Когда боги сошли с ума

      Утро встретило далеко не солнечными лучами. Да и не утро уже. Пак проснулся и посмотрел на часы. Он проспал до половины третьего. Какой ужас. В комнате стоял запах перегара, мышцы ломило от активности в клубе, во рту пустыня и противная сухая липкость. Хотелось перенестись во времени, чтобы после веселья в клубе пропустить отходняк и сразу проснуться бодрым, как зайчик. Похлопав по кровати рукой, потому что головой двигать было больно, Чимин нащупал пустое место. Даже богоподобное существо не захотело спать с такой пьяной скотиной, как он. Чимин покашлял, покряхтел и с трудом сел. Голова пустая, как череп на кафедре анатомии. Пак потер глаза и нашел в себе силы встать.       Суперновый комод из белого дерева с огромным зеркалом встретил его хмурой перекошенной рожей с прической а-ля взрыв на макаронной фабрике. Цвет волос противно тусклый, а ведь он вчера делал масочку с экстрактом проросшей пшеницы. Нос немного припухший, но хотя бы без синяков. Не подрался — уже достижение! Постояв пару минут у зеркала, Чимин с трудом осознал, что унылое ебало аквариумной рыбки — это он. Морда похмельная, и без того небольшие глаза спрятались между нависшими веками и щеками, подпиравшими их снизу. От румянца на идеально гладкой коже не осталось и следа, лицо было бледным, перепуганным, с зеленоватым оттенком, как у пациентов с отравлением.       Чимин уперся ладонями в столик и продолжал узнавать себя. Припухшие щеки говорили о том, что он спал крепко и недвижимо: на коже отпечатались складки наволочки, будто на лице блондина кто-то сидел и помял его. Губы налились кровью и кололись, как будто от поцелуя, но Чимин помнил, что после ухода Миён он отлично тусил с друзьями и даже никого не подцепил. На всякий случай хлопнув себя по попе, Пак внутренне расслабился, но в голову тут же прилетели воспоминания о казино. Блядь! Самолюбие Чимина непоправимо ранено.       — Доброе утро, — в проеме двери показалась рожа Гимероса. Именно рожа. Чимину хотелось в нее не меньше, чем плюнуть. Самодовольный такой, без признаков бодуна и вполне себе свежий, будто из ванной. С плеч бога действительно стекали капли воды, а в комнату попытался проникнуть запах геля для душа, но не выдержал алкогольного угара и несмело завис в коридоре.       — Чего уставился? — обиженно рявкнул Чимин, но тут же совесть дала ответку в печень. Бог не виноват, что Пак надрался. К тому же, его доставили домой на такси в целости и сохранности и даже уложили спать. Как благородно! — Лучше аспирин принеси.       — Я не знаю, что это такое.       — У Асклепия спроси, — Чимин все еще издевался над богом, не до конца веря в происходящее. — Или вы там совсем древние, таблеток никогда не видели?       — Нет.       — У-у-у, — простонал Чимин и поплелся за аспирином.       Блондин заставил себя сходить в душ, помылся всеми возможными средствами, а голову — дважды, чтобы вернуть умные мысли, и высушил волосы. Мокрая крыса-альбинос из университетского вивария уставилась на него из зеркала, быстро-быстро моргая маленькими глазками. Завернувшись в халат, он притопал в кухню на запах еды.       — Садись, будем завтракать! — бог загремел тарелками и позвал Чимина, выкладывая на стол нечто среднее между запеканкой и домашней пиццей.       — Чего ты орешь, как придурок? — поморщился Пак, но сел за стол.       Желудок заурчал, выдавая Чимина с потрохами. Злость на вчерашнее пыталась перевесить голод, но тщетно: с вилкой и ножом парень накинулся на свой кусочек.       — У меня к тебе есть вопросы, — жуя, пробурчал блондин.       — Спрашивай.       — Вчерашнее представление в казино попахивает подставой, — блондин прищурился, пытаясь прочитать эмоции на лице Гимероса. — Я хочу знать правду.       — Я ничего не могу сказать. Мне выпали те карты, которые я показал.       — И ты утверждаешь, что это не шулерство?       — Нет.       — Уф, — Пак отрезал кусочек, злобно тыкая его вилкой. — Хорошо. Допустим. И еще: я видел, как ты переглядывался с Сокджином. Надеюсь, ты не хочешь увести парня у моего друга.       Гимерос в ответ громко рассмеялся, а Чимин почувствовал себя дурачком. Издалека это похоже на ревность, но он правда переживал за Тэхена. Ему правда плевать, если на Земле божество найдет себе пару. «Скорее бы», гордо фыркнул Чимин, а внутренняя жаба внутри громко квакнула.       — Нет, — улыбнулся бог. — Это мой брат Эрот.       — С хуя ли? — Чимин икнул от удивления, едва не выплюнув кусочек. — Какой еще брат?       — Перестань разговаривать во время еды. Где твои манеры? — Гимерос сложил руки перед собой, рассматривая Чимина. — Это для людей он Ким Сокджин. На самом деле это бог любви Эрот. Он тоже живет на Олимпе, но воспитывался с детства в лесу, где мать скрыла его от гнева деда.       — Не может быть, — Чимин отложил вилку и с огромными глазами уставился на бога.       — Может, — кивнул тот. — Боги часто спускаются в мир людей, но не находятся здесь постоянно. Нам не подходят ваши ценности.       — Погоди, а как же Джин? — Чимину хотелось в очередной раз ткнуть себе вилкой в руку, чтобы проснуться.       — Все очень просто — Эрот принял человеческий облик. Время на Земле и время на небесах течет с разной скоростью. Здесь мы проживаем полную жизнь, но на Олимпе это лишь пара мгновений, — пояснил Гимерос, и Чимин понял, почему у него не растет щетина. Его время здесь совсем ничтожно в масштабах Вселенной.       — Я не могу в это поверить. Погоди, Джин — бог любви, а ты — бог страсти и похоти… Тогда чем вы отличаетесь?       — Ты спрашиваешь очевидное. Я дарю мимолетное наслаждение, вовлекая в страсть и пробуждая сексуальную энергию, а Эрот прикипает к человеку надолго.       — Общество любителей голубого цвета… А нормальные среди вас есть?       Чимин сидел с совершенно офигевшим лицом. Полученная информация не только подкинула пищу для мозгов. Даже после попойки он связал ниточки воедино и все выходило не в его пользу.       — То есть ты хотел оттрахать меня и съебаться отсюда? — Чимин прищурился, стреляя в собеседника мнимыми стрелами.       Гимерос молчал по двум причинам. Первая: это была правда. Задание, полученное от Ареса — соблазнить человека и сделать ему детей. О любви речи не шло, да и брат предупреждал не связываться со смертными. Вторая: он не понял два слова «оттрахать» и «съебаться», а спрашивать стыдно.       — Охренеть! — Пак откинулся на спинку стула и потянул себя за волосы. — Ну ты сука! Ты вообще понимаешь, как у людей все происходит? Так нельзя, Чонгук!       — А как у людей происходит? — заинтересованно спросил бог.       — Секс — это только небольшая часть отношений. Важная, но не заменяющая их полностью. Прежде, чем стать ближе, пара должна понравиться друг другу. Конфетно-букетный период, то-се… Не, не слышал? Чувствами люди отличаются от животных.       Бог отрицательно покачал головой, а Чимин вздохнул. Видимо, он на небесах действительно только за еблю отвечал, потому что Джин, он же Эрот, завалил Тэхена конфетами, цветами, подарками, походами в кино, а на каникулы они даже в Европу пару раз летали. Вот что значит бог любви! Ну и досталось же ему, с горечью подумал Чимин, но тут же одернул себя на глупой мысли. Ничего ему и не досталось. Он продержится месяц и все закончится.       — Вчера ты вел себя, как животное, — сделал замечание бог, а Чимин с удивлением уставился на него.       — Чего это?       — Ты целовался с той девушкой без любви, — ответил бог. — Чем тогда ты отличаешься от животного?       Настало время Чимина молчать. Да, он не питал к ней особой любви и страсти, а выбеганные Миён свидания были больше похожи на благотворительность. Пак сдался потому, что девушка была настойчивой, но за время их отношений желанная для Миён искра так и не вспыхнула. Сейчас они больше напоминают друзей с привилегиями, и ни Миён, ни Чимин не будут устраивать душераздирающих истерик, если один из них найдет пару. Неужели провести Гимероса не удалось? Это что — божественная чуйка или Пак настолько плохо играл?       — А вы? Вы разве не ведете себя так? Не развлекаетесь и не веселитесь? — вскочил Чимин, раздираемый гневом и несправедливостью. Да, он погуглил, и теперь знал, что наверху творилось черти что: все изменяли друг другу, женились на своих кровных родственниках, ели детей, заковывали друзей в цепи, лишали зрения неугодных. Да по сравнению с ними сеульский криминалитет покажется детским лепетом. — Какое право ты имеешь говорить мне, что я целовался без любви? Ты сам-то любил кого-то хоть раз? Или только ебешь все, что движется?       Чимин слов не выбирал. И да, ему не было стыдно. Пусть они с Миён не обещали любви до гроба, но сравнивать его с животным не имеет права никто. Тем более тот, кто перевернул его привычный жизненный уклад с ног на голову.       — Я не знаю, в чем моя вина, цветочек, но постараюсь исправиться, — бог сдержанно улыбнулся и подлил Чимину сока в опустевший бокал. Цитрус отлично осаживал противное ощущение в желудке после вчерашней попойки, и Пак присосался к трубочке, осушив спасительную влагу за пару минут.       — Да перестань ты ухаживать за мной, будто я девчонка! Ты напрасно тратишь время, — Чимин резко вскочил из-за стола, испепеляя парня взглядом.       — Оно у меня не заканчивается, — рявкнул в ответ Гимерос. — Я подожду.       — Заебешься ждать! — съехидничал блондин.       Бог больше ничего не сказал, но продолжал наблюдать за человеком. После душа Чимин стал еще более смешным и милым. Его помятый вид контрастировал с буйством характера, и Гимерос видел, как тяжело ему дается перепалка. Но упорство было похвальным — последнее слово осталось за человеком. Пак уселся и продолжил есть. Щеки раскраснелись, но не от злости, а от стыда. Он сорвался из-за мелочи, а как же ему дотянуть оставшиеся три недели и не сломать психику?       Напряжение в кухне не спадало. Чимин доел, сдержанно поблагодарил и пошел в гостиную. Плюхнувшись на диван, он взялся за голову, пытаясь собрать себя в кучу. Мысли в голове хаотично кружились, выделывая кульбиты. Да, черт возьми, он был не прав! Чимин выглянул за окно на посеревший вечер и выдохнул. Сейчас он просто извинится, и конфликт исчерпан. Невозможно грызть себя за эти мелочи, портя жизни и себе, и Чонгуку.       Пак решительно встал с дивана и направился в спальню, но в коридоре весь его запал совести резко закончился, когда он столкнулся с Гимеросом, который только вышел из душа. Пак буквально впился лицом в его широкую грудь и чуть не упал, не ожидая столкновения с богом. Чонгук успел словить его за плечи, бережно придерживая на месте. Взгляд Чимина уставился на голую грудь божества, по бронзовой коже которого стекали капли воды. Они срывались с вьющихся кудрей, капали на плечи, на ключицу и, собираясь в ямке по центру, скатывались вниз.       Пак от неожиданности и страха оцепенел, жадно вглядываясь в каплю, что перекатывалась своими хрустальными бочками и падала вниз, на полотенце, которым парень обмотал бедра. Чимин окончательно сдался, рассматривая Гимероса. Он чертовски красив, нет — божественно. Чимин даже не заметил, как снова порозовели его щеки, но блондин не мог оторвать глаз от кубиков пресса на теле бога и темной дорожки мокрых волос, ныряющей под махровую ткань. Чимин заметил, что тело Чонгука покрылось мурашками, и неловко пискнул.       — Пусти меня. Ты замерз…       — Нет, я забыл второе полотенце в ванной, — в подтверждение своих слов Гимерос тряхнул головой, намеренно обдавая Чимина противными брызгами воды.       — Эй! — Пак возмущенно вытер лицо. — Я вообще-то извиниться хотел.       — За что? — удивился Гимерос.       — Я нагрубил, — вздохнул Чимин, признавая ошибку. — Я должен быть сдержаннее.       — Извинения принимаются, цветочек, если ты покажешь мне город, — схитрил бог. — Я как раз готов к прогулке.       — Бля, только ради тебя. Отпусти меня.       Выглядело хреново жалостно и совсем по девчачьи. Находиться в огромных руках Гимероса так… надежно и спокойно, что Чимин едва выдавил из себя эту фразу. Его ладони были теплые, крепкие и невероятно успокаивающие. Или ему просто стало легче от того, что попросил прощения?       — Одевайся, я тоже поменяю футболку.       Чимин пошел в спальню, забыв, что теперь он живет не один. Огромная улыбка Гимероса разве что не освещала ему дорогу — так божество обрадовалось проведенному вместе вечеру! Пока Пак страдал в гостиной, он получил от Эрота все наставления и узнал, что такое конфетно-букетный период. Теперь соблазнить земного намного проще.       Чонгук без стеснения скинул полотенце на спинку кровати, оставаясь полностью обнаженным, а Чимин тут же уткнулся в шкаф, делая вид, что выбирает вещи.       — Хренасе! — присвистнул Пак, благодаря свою смекалку, что напротив кровати поставил трюмо с огромным зеркалом, в котором отражалась сочная задница Гимероса. — Отворачиваться надо!       Эту картинку он словил таким же зеркалом на дверце шкафа и мог наблюдать за богом, не боясь быть пойманным. С Гимероса хоть полотна пиши: стройный, атлетического телосложения, как и изображались боги на страницах древнегреческих историков, идеальный без единого изъяна. Чимин отчасти позавидовал ему и уткнулся носом в стопку вещей, выбирая футболку. Мысли о боге стали посещать его слишком часто, и это не к добру.       — Куда поедем? — бодро спросил Пак, заглаживая свою вину.       — Куда угодно, — пожал плечами бог. — Я был только в паре магазинов за углом и в торговом центре, да и то на такси.       — Понятно. Значит, едем смотреть архитектуру. Я думаю, что тебе понравятся дворцы, — гордо сказал Чимин. — Чего ты там на своем Олимпе видел?       Чимин хотел перевести разговор в шутку, но получил неоднозначный взгляд. Не осуждающий, но изучающий. Пронизывающий до пят. Достающий до самых глубин. Чимин никогда не пасовал перед хулиганами, а когда в подворотне они с Тэхеном нарвались на банду из пяти человек, то смело рванули в драку. Сейчас хотелось подчиниться и одновременно сжаться до ядра клетки, до ДНК, чтобы бог не смог считать информацию. Чимину вмиг стало страшно, что в его клетках есть испорченный ген, отвечающий за натуральность. Потому что Гимерос ему начинает пиздец как нравиться.       — Все, я понял, сорян, — Пак примирительно поднял руки. — Я вызову такси, заберем мою тачку и погнали в Кёнбоккун.       Через полчаса Чимин уже забрал свою ласточку, приоткрыл окно и впустил свежий вечерний воздух, рассекая по вечернему городу. Горячий, расплавляющий, летний. Он выставил руку в окно и ловил воздушный поток, разгоняя машину по полупустой трассе. В субботний вечер большинство людей с кошельками тусило на Мёндоне, а те, кто не имели такой возможности, сбредались в Итэвон, поэтому дороги были свободными.       Гимеросу мегаполис нравился. Он с горящими глазами только и успевал смотреть по сторонам. Сеул совершенно не похож на олимпийские дворцы или те города, о которых рассказывали братья, что спускались на Землю по разным поводам. Здесь на одной улице возвышались стеклянные небоскребы, грозящие добраться до самих палат Зевса, и появлялись небольшие дома со старинной росписью, в которой Гимерос совершенно не шарил, но с высунутым языком, словно молодой щенок, жадно рассматривал яркие узоры. Музеи Сеула, как уже он узнал из интернета, были полны таинственной истории, а чуть ли не каждое второе здание — произведение искусства.       Чимин, заметив интерес божества к старинной архитектуре, решил поразить Гимероса историческими памятками. Чем же еще удивить гостя столицы?       — Давай остановимся здесь, — предложил Пак, заезжая в небольшой тихий квартал. — До дворца недалеко, но мест для стоянки может не быть.       Чонгук легко выбрался из машины и потянулся, осматриваясь вокруг. В квартале было чисто, посреди площадки в окружении невысоких деловых центров шумел фонтан со скульптурами. Между всего этого неодушевленного камня, стекла и металла росли причудливые деревья с шапками огромных розовых цветов. Втянув носом ветер со стороны реки Хан, Гимерос набрал полную грудь свежего прохладного воздуха и блаженно прикрыл глаза. Так пьянила свобода.       — Пойдем, буду тебя просвещать, — Пак ткнул его легонько в бок, наблюдая за тем, как божество наслаждается обычными городскими прелестями.       Дворцовый музейный комплекс располагался за пару кварталов и уже спустя десяток минут парни были на месте. Оплатив входные билеты, Пак протолкнул Гимероса вперед. Тот застыл, как вкопанный, перед огромными воротами.       — Чонгук, пойдем, впереди будет еще несколько ворот, — пообещал Чимин парню, оставшемуся за его спиной. — И рот закрой, а то муха влетит.       Гимерос, потрясенный увиденным, послушно пошел за Чимином. К сожалению, парни приехали под вечер и свободных экскурсоводов не было, а приставать к группе туристов Чимин не хотел.       — Давай, я немного расскажу тебе о Корее, — предложил Чимин и потащил божество вперед, минуя еще одни ворота, ведущие к главному дворцу. Отстроенный и отреставрированный Кёнбоккун выглядел потрясающе. Его крыши подсвечивались фонариками, по периметру каменных стен протянуты диодные ленты, светились ступеньки лестницы, ведущей к главному залу. Повсюду перед дворцом стояли предметы старинной утвари, а неподалеку несли свою «службу» работники дворцового комплекса. Одетые в яркие национальные ханбоки, женщины приветливо кланялись вошедшим, а министры в причудливых шляпах неподвижно стояли, сохраняя суровость лица согласно высокому чину.       — Вот так три земли соединились в единое сильное государство, которое могло составить конкуренцию даже Империи Цинь! — с гордостью закончил Чимин и пояснил. — Это современный Китай. А этот дворец расцвел во времена Чосон, когда здесь правил король Чонгук.       Чимин замолчал в ожидании вопросов по истории, но получил нечто более личное.       — Ты поэтому дал мне земное имя Чонгук?       — Что? — опешил Пак, совершенно не думая в этом русле. — А, да, я с детства интересуюсь этим. Мой отец — профессор истории, поэтому подобные лекции мне заменяли сказки перед сном. Папа работает в Пусане, преподает в университете и занимается исследованием периода «трех государств». Чонгук — мой любимый правитель из древности. Он очень много сделал для могущества нашей страны, а его имя окутано легендами.       — Расскажешь? — заинтересованно спросил Гимерос, чем подкупил Чимина, который готов болтать часами, не закрывая рта. После вчерашнего вечера у него открылось второе дыхание: голова стала светлой, а интоксикацию алкоголем как рукой сняло.       — В народе сохранилась красивая легенда. Это удивительная история любви короля Чонгука. Государи принадлежали к враждующим династиям, но сумели преодолеть много трудностей прежде, чем полюбили друг друга. Их союз стал самым крепким в истории древней Кореи, и остались даже записи дворцовых министров, что впервые за несколько сотен лет в Кёнбоккун распустили гарем. Никто в мире для короля не мог сравниться с его второй половинкой.       — И как же звали этого счастливчика? — подмигнул Гимерос.       — Не важно, — буркнул Чимин. — Эй! А почему ты говоришь «счастливчика»? Так не честно! Ты что, знал эту легенду?!       — Нет, — пожал плечами Гимерос. — Просто интересно стало.       Чимин не поверил, но промолчал. Они побродили по дворцовому комплексу еще чуть больше часа, болтая ни о чем, как старые друзья. Неловкость вчерашнего вечера и сегодняшнего утра бесследно исчезла. По священной традиции всех туристов Пак купил магнитик на холодильник. Ему захотелось, чтобы Гимерос забрал с собой на Олимп маленькое напоминание о Корее. Он обязательно отдаст ему магнитик чуть позже.       Блондин зажал сувенир в руке, словно не желая расставаться с обычным пластиком и картинкой внутри за какие-то десятки тысяч вон, но его мысли прервал телефонный звонок. Они уже покинули границы музейного комплекса и Пак, прислонившись к капоту авто, нехотя свайпнул экран, пока бог пялился на небо. Входящий был от Миён.       — Привет, Чим! — раздался в трубке ее звонкий девичий голос с нотками нетерпения.       — Привет, Миён.       — Ты что сегодня вечером делаешь? Может, сходим куда-нибудь?       Чимин потер лоб, пытаясь напрячь память, как они вчера расстались. Если она ему позвонила, значит, все хорошо и они не поссорились, а если его тачка осталась у клуба, то Миён добиралась домой сама. Некрасиво с его стороны получилось…       — Я показываю Чонгуку Сеул, — с легкой досадой ответил Пак. — Но ты можешь присоединиться к нам, если хочешь.       Если хочешь… А если Чимин не хочет?       — Здорово! — пропищала девушка так, что Чимину заложило ухо. — Я сейчас в салоне красоты. Забери меня у “YUMILY”, это в Тондемун.       — Да, я найду. Будь там.       Пак сбросил вызов и покрутил телефон в руках. Настроение упало до нуля и пробило его личную систему координат в минус. Чимин не любил себя за эту особенность — его эмоции иногда напоминали девчачьи, а любая мелочь выбивала из колеи. Он привык чувствовать себя собранным и относительно стабильным, если это не касалось объективных причин, которые могли разозлить кого угодно. Но когда его настроение менялось на глазах только потому, что в кафе бармен сделал кривое сердечко на пенке латтэ, Тэхен обзывал его течной омежкой, за что получал справедливую обиду не меньше, чем на неделю.       — У моего отца сегодня отличное настроение, — нарушил его мысли Гимерос, глядя на поникшего и расстроенного Чимина.       — Прости, я прослушал, — Чимин встряхнулся и взглянул на Гимероса. — Ты говорил про отца?       — Да. Когда у него хорошее настроение, то на небе нет ни одной тучи, а когда отец злится, то они закрывают Землю от его гнева. Наверное, сегодня случилось что-то особенное.       — Ты скучаешь по ним? По семье?       — Они шумные и взбалмошные, — рассмеялся бог. — Во многом ты был прав: на Олимпе пьют и гуляют, но выполняют еще много дел, которые не так заметны. Я не скучаю по дому. Мне нравится быть здесь.       — Потому что здесь время идет по-другому?       — Потому что это время, проведенное с тобой.       — Чонгук, подкат не засчитан! — Пак толкнул его кулачком в грудь и выпрямился. — Ты невыносим!       — Что такое подкат?       — Поехали, к нам присоединится Миён, — устало пробормотал блондин, стараясь не выдать тоски в голосе. Гимерос молча сел на пассажирское сиденье и безропотно пристегнулся. — Ты же не против? — Чимин повернулся на божество и замер.       — А ты?       Ему нечего сказать. Пак сделал вид, что не услышал вопрос, а самое важное в данный момент — поправить зеркало заднего вида. Он откашлялся, завел автомобиль и выехал от музейного комплекса на широкую, но не слишком оживленную трассу. Огни большого города сменялись подсветками от рекламных бордов, сигнальными ограничителями на мосту через реку Хан, витринами магазинов, которые слепили своим светом прямо в лицо. Пак старался концентрироваться на дороге и меньше всего думать о сегодняшнем вечере.       