Когда боги сошли с ума

      Ему не приснилось. Пак осторожно заглянул в спальню и увидел спящего Гимероса в необычно фривольной позе. Ага, освоился уже, зараза. Одну руку он положил под голову, вторую на живот. Правая нога вытянута, а левая согнута в колене. Чимин подобное видел на какой-то картине периода Возрождения, но сейчас не мог вспомнить ни имени художника, ни названия полотна. То, что предстало перед ним, было особенным видом искусства. Галерея могла закрываться на переучет.       Пак на цыпочках зашел внутрь, стараясь не разбудить гостя, но тут же услышал.       — Входи. Я не сплю. Неудобно тут у тебя. Жестко.       Чимин от возмущения открыл рот и хватал воздух, как рыба на суше. Этот наглец в его квартире и в его кровати жалуется на то, что суперновый ортопедический матрац за охрененное количество корейских вон ему давит?!       — Неудобно? Я не ною, что спал на диване, а кто-то занял мою кровать! — фыркнул Чимин, глянув на несчастный пледик, сброшенный на пол. — Давайте обсудим происшествие и разойдемся. Я выплачу компенсацию, и мы забудем о том, что произошло.       Парень на кровати хмыкнул, но довольно потянулся. Складывалось впечатление, что он вредничал только для того, чтобы позлить хозяина. Этот гад отлично выспался, пока Чимин всю ночь ворочался на слишком мягкой поверхности и не мог даже вытянуть ноги.       — И да, вам нужно обработать рану, — Пак вспомнил о своем врачебном долге, а укор совести кольнул куда-то под ребра. Вчера он увидел, что парень счесал бедро, но в стрессе даже не предложил аптечку.       — Асклепий залечит, — хмыкнул шатен.       Нет, это совершенно невыносимо!       — Я не знаю, кто этот ваш Асклепий, но мой долг хотя бы продезинфицировать и наложить пластырь, — вздохнул беспомощно Чимин понимая, что спорить бесполезно.       Он, как любой образованный человек, знал, что Асклепий — это греческий бог врачевания. Картина с ним висела в университетской библиотеке, да и на первом курсе по истории медицины они с преподавателем говорили о представлении древних людей о лечебном деле и медицине, но серьезно? Двадцать первый век на дворе! Асклепий — это погонялово дружка? Ну не мог же таинственный незнакомец нести такую чушь! Асклепий залечит!       Чимин покачал головой и взял из ванной коробку с лекарствами. Он положил ее на кровать, но незнакомец даже не шевельнулся.       — Ги… Геми… — да боже, блядь, у блондина вылетело из головы его имя.       — Гимерос! — со всей напыщенностью и пафосом напомнил парень.       — Иностранец что-ли? — недоверчиво зыркнул Чимин.       — Ага, из Греции, — довольно поддакнул собеседник, радуясь, что контакт с земным существом постепенно налаживается.       — Обрабатывай, Гимерос.       Чимин подтолкнул парню коробку и демонстративно сложил руки. Никто его не просил бросаться под колеса, вот и пусть делает все сам! Нет, Чимин не вредный, просто ему все еще неловко созерцать голое тело в своей квартире. Даже пьяный Тэхен, оставаясь на ночевку, не позволял себе такого, а этот что — исключение?       — Я не умею.       — Ты что, в детстве с велика не падал? Коленки не сбивал? Слушай, не валяй дурака, давай быстрее.       — Я говорю — не умею.       — Айщ, — выругался Чимин. — Совсем тупой?       — Я не тупой, — обиженно сказал парень и смешно отклячил нижнюю губу. — А ты злюка.       Чимину почему-то стало неловко. Он смочил ватный диск в перекиси водорода и убрал запекшуюся кровь. «Все-таки надо это было сделать вчера», подумал Пак, глядя на слегка воспалившиеся края ранки. Прикасаться к горячей коже, идеальной на вид, было стыдно и, похоже, только ему. Гимерос от процедуры довольно крякнул и перевернулся так, что Чимин мог созерцать его мужское достоинство.       — Я дам вам свою одежду, можете не возвращать, — Пак отвернулся и покраснел щечками.       — Ту крошечную, что вчера?       Черт, Чимин действительно протупил. Даже самые широкие джинсы на парня малы. Да в чем, собственно, его проблемы? Он появился перед ним в таком виде, в таком виде и уйдет. Чимин нанес антибактериальную мазь и приклеил пластырь, приглаживая края.       — У тебя такие милые маленькие пальчики, — хихикнул Гимерос.       — Что? — для Чимина это больной вопрос.       — Я сказал что-то не так? Это вообще-то комплимент.       — Знаешь ты в них толк, — раздраженно бросил блондин и унес коробку в ванную.       Самый большой домашний халат, найденный в шкафу, смотрелся на Гимеросе максимально… пошло. Да, пора называть вещи своими именами. Халат совершенно не стягивался на мускулистой груди, неприлично облепляя ягодицы и открывая бедра. Длинные рукава едва доходили до локтей, а сама ткань растрачена на мощную спину, игравшую мышцами. Пак завязал пояс и решил, что так сойдет.       — Итак, давай с самого начала, — Чимин поставил перед собой небольшую чашку чая и побольше — собеседнику. Соответственно размерам. — Еще раз: откуда ты взялся?       — Ты… тупой? — эти слова бог произнес на пробу, чтобы узнать, насколько они оскорбительны. На Олимпе ему рассказывали, что люди используют много обидных слов, но о значениях большей половины Гимерос, занятый постижением искусства любви, так и не узнал.       Чимин чуть чаем не подавился, выплюнув часть жидкости в чашку. Он вытерся рукавом и застыл, не зная, что сказать.       — Я же говорил, что меня столкнул Гермес.       — А Гермес? — пискнул Чимин, не ожидая от себя такой интонации.       — А Гермес — бог путешествий, мой брат.       — А ты, значит, тоже бог? — Чимин боялся развивать свою мысль дальше, ибо с каждым сказанным словом ощущал себя все большим психом. Если этот парень сбежал из дурки, то и Паку туда очень надо.       — Ага, — Гимерос громко отпил из чашки, облизывая языком не слишком полные, но красивые по форме губы. Чимин не мог заставить себя прекратить рассматривать этого совершенного человека. Ну нет в нем ни одного изъяна! Может, и правда бог?! Пак в наказание за глупые мысли смачно треснул себя по щеке. — А что это?       — Это? — Чимин не мог поверить, что самый обычный чай, разве что очень сладкий, вызовет вопросы. — Чай.       — Пища богов! — Гимеросу явно понравилось, и он снова сделал большой глоток.       — Это не пища богов! Это обычный чай! С сахаром! Сколько вы меня еще будете дурить?       Нет, терпение — не его конек.       — Конечно, не пища богов, — согласился парень, а у Пака отлегло. — Мы пьем нектар и вкушаем амброзию, чтобы иметь вечную молодость. Тетушка Геба каждый день подавала на стол свежий нектар. Но это тоже вкусно.       Приехали!       — Вечную молодость? — переспросил Чимин, будто глухой.       — Ты тупой? — собеседник с искренней добротой обнажил зубы в улыбке и уставился на Чимина, радуясь, что его слова второй раз прошли пробу. — Мы живем вечно.       — Горец что ли? — хмыкнул Пак, заметив, что у него начало дергаться в нервном тике правое веко.       — Что?       — Ничего. Фильм такой есть с Кристофером Ламбертом.       — Кто это? Мне про него не говорили.       — Да прекрати ты! Сколько можно! — Чимин встал из-за стола и уперся спиной в кухонную мебель, испепеляя взглядом парня. — Хватит нести этот бред про богов! Говори, сколько денег тебе нужно, и проваливай! Ты в моей квартире, и я могу вызвать полицию!       Чимин был доведен до отчаяния и уже готов признать свою вину в ДТП и поплатиться правами, потому что выносить дальше эту бессмыслицу у него не хватало сил.       — Мне не нужны деньги.       Пак впервые в своей жизни видел человека, отказывающегося от денег. Он его что, уговаривать должен? Да, сбил, накосячил, но он же пытается загладить вину.       — Отлично! Хрен с тобой! — не выдержал блондин, запустив пальцы в густую шевелюру и потягивая себя за волосы. — Если тебе не нужны деньги — проваливай без них! Давай, давай! Допивай чай и топай отсюда, лошара!       Глаза у Гимероса стали вмиг огромными, как тарелочки. Они и без того имели странную не азиатскую форму. Грек, говорит? «Ну, может, и грек», хмыкнул Чимин, отворачиваясь, чтобы не столкнуться взглядами. Пак помыл чашку и зашуршал водой в мойке, намывая до блеска ложечку.       За спиной застыла тишина. Чимин вцепился мокрыми руками в края столешницы, чтобы извиниться за грубость, но, обернувшись, никого за столом не увидел. О том, что здесь было олимпийское божество, свидетельствовала только одинокая чашка с недопитым чаем. Обиделся!       — Вот так бы сразу! — раздраженно крикнул Пак в коридор, глядя на закрытую дверь.       На закрытую, блядь, дверь! Как парень вышел из квартиры? У Чимина вмиг сжался в страхе мочевой пузырь. А если этот придурок демонстративно выпрыгнул из окна? Восьмой этаж! Он же псих, больной! Пак дернул дверь и убедился, что она заперта. Блондин метнулся в спальню: окно закрыто, в гостиной тоже. С вернувшимся к нему вчерашним страхом Чимин отправился на кухню и выглянул в окно.       Детина раскачивался на огромной качели на детской площадке, неприлично светя ляжками. И без того короткий халат задирался по самое не балуй, и Чимину вдруг стало стыдно за свой поступок. Гимерос радовался, как ребенок. Он подставил лицо солнцу, его каштановые кудри трепал ветерок, а качели возносили вверх, заставляя парня довольно улыбаться. В его поведении совершенно не было обиды, бог продолжал наслаждаться жизнью, будто время застыло в одном моменте.       Чимин так не умел. Он вечно куда-то спешил. Ранним утром делал пробежку, а по выходным шел в зал, исправно ехал на пары в университет, торчал в библиотеке, дежурил в клинике, не пропускал анатомический кружок, готовился к занятиям, гулял с Тэхеном и спешил на вечеринки. С момента заселения в этот район Пак не особо-то и замечал детскую площадку, возвращаясь домой поздно, когда дети уже не гуляли, и выходя ранним утром, когда вокруг здания еще властвовал молочный туман. Чимину некогда жить, а этот говнюк, буквально свалившись ему на голову, брал от жизни все, радуясь обычным качелям.       — Придурок, — прошипел Пак в окно и вышел из квартиры.       Поздоровавшись с соседями, которые уже косились на парня, Чимин поспешил к нему.       — Я не хочу знать, как ты здесь оказался, — решительно протараторил блондин. — Поднимайся со мной.       — ? — в ответ приподнялась только идеально красивая бровь и появилась ухмылка на лице, из-за чего на щеках обозначились ямочки.       Чимин победно сложил руки перед грудью и ухмыльнулся. Наконец-то хоть один изъян! Ямочки — неправильно сформированные скуловые мышцы. Вот, и никакой он не бог! Обычный псих! Но красивый же, скотина! Пак невольно залюбовался впадинками, рассматривая идеально ровную кожу. Стоп! За двое суток нет щетины? Щека, как задница у младенца. Чимин заинтересованно наклонился поближе, рассматривая парня.       — Сколько тебе лет, говоришь?       — Восемь миллионов.       — Сколько? — икнул Пак от неожиданности, когда резко скрючился в припадке смеха.       — Восемь с половиной, если быть точным.       — Все, я устал с тобой бороться, — Чимин держался руками за свои коленки и хохотал, как ребенок. — Пойдем домой, Гимерос-хён.

