глаза, подмечая его невысказанную просьбу. Тут она замечает остальных пятерых парней, стоящих у калитки и не уверенных, стоит ли им входить. — Может, вы и король с десницей, но не говорите мне, что забыли о хороших манерах, — тихо отчитывает их она. — Кто эти прекрасные молодые люди? — обращается она к остальным уже громче, чтобы те наверняка её услышали. — Айщщщ, похоже, нам надо зайти, — ворчит Чонвон, пожимая плечами. — Даже не пытайся притвориться, что тебе это не нравится, Чонвон. Ты больше всех хотел увидеть, где выросли Сону и Джей, — Джейк подталкивает его вперед, шлепнув по заднице. Чонвон шипит на него, но робко проходит вперед. — Добрый вечер, мэм, — Чонвон снимает шляпу, почтительно склоняя голову. — Я Ян Чонвон. — А это Шим Джеюн и Нишимура Рики, — Чонсон указывает Хелене на этих двоих. — Капитан и члены команды Ноктюрна. — Ох, дети обожают этот корабль. Они все мечтают однажды вырасти и стать пиратами, прямо как вы, — отмечает Хелена. Джейк выглядит особенно польщенным этим, краснея, как будто кто-то только что сделал комплимент его прическе. — Это Сонхун! — Сону взволнованно притягивает к себе того, о ком идет речь. — Он-! Мы… В кои-то веки Сону не находит слов, и его лицо стремительно быстро заливает румянец; он не уверен, как лучше сказать об этом. Несмотря ни на что, он действительно хочет, чтобы Хелене понравился Сонхун, надеясь, что она одобрит их отношения. Сонхун мягко похлопывает его по руке и спокойно берет инициативу на себя, когда замечает волнение Сону. — Сестра Хелена, я совершенно очарован вашим сыном. И слыша, как высоко он о вас отзывается, я надеюсь, что со временем и я смогу вам понравиться, — Сонхун завершает свою маленькую речь поклоном. Перебор? После многозначительной паузы Сонхун задается именно этим вопросом. — Он очарователен, — весело отмечает Хелена, почти впечатленная. Она жестом просит его выпрямиться. — Будь осторожен с Сону, мальчик. Он из тех, кто долго помнит обиды, — предупреждает она его, понизив голос — но всё ещё достаточно громко, чтобы все могли её услышать. — Эй! Разве не должна ты говорить мне быть осторожным с ним? — переспрашивает потрясенный Сону. Хелена похлопывает его по спине. — Ты самый сообразительный ребёнок, которого я имела неудовольствие растить. Ты с ним справишься. Сону не уверен, принимать это за комплимент или оскорбление. Хисын подходит последним. Он, на самом деле, и не нуждается в представлении — к настоящему моменту любой знает, кто он такой. Супруг Короля, звезда, сошедшая с небес. Пламя королевского меча. Но он подходит к знакомству с Хеленой так, будто это самая важная вещь в его жизни. Он протягивает ей руку. — Моё имя Хисын, — произносит он; его глаза широко раскрыты и полны ожидания. Хеленой, разумеется, овладевает любопытство, ведь никто в Королевских Землях не знал ни о том, что звёзды — вполне материальные существа, ни о том, как они выглядят. Её внимание перемещается от Хисына к Чонсону и обратно. Они даже не смотрят друг на друга — оба наблюдают за её реакцией, — но их тела склоняются друг к другу, а пальцы ищут руки другого. Она понимает. Любой, у кого есть глаза, способен понять. Они просто двое парней, которые очень сильно любят друг друга. Хелена вздыхает и берёт руку Хисына в свои — она намного крупнее её собственных и очень теплая. Хисын поднимает взгляд, любопытный и почти испуганный. Хелене хочется рассмеяться от его искренней серьезности. — Не хочешь зайти внутрь, Хисын-а? — ласково спрашивает она. Хисын расплывается в расслабленной улыбке. — Все вы — внутрь. Сейчас же, — Хелена подбирает юбки и направляется в здание; все семеро послушно следуют за ней. — До ужина еще час, так что можете пока немного передохнуть. И чем-нибудь займите детей! После этого она исчезает за углом, поглощенная приготовлениями. — В этом вся нуна: мы вернулись домой спустя год, при том, на минуточку, королевскими особами, а она не особо-то и впечатлилась! — вздыхает Сону, снимая обувь у двери. Тело само возвращается к старым привычкам — тем же, что и раньше, когда он приходил домой после дневной работы вместе с Чонсоном, — как будто он и не уходил вовсе. — По мне так она весьма впечатлилась, — подмечает рядом стоящий Чонсон. — Но у неё, типа… двадцать других детей, о которых нужно заботиться. Она не то чтобы может себе позволить остановиться надолго. Чонсон и Сону, выполняя просьбу Хелены, идут к детям. Как и ожидалось, многие из них больше не узнают их, слегка смущенные и настороженные внезапным появлением в их комнатах Короля и его десницы. Но потом они видят Чонвона и Джейка, и в их глазах мгновенно вспыхивает радость. — Он пират! — Это же Плеть Небес! — Вау-у-у, гляньте на его меч! — Чонвон! — взвизгивает Джейк. — Ты даже меч на корабле не оставил?! Чонвон только пожимает плечами в ответ. — Вдруг нападут? — Никто не-! — Джейк осекается, тяжело вздыхая. — Знаешь что? Просто не пырни никого. Это всё, о чем я тебя прошу. Дети тут же облепляют Чонвона и Джейка — и Ники тоже, когда выясняют, что он часто плавает с ними. Они спрашивают, можно ли покататься на корабле и пострелять из пушек. Джейк изо всех сил старается ответить на все их вопросы. Ни-ки завораживает их своей магией. Чонвон старается не обнажать меч. Совсем маленькая девочка забирается на колени к Хисыну, протягивая руки к яркого цвета волосам. — Красивый, — воркует она. Хисын выглядит так, будто совершенно не представляет, что с ней делать. — Дети никогда не лгут, — шепчет ему Чонсон, и от этой похвалы Хисын начинает мягко светиться; его щеки заливает довольный румянец. — Не флиртуйте при детях, — вздыхает Сонхун, случайно стукнув Чонсона кулаком по голове. Чонсон уже собирается дать сдачи, когда его прерывают: к нему подходит особенно выразительно дующий губы ребёнок и дергает за рубашку. — Ты правда Король? — с недоверием спрашивает мальчик. — Что ж… да, правда, — отвечает Чонсон, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним. — Тебе что с того? — он гордо выпячивает подбородок. — Хён… — предупреждающе произносит Сону. — Другие сёстры говорили, что король и его десница выросли в этом приюте, — отвечает ребёнок, беспокойно болтая ногами. — Но я думал, что это полная хрень. Сону потрясенно ахает, а Чонсон зажимает рот рукой, чтобы сдержать смех. — Йа! Мелкий, ты где вообще это слово услышал? — От Сестры Хелены, — тут же ябедничает тот. После этого мальчишка убегает, прежде чем Сону успеет снова его отчитать. Шестеренки в его голове непонимающе вращаются, и вдруг из глубин памяти всплывает старый вопрос. — Хён-! — внезапно осознаёт он. Чонсон начинает смеяться в голос. — Откуда, по-твоему, я его узнал? Нуна тогда была единственной, от кого мы могли это услышать!