Миён еще издали помахала парням рукой и ловко запрыгнула на заднее сиденье. Кажется, она обновила цвет волос и немного подстриглась, но чтобы не попасть впросак Пак брякнул какую-то заезженную нелепицу. К счастью, она не слишком обиделась на невнимание своего парня, перевесилась через передние сиденья и качала головой в такт музыке, что лилась из динамиков.       — Куда едем? — перекрикивая The Boyz, спросила девушка.       — Точно не в клуб, поехали в Каннамгу, я хочу показать Чонгуку аквариум.       — Ну поехали, — сникла девушка, когда поход в клуб резко обломался.       Посещение аквариума Гимероса не впечатлило. Он хмурился, разглядывая морских жителей, медленно плавающих перед огромной стеклянной стеной. Детишки увлеченно тыкали пальцем в рыб, туристы делали десятки однотипных фотографий, а Миён со скучающим видом ковыряла пол носком туфельки.       — Посейдон не знает об этом, — огорченно покачал головой бог. — Он бы никогда не заточил их сюда.       — Чонгук, я понимаю, что тебе это неприятно. Извини. Я не хотел тебя расстроить, — пробормотал Чимин. — Это одна из лучших достопримечательностей, которую показывают всем туристам…       Хреновое оправдание. Какой по счету проеб за день? Кажется, слово «извини» от Чимина станет звучать чаще, чем «доброе утро».       — Ребята, пойдемте отсюда, — Миён с трагическим выражением лица положила голову на плечо Чимину. — Ты сегодня такой скучный, Чим, надо было ехать тусить, а не на рыбок смотреть. Клуб задротов какой-то!       Гимерос сверкнул на Миён раздраженным взглядом, и Чимин поспешил погасить скандал.       — Чонгук устал. Мы третий час на ногах, поэтому давай развлечемся через пару дней, а сейчас я отвезу тебя домой.       — Конечно, только ты забыл о том, что на следующей неделе у тебя дежурства в клинике. И как всегда на меня не будет времени!       Миён тряхнула копной волос и вышла из здания аквариума.       — Пойдем? — Чимин обернулся к богу, который молча наблюдал за их перепалкой. За поведение Миён стало стыдно, и блондин решил поскорее отвезти девушку домой, пока она еще не наговорила с три короба всякой ерунды.       — В клуб? — с легкой иронией спросил Гимерос ожидая, что Пак пойдет на уступку девушке.       — Нет, я отвезу Миён домой.       — А потом?       — А потом мы поедем домой, — Чимин от лишних вопросов сходил с ума и раздражался, как оголенный нерв.       — Домой… Мне нравится твоя идея. Будем смотреть фильм или сразу спать?       — Если ты хочешь.       — А ты делал это с Миён?       — Что, Чонгук? Да, я сплю с Миён и что? — Пак сорвался очередной раз за день.       — Я спрашиваю, приглашал ли ты ее смотреть фильмы? — терпеливо повторил бог.       — П-ф!       Чимин понял, насколько сильно он опростоволосился. Ну нечего думать только о сексе. Что вообще за мысли? Совершенно неправильные логические конструкции в голове замыкались на неверных выводах. Нет, ему нужен отдых, иначе система закипит и даст сбой. Чимин пошел на улицу, слушая за собой шаги Гимероса и ощущая тяжелый взгляд в спину.       Девушка стояла возле автомобиля и искала в телефоне номер подруги, чтобы найти компанию на вечер. В ее руке покачивалась маленькая сумочка, а каблуком туфельки Миён торопливо отбивала ритм по асфальту. Ей совершенно не хотелось терять время для развлечения, а быть запасной, на втором плане после друга и подавно.       — Отвези меня в Хонгдэ, — попросила она, обиженно отвернувшись от парня. — Я сваливаю.       — Миён, туда добираться больше часа! — рявкнул Чимин. — Езжай домой. Я обещаю, что на следующих выходных мы куда-нибудь выберемся вместе.       — Пока ты уделяешь все внимание своему другу, можешь забыть про меня. На месяц или сколько там еще!       Чимин боялся, что Чонгук услышит слова Миён, но тот сделал вид, что глух, как пень.       — Прекрати истерику!       — Тебе трудно побыть со мной? — настроение Миён сменилось на агрессивно-боевое, и Чимин знал, что в таком состоянии она несет всякий бред, давит на жалость и любит делать так, как выгодно ей. Вечер, так офигенно прошедший с Гимеросом, безнадежно испорчен.       — А тебе не надоело устраивать ссоры? Ты ведешь себя некрасиво! — Чимин оглянулся, чтобы не разораться на всю улицу, но она казалась пустынной. Именно, что казалась: внезапно Пак почувствовал, как за штанину его кто-то потянул.       — Дяденька, помогите мне, — на Пака смотрел чумазый мальчишка лет семи и держался за джинсы блондина.       — Чего тебе? — огрызнулась девушка , недовольная тем, что их ссору прервали. У нее в голове выстроилось столько язвительных претензий к Чимину, но этот мальчишка все испортил.       — Миён, помолчи, пожалуйста! — терпение Чимина и так было на грани, а девушка его выбесила. Разыгрывать жертву — ее любимое представление. — Что случилось?       Пак присел перед ребенком, в глазах которого стояли слезы, а лицо выражало вселенское горе, которым оно только могло быть в столь юном возрасте.       — Ты потерялся? Где твои родители?       — Нет. Я живу в этом доме, — мальчик отрицательно покачал головой и указал на окно второго этажа. Там горел свет и возле открытой рамы стояла молодая женщина с малышом на руках. Ребенок помахал маме и снова повернулся к Чимину. — Помогите вытащить котенка.       — Котенка? Серьезно? — глаза Миён округлились от злости и удивления, а Гимерос подошел поближе, чтобы послушать. Разговор перестал быть интимным, хотя визги Миён легко долетали до его ушей — она специально орала так громко, чтобы задеть Чонгука.       — Да, котенка, — голос малыша срывался на плач. — Он застрял в подвале, где делают ремонт. Это возле моего подъезда. Мама зовет меня домой, но я не могу оставить его, он умрет.       — Не умрет, — резко оборвала девушка ребенка. — Все, хватит! Чимин, пойдем, ты обещал отвезти меня домой!       — Я — не служба такси. Не нравится — звони оператору, — огрызнулся Пак. — Пойдем, покажешь, где это.       Счастливый малыш потащил Чимина за руку через дорогу в полутемную арку небольшого трехэтажного дома. Раздраженно фыркнув, Миён поплелась за ними, туда же отправился и Гимерос. Пустынный дворик перед подъездом встретил их грудой кирпичей, строительным мусором и ограждением с недостроенным подвалом. От времени он обвалился и муниципалитет проводил экстренный ремонт. Чимин потер затылок, осматривая, как ему попасть в нишу, откуда доносился писк, но ничего не оставалось, как ложиться прямо на песок в своей любимой белой футболке. Подгоняемый тревожным сопением малыша, блондин решительно стал на колени и распластался по земле, просунув руку куда-то под кирпичи.       — Чонгук, посвети фонариком. Ч-черт, я не достаю до тебя, малыш, — Чимин наобум шарился в сыром непонятном пространстве, даже не понимая его объемов. Котенок явно забился в дальний угол и теперь его хрен достанешь.       — Отойди, — решительно скомандовал Гимерос и вернул телефон Чимину. — Я уберу эту плиту, и ты его достанешь.       — О, это хорошая идея.       Мальчишка напряженно следил за взрослыми, стараясь не дышать и не издавать никаких звуков. Вместо этого на каждое действие парней раздраженно дышала Миён, показывая всем своим видом отношение к происходящему. Тяжелая плита, оставленная рабочими на старом подвале, поддалась Гимеросу с первого раза, и Чимин посветил вниз.       — Здесь не глубоко. Я достану его, — Пак прыгнул в яму, но оступился в самом низу на груде битого кирпича.       — Будь осторожнее, — сказал Гимерос и Чимину совершенно не показалось странным, что фраза прозвучала не от Миён. Похоже, ей вообще плевать на происходящее, и она с нарочито безразличным видом ковырялась в телефоне.       — Ч-черт, — зашипел он от боли. — Похоже, я ногу подвернул.       Острая боль разлилась по ноге, отдавая в пятку, и Пак интуитивно присел, потирая стопу.       — Не надо было туда лезть, — прозвучал сверху вердикт с язвительной издевкой. Ну а чего еще ждать?       — Я помогу тебе, — Чонгук опустился на колени и протянул руку. — Доставай котенка и выбирайся.       — Сейчас, дай телефон… тут темно, как в жопе у негра.       Чонгук передал телефон, и Пак без проблем нашел грязно-белое пушистое чудо с огромными голубыми глазами. В темноте котенка было сложно осмотреть, но эти голубые глазенки буквально светились изнутри, запав Чимину в душу в тот же миг.       — Чонгук, держи, — Пак аккуратно передал орущего малыша богу, а тот в ответ протянул ему руку. Здоровой ногой блондин оперся об стену, и Чонгук легко подхватил его под плечи, вытаскивая на поверхность.       — Подвал для него глубокий, сам бы он отсюда не выбрался, — Чимин сел на камни, переводя дух и отряхивая грязь. Он подвернул джинсы, посмотрел на ногу и прощупал кость. — Небольшое растяжение. Ничего страшного. А мальчик где?       — Его мама позвала, — победно сказала Миён, скрестив руки на груди. Она ликовала, показывая всем своим видом ничтожность поступка Чимина. — Только ты мог порвать джинсы от Gucci за штуку баксов и даже не получить медальку от Гринписа.       Паку было плевать на ее слова. Не задели вообще. Он держал кошачьего ребенка на руках и крутил малыша под светом фонарного столба, осматривая повреждения. У животного запеклась кровь на ухе и неестественно вывернулась лапка. Завершала картину грязная мокрая шерсть, торчащая во все стороны, и истошный визг то ли от боли, то ли от страха.       — И что мне с тобой делать? — Чимин вытянул перед собой животное, всматриваясь в лазурные глаза. — Придется тебя забрать домой.       Котенок будто понял, о чем идет речь, и вмиг замолк, чтобы новый хозяин не передумал.       — Ты серьезно? — Миён подошла поближе и ткнула пальцем в котенка. — Чимин, в мире сотни больных и голодных котов! Ты не можешь подбирать каждого! А если он блохастый или лишайный? И вообще — у меня аллергия на кошачью шерсть!       Последняя реплика звучала, как вызов.       — Так! Мне это уже надоело! — парень не выдержал и встал на травмированную ногу, едва сдерживаясь, чтобы не скривиться от пронизывающей боли. — Он будет жить у меня. Если тебе не нравится — можешь больше не приходить ко мне. А у тебя есть аллергия на шерсть? — рявкнул Чимин на Гимероса.       — Нет, — отрицательно сказал бог, не до конца понимая смысл ссоры.       — Отлично, Чонгук! Значит, он будет жить с нами!       — Ах так! Я знала, что тебе на меня плевать!       Миён, громко стуча каблуками, вышла из подворотни и пошла вниз по улице.       — Догнать ее? — спросил Чонгук.       — Не нужно, — Чимин опустился на кирпичи, поглаживая котенка. — Ты умеешь водить машину?       — Колесницу умею, а машину нет.       — Очень нужный навык. Ладно, насрать, как-нибудь доберемся, правда?       Котенок в ответ мяукнул, а бог помог Паку подняться.       — Обопрись о мое плечо, — скомандовал Гимерос.       — Спасибо.       Чимин едва доковылял до машины и усадил Гимероса с новым жильцом на переднее сиденье. Сам он плюхнулся на водительское и отодвинул кресло.       — Хорошо, что левая. Доедем.       Пак порылся в навигаторе и нашел контакты круглосуточной ветеринарной клиники. Приехав туда, они отдали котенка врачу и остались ждать под дверью. Под кровяным сгустком на ушке оказался надрыв, который ветеринар обработал, но ушивать не стал. Лапка сломана, а кое-где на тельце специалист нашел укусы, видимо, крысиные.       — Ему примерно месяц. Он здоров, кроме тех повреждений, что я уже озвучил. Сейчас ему поставят шину на лапку, вымоют и обработают шерсть от блох. Через три месяца нужно сделать прививку и через полгода еще одну.       — Мы поняли, — деловито кивнул Чонгук. — Все сделаем.       Когда врач скрылся за белой дверью, Чимин напомнил Гимеросу, что у них уговор на месяц.       — Сильно болит? — поинтересовался бог, кивая на ногу.       — Почти нет.       — Лжешь. По глазам вижу, что болит.       Пак посмотрел на ногу, где уже появился отек и небольшой синяк.       — Не страшно. Ему сейчас больнее.       Он кивнул на дверь, за которой врачи колдовали с котенком. Тот жалобно попискивал, но Чимин терпеливо ждал окончания процедур. Минут через сорок доктор вынес пушистика совершенно чистого, причесанного, но с перемотанной лапкой и заклеенным пластырем ушком.       — Пластырь снимете через два дня. А с лапкой придете на консультацию через две недели.       — Спасибо, — Чимин радостно забрал малыша, а Чонгук отправился на ресепшн оплатить лечение своей черной картой.       Еще полчаса ленивой пустынной дороги по Сеулу совершенно расслабили Чимина. Нога ныла и не отпускала, но он свыкся с болью и даже приловчился с педалями. Чонгук торжественно держал малыша, почесывая того за ухом, а котенок мирно спал, спрятавшись под огромной теплой ладонью.       — Дома есть молоко? Он явно проголодался.       — В холодильнике еще литр свежего. Я вчера ходил в магазин. Но если ты хочешь, мы можем заехать в маркет купить что-нибудь.       Пак замолчал. Их разговор напоминал будни семейной пары, которая возвращалась домой после трудового дня и болтала о противных розово-слащавых темах. Если Чонгук предложит купить мороженое и посмотреть комедию, то Пак точно поедет крышей. Его становится подозрительно много в жизни Чимина.       — Может мороженое? — раздалось с пассажирского. — Посмотрим что-нибудь?       — Чонгук, помолчи, — Чимин вцепился в оплетку руля. — Ты умеешь читать мысли?       Ответа не последовало.       — Отлично, — с легким раздражением бросил Чимин и замолчал.       Сегодняшний день казался сплошным сюром. Он начался с головной боли и закончился ею. Пак чувствовал, как начало колотить в висках и мутить до тошноты. Подъехав к дому, Чимин припарковал машину, а Гимерос со спящим котенком уже стоял у дверей, чтобы помочь Паку выбраться.       — Не нужно, — храбро ответил парень и тут же скривился, как только стал на асфальт. Боль снова прострелила в ногу, но во сто крат сильнее, и Чимин ойкнул.       — Закрывай машину и держи зверя, — скомандовал бог.       — Чонгук, что ты задумал? — Пак недоверчиво покосился на Чонгука, пикнул сигналкой и тут же получил в руки пушистый комок. Прижав к себе котенка, блондин не успел открыть рот, как сильные руки подхватили его под спину и колени.       — На улице полночь, не ори и не буди соседей, — предупредил Гимерос. — Лучше держись за шею.       — Поставь меня, — зашипел злобно на ухо бога Чимин и от страха обхватил Гимероса за шею. — Я могу идти сам.       — Можешь, — улыбнулся бог. — Только посмотри на дом — нигде нет света.       — Бля, — крякнул Чимин, поднял глаза вверх и увидел, что темно не только в квартирах, но и на лестничном пролете. Котенок в его руках зашевелился, перелег на другой бочок, пискнул и снова заснул. — Наверное авария на подстанции.       — Может быть. Но в любом случае со мной будет безопаснее.       Чимин понимал, что Гимерос прав. Если он оступится в темноте, то окончательно сломает ноги, а ему нельзя— красный диплом на носу. Пак замолчал, а Чонгук прижал его к себе, как самую ценную ношу. Держать человека в собственных руках было очень волнительно, и бог заметил, как участилось биение собственного сердца.       В подъезде было совершенно темно, хоть глаз выколи. Лунный свет через пролетные окна едва освещал несколько ступенек, после чего парней ждала кромешная тьма.       — Смотри, не упади, — заворчал Чимин. — У тебя на руках самая ценная ноша.       — Конечно, цветочек! — подыграл бровями Гимерос.       — Я про котенка, придурок!       — Прометей, посвети мне! — раздался повелительный голос бога и впереди замаячил свет. Пак обомлел от удивления и готов был ущипнуть себя за руку, но это было правдой. Они поднимались по лестнице, а впереди дорогу освещал непонятный желтоватый свет. Он перемещался вместе с ними по лестнице, освещая перед Гимеросом ступеньки. Поднявшись на восьмой этаж без остановки, бог спустил Чимина на коврик перед дверью.       — Открывай, я как всегда забыл ключи, — шепнул бог, наклонившись над ухом Чимина.       Черт. Пак готов грохнуться от этого голоса, проникающего под кожу и вызывающего мурашки по телу. Так, пора завязывать, чувак! Он покряхтел, полез в карман брюк и открыл квартиру. Осторожно ступая внутрь, Чимин превозмогал боль, но сосредоточиться на собственных проблемах не дал жалостливый писк. Котенок, почувствовав смену обстановки, открыл сонные глазки, мяукнул и зевнул.       — Он голодный, — сказал Чонгук, опуская малыша на пол.       Кроха неуверенно стоял, а потом и вовсе упал, когда пытался сделать первый шаг с перебинтованной лапкой.       — Мы с ним теперь оба инвалиды, — хихикнул Чимин и помог котенку встать на лапки, но безуспешно. От радости он попытался побежать по коридору и снова шлепнулся на попу.       — Что такое инвалид? — для бога это слово было в новинку.       — Человек с серьезными дефектами здоровья. Некоторые люди не могут видеть, другие лишены слуха. Мы с котенком хромаем, — Чимин погладил малыша и присел на тумбочку.       — Значит, как мой дядя Гефест, — хмыкнул Гимерос и опустился перед Чимином, чтобы снять кроссовки.       — Прекрати, я сам! Не нужно ухаживать за мной, как за маленьким!       — Ты не просто маленький, ты еще и инвалид, — на полном серьезе изрек бог.       — Это образное сравнение, Чонгук! Я сказал так только потому, что временно не могу наступать на ногу, а инвалидность чаще всего на всю жизнь. А с братом твоим что? — недоверчиво спросил Пак.       Он вообще сошел с ума, если интересуется жизнью богов. Осознание того, что Чонгук — не человек, а где-то на небесах обитает пантеон сумасшедших божественных существ, приходит к нему крайне туго. Он не хочет верить в весь этот бред, но сидящий на корточках парень доказывал обратное.       — Гефест с детства такой. Он родился слабым и хромал на обе ноги. Сейчас это тоже заметно.       — Почему так? — заинтересовался Пак и дрыгнул ногой, чтобы скинуть кроссовок, пока бог старался над вторым. — Вы же все такие безупречные!       — А, это все бабулины проделки, — махнул рукой Гимерос. — Дед Зевс изменил ей, у него родилась Афина. Когда бабушка узнала об этом, то в отместку деду родила Гефеста.       — Измена — это плохо, — скривился Чимин, когда Гимерос аккуратно стянул обувь с больной ноги. — Я смотрю, мораль вас не особо интересует.       — Она не изменяла. Гефест не был рожден от мужчины. Злые циклопы одно время даже слухи распускали, что отец Гефеста — дядя Гелиос, но что они, одноглазые, могут видеть?       — То есть это правда или нет? Погоди, я уже запутался. Она забеременела сама?       Чимину хочется дать себе по лбу. Профессора Юна с кафедры акушерства и гинекологии хватил бы инфаркт, если он услышал такие слова от своего лучшего студента.       — Получается, что так, — пожал плечами Гимерос, не особо раздумывая над тем, как так получилось. И только у Чимина голова разболелась еще больше.       — Нихуяшечки! А потом что?       — Потом бабуля Гера сбросила его в океан.       — За что? — глаза Чимина округлились от ужаса.       — Из-за того, что он родился хромым и слабым. Хотела напакостить деду, но не получилось. Гефест воспитывался в океане, а сейчас у него собственная кузня.       — Бизнес что ли?       — Ну типа того. Он постоянно что-то мастерит, а я хожу к нему железо тягать, — пояснил Гимерос.       — А-а-а, понятно, — сказал Пак, потому что ни хрена ему не понятно. — Поэтому ты так легко донес меня на восьмой этаж.       — Я обладаю божественной силой и выносливостью. Для меня это совсем не трудно.       Котенок на руках почти заснул, и Пак растормошил его, пока Гимерос наливал молоко в мисочку. Под жадное фырканье малыша Чимин поплелся в ванную, придерживаясь за стенку. Свет послушно покачивался в воздухе и освещал Чимину пространство, чтобы тот мог принять душ. После того, как это сделал Гимерос, свет стал тускнеть и погас вовсе, окунув квартиру в полную темноту.       — У меня где-то в тумбочке есть свеча, посмотри во втором ящике, пожалуйста.       Гимерос зашумел дверцами и вытащил небольшую ароматическую свечку в виде сердечка, которую Миён дарила ему на день влюбленных. Он закинул ее подальше и даже не знал, что она может пригодиться.       — Спички на кухне.       — Прометей! — на просьбу Гимероса фитилек у свечи загорелся сам.       — Я все еще никак не привыкну к тому, что ты можешь делать все эти штуки, — Чимин устроился поудобнее и положил травмированную ногу на подушку, чтобы уменьшить отек. Гимерос, умостившийся напротив, повернулся и уставился на блондина.       — Прекрати на меня так смотреть, — взмолился Пак. — Это неприлично.       — Почему? Мне нравится смотреть на тебя. Ты красивый.       — Чонгук, комплименты явно не твое. Хоть ты и бог страсти и похоти, но по части соблазнений и подкатов тебе можно смело поставить двойку, — рассмеялся Пак. — Кто тебя этому учил?       — Никто, я сам учусь. Иногда братья книжки приносят.       — Откуда? С Земли?       — И отсюда тоже, — подтвердил Гимерос.       — И что же последнее ты прочитал? — с интересом спросил Чимин.       — Камасутру.       Зря Чимин спросил.       — Так, отодвинься от меня! — взвизгнул Пак и дернулся в кровати, пытаясь улечься на самый ее край. Внизу раздалось спасительное шуршание, и в руку Пака ткнулся мокрый нос — котенок притопал в спальню к своим спасителям. — Эй, иди сюда, малыш.       Чимин мигом поднял пушистика с пола и положил посередине между собой и Чонгуком.       — Сегодня он будет спать здесь, — выпалил Пак. — Ему страшно в новом доме.       — А мне кажется, что страшно тебе, — прошептал Гимерос, сверкнув темными глазищами.       Чимин затих, котенок, наевшийся до отвала, и подавно. Тишина в комнате напрягала, а замечание Гимероса требовало ответа. Пака уличили в слабости, но он просто так не сдастся.       — Чего мне бояться? — напыщенно фыркнул блондин, пытаясь показать мнимую смелость.       — Меня, себя и правды.       — Слушай, ты слишком самонадеянный! — Чимин повернулся на бок и посмотрел на бога. Смело, с интересом и неким вызовом во взгляде. — В нашей сделке я непременно выиграю.       — Помолчи, цветочек, — Чонгук улыбнулся и поправил прядь блондинистых волос. От прикосновения его рук Чимину снова стало неловко, но еще хуже, когда бог провел по щеке и остановился на губах, положив палец, чтобы Пак перестал болтать. — Я напомню, что ты должен мне поцелуй. Поэтому в любом случае выиграю я.       Чимин вспомнил. Из-за увлекательной прогулки в музее, ссоры с Миён он совершенно забыл об этом. На губах стало печь, а руку Гимероса захотелось заменить его губами. Чимин внимательно рассматривал его красивое лицо, обрамленное прядями темных волос. Ситуация в комнате была совершенно нереальной: двое парней в кровати с котенком посередине в свете полыхающей подарочной свечки в форме сердечка. Хуже не придумать!       Чимин отстранился, насильно отдирая свой взгляд от Чонгука.       — Давай спать, — прошептал он.