***

      — Тебя будут звать... Чонгук? Сойдет? — Чимин беспомощно таращился на собеседника. Разговор шел тяжело и медленно.       — Как скажешь, цветочек, — подмигнул тот, вгоняя Пака в краску и уплетая говяжий медальон средней прожарки с кровью.       — Э-э нет! — блондин решительно выставил руку вперед. — Меня зовут Чимин, усек?       — Угу, цветочек.       — Блядь, — Пак посмотрел, как его гость увлеченно жевал мясо, совершенно не вслушиваясь в его слова. — Ну почему ты меня не слушаешь?       — Я тебя слушаю.       — Но не слышишь!       Чимин бесился, потому что заставить плясать нового знакомого под свою дудку не получалось. Этот упертый осел делал только то, что хотел сам! Чимин ожидал благодарности, но в глазах Гимероса ничего подобного не нашел. Вместо этого он довольно улыбался, словно так и надо.       — Слышу, — буркнул тот, продолжая смачно поедать кусок говядины.       — Не ел что-ли такого никогда? — недоверчиво спросил Чимин.       — Ел, — довольно подтвердил парень, облизывая пальцы. Совершенно божественно, не пошло и не некультурно, а так, как и следует высшим существам.       Чимин, заглядевшись на красивые руки с играющими на кистях венами, тяжело сглотнул и махнул головой. Он уже сходил с ума вместе с ним.       — Артемида приносила дичь на праздники, — пояснил Чонгук.       Да, Чимин все чаще думал о нем с новым именем, чтобы привыкнуть самому и приучить его.       — Чонгук? — обратился к нему Пак и Гимерос тут же отвлекся от еды и посмотрел на блондина невозможно красивыми глазами с опахалом черных ресниц. Таким любая девчонка позавидует! — Хорошо, объясни мне, кто ты такой и почему ты здесь.       Чимин сцепил руки, положив кисти на стол. Да, он созрел выслушать этот бред. Ему нужно пристроить Чонгука. Выгнать из дома не получалось, сдать в психушку тоже, но парню же нужно где-то жить, иначе ему одна дорога — просить милостыню в Итэвоне. Завтрак Чимину в глотку не лез, а уже почти полдень. Утро, потраченное на незнакомца, явно намекнуло ему поесть громким урчанием в желудке. Пак покраснел от неловкости, но собеседнику было плевать.       — Я живу на Олимпе и спустился на землю, чтобы найти предназначенного.       О большем божественное существо решило не рассказывать, ибо реакцию Чимина предугадать сложно. Если он его снова выгонит, то хотя бы нужно доесть мяско. Ну очень вкусное!       — Если ты можешь проникать сквозь стены, почему тогда ты упал ко мне под машину?       — Согласись, оказаться сразу здесь было бы странно...       — А ночью в луже с голой жопой норм?       — Прости, — Гимерос захлопал огромными ресницами, и похоже на то, что чувствовал вину за проделки родственника.       — У тебя есть семья? — осторожно спросил Чимин, все еще не веря в услышанное.       — Конечно. Мой отец — бог войны Арес, а мать Афродита — богиня красоты и любви. Вот в кого я такой красивый! — довольно ответил Чонгук, снова облизывая пальцы. — У меня на Олимпе много братьев и сестер, бабушка с дедушкой.       — А они кто? — у Чимина осталась последняя надежда, что остальные родственники будут иметь человеческие имена, и тогда парень точно спятил, но нет. Услышанное только подтвердило его опасения.       — Дедушка Зевс — бог грома и молний, а бабушка Гера — покровительница домашнего очага. Это родственники по отцу, — подмигнул Чонгук. — Родители моей матери — Уран и Диана. Дедушка бог Неба, а бабушка — богиня Земли.       Чимин уперся локтями в стол. Его начало тошнить то ли от вчерашнего спиртного в клубе, то ли от новой информации, которая все еще не укладывалась в голове.       — А кто у вас там самый главный?       — Хаос. Это мой прапрадед, но он отошел от дел. Сейчас заведует дедуля Зевс. Но он тоже уже старый, поэтому отец помогает ему во всем.       — А ты, значит, бог чего? — Чимин задал вопрос, на который боялся услышать ответ. Функция этого парня напрямую будет связана с ним, если он его никуда не пристроит. А если Гимерос бог смерти? Нет, он не хотел умирать! Паника внутри начала колотить сердце еще сильнее, но улыбка напротив полностью обезоружила его.       — Я бог похоти и страсти.       — Отлично! — Чимин искренне и счастливо рассмеялся, расслабляясь каждой мышцей своего тела, а его психика сбрасывала напряжение последних минут. Все стало на свои места! Стоп! — А я тут причем?       — А ты — мой предназначенный, — парень доел, откинулся на стуле и вальяжно расставил ноги для удобства. Чимин вспомнил, что под халатом у того нет нижнего белья, а обнажившееся бедро едва прикрывалось тканью, и снова покраснел.       — И-и-и? — пропищал Пак. — Что это все значит?       — Ты полюбишь меня, — пожал плечами Чонгук.       — Нет! — Чимин вскочил из-за стола, опрокинув чашку с уже остывшим молоком. Стул пронзительно черканул ножками по плитке на полу, разрезая тишину зубодробительным скрежетом. — Ты соображаешь, что ты говоришь? Совсем придурок, да? Больной, точно! Ты вламываешься в мою жизнь и несешь полный бред!       — Почему? — невозмутимо спросил бог, невинно глядя на Чимина, будто тот не понимал прописных истин.       — Я — не гей! — взвизгнул Чимин.       Черт возьми! Да, Тэхен много раз смеялся над ним, что с его внешкой он мог снять любого парня на раз, но Чимину это не надо. Он точно не имел влечения к своему полу! Чо Миён его вполне устраивала, время от времени они прекрасно развлекались друг с другом без особых клятв и обязательств. Ему нравятся девушки! Их грудь, попа, большие наивные глаза, язычок, который юрко шастает во рту, губы на его члене. Да, он любит секс, развлекается в клубах, трахается на студенческих вечеринках, но не с мужиками!       — Что это значит? — приподнял одну бровь Чонгук в ожидании пояснения. Прикидывается что ли?       — Смотри, мы с тобой одного пола, — Чимин наспех вытер разлитое молоко, выбросил осколки чашки в ведро, и сел за стол, чтобы растолковать идиотизм божественной идеи. — У тебя есть член, и у меня есть член. Мы одинаковые, понимаешь? — Чимин жалостно и с надеждой на просветление уставился на Чонгука. — Мы не можем любить друг друга.       После этих слов он мысленно попросил прощения у Тэхена, который напрочь стер в его голове понятие о гействе. Друг уже давно встречался с ординатором из университетской клиники, где они проходили практику. Ким Сокджин был богично красив, да и вел себя с таким достоинством, что Тэхен долго ронял слюни по нему, боясь подойти. И когда курс в клинике заканчивался, друг осмелился использовать свой последний шанс, после чего они уже второй год жили вместе в непонятных Чимину отношениях. Поэтому однополые отношения Чимин не осуждал, но себя к категории заднеприводных не причислял, предпочитая поддерживать традиционные корейские ценности.       — Я полигамен, — небрежно бросил Чонгук, похоронив последнюю надежду Чимина договориться. — Я могу любить и мужчин, и женщин. Я — бог любви и страсти, я не различаю пола. Мне подвластны все.       — Блядун! — вырвалось у Чимина.       — Почему мне кажется, что ты меня оскорбил? — Чонгук прищурил один глаз и уставился на Чимина.       — Забей, — вздохнул Пак, у которого проснулась совесть. — Зачем ты здесь? — безнадежно спрашивать снова, но Чимин все еще надеялся, что это все — глупый развод.       — Влюбить в себя земного человека.       — Допустим, а потом что?       — Хронос покажет, — хмыкнул парень.       — О, боже, — Чимин откинулся на спинке стула и прикрыл глаза.       — Когда ты так говоришь, мой отец икает на Олимпе, — заметил Чонгук, усмехнувшись.       — А что еще там на Олимпе происходит? — Чимин подпер щеку, чтобы не упасть мордой в стол от усталости, и посмотрел на Чонгука.       — Да много чего. У нас большая семья. Шумная, правда, но дружная, веселая. У дедушки Зевса три жены — Гера, Фемида и Метида. Первую жену Метиду дед съел, Фемида же помогает ему управлять Олимпом, но он завязал ей глаза, чтобы та не подсматривала, когда он изменял ей с Герой. Бабушка Гера сейчас главная, — довольно сказал Чонгук. Видно, что ее он очень любил.       — Пиздец! — простонал Чимин. Говорят, что люди испорчены, но на Олимпе о морали вообще никто не слышал. — Погоди, мне надо погуглить.       