______________________

После ужина Хелена собирает детей перед сном. — Мы поговорим после того, как я уложу детей. Я хочу услышать всё о ваших путешествиях, — улыбается им она. — Но сперва… не останетесь послушать историю? Чонсон и остальные сразу же соглашаются.

______________________

Комната, в которой собираются дети, та же, что и много лет назад — точно такая, какой её помнят Сону и Чонсон: отделанная деревом, освещаемая одними лишь свечами. Хоть у них и имеются средства на большее, приглушенный свет клонит детей ко сну, сохраняя атмосферу для их вечерних проповедей. Они всемером устраиваются у стены в глубине комнаты, намереваясь только слушать. Хелена сидит впереди, её полукругом окружают дети: одни уже сонные, другие скучают и явно не слушают; но некоторые сидят, затаив дыхание, и явно с нетерпением ждут рассказа. Чонсон с нежностью отмечает, что тот самый дующий губы мальчишка, с которым он пересекся немногим раньше, относится к числу последних. Хелена больше не пользуется книгами и писаниями, чтобы рассказывать свои истории: теперь она знает, как время и посторонние голоса могут искажать их. Она рассказывает ту самую историю, которую помнит наизусть — историю, чья истинная суть, прежде сокрытая, уже давно явлена миру. Несколько мгновений Хелена молчит, склонив голову и раздумывая, с чего бы начать свой рассказ. Её взгляд скользит в дальний конец комнаты, к сидящим вместе Сону и Чонсону; рядом с ними — избранные ими звёзды. Все их спутники сидят плечом к плечу. Они не пробудут тут долго — день, если ей повезет. Они могут вернуться, но Хелена знает: они уже построили собственную жизнь там, за лесом. И всё же прямо сейчас ей кажется, будто у неё в запасе всё время мира. Теперь она знает, с чего начать — и начинает; её голос звучит мягко и успокаивающе.

«That which is made, can be unmade.» Таково было условие первого договора между Небесами и Землей. Обещание, напоминание и угроза. Его будут повторять из века в век.

Это история о двух братьях. И о том, как они почтили этот первый договор между Небесами и Землей.