Чимин достал смартфон, ибо книг по древнегреческой мифологии у него не было, одни только учебники из универа. Первый сайт выдал полную неразбериху в родстве, и Пак сразу запутался. Во второй вкладке Чимин чуть не сошел с ума от информации, когда Гера беременела детьми без участия Зевса. Решив больше не травмировать свою психику, блондин выключил телефон. Он убрал посуду и парни продолжили разговор в гостиной.       — Можно, я пока поживу у тебя? — похлопав ресницами, Чонгук замер в ожидании ответа, ворочаясь в неудобном кресле. — Мне нельзя возвращаться на Олимп.       — Пока ты не выполнишь задание? — горько усмехнулся Чимин, понимая абсурдность происходящего.       — Да, — подтвердил Чонгук.       — Ты хотя бы понимаешь, что это так не работает? — Чимин не оставлял попыток вразумить собеседника и решил взять его на слабо. — То есть ты — бог похоти и страсти, но до сих пор не развел меня на секс? Бракованный что ли?       Чимин победно подергал бровями, чтобы дать Чонгуку понять: его божественные чары здесь обломаются на раз.       — Зачем? — наивно спросил бог. — Я же дарю наслаждение, а не заставляю насильно любить кого-то. С этим вы, люди, и без богов прекрасно справляетесь.       Чимин замолчал. Подмечено справедливо, ничего не скажешь.       — Хорошо, — приняв неизбежное, Пак вздохнул. Он знал, что в жизни нужно искать компромиссы. И здесь тоже. — Давай договоримся. Если я не могу от тебя так просто избавиться, а идти тебе некуда, мы заключим сделку. Договор, понимаешь.       — Угу.       — Ты поживешь у меня месяц, чтобы выполнить… м-м-м… задание, а потом вернешься на свой Олимп и никогда больше не побеспокоишь меня, понял? Забудешь обо мне и доложишь наверху, что твои чары не действуют. Или поменяй персонажа в своей божественной игре — что угодно, только дай мне жить спокойной жизнью. Это честно — я даю тебе шанс, а ты оставляешь меня в покое. Как тебе такое, Илон Маск?       — Чего? — непонимающе переспросил бог.       — Не бери в голову — это прикол из твиттера, — отмахнулся Чимин. Откуда богу знать, кто такой Илон Маск?       — Что такое твиттер?       — Социальная сеть для общения и постов.       — А Илон Маск? — не отставал Чонгук.       — П-ф! — Чимин раздраженно фыркнул.       Все люди знают, кто такой Илон Маск! Он запускает космические корабли в экспедиции, но тупым богам это неизвестно. Пак погуглил, нашел фото миллиардера и показал Чонгуку.       — Вот — Илон Маск! — Чимин хотел утереть нос богу, чтобы доказать, что люди тоже чего-то стоят. И без них могут творить не менее фантастические вещи.       — Так это ж Ясон! — Чонгук ткнул пальцем в телефон и широко улыбнулся. — Аргонавт наш местный, путешественник. Бабуля Гера помогла ему руно украсть и царевну в жены добыть. Недавно на их свадьбе всем Олимпом гуляли.       Со счастливым видом, будто повидал родственника, Чонгук уставился на Чимина.       — Придурок! Сочиняешь на ходу! — раздраженно фыркнул блондин. — Ладно, не важно. Тебя устраивает сделка?       — А тебя? — хитро подмигнул бог. — Ты так уверен, что сможешь мне противостоять?       — Ха! Уверен! — Чимин решительно переложил ногу на ногу, восседая на диване, где проспал прошлую ночь. — Я — натурал, твои чары на меня не подействуют. Во мне гейства — ноль целых хрен десятых, можешь смело пробовать все свои прибамбасы.       — Люди против богов?! — недобро зыркнул Чонгук. — Ты знаешь, чем это закончилось в прошлый раз? Прометей поплатился своей печенью, чтобы добыть вам огонь и вернуть жизнь на земле.       — Я сочувствую Прометею, — сыронизировал Чимин, — но современная трансплантология позволяет пересадить донорскую печень, а гея ты из меня не сделаешь никогда!       Чимин злился на тупость, бесился на то, что все это произошло с ним. Зачем он поперся в тот вечер с Тэхеном в клуб, поехал именно этой дорогой? Каждая мелочь и каждое обстоятельство невероятно раздражало, а ощущение того, что все можно было изменить, не покидало Чимина. Он устал думать о совершенно идиотских вещах и верить в бред психически больного человека. Или таки бога? Пак глянул на собеседника и только открыл рот, чтобы снова поругаться, как вмиг почувствовал слабость в теле.       — Морфей, ему нужно отдохнуть! — Чонгук щелкнул пальцами, а Чимин последнее, что запомнил, это ощущение своих тяжелых закрывающихся век и провал в безмятежный сладкий сон.