---- КОНЕЦ ---

Всем вам. Тем, кто обратил внимание на эту историю из-за какого-то дурацкого, странного тэга, который я решила проставить, или кликнул потому, что вам понравилась задумка или захотелось попробовать пейринг. Тем, кто читал этот фик с момента его зарождения. И тем, кто читает мои работы с самого начала. (Вы знаете, кто вы. Потому что я определенно знаю вас.) Спасибо вам. Спасибо, что дали этому шанс! 4 месяца и 130 тысяч слов спустя — мы здесь. Этот фик вышел длиннее, чем я предполагала. Изначально я рассчитывала на 20 глав и примерно половину от общего количества слов. Угадайте, что из этого вышло. Эта история (и моя мотивация её закончить) стала возможной только потому, что вы, ребята, проявили столько поддержки и оставили столько добрых слов! Я всегда буду благодарна за это. Я не безумно крутой писатель и не особенно творческий человек, но я очень горжусь тем, что пишу для всех вас и энха! Ваш путь в жизни не предопределен. На него могут оказывать влияние вещи, которые даны вам на старте, но в конечном счете ваша жизнь — это то, что вы сами из неё делаете. Ваши выборы говорят о том, кто вы есть, гораздо больше, чем то, кем вы родились. Мне всего лишь, типа??? 20 лет на момент написания этого, но я правда надеюсь, что именно эту жизненную истину вы сможете почерпнуть из этой истории. Энивейс, это всё, что я хочу сказать. Я ценю каждого из вас. С вами была Пятница! На этом откланяюсь. P.S. Если вас, ребята, интересуют авторские комментарии о создании этой истории! Вы можете глянуть их здесь. Строго не судите. Мне было лень заморачиваться с livejournal или чем-то подобным. https://docs.google.com/document/d/e/2PACX-1vRTpYCQbRgnF2vOal_oAae30N4VH0ID7Z-7uZzEX4ZKGOBWVzzxab3Ski95oQZM_DnVWT-gAwjBbQAn/pub [примечание переводчика: даже если вас не слишком интересуют авторские заметки, всё равно очень рекомендую посмотреть — там приведено довольно много визуальных прототипов всего и вся в этой работе.] P.P.S Реинкарнационная аушка может выйти в зависимости от моего настроения. ------------------------------------------------------------------------------------------ АРТЫ К ЭТОЙ РАБОТЕ: Blu's Ni-ki! Jaemongus' Jungwon! [примечание переводчика: гиперссылки можно глянуть и потыкать в оригинале! тут просто держу в курсе, что они есть.]

*******

и это снова примечание переводчика! я пыталась вместить его в примечание после главы, но оно ожидаемо не влезло — и вот мы здесь, следом за примечанием автора. штош... вот и закончилось это сказочное приключение, да? мне, если честно, до сих пор с трудом в это верится. собиратель звёзд был тем самым стабильным фоновым присутствием в моей жизни очень и очень долго, и мне определенно будет его не хватать. спасибо вам! не важно, следили вы за переводом с самого начала, с середины или вообще ждали, пока статус работы уйдет в завершенный, чтобы начать читать, не важно, оставляли ли комментарии под главами — спасибо в любом случае! спасибо, что разделили со мной любовь к этой истории и поддержали этот способ её проявить. не буду врать: я переводила в первую очередь для себя, и именно поэтому всегда была уверена, что обязательно закончу, какими бы долгими ни были перерывы; но вы сделали этот процесс гораздо более ценным, став его участниками. ещё раз повторю: спасибо вам за это. садясь переводить эпилог, я была абсолютно! уверена, что вот тут уж точно не буду плакать: я ведь уже сделала это на предыдущей главе, и на главе до неё тоже, и теперь у меня иммунитет! обрыдалась ли я в итоге? конечно. как начала на шестой части, на мыслях хисына, так и не закончила потом. смешалось вообще всё: моя давняя читательская привязанность к оригиналу, моя общая сентиментальность по случаю окончания перевода, моя фоновая эмоциональность по поводу происходящего с группой. я бесконечно люблю эту историю. я впервые прочла её в 2022м, и с того момента моя привязанность к ней только окрепла. она до сих пор остается для меня неисчерпаемым источником надежды и вдохновения, и я всегда буду бесконечно благодарна автору за создание чего-то настолько значимого и прекрасного в своём посыле! за последнюю неделю я тысячу раз подумала что-то вроде "да почему нельзя было закончить переводить до того, как началась вся эта хрень" — а потом один раз осознала: всё-таки хорошо, что эти главы зависли к этому моменту. сама я ни за что не пошла бы перечитывать работу прямо сейчас, боясь связать её с текущим неприятным состоянием, но из-за перевода пришлось сделать это хотя бы частично — и это очень мне помогло. вот так вот. возможно, кому-то из тех, кто наткнулся на неё на последних обновлениях, тоже нужно было найти её именно в этот момент? who knows. я стараюсь всегда придерживаться принципа "что ни делается, всё к лучшему", и он ещё ни разу меня не подвел — ни в чем-то масштабном, ни в мелочах вроде этой. на прекрасной, светлой, жизнеутверждающей ноте эпилога — ещё раз спасибо, что были здесь! идите к цели и никогда не сдавайтесь. в конце концов всё обязательно будет хорошо.